Думаю, загадочное поведение Изи, в результате которого он оказался в палате Ильича, вызвало у многих недоумённые вопросы. У этого необычного события давняя история, даже не история, а целая эпопея, которую мы сейчас и расскажем.
Всё началось более чем за пять лет до прибытия Изи в лечебное учреждение, когда он, гордясь своей коммерческой жилкой, решил-таки отправиться за океан.
Жаловался Изя, что не хватает ему простора, что его ментальный уровень давно перерос уровень соотечественников. И что пора ему развернуться в «полный гост» и показать всем, на что способен специалист по «пгодвижению товага», имеющий богатый опыт ещё с бывшего времени.
Изя был парнем добрым и отзывчивым, поэтому, несмотря на известные предрассудки, к нему относились хорошо и многие пытались его отговорить. Однако Изя никого не слушал. Собрал свои «бебехи», то есть вещи, набил огромный чемодан балетными тапочками и отправился в западном направлении. Тапочки, иначе «пуанты», Изе посоветовал давний знакомый — Фима Шпилевой. Фима говорит о себе, что всего не знает даже он, и, похоже, ошибается! Добавил также, что балетные тапочки — это самый ходовой товар на западе. А «гешефт» достигает трёх процентов!
Для не знающих математику: три процента — это когда цена товара умножается на три.
Первый же американец, встретивший Изю у терминала, произвёл на него неизгладимое впечатление. На нём красовалась ковбойская шляпа, галстук с ядовитыми попугаями и брюки в крупную розовую клетку. Демонстрируя безупречную белозубую улыбку, незнакомец ловко, словно пушинки, подхватил тяжеленные Изины чемоданы, набитые балетными пуантами, и лихо закинул их в багажник жёлтого такси.
Изя в целях экономии собирался двинуться на Брайтон общественным транспортом и имел на этот случай специально заготовленную бумажку с маршрутом: «Внутри аэропорта Кеннеди сядете на поезд Airtrain JFK и доедете до станции Howard Beach…» Однако он был настолько поражён тёплым приёмом первого встреченного им жителя Великой Страны, что беспрекословно залез в такси. Как выяснилось позже, совершенно напрасно.
Практически сразу из карточки, прикреплённой на видном месте, выяснилось, что фамилия американца совсем не Смит! И даже не Джонсон. Правда, и не Шапиро, как в известном произведении Вайля и Гениса. Фамилия была простая и чисто американская — Кацман.
Это среди неподкованных «совков» фамилия была простой. А в земле обетованной, равно как и в Граде на холме, фамилия является знатной: «человек из рода праведных священников, потомков Аарона, брата Моисея». Именно такое официальное значение имеет эта фамилия.
В голове звякнул первый тревожный звоночек. Правда, Изя о нём быстро забыл, отвлечённый видами за окошком. А напрасно… Доехали достаточно быстро.
— Сколько с меня?
— Всего двести долларов, ну и принято у нас десять-пятнадцать процентов чаевых водителю!
— Сколько, сколько?!
— Всё строго документально! Согласно счётчику!
Изя глянул на счётчик, затем на лицо американского Кацмана, и внутренний голос шепнул ему, что заплатить будет лучше. Ковбой в розовых штанах моментально выставил чемоданы на тротуар и исчез со скоростью ветра.
Приютить Изю на первое время пообещал брательник соседа. Услышав историю о путешествии Изи из аэропорта, он заржал:
— Гы-гы-гы! На жёлтом такси максимальная цена — семьдесят баксов!
— Так я же по счётчику платил!
— Если бы я не знал, что ты Изя, я бы подумал, что ты Федя или Вася! Ты что, Россию позабыл? Не помнишь, что таксисты, которые в аэропорту дежурили, приехав туда, счётчик не выключали? Свежевстреченному «пиджаку», скажем, из Магадана, было не до изучения его начальных показаний!
— Так я видел, как он счётчик включал! Как сейчас слышу этот звук!
Тут Брательника просто согнуло пополам:
— Ну Кацман, ну ухарь! Гы-гы-гы! Изя, ты что на охоте никогда не был? Приличный охотник тебе такую крякву изобразит, что никакой селезень не усомнится!
— Надо же! А с виду чистый янки!
— Это ты точно подметил! У нас тут каждый второй чистый Янкель! Если не первый! Гы-гы-гы!
У Изи почему-то тревожно сжалось сердце.
Апартаменты Брательника на пять звёзд никак не тянули. Да что там — они не дотягивали и до полутора. Изя спал на допотопном матрасе, который на кухню полностью не входил и упрямо торчал в коридор, поближе к туалету. Поэтому через Изю ночью ходили, а иногда даже не «через», а «по». Лечь головой к туалету было невозможно уже только по этой причине, хотя имелись и другие. Приходилось погружаться на кухню, где царила смесь въевшихся навечно ароматов, самым терпимым из которых был запах дешёвого жареного бекона. С тех пор выражение «американский завтрак» вызывает у Изи аллергию.
Утром полагалась прятать полосатое чудо в антресоли, но оно там не помещалось и постоянно падало кому-нибудь на голову.
«Ничего! — думал Изя. — Толкну тапочки и начну раскручивать Дело!» Но тут возникло неожиданное препятствие. И винить в этом можно было кого угодно, но никак не Фиму Шпилевого! Тапочки в специальном магазине стоили именно в три раза дороже российской цены! Однако продать их было невозможно: желающих купить пуанты было так мало, что очередь за ними в магазинах не стояла.
Изя попытался действовать через частные объявления. Мол, «В связи с участившимися судорогами икроножной мышцы, продаётся небольшой личный запас абсолютно неношеных, буквально ни разу не надёванных балетных тапочек! Имеются все размеры!». И наценку он сделал всего в «два процента».
Первые клиенты пришли через три часа. Два мужика с абсолютно нашими лицами. Они не больно, но обидно побили Изю, объяснив ему, что демпинг — это не наш метод. И ушли, ничего не взяв, сказав, что возьмут следующим разом. Если, конечно, Изя — дурак. Пришлось Изе обращаться, так сказать, к конкурентам. То есть в магазины. Один назывался «Театральные принадлежности. Зускин и Гирш», второй носил гордое название «Торговля Финкельштейна. Всё для театра».
Ни там, ни там товар не брали, даже с учётом того, что Изя сбросил цену до «полутора процентов». Несмотря на разные фамилии и внешность, хозяева магазинов говорили одни и те же слова с одинаковой интонацией. Что десятый год, как нет торговли, что выживать здоровому предпринимателю в условиях загнивающего империализма нет никакой возможности — и много чего другого, знакомого Изе по передачам программы «Время». Были они весьма похожи на известных ксёндзов Кушаковского и Морошека, работающих дуэтом. Когда один воздевал руки к небу, второй смиренно опускал глаза долу.
Измученный безденежьем и намёками Брательника на ночные «запоры» в районе туалета, Изя решил отдать товар бесплатно, то есть по себестоимости! Однако и этот номер не прошёл! Торговцы сказали, что по себестоимости они и сами взять могут. В коммерции всегда должен присутствовать интерес. Пришлось скинуть от цены закупки ещё пятую часть.
Настроения у Изи не прибавилось. А вот господа Финкельштейн, Зускин and Гирш были вполне довольны. Они часто обедали вместе, так как были близкими родственниками. Усевшись за столом перед обедом, быстро подсчитали в гроссбухе доход от операции: скидка при закупке, экономия на доставке, отсутствие таможенных пошлин. Нынче же вечером десятая часть этой суммы была отправлена Фиме Шпилевому, что и было отражено в статье «Расходы», как «оплата услуг менеджера по закупкам». Заодно отправили новую заявку. В этот раз на смычки для струнных инструментов. Прекрасный пример формирования и распределения прибыли.
Однако вы плохо знаете Изю! Ещё в России Изя поклялся себе, что не пойдёт обычным путём российского эмигранта. То есть не станет мойщиком посуды, официантом или таксистом. И невзирая на трудности, «взад» не отступит ни на дюйм! Русские не сдаются!
Двинулся наш Изя по неординарному пути. Каким-то образом нашёл он исследовательскую организацию, которая занималась программой Human Challenge Trials (исследования с намеренным заражением человека). Давали нюхнуть вируса гриппа, затем двенадцать дней лечили, после чего платили три штуки баксов. Всё бы ничего, да больше трёх раз в год повторять процедуру было нельзя. Подобные ограничения никак не могли устроить нашего героя. И здесь пригодился коммерческий опыт: главное было — взять след. Разузнав всё хорошенько, Изя пошёл дальше.
Следующим шагом было Phase I Trials (Фаза I клинических испытаний новых лекарств). Здесь вознаграждение уже достигало двадцати пяти и даже тридцати тысяч. Для Изи и это не стало пределом. Ещё выше, в его понимании, стояло подразделение, которое занималось исследованием редких групп. Здесь изучали самоедов, папуасов и, что интересно для нас — евреев-ашкенази. И брали туда не абы кого, а тех, у кого все бабушки и дедушки были ашкенази. Изя быстро соорудил все бумажки до третьего колена. При такой чистоте крови и оплата, естественно, была совершенно иной. Казалось бы, «...чего тебе надобно, старче?» — для полного счастья.
Кому угодно было бы достаточно, но не Изе. Попав, по собственному выражению, в «расовое подразделение», Изя очень быстро разнюхал, что ещё выше стоит «почти совсем секретная» лаборатория, которая занимается ментальными изысканиями на основе генетических данных пациентов общего направления.
Кто занимался исследованием самоедов и папуасов, мы не знаем, да нам и всё равно. А вот исследованиями евреев-ашкенази занимались сплошные доктора наук, если, конечно, судить по фамилиям: был Гальперин, был Швейкин, два Лурье и даже Гурфинкель. Ну и, конечно, Беня Франкель — заведующий лабораторией. Безусловно, сокращённым именем его называли только за глаза. Официально он был на здешний манер — Бенджамин. Бенджамин Франкель был чистейшей воды ашкенази из Ровно. Между прочим, по сведениям JewishGen (база данных по еврейской генеалогии), был он родственником Захарии Франкеля, знаменитого богослова XIX века!
Изя, благодаря чистоте своего происхождения, богатырскому здоровью и доброму нраву без труда попал в группу испытуемых-ашкенази. Содержание соответствовало окладу небольшого министра; проживание — исключительно пятизвёздочное; питание — A la carte. Конечно, на анализы брали кровь, слюну, мочу всякую, делали КТ-МРТ, но это, так сказать, издержки производства. Кроме исследований и процедур, им читали лекции, где Изя познакомился с историей ментального воздействия. Выяснилось, что всё началось с пустяков, а именно, с рекламы.
С удивлением Изя узнал, что рекламе не менее трёх тысяч лет. Каждый легко может это проверить, заскочив на минутку в Британский музей, чтобы взглянуть на трёхтысячелетний папирус под названием «Папирус Хапу» о сбежавшем рабе:
«Он (Шем) ростом пять локтей и два пальца, с рыжеватым лицом и карими глазами. Если кто-нибудь вернет его обратно, владелец даст одну золотую монету. А для тех, кто решит просто заглянуть: лавка ткача Хапу — это место, где ткут тончайший лён по вашему желанию».
Даже неспециалисту понятно, что это чисто рекламное объявление, особенно учитывая то, что на один золотой можно было купить десяток рабов. Сотрудники лаборатории имели собственную теорию: никакого побега не было! Всё придумал сам Шем (которого на самом деле звали Сим!), получивший свободу в обмен на идею. «Как вам нравится такой расклад?» — торжествующе спрашивал Гальперин — главный в лаборатории по историческим исследованиям.
Что касается «работы». Была она воистину «не бей лежачего»! На голову надевали «шапку Мономаха», клали на удобную кушетку, включали лёгкую музыку и просили думать о приятном. При вышеозначенном окладе жалованья, делать это было совсем несложно. Честно говоря, никаких последствий от процедур пациенты не испытывали. Научные доктора долго допрашивали каждого, а затем уединялись в кабинете, почему-то со стеклянными стенками, и долго что-то обсуждали. У Изи даже создалось впечатление, что они сами не знали, что должны получить. То есть двигались методом, который в науке называют «метод тыка». А может, им просто не хватало мощности «ментального шлема», который испытуемые прозвали «шапкой Мономаха»?
По слухам, над новым образцом повышенной мощности работали Швейкин, оба Лурье и Гурфинкель, которые бывали в лаборатории реже других «докторов». И слухи подтвердились! А первым об этом узнал именно Изя. Вместо обычной процедуры, его проводили в другое крыло, где показали новый шлем, который Изя сразу прозвал «Шайбой». Уж очень схожей была форма. Остальное не отличалось от прежних процедур. До поры до времени…
Под лёгкую музыку и обычное напутствие «думать о хорошем», Изя быстро и приятно задремал. Кто же мог подумать, что пробуждение будет совсем иным! Увидел он страшный сон: во сне его преследовала… Крайняя плоть! Когда-то принадлежащая ему, но давным-давно обрезанная! Размером она была с небольшого быка и по виду напоминала пиявку, которая прыгала на одной расплющенной ноге. Глаз у неё не было, зато был беззубый огромный рот с толстыми губами! Плоть просилась обратно!
Ничего не соображая, Изя подскочил, сбросив с себя «шайбу». И тут его обуял настоящий ужас: кошмар не исчез! В голове что-то замкнуло. Слово «шайба» совместилось с воспоминаниями о занятиях хоккеем в детской спортивной школе. Воспользовавшись отсутствием у пиявки глаз и не обращая внимания на сочные шлепки её единственной ноги по плиткам пола, Изя рванулся вдоль левого бортика! Лёд запел под лезвиями коньков, трибуны взревели! Сжавшись в комок и прикрыв «шайбу» корпусом, он применил силовой приём, рассчитывая перекинуть пиявку через себя. Приём не получился из-за необыкновенной упругости и большой массы соперника. Однако пиявка качнулась, и Изя успел проскользнуть в образовавшуюся щель, залетев в пустые ворота вместе с «шайбой»!
Когда Изя очнулся ещё раз, вокруг него уже колдовали медики. Выяснилось, что воротами послужило открытое окно второго этажа, а злокозненную «шайбу» гонял он штативом от капельницы. Крайняя плоть бесследно исчезла! Кроме того, в результате «прохода века» была сломана левая рука.
Именно это и спасло Изю, как он потом утверждал. Помощь оказали очень быстро, благо находился он непосредственно в медицинском учреждении, где его временно разместили в хирургическом отделении. Но спасение было не в этом! Спасение было во временном освобождении от основных процедур! Об этом чуть позже.
Пока же Изю по очереди посещали все научные доктора. Все как один гнали волну на Гурфинкеля, который перепутал положение рычажка мощности. Завлаб доктор Бенджамин Франкель и руководитель проекта Швейкин объяснили суть Изиного видения. Если отбросить все мудрёные научные слова, суть была такова: крайняя плоть просилась на прежнее место, чтобы быть обрезанной ещё раз!
Появился и сам виновник, который пришёл в сопровождении своего руководителя — Швейкина и принёс фунтовую банку белужьей икры. Бормотал что-то о плохом зрении, о полезном влиянии икры на состав крови, и уходя пятился задом.
Швейкин сообщил, что Изе выплачена страховка, да ещё и компенсация в размере двухмесячного оклада за неудобства, причинённые ношением гипса. Сумма была настолько приличной, что Изя безо всякой шапки Мономаха засыпал с улыбкой на устах.
Однако улыбался Изя недолго. Мозг, получив передышку от ментального воздействия, на третий день подал тревожный сигнал. Изя присмотрелся к себе и оцепенел. Он внезапно осознал серьёзную перемену, произошедшую с ним.
Продолжая считать себя коммерсантом, он к коммерции как-то охладел. Чаще он представлял себя строительным рабочим, кидающим раствор или бетон, и был в такие минуты счастлив. Прежде ему никогда в голову не приходило брать в руки лопату, а тут…
Он вспомнил, что в последнее время с партнёрами по ментальному исследованию они всё чаще обсуждали тему поездки на строительство Третьего храма. Товарищи мечтали ломать дикий камень, а Изя, как было уже сказано, мечтал работать с бетоном. Он ощущал в руках черенок лопаты и сладкая дрожь пробегала по его телу.
Изя с ужасом понял, что это последствия экспериментального воздействия на его мозг. Ещё немного — и он не сможет избавиться от этого наваждения уже никогда. Невозможно понять, почему экспериментаторам пришло в голову внушать пациентам именно эту мысль. Скорее всего, первая идея, которая пришла кому-то в голову: самоедам — охота на моржа, папуасам — костёр на берегу Маклая, ашкенази — строительство Третьего храма.
Изя не стал задумываться о том, почему для внушения была выбрана именно эта цель: случайно или по высшим соображениям. Решение он принял мгновенно — бежать!
У него был вполне приличный костюм для выхода на прогулки в сад. Документы он всегда имел при себе, ну а про «plastic» и говорить нечего. Вызвал по телефону жёлтое такси, проверив предварительно фамилию водителя.
По дороге, создавая вид плейбоя-путешественника, в дополнение к гавайской прогулочной рубашке купил небольшой разноцветный чемодан. Быстро, не особо выбирая, наполнил его подарками для бабушки и остальных родственников и двинул в аэропорт. Из такси по телефону заказал билет в Эмираты, с целью улететь оттуда в Москву. Он хихикнул, когда ему назвали цену в тысячу двести долларов, и через сутки оказался дома…
Улыбаясь московскому солнцу Изя даже не подозревал о том, какие последствия ожидают его впереди.