Ильич очень попросил старшую сообщить, если планируется приход в отделение доктора Гашека. Дал очень строгие инструкции Изе, пошутив, что будет проводить с ним сеанс политической реабилитации. По команде Изя должен спрятаться в туалете и ни в коем случае не выдавать своего присутствия.
И вот такой день настал. Изя по команде нырнул в туалет, а Ильич вышел на пост для встречи с доктором.
— Доктор! Мне необходима ваша консультация! Кроме того, у меня есть очень интересная информация относительно больного Муравчика, который ещё полтора часа будет гулять в садике. Прошу вас, пройдёмте в палату, очень не хочется иметь лишние уши.
Заинтересованный Гашек, то есть Швейкин, зашёл в седьмую палату. Ильич предложил ему сесть, а сам, раскачиваясь с пятки на носок и заложив большие пальцы в проймы жилетки, сообщил:
— Есть у меня, батенька, кое-какая информация о ваших гастролях в Америке.
Швейкин (будем называть его именно так) хотел было подскочить, но Ильич буквально толкнул его на место взглядом.
— Вы глазами не искрите, любезный. Я не Изя и гипнотическому воздействию не подвержен! Но вполне осознавая ваш характер, место, где мы находимся, и вашу должность, я на всякий случай подстраховался. Написал небольшое письмецо и отправил куда следует с наказом: если со мной что-нибудь случится или кто-нибудь просто заинтересуется письмом, его необходимо вскрыть, а информацию направить по указанным адресам. В том числе — в ФБР. Думаю, федеральная тюрьма «Форт-Дикс» просто мечтает о встрече с вами. Поэтому предлагаю поговорить как деловые люди.
— Сколько?! А может, вы хотите выйти отсюда?
— Во-первых, это не в ваших силах. А во-вторых, я не продаюсь.
На позеленевшего Швейкина смотреть было неприятно. Ильич продолжил:
— Сейчас я буду излагать события, а вы кивать или поправлять меня. — Ильич, по выражению профессионалов, «брал его на фу-фу», но ведь получилось: потёк наш Ярослав Маркович, или как его там, потёк! — Два российских афериста с научными степенями организовали на самом высоком уровне пиар изобретения — аппарата ментального воздействия. На пике рекламной кампании, когда многие, в том числе за рубежом, поверили в реальность происходящего, наши «творцы», задрав штаны, метнулись на Запад, безусловно, прихватив документацию.
Там, найдя соответствующие входы, получили финансирование, создали лабораторию и начали «работать», используя «прибор ментального воздействия». Видимой частью прибора служил генератор электромагнитных волн сверхнизкой частоты, который погружал пациента в глубокий сон. Частью прибора, отвечающей за ментальное воздействие, служил кандидат медицинских наук Швейкин, обладающий даром гипноза.
Дальнейшее — дело техники. Пациенты, получившие обработку, выдавали результат, вполне ощутимый для фиксации. Велись лабораторные журналы, и результаты были вполне доступны для проверки составами любых комиссий.
Естественно, никто не торопился. Так сказать, «Step by step», в соответствии с языковой средой местонахождения. Потенциально при правильном подходе программа растягивалась на десятилетия. А как приятно было смотреть на этих лопухов, возомнивших себя жителями Града на холме! Пока всё верно? Какого же чёрта вы сбежали?
— Наехала на нас адвокатская контора со странным названием «Бздык и сыновья». Про идею они, конечно, ничего не знали, но могли доказать, что «ментальное» воздействие на пациентов — абсолютно незаконно. Это приводило к непоправимым последствиям.
— Значит, Изя где-то проговорился. Да посмотрите, как удачно! Продолжим. Сладкая парочка метнулась назад в Россию. Выезжали они официально и никакими диссидентами не числились. Поэтому, используя свои дипломы, научные труды и ссылки на новое изобретение, они по приезде получили должности в психиатрической клинической больнице (ПКБ), то есть в месте нашего сегодняшнего пребывания. Видимо, представляя возможности ФБР, наши герои сменили фамилию, надеясь замести следы. Однако — это дело прошлое. Я в ФБР не служу. Меня интересует здоровье Шмуэля Муравчика. Что вы можете сказать об этом?
— К сожалению, мало! Дело вот в чём: все организмы по сути своей разные. Одинаковые, казалось бы, воздействия могут вызвать совершенно разную реакцию. Кроме того, лекарства, полезные по отдельности, принятые вместе, иногда превращаются в яд. Все эти факторы создают достаточно сложную картину, которую необходимо изучать и только после этого принимать решение о лечении.
— Настоятельно рекомендую вам дать абсолютно чёткие указания Константину Михайловичу по наблюдению за пациентом Муравчиком. Через месячишко, думаю, мы встретимся вновь. Да, кстати, не забудьте строго-настрого предупредить своего напарника — Франкеля! За сим, позвольте откланяться.
Когда за Швейкиным закрылась дверь, из туалета появился Изя, даже не с круглыми, а с квадратными от удивления глазами. Тем не менее, на лице его был восторг.
— Видел аферистов, сам иногда… Но такого… Высший класс! Что с одной стороны, что с другой!
— Я рад, что вам понравилось. — Ильич потёр ладони любимым жестом. — Но лечиться всё-таки придётся, батенька! Несмотря на то, что именно сию минуту у вас наступило облегчение. — Ильич расхохотался своим звонким заразительным смехом.
— За такую науку готов лечиться хоть всю жизнь!
Из дурки в думку
Как-то в необычное время зашёл Константин Михайлович:
— Владимир Ильич, у вас обнаружился союзник. Помните, вы как-то шутили, что, попав сюда, вы ушли из сумасшедшего дома? Так вот, вчера привезли ещё одного беглеца оттуда.
— Чрезвычайно интересно! Наверное, ему надо привыкнуть к обстановке, говорить с ним ещё рано? Как только он будет готов к беседе, дайте нам знать, мы с ним обязательно потолкуем.
Через неделю Костик сказал, что новый больной вполне адекватен и готов к достаточно продолжительной беседе. В палате, естественно, неудобно, а вот в холле или садике для прогулок — это да. В этот же день после полдника они познакомились с новым больным. Он представился:
— Ванька Пьяный!
— Нельзя ли по имени-отчеству? А то подумают, что мы в сумасшедшем доме! — Ильич засмеялся очень располагающе.
— Когда-то звали Иван Иванович, да это было давно, до того как на стакан сел.
— Что-то случилось? Трагедия?
— Да нет. Просто оказался в дурдоме. Я в нём и раньше находился, только не знал.
Иван Иванович немного занервничал и Константин Михайлович поторопился сменить тему.
— А кто же вас к нам направил?
— История короткая, если можно я расскажу. Жена с детьми давно съехала, а квартира двухкомнатная у меня осталась. Вот я и занял под квартиру деньги в какой-то организации. Занимал датый, а когда протрезвел немного, увидел, что в год к сумме набегает ещё триста процентов. Пошёл к ним ругаться, а они шутят: мол, нынче всё подорожало — не только содержимое, но и тара. Если угодно, они могут убрать один процент, но за это будут мне выдавать содержимое в полиэтиленовых пакетиках.
Я соображал плохо, и на пакетиках этих меня повело. Сколько раз набрать в них пиво ни пробовал — все без толку, дырявые, текут. Испугался я здорово, пошёл на улицу, сел на ступеньки и прошу прохожих, чтобы снабдили меня тарой на будущее. Хорошо, приехал добрый врач и сказал, что отвезёт меня в санаторий, что нужен мне отдых. А расстройство было от водки проклятущей. Сколько раз завязать пробовал — никак.
— Об этом вы можете не беспокоиться! — сообщил Ильич. — Имея сильное желание, излечиться достаточно легко. А Константин Михайлович вам поможет. Верно я говорю, Константин Михайлович?
Тот кивнул. Иван Иванович доверчиво посмотрел на них глазами, полными слёз.
— Вы не расстраивайтесь! Лучше расскажите нам о сумасшедшем доме.
— А что тут рассказывать, хотя… Жил я как все: школа, институт, работа, семья, дети. А тут дёрнул меня чёрт поиграть в игровые автоматы, ну и завис я. Проигрался крупно, хоть вешайся. Да проиграл не свои, а занятые у друзей. Ну и свои, конечно, тоже. Но держусь пока, решаю, как выбраться: машина, дача, подработка. За это время очухался слегка, огляделся вокруг и ахнул. Кругом играют, буквально на каждом перекрёстке. И игры разные: лотерея, напёрстки, казино, автоматы (будь они прокляты) и много-много другого.
И тут мне в голову ударило: ведь никто и никогда в эти игры не выигрывал! Получается, что весь этот шараш-монтаж затеян профессионалами для нас, идиотов. А то, что мы продолжаем играть, реально указывает на то, что место нашего обитания — огромный сумасшедший дом.
Сначала в то, что живу в сумасшедшем доме, я сам себе поверить не мог. С другой стороны, кто кроме пациентов дурдома мог стоять в километровых очередях за простой котлеткой, когда в Москве открыли первый МакДональдс? Я пытался приставать к окружающим с вопросами, но нарывался либо на равнодушие, либо на непонимание.
Обратился к доктору, а он мне в ответ: «Ну дом, ну сумасшедший, а вы не волнуйтесь, живите себе спокойненько, как жили, и всё будет в порядке».
Я ему: «Так это дурка или нет? Мы ведь ракеты строим, атомные ледоколы всякие!» А он мне: «Если у вас диарея с энурезом, но при этом вы прелестно рисуете мелками — можете не беспокоиться. Способности ни диагнозу, ни его клиническим проявлениям помешать не в состоянии!»
То есть прямо сказал: всё-таки дурдом. Начал я вспоминать всякие события. Пригласили как-то друзья на стадион, чтобы я «проникся». Объяснили, что на поле игроки, а на трибунах болельщики. В какой-то момент, без видимых для меня причин, глаза у болельщиков полезли на лоб, а волосы встали дыбом. Я буквально выпал из реальности и уже тогда ощутил атмосферу дурдома.
Уверен, что болельщики находились в измененном состоянии сознания. И пришло это к нам от предков, когда необходимо было объединиться для обороны, забыв про боль и страх смерти. Вспомните берсерков. Как часто наш предок впадал в это состояние, фактически сходя с ума? Скажем, раз в год. У болельщика частота совсем другая! Он «впадает» практически каждую неделю, даже когда «наши» играют на выезде. При такой частоте велика опасность «впасть» и не «выпасть». И ходит по улицам эдакий «Зенит — чемпион» совершенно безо всякого присмотра.
Продолжать примеры не буду. Если мы «прекрасно делаем ракеты и покоряем океан», а в промежутках трижды финансируем строительство одного и того же космодрома или «открываем» нанотехнологии под заранее известным руководством, то вы, ребята, меня извините!
Чем дальше я наблюдал, тем больше проникался. Сумасшедшими являются абсолютно все, включая «докторов» и прочий персонал, в том числе контингент, следящий за порядком. Присматривающий за порядком — товарищ Майор. И он, и все министры, и все заседатели всякие, и банкиры — из наших. Правда, про самого главного ничего сказать не могу, да и товарищ Майор не велит.
Структура дурдома достаточно сложная, сразу и не опишешь. Пока скажу вкратце: есть разные отделения — самое большое называется «Дурни», это мы, работяги. «Придурки» — это те, которые богатеев обслуживают. Богатеи проходят по отделению «Баблоиды». Ну и так далее — «Головастики», «Побегушники» и прочие. Как-нибудь позже подробно расскажу.
Когда говорю кому-нибудь об этом, — возмущаются: «Ты что, братан, сумасшедший, что ли? Наш мир с дуркой сравнивать?! Глянь кругом! Дороги, поезда, унитазы с цветомузыкой! Ну, фигли ты?!» Я крыльями так и захлопал! Граждане! А правда! Фигли это я?! Может, действительно, всё пучком? У нас, правда, цветомузыки нет, но и простой фаянс замечательно работает!
А тут время получать укол. Два слова об уколах. До чего прогресс дошёл! Нам теперь дозу дистанционно давать стали — по телевизору. Иногда лично главврач! Здорово успокаивает! Рассказали про средства, уворованные при очистке матушки Волги, и сразу стало спокойнее. То есть проблема как бы осталась, но уже проговоренная, что, согласитесь, значительно облегчает душу.
Слушатели удивлённо посмотрели друг на друга. Иван Иванович, в свою очередь, посмотрел на них, не понимая, что происходит. Ильич сделал успокаивающий жест: «Ничего, ничего, продолжайте, пожалуйста. Просто мы похожий вопрос на днях обсуждали». Иван Иванович продолжил:
— Хотя я не всегда с назначением лекарств согласен. Вот вам пример. Набирают добровольцев на достройку БАМа. Само собой, дают подъёмные — там же вечная мерзлота! Стоит небольшая очередь, понятно, из романтиков и патриотов. Неожиданно происходят два события. Резко увеличиваются подъёмные и одновременно удваивается очередь.
У всех психов сразу появляется головная боль. Мучает вопрос: что произошло раньше — увеличение или удвоение? Нам тут же р-раз профилактически по телевизору — чтоб не маялись догадками. В виде укольчика запустили статного очередника в стройотрядовской форме со значками. И сразу по всем каналам. Толкает речь о том, что он с детства мечтал, что кто, как не мы, что романтика, что сама Пахмутова и Добронравов, и так далее.
Самое характерное, я ему искренне верю — сам такой. У нас много психов старой закалки. А вот состав лекарства не одобряю. Сказали бы прямо: «Мы осознали, что сумма подъёмных не соответствует риску при забивке костылей в мерзлоту!» Энтузиасты, поняв, что несправедливость устранена, потянулись в очередь. И героические романтики довольны, и голова у психов не болит, что там раньше чего случилось, и почему.
Один из докторов, близкий к верхам, так прямо и сказал: «Главное — не врать». То есть не путать лекарства при уколах.
Вот после укола я и задумался. Может, все эти проблемы волнительные — войны там всякие, эпидемии — чепуха полная, а главное всё-таки унитаз с цветомузыкой? Штука в том, что у нас, похоже, должна быть цель, а по пути к ней бывает много чего сопутствующего. Например, делали пилу с целью попилить. Оказалось — на ней можно и поиграть. Виртуозы, исполняющие от «Мурки» до полонеза Огинского, нашлись в момент. Слыхали? Про паяльничек я даже спрашивать не буду, сами знаете. Становится понятно: всё, что происходит по пути, — не главное; главное — то, что в конце. С этой точки зрения, продвинутый унитаз вполне подходит. Может, цветомузыка, включённая в конце пути, и есть цель?
Но горшок нашёлся, а расстройство осталось! То есть, уверенности нет, что унитаз целью может быть. Хотя бы и с музыкой! На счастье, выступление главврача вспомнил. В Давосе, в 2009 году. Он там прямо так и сказал: «Оценка того или иного бизнеса должна строиться на его способности генерировать добавленную стоимость». Удача! Нам ещё в институте говорили, что бизнес — это дело, а добавленная стоимость — просто прибыль! То есть: «любое дело должно сопровождаться прибылью». А про неё мы на производстве многое узнали.
Я тут же исследование закатил. На примере первобытной общины. Корни-то наши глубоко уходят! Взять, к примеру, изготовителя наконечников и скребков. Если он втрое повысит свою прибыль, то и отъесть сможет втрое, само собой. А прибыль повышается через повышение производительности труда.
Как сделать? Очень просто! Мы это дело знаем туго. Начать использовать мягкий сланец вместо твёрдого кремня! И дело в шляпе — сушите сухари! Простенько и элегантно.
Признаюсь: придумать-то придумал, но всё время вспоминал масло, которое нынче почему-то называют «сливочным», да и икалось как-то нехорошо. Но быстро всё прошло. Все меня похвалили, я даже загордился. Правда, один из врачей проворчал: «Что ж тут нового?! Любой дурень знает, что без прибыли — никуда!»
И тут всё сорвал знакомый по отделению «Тихие психи». Он в своей манере тихо мне на ухо шепчет: «А что жена этого каменотёса скажет? Она этими скребками жёсткие медвежьи шкуры выделывает!». Облом! Прямо в дупу указующим перстом попал! Это я про себя.
И, всё-таки, помог мне псих! После его диверсии до меня дошло: цель у каменотёса, его жены и других членов племени должна быть одна! Единая! Тут я задумался над словами главврача. Что он имел в виду? Создание прибыли или её извлечение? Сдаётся мне, что это категории разные. То есть надо создать прибыль, а потом уж её извлечь. А это приводит к тому, что создающий и извлекающий могут оказаться разными товарищами!
Приходим к логическому выводу: при наличии извлечения создание прибыли не может быть единой целью для всех! Таким образом, не сыпь мне соль на ласты! Тем более после укола! Мы ещё раз доказали, что это всё-таки дурка. А сомнения свои пусть критики отправят туда, куда я перстом давеча попал!
Тут члены нашей группы не засмеялись, а именно заржали в голос. Сквозь смех Владимир Ильич выдавил:
— Это мы о своём, Иван Иванович. Просто мы этот вопрос тоже обсуждали, но немножко с другой стороны! Посмотрите, батенька, что происходит. Многие головы ломают, а вы взяли и на примере первобытного каменотёса и его жены препарировали категорию извлечения прибыли точнее, чем половина лакеев империализма в их Давосах!
И вот важное признание, которое я должен сделать после рассказа Ивана Ивановича. Вы думаете, я тут перед вами лекции читаю и всё? Архиглупое заблуждение! Я у вас учусь! Учусь у Изи его коммерческому чутью, у Сергея Анатольевича — законам природы, у вас, Иван Иванович, — чистой, не испорченной догмами правде жизни. И всех призываю к тому же: учиться друг у друга постоянно!
В этот момент раздался зычный голос поварихи: «Ужин!», — и кое-что осталось недосказанным до следующего раза.