В нынешнее лето задано детям читать по литературе Пушкинские "Повести Белкина". Взяли в библиотеке три томика Пушкина. Читаем вслух. Сначала папа, дети следят за его чтением глазами, потом уже спотыкающийся Семён. За ним по очереди его сестры - смешливая Анечка, и вдумчивая Машенька.
Сердце папы бурлит от радости, встречаясь с пушкинской прозой. И предвкушает он, что и дети взволнуются душою от встречи с великою и легкою прозою.
Изощренная медлительность сатанизма против неиспорченной чистоты молодоженов из повести "Выстрел" заставляет трепетать читающего, но не тринадцатилетнего ребенка из двадцать первого века. Пока проберешься сквозь реалии той эпохи, каждую из которых нужно разъяснить подросткам, останавливая чтение, какая уж тут легкая преувеличенность романтизма. Сюжет бы не упустить.
К концу повести в глазах детей только усталость и раздражение.
Влюбленность барышни-крестьянки не несет на крыльях мечты воображение упрямых чтецов, а запутанность ситуации, из которой бедной девушке невозможно выбраться, кроме как с помощью легкости водевильного оборота, какого не встретишь в жизни. И снова вместо облегчения от развязывания напутанного узла и радости за молодых нахмуренные брови чтецов.
Четверть века назад, к двухсотлетнему юбилею Александра Сергеевича Пушкина, папе велено было начальством поставить на сцене спектакль под названием "Барышня-крестьянка". Сомнения тут же охватили молодого режиссера. Как же ставить повесть, когда в ней прямой речи мало. На сцене герои говорить должны, а текста у героев мало, все больше проза от автора с изъяснением чувств и эмоций персонажей. Решено было ни слова не прибавлять к пушкинским диалогам - ни слова. Выкручиваться с тем, что есть. Поставили спектакль как раз к юбилею, к 6 июня. Зритель был в восторге. А артисты театра кукол тем более. Редко им приходилось играть не кукольные спектакли. Да и горды были, что сыграли самого Пушкина.
А папа с мамой вскоре после спектакля поженились. Она - барышня-крестьянка, а он режиссер и одновременно актер, исполнивший роль ее будущего свекра.
Только рассказы об этом спектакле немножко оживили детей, приоткрыв детям неведомые тайны родительского прошлого.
В повести "Метель" дети снова заскучали следить за перепетиями интриги и оттого мимо их воображения проскочил великий замысел писателя обрисовать читателю тайну неведомой и непонятной силы промысла Божьего о людях.
Добрались и до "Станционного смотрителя". Долго разбирались с устроением дорожного ведомства на Руси, с устроением станций и подготовки лошадей для почты и для всех остальных проезжающих, да и с обязанностями станционных смотрителей повозились.
Дети будто бы и не заметили горестей отца, упустившего из глаз, недосмотревшего, единственную дочь. Начали присматриваться к несправедливасти, произошедшей с ним, лишь только при чтении несчастий его в Петербурге, когда он с великим трудом нашел потерянную дочь, но и поговорить с ней не смог. А о смерти его и покаянии дочери его читающие дети вообще и не поняли ничего. Пушкин рассказал об этих событиях устами мальчишки, провожавшего рассказчика на кладбище к забытой могилке. Такой сложный литературный прием показа событий, происшедших с героями повести, оказался сложным. Они ничего и не поняли.
А выяснилось это их непонимание финала повести лишь назавтра после прочтения. Между делом спросил папа у детей что-то о "Станционном смотрителе", а всем троим и нечего ответить. Не уловили они того, что вопреки боязни отца дочь его получила не только достойного мужа, но и достаток, благоденствие и многочадие. Лишь одного у нее не было в жизни благословения и прощения от отца в несколько лет потерявшего все и цветущее здоровье и работу и жизнь свою.
Финал пришлось перечитать несколько раз, чтоб дети нашли признаки последних событий, завуалированных великим Пушкиным.
И вот отпустил папа своих тройняшек делать свои дела, играть или развлекаться, а сам сидит и, глядя на три пушкинских томика тяжело думает: "Как же читать с детьми нужно, чтоб они умели уловить всю ту суть великих авторов? Почему с первого прочтения не очевидна детям великая мысль великих предков наших? Что говорить, чем предварять чтение, чтобы детям хотелось читать?"
Так просидел он с полчаса, так ничего не придумав, а лишь раздражился. Как вдруг к нему подходит Машенька - одна из тройняшек и говорит на ухо, так чтоб никто не услышал.
- Я тебя никогда не брошу. Все буду делать с твоего благословения.