До свиданья, мама...
С тихим клёкотом
Журавли - над зеленью берёз.
Четвёртый день
промасленные локти
Над шпалами качает паровоз.
Дорожные, заученные знаки,
Я еду в край,
где можно подтвердить,
Что я мастак не только на бумаге
Махать кувалдой
и дрова рубить.
Что топором владею и лопатой,
Что знаю крепко,
чтó такое пот...
Охваченный невиданным закатом,
Влетает поезд
в солнечный пролёт.
На древнем небе
загустела темень,
Луна скуластая
созрела за стеклом,
И облако,
как врубелевский демон,
Расправило лиловое крыло.
Я утром выйду,
сяду в мшистом кресле,
Из рюкзака достану варенец,
И в честь меня
восторженную песню
Талантливо отщёлкает скворец.
И ястреб проплывёт,
крылом разрезав
Седую накипь
облачных громад,
И прогрохочут листовым железом
Всю зиму промолчавшие грома.
Не ведая
про уголовный кодекс,
Средь белого,
средь тихого утра
Меня обыщут
на большой дороге
Бездомные, бродячие ветра.
Ищите!
Распахну пиджак без страха -
Весёлый в жизни выпал мне удел,
Ведь кроме сердца да простой рубахи
Я никогда богатства не имел.
Вернусь я, мама, -
что со мной стрясётся,
Вернусь я, мама,
зоревой порой
Чуть погрубевший,
чуть пропахший солнцем,
Лесной смолой
и усьманской махрой.
Всё реже вспоминающий,
всё реже
Ту, от которой
так сходил с ума...
А в остальном
останусь парнем прежним,
Влюблённым в ветры,
грозы
и грома,
В людей,
в цветы,
в строку стихотворенья,
В кричащие тревожно поезда,
Счастливый тем,
что чуть ли не с рожденья
Я только сердца слушался всегда.