Об авторе:
Родился в городе белых ночей,
хоть белых ночей не люблю:
должна быть чёрной ночь. К любой середине
шёл через крайности -
это лучший способ
понять суть вещей. Владею языком тишины,
ветра,
деревьев,
чуть лучше владею людским языком. Не в рифму жил,
стихи писал не в рифму.
В них много "я"
не оттого, что много значу,
а просто мне свой мозг понятней. Несколько раз терял голову,
но находил. Пытался угол примирить с овалом -
это сложно. И волновался:
тупил ли пёрышко вподробнее>> Начните знакомство с:
Скрипка и футляр57k "Рассказы"
Аннотация к разделу: Бывает так: зимой иль ночью белой умрёт художник, потекут года и, абсолютно ничего не делая, он спит во тьме, но именно тогда приходят современники в движение, вникают в книги, ворошат судьбу. Как будто бы все лучшие творения он создал не при жизни, а в гробу.
Вольно, как в сказке, излагаю факты и горюю сквозь смех. Мой аллегорический, облачный "Всадник над лесом" движется не сам, но гонимый ветром времени. Само письмо метафорично, построено на аллегориях, запутано фантасмагориями, вперемешку с сермяжной реальностью. Иносказания исходят не столько из стремления зашифровать подлинное, обмануть вчерашних цензоров (их не обманешь), сколько из моего свойства художнического мышления. Я бы и сейчас так написал: сказочно-реально, нарочито эклектично по стилю, как-то неумело. В романе нет признаков времени, но любому художнику, при всех стараниях, труднее скрыть свой век, чем его обнаружить. И всё же это роман не о политике, а о любви.
Счастливую печаль, что жизням нет повторов, я пью у матовой листвы плакучих ив, учась в молчанье прятать разговоры, пока смертельно жив, смертельно жив...
Тост по случаю дня рождения Антона Роговского, который уверяет родственников, сослуживцев и прочих граждан, что ему сегодня стукнуло пятьдесят четыре года...
"Невероятный, нелепый человек! Смею утверждать, что более необъяснимой, более непутёвой судьбы не знала отечественная литература. Рассказать - не поверят, примут за вымысел, новеллу..."
Будущий читатель, если ему удастся познакомиться с истинной историей моего времени, заметит, что в нашем рассказе нет ни одного явления, случая, сцены, фразы, которые являлись бы фантазией. Конечно, кроме дотошных любителей архивной пыли, большинству смертных не удастся сверить факты книги с фактами истории. В таком случае поверьте мне на слово. Данная повесть сама по себе есть хроника определённого отрезка времени.