Во всем виноваты лишь кровь да луна...
Ты думал, всё видела только она -
Монета на небе, чернеющем сажей.
Луна видит всё. Но она не расскажет.
А утром на улице стоны да плач:
Опять был в деревне убийца, палач!
Опять пересуды, молитвы и толки.
Следы на дороге огромного волка.
"Сначала, дрянь, резал коров и овец,
А после до люда добрался, стервец!"
И попик зря к богу так жарко взывает.
Псы след не берут, всё хвосты поджимают.
Стоишь, как всегда, у меня за плечом...
"Волчине собаки, видать, нипочем!"
"А мы душегубу облаву! Засаду!"
Толкую со всеми про ружья и яды.
Я знаю, что ночью, лишь спустится тьма,
На лапы четыре скакнешь из окна.
С рассветом вернешься - и встанешь на ноги.
Луну бы спросить, по каким ты дорогам...?
Я делаю вид, что оглох и ослеп,
Что сытого блеска в глазах твоих нет.
Не раз, сторожась, чтобы ты не заметил,
Окно вымывал - где ты алым расцветил.
Но ясно одно: этот вечер придет.
Луна-недотрога тебя подведет.
Укроешься в доме, кровь на пол роняя.
С огнями - за окнами - стая людская.
"Отдай! А то сгинете двое!" Я слышу,
Как с треском взбирается пламя на крышу.
Ты сжал мою руку, как в детстве когда-то...
Не бойся, не выдам охотникам брата.