На очередное собрание Сергей Анатольевич пришёл слегка взволнованный. Он сообщил, что в его палату поселили нового жильца — учёного, но с реальными странностями. У него недавно под машиной кот погиб, так вот он считает, что умел с этим котом разговаривать!
— Вон он, кстати, на прогулку вышел! — И указал на невысокого мужчину в очках.
— Очень любопытно! Зовите его, Сергей Анатольевич, к нам. Зовите скорее!
Тот взял соседа под руку и подвёл к группе.
— Присаживайтесь к нам, Василий Игнатьевич. Это всё мои друзья. Абсолютно нормальные и порядочные люди, как и все мы здесь. За каждого могу поручиться! Позвольте представить.
При виде Ильича гость был просто поражён: «Владимир Ильич, как же вы здесь?»
Все рассмеялись. Скованность, обычная при знакомстве, начала исчезать.
— Видите, как удачно! Одного моего товарища вы уже знаете. Далее — Самуил, он у нас коммерсант, его можно называть Изя, он это даже одобряет. Иван Иванович — пока по здоровью не работает, а вообще инженер-технолог на большом заводе. Меня и Константина Михайловича вы уже знаете. Добро пожаловать в наш небольшой кружок.
Очевидно было, что новый знакомый очень застенчив и скромен. Вероятно, он был одинок — одна из пуговиц рубашки висела на достаточно длинной нитке. Не очень правильно выглаженные брюки. И туфли без шнурков — но это уже местные порядки. Ильич расхохотался: — Ладно — ботинки! Но скажите на милость, как можно повеситься на шнурках от туфель? — Он попросил: — Расскажите о своём случае, пожалуйста. Вы не смущайтесь, сюда все попали по причине горя. Кроме меня, пожалуй, — я тут исключительно по желанию! Равно как и Константин Михайлович. — Ильич расхохотался.
— Я потерял своего друга и, не побоюсь этого слова, коллегу. Его сбил сумасшедший мотоциклист-хулиган, который в нашем дворе пытался продемонстрировать езду на заднем колесе. Раньше я о способностях своего кота никому не говорил, но после его гибели решил, что молчать будет несправедливо по отношению к нему. Я немножко рассказал о нём студентам на лекции и, в результате, оказался здесь. Мнения своего я менять не буду ни при каких обстоятельствах, а что со мной при этом будут делать — не знаю. Это тревожит.
— Не беспокойтесь! Мы вас в обиду не дадим. Вот и Константин Михайлович подтвердит. Расскажите пока лучше о коте.
— Кота звали Рифат. Он из татар, родом из Казани. Папу Шарафутдином звали.
— Как же он попал в Москву?
— Очень просто — друзья подарили котёнка одной моей студентке из Казани, когда её навещали. В общежитиях не очень поощряют домашних животных. Я с ней как-то разговорился случайно на консультации, она пожаловалась, я и сказал, что вполне могу забрать котёнка себе. У меня скончалась мама — я был очень одинок, — и котёнок оказался весьма кстати. Он потомок Котов Казанских. Считается, что линия эта исчезла, но я так не думаю.
— А откуда вы про отчество узнали?
— Так он и рассказал! Несмотря на возраст, он многое о жизни в Казани помнит… помнил… и обо всём рассказывал.
— А кто вы, простите, по специальности?
— Я эволюционный биолог в достаточно узкой области — абиогенез и молекулярная эволюция. Но лекции студентам читаю по всему предмету.
Ильич в восторге хлопнул себя по коленям.
— Именно такого специалиста нам и не хватало! Верно, товарищи?
Василий Игнатьевич заметно растерялся от такой реакции.
— Не смущайтесь, батенька, не смущайтесь! Это мы о своём, о партийном. — Ильич озорно улыбнулся.
— Вынужден доложить! — неожиданно вмешался Изя. — Имел я таки знакомого, у которого в бывшее время был говорящий кот. Этот кот своего хозяина от самоубийства спас. Не было дня, чтобы тот кота не вспоминал! Извините за компанию, но может, это важно?
Увидев, что Василий Игнатьевич крайне заинтересовался сообщением Изи, Ильич постарался вернуть разговор в прежнее русло.
— Архиважно, Самуил, архиважно! Но сначала послушаем нашего нового товарища. — И, обращаясь к тому: — Как же вы обнаружили, что кот говорит?
— Совершенно случайно! Я много работал дома: надиктовывал лекции для хронометража, слушал известных популяризаторов — Маркова, Докинза… Как-то раз во время работы услышал голос: «Не пора ли сделать перерыв для прогулки?» Подумал, что послышалось, посмеялся и пошёл на прогулку вместе с котиком.
В следующий раз подумать так уже не получилось. Явно услышал фразу: «Неплохо бы о сырниках подумать!» Рифатик сырники очень любил. Я в виде шутки переспросил: «Не вы ли, любезный, о сырниках просите?» И совершенно неожиданно получил ответ: «А вы что, ещё одного подобного любителя в помещении наблюдаете?»
Пришлось привыкать. Сначала думал — рассудком тронулся от работы, но потом понял — нет! Когда котик заговорил, я хотел вернуть такое ценное животное хозяйке и рассказал девушке о том, что произошло. Однако увидел, что своими словами её напугал и свёл всё к шутке. Так и живём… жили вдвоём с Рифатиком.
Через какое-то время он начал мне помогать в работе. Я приведу первый такой случай, и вам станет всё понятно.
Рассказывать о таком широком предмете, как эволюционная биология, достаточно сложно. Конечно, описывать эксперименты, исследования и другой фактологический материал гораздо проще. Но когда приходится приводить красивые примеры по поводу, скажем, уровня агрегирования или глубины проработки вопроса, необходим специфический талант популяризатора.
Однажды я долго мучился с подобной проблемой, надиктовывая свою будущую лекцию несколько раз. Никак не выходило. А тут Рифатик и говорит: «Не мучайтесь, Василий Игнатьевич, попробую вам помочь». И начал как бы читать лекцию вместо меня.
— Посмотрите в окно, ребята. Вы видите химкорпус, построенный всего около двадцати лет назад. Как вы думаете, можно ли сегодня пошагово досконально восстановить процесс строительства? Какое количество рам было сломано при разгрузке, сколько стройматериалов оказалось на даче у хомяка-прораба, на какой модели самосвалов привозили кирпич и раствор. Уверен: строгий отчёт сделать у нас не получится. Да он нам и не нужен! Здание-то стоит! Если мы докажем, что в то время существовали самосвалы, которые могли доставлять кирпич, то совершенно безразлично, сколько моделей самосвалов существовало и какие из них использовались на нашей стройке. Вот вам и будет глубина проработки вопроса. Для разных задач она, конечно, разная, но тем не менее.
Или вопрос о количестве стройматериалов. Безусловно, какая-то часть была испорчена, другая часть украдена. Мы можем ввести это в виде поправок. Но в общем и целом эти поправки на результат не повлияют. Всем давно всё равно — украли часть кирпича, или нет.
Подведём итог. Досконально восстановить весь процесс создания давно существующего объекта невозможно в принципе. А стоит ли этим заниматься? Предположим, вам надо доказать естественное происхождение жизни. Оно могло идти разными путями. Если вы докажете реальность всего лишь одного пути — вопрос решён!
Иногда задача потребует более глубокой детализации — ну что ж, копаем дальше. А может быть, и не потребует.
Василий Игнатьевич помолчал, достал платочек и сделал вид, что вытирает очки.
— Приведу в заключение ещё один маленький пример, надеюсь, вы не устали. На лекциях, так или иначе, приходится касаться различных вещей, которые не совсем формализованы. В литературе, в том числе и научной, существует масса определений явления «жизнь». Я их перечислять не буду, а попробую высказать мнение Рифатика на этот счёт. Вот его слова.
— Если взять игральную кость и описать её лишь с одной стороны, то покажется, будто это просто кубик с тройкой на грани. При взгляде с другой стороны грань окажется иной. Любое сложное явление имеет значительно больше граней, чем игральная кость.
Я хотел бы обратить внимание на одно из фундаментальных свойств жизни. Если взглянуть на природу живого, начиная с этапов абиогенеза, становится очевидным, что синтез полимерной молекулы РНК невозможен без участия положительных зарядов, которые нейтрализуют отрицательный заряд нуклеотидов, обеспечивая сборку молекулы.
Что же касается процессов внутри живой клетки, то вся её жизнедеятельность построена на перемещении зарядов под действием разности потенциалов, которую клетка непрерывно поддерживает именно ради этой цели. Остановка этого движения означает смерть. Получается, что упорядоченный «электрический ток» является одним из основных атрибутов живого.
— Даже если Рифатик был не первый с подобным утверждением, то это никак не умаляет его заслуг. — Василий Игнатьевич тихонько плакал.
— Ай да Рифат! От всей души благодарю, Василий Игнатьевич! Чрезвычайно ценные соображения, товарищи. Мы непременно пустим это в дело, и как можно скорее!
— Не меня надо благодарить!
— Э нет, батенька! Вас! Именно вас. Ведь это вы воспитали такого замечательного кота. — Владимир Ильич посмотрел на Константина Михайловича, который согласно прикрыл глаза.
Василий Игнатьевич хотел ещё что-то возразить, но послышался зычный крик поварихи: «Ужин!» — и пациенты потянулись к дверям.
Заговорщицы
Отвлеклись мы всякой философией, а у женщин происходят важные и, можно сказать, замечательные события. Начнём с того, что в их полку прибыло. Когда жена Ивана Ивановича немножко пришла в себя и привыкла к его новому облику и новому окружению, женщины взяли её «в оборот».
Звать она разрешала себя только Лизаветой, безо всякого отчества. Смеялась, что отчество старит. Ей было лет около 35, но одевалась она по молодёжной моде, стремясь, по её собственным словам, не отстать от своих шестилетних близняшек. Она была пианисткой и преподавала фортепиано в музыкальном колледже. Специальность помогла ей пережить нелёгкое время — она могла давать частные уроки.
После того, как она ушла от мужа алкоголика, вначале было тяжело, затем стало легче — режим наладился и даже появилось свободное время. Трудно только было объяснять детям, где папа. За год, который они прожили отдельно, дети папу забыть не смогли, несмотря на возраст.
Надо сказать, что по сравнению с первым посещением, Лизавета просто расцвела. В первую очередь на это повлияло, конечно, преображение мужа. Но была и другая причина.
Как-то раз Константин Михайлович пригласил её в кабинет и сказал:
— Есть у меня, Лизавета, для вас хорошая новость! С нашей клиникой работают на добровольных и бесплатных началах несколько хороших юристов — очень небезразличные люди. Кроме того, иногда дела по защите пациентов выходят очень резонансными, что, безусловно, создаёт адвокату имя. Хотя, это главным не является: невозможно заранее угадать, будет ли дело громким.
Связался я с одним из них, которому квартирные вопросы ближе. Тот познакомился со всеми обстоятельствами дела, в том числе с кредитным договором вашего мужа. На наше счастье обнаружились такие несоответствия, которые позволяют этот договор расторгнуть. Правда, деньги придётся вернуть. Шустрые ребята, конечно, будут против и обязательно пойдут в суд. Но, по выражению нашего эксперта, это — «в пользу бедных».
Наш юрист получил доверенность у Ивана Ивановича и обратился в суд первым. На квартиру наложили арест, а выплата процентов по кредиту приостановлена. Насколько я знаю, Иван Иванович успел потратить только малую часть займа, поэтому надеюсь, что удастся его вернуть. Прогнозы, конечно, дело неблагодарное, но я уверен, что ваше жильё удастся спасти.
Одним словом, жизнь семьи выходила на светлую сторону. Лизавета очень легко вошла в круг наших дам. Это, конечно, выглядит странно и якобы придумано специально, но Лизавета тоже любила капучино. Правда, из десерта она предпочитала брауни.
С подачи Верочки подруги по несчастью стали называть себя «капучино-клаб» — We are the Cappuccino Girls! Изина бабушка по-английски не разумела, но хихикала вместе со всеми. Одним словом, разношёрстная на вид, но явно дружная компания, со стороны выглядевшая членами одной семьи, дважды в неделю посещала заведение. Кушали кофей с десертом, обсуждали свои женские проблемы, и никому бы в голову не пришло, что внутри этой благородной компании зреет заговор.
Но для нас секретов нет — заговорщицы приняли решение найти котика, как две капли воды похожего на Рифата. Скорее всего, сделать это было возможно только в Казани. Они потихоньку выведывали у Василия Игнатьевича всё о его питомце. Самое замечательное — нашлась фотография, которую хозяин держал вместо заставки на телефоне.
В одну из обычных кофейных посиделок, бабушка достала из своей сумочки буклетик. Сумочку свою бабушка называла «ридикюлем», хотя многие с «ридикюлем» такого размера ходят в магазин за продуктами.
— Нет, вы посмотрите, что они там пишут! На разворотике, на разворотике!
Все склонились над буклетом. Рекламка гласила, что вскоре состоится выставка домашних питомцев там-то и там-то. А на разворотике написано, что, в числе прочих, в выставке принимает участие ведущий клуб любителей кошек из Казани.
Это было давно ожидаемое известие.
В первый же день выставки наша компания в полном составе прибыла по указанному адресу. Представительство клуба «Ак Барс» возглавлял приятный мужчина, который просто расплылся в улыбке при виде посетительниц.
Однако по мере рассказа о Рифатике, и о том, где Василий Игнатьевич оказался после его гибели, он стал совсем серьёзным.
— Чем я могу быть вам полезен?
— Нам нужен точно такой кот!
— Требуется как можно более точное описание, а ещё лучше — фотография.
После некоторой суеты, фотографию предъявили.
— Я, кажется, знаю о месте происхождения вашего котика! Вам повезло. Порода вашего котика называется пикси-боб. Он ближе всех подходит к облику и духу Кота Казанского благодаря своей массивности и «дикому» облику. Несмотря на суровый взгляд исподлобья и мощные челюсти, пикси-бобы — невероятно ласковые и преданные существа. Их часто называют «котами-собаками».
И вот ещё что. Считается, что линия Котов Казанских исчезла. Судя по описаниям, пикси-бобы очень на них похожи. Совершенно необязательно сообщать об этом вашему товарищу. Пусть считает, что коты казанские приняли участие в создании породы пикси-боб.
Теперь меня интересуют два вопроса. Первый: был ли у кота длинный хвост? И второй: были ли у него необычно широкие лапы? На фотографии этих подробностей не видно, а они важны.
Заговорщицы в растерянности посмотрели друг на друга. Подобные вопросы им и в голову не приходили. Надежда Константиновна взяла дело в свои руки.
— Всё равно проблема сегодня решаться не будет. Поэтому согласуем все детали по телефону после вашего возвращения в Казань. А мы за это время аккуратненько всё узнаем.
Некоторое время было потрачено на утрясание различных вопросов, на утверждение присланных фотографий, оплату и тому подобное. Через две недели с оказией была получена переноска с котёнком, на шее у которого была голубая муаровая ленточка с застёжкой и надписью «Ринат». Как сообщил их казанский друг, такие ленточки выдавались каждому котёнку из этого питомника. Также прилагались официальные документы, выданные питомником, из которых следовало, что Ринат — это родной племянник Рифата. Кстати, имя это на русском языке означает «возродившийся».
Кто-то спросил: «А что если котёнок не придётся по душе?» Бабушка строго посмотрела поверх очков: «Что, для одинокого котика бабушки не найдётся? Или?»
Так случилось, что через несколько дней у Василия Игнатьевича был день рождения. Все спустились в садик для прогулок и пили детское шампанское из бумажных стаканчиков. А в разгар веселья на первый план выдвинули бабушку с переноской, покрытой шёлковой тканью. Надежда Константиновна хотела что-то сказать, но махнула рукой, сдёрнула ткань, открыла крышку и достала котёнка.
Вначале кое-кто испугался за Василия Игнатьевича. У него задрожали и руки, и губы. С трудом выговаривая слова, он спросил:
— Откуда вы про ленточку узнали?! Я про неё никому и никогда не рассказывал!
— Ничего мы не знали! — защебетали заговорщицы. — Вы на документы, на документы посмотрите!
Конечно, оставить котёнка на отделении было невозможно. Да и нахождение его в садике тоже было под серьёзным вопросом. Сам факт такого события показывает способности наших дам.
В последующие свои посещения дамы котика прятали как могли, вернее, прятали Василия Игнатьевича, который, получив котика на руки, категорически отказывался дать его подержать кому бы то ни было. Вечером котёнок отправлялся домой к бабушке. Он был очень крупный и тяжёлый, поэтому теперь дамы по очереди встречали и провожали бабушку. Однако надо знать бабушку! Она добавила к двум «групповым» посещениям ещё два «индивидуальных», объясняя это тем, что исключительно одинокой бабушке без внука дома делать нечего.
Через недельку, когда всё немного поутихло, Владимир Ильич и Константин Михайлович уединились со счастливым хозяином котёнка.
— Сейчас послушайте меня внимательно, Василий Игнатьевич! — вступил в разговор Ильич. — Однажды в институте я поспорил с преподавателем математики о том, что решу олимпиадную задачу. Необходимо было свернуть бесконечную последовательность. Две недели я мучился, исписал две общие тетради — ничего не выходило. Я забросил все дела и занимался только решением этой проклятой задачи. Когда глаза закрывались, я клал тетрадь на тумбочку рядом с настольной лампой.
И вот в одну из ночей мне приснился сон. Тёмный лес, огромная поляна, на которой строем в две шеренги стоят зайцы. По команде эти зайцы начинают перестраиваться сначала в ромб, а затем, не останавливаясь, в два треугольника. Один строй как бы перетекал во второй, а второй без остановки — в третий. Я подскочил и в течение минуты записал решение задачи. Дело в том, что нужно было производить два преобразования одновременно.
А теперь ответьте-ка мне, батенька. Можете ли вы представить себе, что человеку с моими взглядами кто-либо во сне «подбросил» ответ?
Ильич как будто шутил, но вид у него был совершенно серьёзный. Василий Игнатьевич вынужден был ответить, что такого он себе представить не может.
— И это совершенно справедливо! Серьёзно загруженный мозг продолжает свою работу и во время сна. Решение может прийти в любое время — важно его поймать! А теперь давайте, батенька, послушаем Константина Михайловича. У него, похоже, имеется свой примерчик!
— Вы угадали, Владимир Ильич! В Таиланде мне пришлось встретиться с одним очень продвинутым буддистом. Он был настоятелем храма — тяу ават, по-тайски. Меня интересовал вопрос медитации, то есть самопогружения в транс. Монах мне рассказывал о том, что в это время сознание выходит наружу и совершает разнообразные путешествия.
Рассказ был очень интересен так же, как и вся беседа. В конце я спросил его, как он считает: картины, которые медитирующие видят во время транса, рождены вне его головы или внутри неё? Ответа я так и не получил, что, собственно, для меня ответом и являлось.
И вот вывод из сказанного. Любой человек при достаточных тренировках способен научиться погружать себя в транс. Я не говорю уже о времени, когда он засыпает. При этом он видит разные картины. В очень редких случаях такая способность может проявляться практически наяву — образы, рождённые внутри, проецируются на картину внешнего мира и отличить их от реальности невозможно.
Я разрываюсь между необходимостью объяснить произошедшее и боязнью нарушить вашу способность. А теперь о моём личном отношении к этому событию: мне бы очень хотелось, чтобы ваш новый котёнок тоже заговорил! Думаю, Владимир Ильич меня поддержит.
Остаётся попробовать осознать своё положение. Смириться с ним, а возможно, научиться использовать в благих целях. Дерзайте, Василий Игнатьевич!