Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне
ПРОЛОГ
В Олбани, штат Нью-Йорк, бизнесмен Дуэйн Майклс стоял на взлетной полосе аэропорта и прощупывал пальцами кассовый чек. — Здесь всё полностью, — холодно произнес Тайгер Сантос.
Майклс кивнул. Это был дородный мужчина лет сорока с небольшим, одетый в дорогой костюм-тройку. Его туфли были начищены до зеркального блеска. На мизинце красовался бриллиант в золотой оправе. От него за версту разило деньгами и страстью к ним. — Действительно, всё верно, — сказал Майклс, позволив себе улыбку триумфатора, еще раз перечитывая сумму на чеке.
Сантос убрал бумажник в задний карман своего черного атласного комбинезона. Он был обут в черные кожаные сапоги до колен, а его движения были резкими и порывистыми. — Я улетаю, — сказал молодой латиноамериканец. — В Монреаль.
Майклс снова безучастно кивнул. Сантос развернулся и зашагал к турбовинтовому самолету «Gulfstream Jetprop 1000», который он только что купил. В лучах послеполуденного солнца самолет сиял как новенький. Над летным полем плыли обычные звуки аэропорта. Мимо проехал пикап, нагруженный деталями двигателей. Воздух был пропитан запахами смазки и горячего асфальта.
Майклс круто развернулся на каблуках и направился к своему «Мерседесу». Он провел пальцем по чеку и широко ухмыльнулся.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Сан-Антонио — город колоритный даже ночью. В злачных кварталах неоновые вывески вспыхивают ярко-оранжевыми, желтыми и синими цветами. Ковбои шатаются по тротуарам, расставив ноги так, будто до сих пор сидят в седле. Сутенеры колотят своих шлюх. Пьяницы и собаки мочатся на стены зданий. А из баров гремит музыка «текс-мекс» — звук слишком мощный для любого помещения, даже для безразмерных залов Техаса.
Ник Картер, Киллмастер N3 «АКС», самого секретного агентства США, размышлял об этом, ковыляя по тротуару и бережно прижимая к боку бутылку «Токая». Улица кишела машинами и людьми. Огромные старые «Кадиллаки» тащили прицепы для лошадей, замирая на светофорах рядом с «Фольксвагенами-жуками», украшенными фальшивыми капотами от «Роллс-Ройсов». Фургоны «Додж» и «Шевроле» двигались плавно, соблюдая все правила, пока проститутки на передних сиденьях крутили баранку, а их коллеги сзади обслуживали клиентов. В Сан-Антонио нет ничего неожиданного. Здесь всё — норма.
Картер, одетый в грязные «Левайсы» и жилетку, в поношенной стетсоновской шляпе, низко надвинутой на глаза, обхватил бутылку дешевого вина и поплелся вслед за своей добычей. Просто еще один безликий ковбой, разочаровавшийся в стране возможностей.
Впереди агент, которого он преследовал, устало пробирался сквозь толпу пешеходов, отмахивался от рук неуклюжих карманников и качал головой зазывалам у баров, обещавшим ему зрелища, которых он еще не видывал. Он тоже был замаскирован под ковбоя, но уже бросил всякие попытки играть эту роль. Он добился успеха — установил контакт и получил информацию — и теперь Картер ждал лишь момента уединения, чтобы лишить его этого успеха.
Внезапно из черного провала дверного проема вылетел кулак. Картер пригнулся, а затем резко всадил локоть в пустоту. Бутылка «Токая» вдребезги разлетелась о тротуар. Картер почувствовал удовлетворяющий хруст ребер, встретившихся с его локтем, и услышал вопль боли из темноты.
Картер присел, развернулся на каблуках и огляделся. Его добыча нырнула в бар с фиолетовыми окнами и мигающим золотым неоновым сапогом над входом. На углу внезапно стало тихо и тревожно. Водители в машинах ждали зеленого света, отводя глаза. Пешеходы исчезли. Не слышно было ничего, кроме рокота двигателей на холостом ходу, приглушенных стонов потерявшего сознание нападавшего и далекого стука игральных карт о фетровый стол.
Картер замер. Его натренированные чувства были отлажены так же тонко, как микрочипы IBM, и чувствительны, как обнаженные нервные окончания. Он знал, что всё еще в опасности. И тут он услышал это. Шлепок кожи о кирпич.
Три фигуры, подобно диким зверям, спрыгнули с кирпичного выступа над головой Картера. Один падал ему на спину. Двое других приземлились по бокам, пытаясь отрезать путь к отступлению. Быстрее мысли Картер перекатился и вскочил на ноги, невредимый, со своим острейшим стилетом Хьюго в руке.
Он полоснул по маске из чулка на лице первого нападавшего. Кровь брызнула из лба, носа и щеки мужчины. Картер крутанулся на месте, пока тот вопил, схватившись за лицо. Кровь текла сквозь пальцы на тротуар. Человек рухнул кучей.
Картер выбил револьвер из руки второго нападавшего, развернулся и отобрал оружие у третьего. Двое оставшихся в живых отступили, их испуганные глаза сверкали в узких прорезях масок. Картер наступал, шаг за шагом. Через тротуар. Мимо чахлой магнолии. Через чугунную решетку. И тут из темноты вылетел кнут, зацепившийся за решетку. Картер споткнулся и упал, Хьюго выскользнул из руки. Кнут освободился. Картер попытался перехватить его, но поздно.
Оружие вернулось к нападавшему, который немедленно ударил снова. По груди Картера. Оставляя кровавый след и принося резкую боль. Картер снова попытался схватить ремень кнута, но промахнулся, голова его пошла кругом. Нападавшие рассмеялись. — Великий Киллмастер! — проревел тот, что был с кнутом. У него был испанский акцент. — Не так уж он и хорош, а? — сказал другой. — Гляньте на нас! Он стоял в стороне, скрестив руки на узкой груди, закинув голову и хохоча. — Гринго! — его высокий хриплый голос был пропитан ненавистью.
Картер пополз по тротуару. Револьверы противников лежали далеко позади. Но Хьюго был рядом, поблескивая зеленым светом, отраженным от вывески кафе. Кнут снова свистнул в воздухе. Картер перекатился, сознание прояснилось. Удар пришелся по бетону.
Одним плавным движением Картер вскочил на ноги вместе с Хьюго, перерезал кнут, метнул стилет прямо в сердце нападавшему и точным ударом отправил второго в нокаут. Человек с кнутом застыл, глядя на свое бесполезное оружие в ужасе и изумлении. Затем он внезапно выдернул Хьюго из своей груди. Ярко-красный гейзер ударил в неоновую ночь, и он повалился навзничь.
Картер поднял Хьюго, вытер его о куртку мертвеца и убрал обратно в замшевые ножны на предплечье. Ножны были снабжены пружинным механизмом: достаточно было напрячь определенную мышцу, и стилет сам прыгал в руку.
Осмотрев безлюдный тротуар и оживленную проезжую часть, Картер убедился, что на данный момент он в безопасности, и склонился над окровавленным телом. Карманы были пусты. Из украшений — только дешевые наручные часы на широком ремешке. Никаких бирок на одежде. Он сорвал маску и увидел смуглое лицо с черными бровями. Латиноамериканец, но из какой страны?
Картер почувствовал движение. Нападавший, которого он вырубил, вскочил на ноги и, пошатываясь, припустил по тротуару, как перепуганная женщина. Он припадал на левый бок. Картер порывался было броситься в погоню, но его внимание привлекла белая полоска на теле убитого. Он вытащил клочок бумаги, заткнутый под ремешок часов мертвеца. Крошечный обрывок с одним словом, тщательно выведенным карандашом: ИТЦАМНА.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кафе с мигающим золотым сапогом называлось «У Рыжего Сэма». Дверь была распахнута настежь, и еще до того, как Картер вошел внутрь, он почувствовал едкий серый запах сигаретного дыма. У длинной стойки из грецкого ореха в три ряда толпились жаждущие рабочие с нефтяных приисков и ковбои. Мексиканский ансамбль наяривал грубые песни о неверной любви и насилии в глухомани.
Картер сел за маленький деревянный столик у стены. Столешница была испещрена следами чужой скуки: никаких традиционных сердечек, инициалов или женских грудей — просто линии и выдолбленные дыры. Было ясно, что здесь сидел кто-то с острым ножом, уймой времени и полным отсутствием воображения.
Картер откинулся на спинку стула так, что тот уперся в стену. Он прикурил «Мальборо» — он решил, что его обычные сигареты, изготовленные на заказ с золотыми инициалами на фильтре, не слишком вяжутся с его нынешним прикидом — и оглядел зал. Никто не обращал на него внимания, кроме девушки с сальными волосами и красивым лицом. Она смотрела на него от стойки бара, не отрывая взгляда от окровавленной, исполосованной кнутом груди Картера. Он улыбнулся ей и кивнул. Она вызывающе посмотрела на него, а затем опустила глаза, словно раздумывая.
Картер продолжил изучать помещение. Он предполагал, что его добыча уже скрылась, и не ошибся. Ковбоев было предостаточно, но ни один из них не выглядел так, будто в костюме-тройке ему было бы уютнее. Мексиканцев тоже хватало, но ни у одного не было вида бюрократа, вставшего на скользкую дорожку. Агент, за которым охотился Картер, нырнул сюда и растворился.
К столику подошел официант. — Чего желаете? — Официант обращался куда-то в пустоту над головой Картера. У него был вид человека, настолько потерянного для жизни, что его глаза не смели встретиться с чужим взглядом из страха быть возвращенным в реальность. — Вы не видели мужчину ростом около пяти футов десяти дюймов, в красной клетчатой рубашке и джинсах? Он вошел сюда около получаса назад, — спросил Картер. — У него шрам на лбу, вот такой. — Он очертил зазубренную линию над бровями и вниз к левому виску. — За весь день таких не видал, — прогнусавил официант. — Так что пить будете?
Картер кивнул. Официант не заметил, никогда бы не заметил, а если бы и мог, то не сказал бы. — «Бекс», — заказал Картер. — И повторите даме то же самое, что она пьет. Официант проследил за взглядом Картера на красавицу у бара. Смутившись, он ушел выполнять заказ.
Шум с улицы начался как далекая барабанная дробь. Он быстро нарастал. Официант поставил полный бокал перед девушкой, а затем вместе с пятью другими официантами и барменами бросился к входной двери. Посетители расступались, наблюдая за происходящим с интересом. Девушка посмотрела на выпивку, затем на Картера. Она скрестила ноги, и ее юбка задралась выше колена. — Вон! — заорали бармены. Они махали белыми фартуками и кричали: — Вон! Пошли отсюда!
Шум превратился в грохот, официанты и бармены начали пятиться вглубь зала. — И-и-и-ха! — выкрикнул хриплый голос. В дверях свистнуло лассо и захлестнуло одного из отступающих барменов. Тот сердито дернулся, но петля затянулась, потащив его обратно к выходу. Конь и всадник ворвались в бар...
...низко склонившись под пятнистой лошадью породы аппалуза; официант оказался нос к носу с мордой кобылы. — Это Макдафф, — сказала красавица и подсела за столик к Картеру. — Примерно раз в месяц он уходит в крутой запой.
Ковбой обмотал конец лассо вокруг луки седла, соскользнул с лошади и вразвалочку направился к бару. Аппалуза фыркнула и завращала глазами. Один из клиентов похлопал ковбоя по плечу и протянул ему выпивку, пока двое официантов поспешили развязать извивающегося бармена. — Конечно, с его-то репутацией, — продолжала девушка, — Макдаффу больше не сходят с рук те безумства, что раньше.
Уши кобылы были прижаты к рыже-белой голове. Ее хвост нервно дергался, пока официанты уводили ее под уздцы к выходу. Бармен, которого поймали в лассо, рухнул на стул и вытер лицо. Посетители снова сгрудились у стойки вокруг Макдаффа, смеясь и пересказывая сегодняшнюю историю и другие байки, вновь вернувшись к серьезному занятию — выпивке. — Тебе бы подлечить грудь.
Девушка уставилась на раны Картера так, будто они были личным оскорблением. В ее голубых глазах виднелись темные крапинки, скулы были высокими и точеными, но медово-золотистые волосы явно нуждались в хорошей мойке. Она пригладила спутанные пряди за ушами с таким видом, будто знала об этом, но ей было плевать. Она была из тех проституток, что не слишком высокого мнения о себе. — Ценю твою заботу, — серьезно ответил Картер, — но я кое-кого ищу. Как только найду, займусь грудью. — Кого?
В ней была прямота, которая понравилась Картеру. Никаких игр. Он предложил ей сигарету. Она прикрыла его ладонь своей и заглянула ему в глаза, пока он прикуривал. Он ответил ей тем же взглядом. Ее глаза по цвету и скрытой глубине напоминали необработанный лазурит. Он описал свою добычу. И не удивился, когда она понимающе кивнула. — Он остановился в мотеле «Сагуаро» дальше по улице, — сказала она. — Один.
Частью ее работы было наблюдать за каждым, кто заходил в этот район. — Давно он там? Она пожала узкими плечами под блузкой с обтрепанным воротником. — Пару дней. — Спасибо. — Картер положил на стол десять долларов и встал. — Ты ни за что не найдешь это место сам, — произнесла она.
Она смотрела на него, ее красивое лицо осунулось; она ждала, что он откажется от ее компании. Несмотря на неухоженные волосы и поношенную одежду, она была очень привлекательна. — Хочешь проводить меня? — Я бы не отказалась, — мягко ответила она.
Он последовал за ней к двери, глядя, как ее длинные ноги мелькают под короткой джинсовой юбкой. Они вышли в кричащую огнями ночь. Дальше по улице тротуар был оцеплен. Три патрульные машины с мигающими красными огнями блокировали полосу движения. Тела уже увезли, на месте работали детективы и патрульные. Толку от этого не будет. Нападавшие были из какого-то далекого округа, где плохо вели учет и мало интересовались мертвыми агентами.
Кобыла Макдаффа тихо заржала им вслед. Девушка погладила лошадь по носу, почесала за ушами и потерла между глаз. Кобыла была привязана к ручке большого синего почтового ящика. — Видишь? — спросила она Картера. — Ей нравится именно здесь. Она продолжала массировать место между глаз, и лошадь снова заржала и фыркнула. — У Макдаффа хорошая лошадь, — заметил Картер. Девушка кивнула. — И он сам об этом знает. Когда трезвый.
Они пошли по тротуару прочь от лошади и полиции. — Я знала, что ты дружелюбный, — сказала девушка. — Сразу поняла. — Это ты у нас дружелюбная. Так беспокоилась о моей груди. На ходу она покачивала наплечной сумкой. От нее слабо пахло приятными духами; Картер догадался, что она пользуется пробниками в отделах косметики. — Как бизнес? — спросил Картер. — Не очень. — Тебе не нравится эта работа.
Через два квартала здания стали меньше, между ними начали попадаться заброшенные пустыри. Сорняки прорастали сквозь трещины в тротуаре и водосточные желоба. Картер и девушка прошли мимо свалки металлолома с останками старого грузовика «Интернейшнл Харвестер», брошенного рядом с запертыми двойными воротами из сетки-рабицы и колючей проволоки. — Видишь? — спросила девушка, указывая пальцем.
На дальней стороне свалки, в стороне от главной улицы, на гравийной дороге стояла группа ветхих коттеджей, которые когда-то были белыми. В лунном свете они сияли, как старые кости. Перед ними висела крашеная вывеска, освещенная тусклой лампой сверху: «Мотель Сагуаро — Кондиционеры — Холодильники». Свет был настолько слабым, что вывеска почти терялась в ночи. — Думаю, ты сможешь мне помочь, — сказал Картер. — Я не обязана. — Я заплачу.
Она поддела гравий носком сандалии. Он оглядел тихую улицу. Только старый пикап стоял у обочины в трех домах отсюда. В слабом свете уличного фонаря Картер увидел силуэты двух фигур, склонившихся друг к другу — влюбленные, сидящие на переднем сиденье. — Как тебя зовут? — спросил Картер. — Мне девятнадцать. Я ушла из дома в двенадцать. — Ты хочешь помочь? — спросил он. — Линда, — ответила она. — Меня зовут Линда.
Он взял ее за подбородок и заглянул в ее лазуритовые глаза. Она задрожала и пристально посмотрела на него. Его грудь и голова болели. Он наклонился и поцеловал ее. Ее рот был сладким и чистым. Ее грудь — упругой и горячей. Она прильнула к нему, содрогаясь от удовольствия, и он притянул ее ближе. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Ночное небо было усыпано мерцающими звездами — поднявшийся со стороны реки Сан-Антонио ветер разогнал смог. Пели кузнечики и сверчки. Трава, высушенная солнцем, пахла сладко. В соседнем квартале кто-то растягивал меха аккордеона, играя мелодию о быстрых приключениях.
Ник Картер замер у угла ветхого коттеджа своей добычи, вглядываясь в темноту. Звуки и запахи меняются от страны к стране, но мистика ночи неизменна. Линда прошла по гравийной дорожке к двери коттеджа. Единственное переднее окно было темным, штора задернута, сквозь нее пробивалось тусклое мерцание телевизора. Картер слушал хруст гравия под ногами девушки, бубнящие голоса из телевизора и шелест теплого ветра в кустах шалфея и низкорослых деревьях. Ночная тишина обостряла предчувствие насилия.
Девушка постучала. — Да? — отозвался мужской голос. Дверь приоткрылась на узкую щелку. Картер скользнул вдоль стены к проему под таким углом, чтобы добыча не могла его увидеть. Из щели просочился свет и сладковатый запах рома. Тот, кого он выслеживал, смотрел испаноязычный канал. — Я твой подарок, — промурлыкала девушка.
Она лениво прислонилась к дверному косяку. Юбка задралась, обнажая стройные ноги. Ее дыхание участилось, грудь вздымалась под тонкой тканью блузки. — С днем рождения, — сказала она. Картер кожей чувствовал пристальный взгляд преследуемого. — От Макдаффа и парней из бара, — добавила она.
Ее веки отяжелели. Голова склонилась набок, дыхание стало глубоким и неритмичным. От нее исходил аромат желания, настолько густой, что его, казалось, можно было разливать по бутылкам. Мужчина жадно подался вперед. — От Макдаффа? — нетерпеливо переспросил он. Она кивнула и посмотрела на него из-под густо накрашенных ресниц. — Но у меня сегодня не день рождения, — сказал он. Девушка медленно провела пальцем по щеке и груди мужчины, остановившись у пряжки ремня. Он глубоко вздохнул. — Это вовсе не обязательно, — проворковала она.
Он позволил ей втолкнуть себя обратно в номер мотеля, ухмыляясь от уха до уха в предвкушении удовольствия. Пока не увидел Ника Картера. Картер ногой захлопнул дверь, сжимая в руке Хьюго.
Преследуемый был смуглым человеком с мелкими, почти красивыми чертами широкого лица. Ему было за пятьдесят, и на его лице навсегда застыло выражение разочарования, подчеркнутое глубокими морщинами в углах рта. Он швырнул девушку на телевизор. Девушка вместе с аппаратом с грохотом повалилась на пол. Телевизор заискрил, она вскрикнула, схватившись за бок. Картер на мгновение обернулся к ней. — Я в порядке! — крикнула она.
Это был лишь мимолетный поворот головы, секундная заминка, но для старого партизана этого было достаточно. Добыча прыгнула сзади, обхватив горло Картера рукой. Картер резко ударил локтем назад. Прямо в живот противника, словно поршнем. Этот живот слишком долго находился за письменным столом — он был мягким и рыхлым. Мужчина охнул, его хватка ослабла. Картер вырвался и крутанулся на месте. — Где она? — потребовал Картер, наставив Хьюго на отступающего мужчину. — Нада! (Ничего!) — тяжело дыша, выкрикнул тот и швырнул в него пластиковый стул. — Я тебе ничего не скажу!
Картер пригнулся. Мужчина бросился к комоду и выхватил револьвер. Картер метнул Хьюго через всю комнату и пригвоздил красный клетчатый рукав противника к треснувшей штукатурке стены. Револьвер бесполезно повис в руке. Девушка рассмеялась. — Я видел, как ты ее получил, — сказал Картер, медленно приближаясь. Мужчина зарычал и отчаянно дернул рукой, пытаясь освободиться от стилета. — Тебе будет проще, если ты скажешь, где она, — произнес Картер, подойдя вплотную. Стилет выскочил из стены.
Противник присел, готовый к прыжку; его глаза покраснели от рома и ярости. В одной руке он сжимал Хьюго, в другой — револьвер. Картер покачал головой. — Чертов дурак, — пробормотал он. Прежде чем мужчина успел прицелиться, Картер ударом ноги выбил Хьюго в сторону ванной и с силой всадил ребро своей твердой, как камень, ладони в ребра противника. Ребра хрустнули и сломались, мужчина согнулся пополам. Револьвер выпал из рук. Картер подхватил оружие и приставил его к голове врага. — Не самый лучший способ получить повышение, — заметил Картер. Девушка снова хихикнула.
Мужчина бросился вперед, как обезумевший слон, впечатываясь головой в живот Картера. От яростного напора Картера отбросило через всю комнату. Пистолет выпал из его руки под напором этой безумной силы. — Нет! — закричала девушка. Оба мужчины с грохотом проломили оконную раму вместе со шторой. Стекло разлетелось вдребезги, осколки брызнули в ночную темноту. Картер упал на землю снаружи, вражеский агент оказался сверху, но секундой позже тот вскочил и бросился прочь по гравию.
Картер помчался за ним. Мужчина бежал, обхватив себя за бока, словно скованный корсетом боли. Картер рванулся вперед и сбил беглеца с ног прямо под болезненным светом вывески мотеля. Гравий разлетался из-под них, когда к ним подбежала Линда. Старый партизан извивался, пытаясь ударить коленями в пах Картера. Его лицо было искажено яростной решимостью. Раздался выстрел. Резкий и неожиданный.
Мужчина повалился в сорняки рядом с мотелем. Кровь хлестала из его шеи прямо в сухую землю. Он дернулся и затих. Девушка стояла в оцепенении, револьвер агента безвольно висел в ее руке. Она посмотрела на Картера широко раскрытыми, полными ужаса глазами. — Он бы убил тебя, — прошептала Линда. — Десять лет назад он, возможно, и смог бы меня ранить. Но не сейчас, — сказал Картер. Он печально посмотрел на скорченное тело человека, чья жизнь вытекала в чужую землю. — Он просто устал от тупиковой кабинетной работы. Ему снова захотелось азарта и приключений. Чего-то, во что можно верить. — Кто он был? — Кубинский агент. Картер опустился на колени и начал обыскивать одежду убитого. — Откуда ты знаешь? — спросила она. Картер работал быстро, сваливая в кучу под тусклым светом бумажник, кредитки, носовой платок — всё подряд. — Мы все игроки в одной и той же игре, — ответил он. — Мы знаем друг друга, хотя бы по репутации.
Того, что искал Картер, среди вещей не оказалось. Он сорвал с агента рубашку и осмотрел ее. Расстегнул ремень. — Что ты делаешь? — голос Линды сорвался на крик. — Я знаю, что тебе страшно, — сказал Картер, продолжая поиск. Он снял с агента брюки. — Уходи, если хочешь. Девушка затравленно огляделась по сторонам. По улице изредка проезжали машины.
Пикап по-прежнему был единственным транспортным средством, припаркованным у обочины. Музыка из автомата и пьяный смех доносились издалека, кажусь теперь безопасными звуками. Комплекс ветхих коттеджей затих; казалось, он и вовсе необитаем, хотя в некоторых окнах и горел свет. В этой части города только безрассудные смельчаки или полные дураки решались выяснять причины стрельбы. — Кто ты такой? — прошептала Линда. — Твой работодатель.
Картер смотрел на обнаженного человека, выглядевшего в смерти уязвимым и дряблым. Он знал, что информации в комнате не будет; агент держал бы её при себе. Ник осмотрел тело, уделяя внимание самым потаенным местам. Ничего. Затем он провел пальцами по почти лишенным волос ногам. — Ты, должно быть, шпион, — заключила девушка. — Должно быть, — эхом отозвался Картер.
Он нашел крошечную черную точку между первым и вторым пальцами левой ноги. Достав из кошелька конверт с адресом, Ник прилепил точку в верхний правый угол, лизнул марку и наклеил её прямо поверх микроточки. — Ого! — воскликнула девушка. — Ты и вправду шпион! Картер ухмыльнулся. Перед ним снова была уличная девчонка с чумазым лицом, но теперь её глаза светились молодостью и азартом. — Нам пора сматываться, — сказал Картер.
Он взял её за руку, и они зашагали прочь от мертвого голого тела, лежавшего под тусклой вывеской мотеля «Сагуаро», словно кусок мяса на прилавке. Они направились обратно к злачным кварталам Сан-Антонио, навстречу звукам рыдающих гитар и ревущих труб.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
На севере, скрытые ночной тьмой, высились холмы, которые испанские монахи выбрали фоном при основании Сан-Антонио в 1718 году. Этой ночью, как обычно, над старым городом, который жители ласково называли Сан-Антоун, плыла музыка и густые ароматы чили и тако. Другие же не питали любви ни к Сан-Антоуну, ни к Техасу. Генерал Филип Шеридан, посетив эти места в 1866 году, заметил: «Если бы я владел Техасом и преисподней, я бы сдал Техас в аренду, а сам жил бы в аду».
Ник Картер размышлял об этом, когда услышал, как заурчал мотор того самого одинокого пикапа. Кто-то мог ненавидеть Техас, но другие любили его достаточно сильно, чтобы сделать штат одним из самых быстрорастущих в стране, а Сан-Антоун — десятым по величине городом США. Но вместе с прогрессом пришло и зло. А зло всегда тянется туда, где есть рост и богатство, чтобы кормиться ими — и где достаточно теней, чтобы в них спрятаться.
Мотор старого пикапа работал на холостых оборотах, затем вспыхнули фары, поймав Картера и Линду в лучи, словно актеров на сцене. Девушка замерла, ослепленная. Побитый грузовик медленно двинулся по улице, следуя за ними. Картер потащил Линду быстрее по тротуару. Когда показался бар с мигающим золотым сапогом, они услышали визг шин — пикап резко прибавил скорость. Кобыла аппалуза Макдаффа вскинула голову и заржала. Она всё еще была привязана к почтовому ящику. — Что это? — лицо Линды исказилось от испуга. Картер сорвался на бег, увлекая девушку за собой. — Не знаю, — бросил он сквозь зубы. — Всё уже должно было закончиться.
Они мчались по тротуару. В этот поздний час машин было мало — пара спорткаров и «Линкольн». Пикап ревел позади, стремительно нагоняя их. Используя тело Линды как прикрытие от посторонних глаз, Картер просунул конверт в прорезь почтового ящика. Девушка прислонилась к ящику, тяжело дыша. Лошадь ткнулась мордой ей в плечо.
В неоновой ночи прогремели выстрелы — пули из пикапа защелкали по бетону вокруг них. Из бара с золотым сапогом начали выглядывать люди с выпивкой в руках. Картер вскочил на кобылу, подтянул девушку сзади и развернул лошадь вверх по улице. — Макдафф! — крикнул кто-то вглубь бара.
Картер и Линда поскакали прочь под аккомпанемент выстрелов, удаляясь от почтового ящика, в котором теперь лежала критически важная информация для Дэвида Хоука, главы «АКС» и хранителя секретов, которые президент США не мог доверить больше никому. — Они догоняют! — закричала девушка. Копыта лошади грохотали по мостовой, как барабанная дробь.
Картер направил кобылу в обход припаркованного низкого «Порше», а затем нырнул в темный узкий переулок между двумя барами — слишком узкий для пикапа. Вдали, в конце длинного прохода, празднично светились красные, белые и зеленые фонарики — цвета Мексики. Внезапно свет фар ворвался в переулок, освещая лошадь и всадников. Хлопнула дверца машины. Кобыла неслась вперед, навстречу звукам оркестра марьячи. Пули впивались в стены зданий по обе стороны. За ними слышался топот бегущих ног.
Картер и Линда пригнулись к самой гриве и ворвались прямо на вечеринку во внутреннем дворике-патио, где толпа заставила их замедлиться. Журчал богато украшенный фонтан, танцевали артисты в ярких костюмах, хлопали пробки от шампанского. На дальней стороне патио виднелись раздвижные стеклянные двери, ведущие в дом или офис, откуда гости с любопытством наблюдали за происходящим. — Компадре! — крикнул Картеру мужчина, поднимая бокал в знак приветствия. — Это часть программы? — поинтересовалась какая-то дама. — Если нет, то зря, — ответил её спутник.
Официант в белом кителе поднял поднос с полными бокалами шампанского, когда они проезжали мимо. — «Дом Периньон»! — провозгласил он. Картер и девушка наклонились и взяли по бокалу. — Грасиас, — вежливо поблагодарил Ник. — Спасибо, — отозвалась девушка со своим мягким техасским акцентом.
Гости зааплодировали и стали похлопывать взмыленную аппалузу, пока Картер и Линда объезжали фонтан и въезжали прямо в устланную роскошными коврами гостиную какого-то богатого жителя Сан-Антоуна. — Это не кобыла Макдаффа? — спросил кто-то. — Чертовски на неё похожа, — согласился другой.
Кобыла гордо держала голову, переступая мимо мозаичных кофейных столиков, на которых красовались предметы искусства. Она шарахнулась от камина, заваленного красными розами, и фыркнула на старинный испанский доспех в человеческий рост, охранявший вход в паркетный холл. Оглянувшись, Картер увидел четверых мужчин, пробирающихся сквозь толпу. Все четверо выглядели как мексиканцы с ярко выраженными индейскими чертами. Один был в блестящем черном комбинезоне, трое других — в зеленом армейском камуфляже без опознавательных знаков. Двое из них сидели в кабине пикапа, притворяясь любовниками, а двое других, очевидно, прятались в кузове.
Гости уставились на незваных гостей, а те — на Картера. — Салюд! — произнес Ник, поднимая бокал перед собравшимися техасцами. — Салюд! Салюд! Салюд! — хором отозвались гуляки. Они выпили шампанское. Брют — превосходно сухое. Картер наклонился, поставил свой и Линдин бокалы на высокий сервант и распахнул восьмифутовую ореховую входную дверь.
Выстрел разнес шлем рыцарских доспехов. Осколки металла исполосовали безупречную штукатурку потолка и стен. Техасцы пригнулись. И тут же разозлились. Громовой рев негодования заполнил комнату. Двое здоровяков-техасцев мгновенно вырубили двоих преследователей, которые безропотно повалились на толстый ковер; у одного в руке зажало «Люгер». Женщина в изумрудах и шелках со всей силы наступила каблуком на ногу третьему. Её спутник ударил того в живот, а затем в челюсть. Пострадавший попытался опереться на элегантную даму, но та ударила его коленом и толкнула на пол.
Четвертый — тот, что в черном комбинезоне — занервничал, не зная, что делать в комнате, где он был в явном меньшинстве. У него было молодое, жестокое лицо; он держал руку в глубоком вырезе на груди, где, как знал Картер, был спрятан пистолет. Но толпа этого не заметила. Люди теснили его, смеясь и переговариваясь, создавая живой заслон между ним и Картером. — Уходим, — бросил Ник. — Им понравилось, как вежливо ты поставил бокалы, — заметила Линда, когда они снова вывели аппалузу через парадные двери. — Дух техасского фронтира: щедрость и мгновенная расплата, — ответил Картер. Она посмотрела на него и улыбнулась. — Ты знал, что кобыла им тоже понравится.
Картер ухмыльнулся, когда они миновали холл, но в его глазах блеснул холодный огонек, когда он оглянулся на преследователей, которые кое-как поднимались с пола и отступали. — Теперь мне нужно найти телефон, — сказал он. Он тихо прицвикнул на кобылу, и та изящно спустилась по кирпичным ступеням особняка, пересекла тротуар и вышла на тихую улицу.
Картер и Линда ехали на лошади Макдаффа вдоль Эль-Пасео-дель-Рио, следуя за нефритовым течением реки Сан-Антонио. Они проехали мимо указателя на Аламо — «колыбель Техаса». Теперь это была бережно отреставрированная миссия, каменный символ трагедии, человеческого безрассудства и жадности. Дэви Крокетт и Джим Боуи погибли в той битве 1836 года. Только семеро американцев из почти двухсот выжили в бойне при Аламо, но и они были схвачены и казнены по приказу мексиканского генерала Санта-Анны. «Несмотря на пытки перед смертью, эти несчастные умерли без жалоб, не унизив себя», — вспомнил Картер слова одного из офицеров штаба Санта-Анны. — О чем ты думаешь? — спросила Линда. — О свободе. И её цене, — ответил Картер. Он посмотрел вперед. — А вот и нужная мне телефонная будка.
Картер опустил монету в десять центов и набрал номер. — Что случилось? — грубый голос Хоука звучал подозрительно. Он не ожидал звонка от Картера, тем более посреди ночи. Ник стоял спиной к Линде и лошади. Ей не нужно было знать лишнего. — Информация будет у вас через пару дней, — сказал Картер. — В том самом пакете, о котором договаривались. Отправлено сегодня.
Если бы Хоук был из тех людей, что вздыхают с облегчением, он бы сделал это сейчас. Вместо этого Хоук откинулся на подушки, потянулся к латунной сигарнице на прикроватном столике и тщательно выбрал сигару. Покатав её в пальцах, он откусил кончик и раскурил. Картер услышал щелчок бутановой зажигалки и улыбнулся. — Надеюсь, ты в курсе, который сейчас час? — проворчал Хоук. — Так точно, сэр. В Вашингтоне четыре утра. У меня новое донесение. — Скоро рассвет, N3. А пытаться заснуть после рассвета — занятие унылое. — На меня напали трое, прежде чем я добрался до кубинца. У одного из них был обрывок бумаги. Всего одно слово: «Итцамна». Бог майя. Подумал, что это может быть важной зацепкой. Кроме того, четверо на старом пикапе пытались достать меня уже после того, как я взял агента. Думаю, они следили за ним, а не за мной. Понятия не имею, кто это.
Картер услышал, как Хоук затянулся и выпустил дым. Сейчас над его кроватью наверняка висело облако едкого дыма. — Были другие зацепки на тех троих? — спросил Хоук. — Ничего. — Ты уверен, что в пикапе были не кубинцы? Они охотились не за тобой? — Уверен. Ховк снова пыхнул сигарой. — Любопытно, — пробормотал он. — Микроточка должна прояснить кубинскую тайну, — добавил Картер. Где-то далеко Хоук прокашлялся — решение было принято. — У тебя новое задание, Ник. ФБР, Госдеп, Управление авиации и Минюст — все оборвали телефоны за последние сутки. У нас тут один разъяренный налогоплательщик из Олбани, у которого угнали самолет. У него деньги и наследственное влияние — как раз достаточно, чтобы раздражать людей, занятых делом, — сказал Хоук и прикусил сигару. — Но его жадность может нам помочь. Этот делец думал, что продал свой джет, но кассовый чек оказался фальшивкой. Покупатель исчез. Самолет нашли брошенным в Нью-Мексико, и единственная улика — обрывок карты южной Мексики, на котором нацарапано: «Итцамна». — Техас, Олбани, а теперь Нью-Мексико.
— Именно так, — подтвердил Хоук. — Этот налогоплательщик завалил жалобами каждое ведомство, которое смог вспомнить. Он хочет вернуть свои деньги. Но дело не только в этом. — Барков? — произнес Картер, чувствуя, как на затылке зашевелились волосы. Полковник Максим Барков — конечно, имя не настоящее — был шефом КГБ в Мексике. Иррациональный убийца. Очень полезный кадр для Лубянки.
— Ты помнишь отчеты, — одобрительно заметил Хоук. — Твои слова подтверждают мое умение выбирать лучшие кадры. — Хоук откашлялся после этого непривычного для него комплимента. — Британская МИ-5 передала нам данные последнего перехвата. Я раздумывал, действовать или ждать. Ты поставил точку в этом вопросе. Ситуация такова: КГБ обеспокоен поведением Баркова. От него поступают странные отчеты, он совершает необъяснимые поступки. Из того, что удалось перехватить МИ-5, следует, что КГБ находится на грани того, чтобы либо отозвать Баркова, либо начать против него расследование. Само по себе это не так уж важно — русские шпионы приходят и уходят, — но в одном донесении по Баркову упоминалось слово «Итцамна». Это озадачило даже КГБ.
— Где мне начать: в Олбани или Мехико? Хоук коротко и довольно рассмеялся. — В Олбани, — сказал он. — Повидайся с этим «налогоплательщиком» — его зовут Дуэйн Майклс. Затем найди того пилота. Он — наше самое прямое связующее звено с тем, кем или чем является этот «Итцамна».
Пока Хоук диктовал Картеру детали того, как найти Майклса, Ник услышал приближающийся топот ног, победные крики и пронзительное ржание кобылы. — Ник! — закричала Линда. Картер резко обернулся.
Улица была полна ковбоев, бегущих к нему, Линде и лошади. Впереди всех несся Макдафф, описывая своим стетсоном широкие круги над головой; его красивое лицо раскраснелось, а рот расплылся в улыбке до ушей. Макдафф наставил на Картера обвиняющий палец, но его глаза сияли весельем. — Конокрад! — взревел он и лихо запрыгнул в седло позади Линды. Она попыталась было слезть, но Макдафф, смеясь, обхватил её рукой. Он наклонился за поводьями, ударил кобылу пятками по бокам и развернул её вдоль по улице. — Я куплю Линде выпивку! — крикнул Макдафф Картеру, оборачиваясь. — Это будет лучшая поездка в её жизни!
Картер кивнул и помахал рукой, его мысли уже были заняты поиском лучшего авиарейса до Олбани. Линда прислонилась к спине Макдаффа, смирившись, и тот крепко прижал её к себе. Толпа пьяных ковбоев зашумела и потянулась вслед за аппалузой, всадником и девушкой обратно к Эль-Пасео-дель-Рио, в сторону своего любимого бара.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Олбани, столица штата Нью-Йорк, выставлял напоказ свое голландское наследие в колониальной архитектуре, фестивалях тюльпанов и звучных именах, таких как Шайлер, Ван Ренсселер и Эрастус Корнинг. Если в Сан-Антонио чувствовался азарт и блеск бойцов фронтира, то в Олбани царило сдержанное достоинство успешных банкиров, бизнесменов, педагогов и политиков.
Ник Картер размышлял об этом, поднимаясь в обшитом ореховыми панелями лифте на верхний этаж офисного здания из гранита и известняка. Женщины-клерки в строгих платьях и туфлях-лодочках, бизнесмены в сшитых на заказ костюмах-тройках и — излишняя роскошь — лифтер в коротком темно-синем жакете и шапочке-таблетке. Всё это не обязательно означало большие деньги. Но секретарши в других городах порой носили полиэстеровые брюки на резинке. Бизнесмены пытались обмануть коллег и клиентов готовыми костюмами из дешевых универмагов. А лифтам с кнопками не требовались операторы, почтительно осведомляющиеся: «На какой этаж, сэр?»
Картер кивнул проницательному лифтеру и вышел на верхнем этаже. Он подошел к стене из зеркального стекла, из окон которой открывался вид на старый голландский город и реку Гудзон. Деньги Сан-Антонио были кричащими. Деньги Олбани — изысканными; скрытыми, но столь же могущественными. Настоящие страсти в этом городе кипели за закрытыми дверями.
Картер поправил лацканы своего костюма с Сэвил-Роу, поправил кольцо с сапфиром на правой руке и с одобрением отметил блеск своих туфель-брог. Направляясь к секретарше Майклса, он достал золотой портсигар. — К Дуэйну Майклсу, — сказал он ей. — Ваше имя и цель визита?
Она была рыжеволосой (цвет явно из флакона с краской), с длинным орлиным носом, тонким ртом и избытком пудры на лице. Пудра скрывала веснушки, которые на другой женщине смотрелись бы соблазнительно. Картер видел, как она прикидывает по его одежде, сколько он стоит. — Меня зовут Нельсон Калхун, — объявил он. Он открыл портсигар, достал сигарету с монограммой и убрал его обратно во внутренний карман пиджака. Её глаза блеснули. «Золотой, — прочитал он в её взгляде, — баксов пятьсот».
— Я работаю на Х. Баннинга Майклса, — сказал Картер, прикуривая. — Мистер Майклс хочет, чтобы я повидал его сына по поводу пропавшего самолета. — Разумеется, сэр. Для неё возможность произвести впечатление была важнее, чем привычка думать. Она нажала кнопку селектора. — К вам мистер Нельсон Калхун по поводу «Гольфстрима», — сказала она. — Кто это? — донесся бесплотный, раздраженный голос. — Надеюсь, не из газет! — От вашего отца, — игриво произнесла она, заговорщицки взглянув на Картера. На другом конце воцарилось молчание. — Можете передать ему, что у его отца есть решение проблемы, — мягко вставил Картер. — Мистер Калхун говорит… — начала она. — Я слышал его! Впустите!
Картер прошел сквозь двойные дубовые двери с латунной фурнитурой, которая выглядела так, будто её сняли со старого китобойного судна. Майклс сидел за длинным, широким, идеально отполированным столом. На столе аккуратными стопками лежали бумаги. Шариковая ручка «Кросс» лежала наготове. Каким бы дельцом ни был Майклс, он, по крайней мере, был из тех, кто работает.
Майклс оглядел Картера с ног до головы, встал и протянул руку. — Что говорит старик? — спросил он. Картер пожал руку и сел в красное кожаное кресло. Майклс любил переходить сразу к делу. У него было мясистое лицо, брюшко и аура лишенной воображения компетентности. — Вы хотите отремонтировать джет? — спросил Картер. — Черт, нет! Это «белый слон» [обуза]. Он изжил себя. — Никаких шансов на страховку? — Только на ремонт. — Майклс подался вперед, его дряблая грудь нависла над бумагами. — Я не хочу его ремонтировать. Я не хочу тратить время на повторную продажу. Я хочу свои деньги. — Покупатель предложил вам справедливую цену?
Лицо Майклса покраснело. — Я плачу налоги! — пожаловался он. — Я плачу кучу налогов! И я рассчитываю на защиту, а не на обман! Картер курил. Как он и ожидал, Майклс заломил за самолет непомерную цену, и жадность сделала его неосторожным. — Ваш отец готов возместить ваш убыток в обмен на информацию, — сказал Картер. Майклс заметно оживился. Его пальцы, словно крабы, задвигались по столешнице. — Весь убыток? — спросил он. — Столько, сколько самолет стоит на самом деле. — Он стоит кучу денег. — Он стоил сравнительно немного, — поправил Картер. — Он был старым. Изношенным и не проходил должного техобслуживания. Вы его отмыли, отполировали и продали как новый. Теперь это брошенная развалина в пустыне Нью-Мексико. Чем дольше вы ждете, тем меньше шансов получить за него хоть что-то.
Майклс сложил пальцы «домиком» и оперся подбородком на их кончики. — Зачем ему информация? — хитро спросил он. Майклс искал, чем бы еще поторговаться. Он не мог иначе. Сделка казалась ему удачной только в том случае, если другой парень оставался в дураках. — Мы говорим о Х. Баннинге Майклсе, — сказал Картер и улыбнулся. — Он не обязан вам черта с два что-то объяснять. За него говорят его деньги.
Майклс-сын встал и подошел к окну. Он посмотрел вдаль. У горизонта скопились облака, похожие на горы взбитых сливок. Майклс бросил взгляд на облака, затем вниз на город. Он понял, что поторговаться не удастся. Его отец был хорошим бизнесменом. — Что он хочет знать? — наконец спросил Майклс, не оборачиваясь. У его отца было вчетверо больше денег, чем у него самого, и контроль над трастовым фондом, который Майклс не увидит, пока старик не умрет. — Всё, что вы помните о покупателе и о том, куда он мог направиться.
— Хорошо, — бросил Майклс, продолжая смотреть на город. Он хотел поскорее закончить разговор и спровадить Картера. — Он назвался Тайгером Сантосом. Нелепое имя, но оно было в чеке. Одет он был вызывающе. На нем был черный комбинезон из какого-то блестящего материала. Глаза Картера сузились. — И черные сапоги? — уточнил он. — Почти как у штурмовика? — Да, да, — Майклс безучастно махнул рукой. — Чего еще можно было ожидать? — Его национальность? — Господи, откуда мне знать? — Мексиканец? Испанец? Латиноамериканец? — Латиноамериканец, я полагаю, — раздраженно ответил Майклс. — Я же сказал, его фамилия была Сантос.
Картер молчал и думал о четырех мужчинах в пикапе из прошлой ночи, вспоминая того, с жестоким лицом в блестящем черном комбинезоне. Ник прикурил еще одну сигарету. — Продолжайте, — велел он Майклсу. — Ну, я решил, что чек настоящий, потому что он выглядел как один из тех наглых наркоторговцев, о которых пишут в газетах. — Майклс издал короткий горький смешок. — Шутка оказалась за мой счет. Когда чек не прошел, я попытался выследить его через свои связи. В аэропорту Олбани он подал план полета на Монреаль, но в Монреале нет никаких записей о его прибытии. Тогда я обратился к властям. Это всё, что я знаю. — Баки самолета были полны? — Не знаю. — Майклс пожал плечами. Ему было всё равно.
Картер потушил сигарету и посмотрел на квадратную, грузную спину в дорогом костюме. Майклс любил деньги даже больше, чем ненавидел своего отца. — Я ценю вашу помощь, — вежливо сказал Картер и встал. Майклс обернулся. Плотные облака на горизонте Олбани становились серыми, обещая дождь. — Когда я получу чек? — спросил Майклс. — Мистер Майклс свяжется с вами.
Картер направился к выходу. — Откуда мне знать, что вы действительно от моего отца? — Внезапная тревога прорезалась в голосе Майклса. — Вы этого не знаете. Картер вышел за дверь, мимо секретарши, которая плотоядно улыбнулась, и пошел к лифтам. Он услышал, как за ним закрылись двери кабинета. Майклс, который не разговаривал с отцом напрямую уже пять лет, наверняка заставит секретаршу сделать звонок. — Первый этаж, сэр? — спросил лифтер. Картер кивнул и вошел в кабину, которая слабо пахла хорошим табаком. Лифт бесшумно скользнул вниз.
Никто, кроме Хоука, не знал, что Картер в Олбани. Потребность «АКС» в секретности нужно было оберегать. Дуэйна Майклса в очередной раз подставила его собственная жадность.
В аэропорту Ник Картер подошел к стойке и предъявил бумажник с солидным на вид золотым жетоном. Он не был настоящим, но выглядел очень похоже. С помощью передовых технологий технический отдел «АКС» мог подделать почти всё что угодно в мире. Однако хитроумные спецы из «АКС» обнаружили, что имитация иногда эффективнее оригинала. Точные копии часто беспокоили людей; те интуитивно чувствовали подвох, хотя и не могли объяснить, что именно не так.
— Дайте им что-то чуть похуже оригинала — эрзац — и, как в случае с инфляцией или пластиковыми бамперами, большинство каждый раз будет верить, что это настоящее.
— Работаете в штатском? — прошептал похожий на мальчишку служащий аэропорта, не отрывая глаз от жетона. На нем было написано «Соединенные Штаты Америки» и «Правительственный агент», а в центре красовался профиль белоголового орлана. — Детектив, — признался Картер, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Мне нужен план полета, который Тайгер Сантос подал два дня назад. Он купил «Гольфстрим Коммандер» Дуэйна Майклса. Картер убрал бумажник с жетоном обратно в карман.
— Помню такого. — Молодой человек потер руки и принялся за работу. — Вокруг этой машины много шума. Мистер Майклс присылал своих людей. Они тут всё перерыли. Не то чтобы я даю информацию кому попало... а, вот он. Весьма популярный план полета. Приятно помочь закону. Люди на важных должностях должны держаться вместе. Хотите копию? — Был бы признателен. — Никаких проблем.
Картер взял копию у улыбающегося клерка, чье лицо буквально светилось от восторга. Канцелярская рутина не отбила у него вкус к жизни. — Спасибо, — сказал Картер. — Вы отлично знаете свое дело. Молодой человек лишился дара речи от удовольствия. Картер пожал ему руку и ушел. — Это был детектив, — доверительно сообщил клерк следующему клиенту. — Очень важный человек.