Казаченко Владислав Иванович
Глава 9. Судьбы, судьбы

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 В один из вечеров слово попросил Константин Михайлович. Он сказал, что у него давно есть несколько интересных мыслей, но их изложение требует времени. Если друзья позволят…
 
 — А куда нам торопиться? — засмеялся Ильич. — Дальше этого места, батенька, нас никуда не пошлют. И никого на выписку пока не готовят! А если кого и выпишут, уверен, что он будет посещать занятия нашего кружка.
 
 — Давно я хотел поговорить на одну интересующую меня тему. Она достаточно сложная, но я попробую описать попроще. Все люди проживают свои собственные жизни, напоминающие отдельные нити. Во многих случаях эти судьбы сплетаются в единое целое. Работа в экстремальных условиях, крупная стройка, война, наконец. Мне это образно напоминает картину, когда нити сплетаются в пряди, а те в свою очередь в прочный канат, который разорвать невозможно.
 
 Вы уже знаете, что моя Верочка родом из Таиланда, где теперь бываю часто. Я там познакомился с двумя людьми, которые мне показались интересными. Возьму-ка две нити — две их обычные судьбы, и посмотрю, какая из них может получиться прядь в наше время.
 
 Первый — Саша — был мальчиком из приличной еврейской семьи: имел тёмные кудрявые волосы и учился «на скрипке». Как все хорошо воспитанные еврейские мальчики, скрипку он ненавидел и бросил это глупое занятие при первой же возможности.
 
 В доме командовала бабушка. Она всегда была крайне гостеприимной. Вот её любимая фраза для гостей: «Кушайте котлетки! Берите ещё — у нас их всё равно никто не ест!» Если вы помните, ровно эту фразу частенько говорит бабушка Изи. И вообще, эти две бабушки в моём представлении сливаются в одну.
 
 Сашина бабушка попала в Москву маленькой девочкой, и хотя сын её был профессором, она сохранила местечковый выговор до возраста, о котором говорят «уже не шестнадцать, но ещё слава Богу!» и со своими товарками общалась исключительно на идише, правда, негромко. Естественно, что для такой замечательной бабушки внучок был никаким не Александром, а Срулем или Сруликом, то есть Израилем. По этому поводу между ними шла никогда не прекращающаяся война. Согласия невозможно было достичь в принципе! А что бы вы делали, окажись на месте Александра? Или бабушки? Для тех, кому кажется, что традиционное имя Сруль звучит слишком гротескно для интеллигентной московской семьи, напомним, что профессором всё же была не бабушка, а её сын.
 
 Семья жила в просторной трёхкомнатной квартире одного из академических ЖСК на проспекте Вернадского. Папа Саши защитил докторскую очень рано — в тридцать пять лет, и постоянно был крайне занят. Мама легко могла бы сидеть дома, но любила свою работу библиографа. Она вообще была тихой, незаметной белой мышкой и очень подходила к своей работе. Таким образом Саша оказался на руках у бабушки, что, как выяснилось позже, было совсем неплохо. У бабушки было исключительное чувство юмора. Она не была одесситкой, но она была одной из тех, от кого одесситы берут начало.
 
 Одним словом: «Чтоб тебя все носили на руках...». А кому непонятно — тот пусть и не улыбается!
 
 Получил Саша от бабушки чувство юмора и прекрасную память. Он помнил тысячи анекдотов и виртуозно их рассказывал, а вот нецензурные выражения внутри них не любил — «Срулик, не сори этими дикими словами! Тебе потом придётся брать в рот чистую ложку!» — но в подавляющем большинстве случаев умел заменить выражение так, что маленький литературный шедевр нисколечко не страдал! Подбирал замены Саша моментально, и это умение пришло к нему тоже от бабушки. Саша резко отличался от некоторых кандидатов наук по культурологии, которые травили (именно травили) матерные анекдоты со сцены, и, не обладая Сашиными способностями, оправдывали мат как необходимый художественный инструмент для точной передачи сути русского анекдота. Молодёжь по этому поводу говорит — «лейм экскьюз», сиречь «левая отмазка», маскирующая отсутствие таланта.
 
 Наверное, здесь уместно сказать о Сашином прозвище — Охотничек. Связано оно именно с его талантами, из-за которых многие считали Сашу лгуном.
 
 Как-то раз один общий знакомый в большой компании рассказывал об охоте на лося. Саша выслушал, а затем небрежно заметил: «Когда я в последний раз хаживал на лося, произошёл следующий случай. Звери шли группой в пределах выстрела. Я дождался, когда один из них скрылся за крупным рогатым самцом и только тогда выстрелил. Одним жаканом удалось взять два приза!»
 
 Понятно, что после этого никто Сашу иначе, как Охотничком не называл. Не понимали друзья-товарищи, что это не ложь, а неподдельная фантазия, сродни фантазии барона Мюнхаузена.
 
 Память у Саши, правда, носила избирательный характер — не имела ничего общего со школьной программой. Поэтому, когда они с бабушкой школу закончили, встал трудный выбор — куда поступать? В жизни вам наверняка встречалась ситуация, когда в высшее учебное заведение поступает вся семья: «В этом году отдыхать не едем — мы поступаем!» В нашем случае поступали двое — Саша и бабушка.
 
 В бабушкиных кругах был один доцент из пединститута по фамилии Зайчик. В первой половине XIX века, когда евреев обязали брать фамилии, чиновники часто давали их по названиям животных — Соловей, Воробей, Зайчик. Гордые Зайчики, пытаясь доказать, что не фамилия делает человека, давали всем сыновьям имя Лев. Вот и получился в наше время доцент — Лев Львович Зайчик.
 
 Безусловно, вначале гость был приглашён за стол. Слегка отяжелев от бабушкиной кулинарии, в том числе от котлеток, доцент приступил к «осмотру пациента». В отличие от разносолов, осмотр, похоже, большого удовлетворения не принёс. Лев Львович покряхтел и выдал вердикт: «Ну что ж, исключительно благодаря памяти можно попробовать на исторический или на географический».
 
 Используя Зайчика и некоторых других знакомых, хоть и в личных, но абсолютно благородных целях, бабушка с Сашей в конце августа оказались в списках зачисленных на геофак. Хочу вас огорчить, не пошла у Саши учёба в вузе, продержался он там только год.
 
 Саша был освобождён от армии по причине плоскостопия третьей степени. Он носил ортопедические стельки давно, но насколько это было оправдано, знали только бабушка и её старый приятель Нюма. То есть Наум Лазаревич Мошкин — председатель врачебной комиссии в военкомате. Предварительно он также был приглашён на консультацию и, естественно, не миновал бабушкиного стола с котлетками.
 
 Был приглашён третий специалист. На этот раз — известный консультант Фима Шпилевой. Конечно, Фима был посажен за стол, где красовались знаменитые котлетки с кугелем и освежающим салатом из свеклы. После обеда зашёл разговор о том, куда пристроить мальчика с «выдающимися способностями». Так как Фима был другом семьи и знал Сашу с младых ногтей, он моментально выдал вердикт.
 
 — С его способностями к разговорному жанру, казалось бы, прямой путь в бармены. Однако, какой-то он у нас добрый! — В устах Фимы слово «добрый» звучало как слово «сомнительный». — Там, конечно, есть пара копеек на жизнь, но эти мензурки с толстым дном, коньяк из водки с портвейном… Да и перспектив для роста маловато.
 
 Фима достал очки и распухшую записную книжку, перетянутую резинкой. Нововведений с телефонами Фима не признавал.
 
 — Сдаётся мне, необходимо остановиться на туристическом бизнесе, причём за рубежом.
 
 Бабушка охнула, а Фима продолжил: — Начать придётся со старшего гида, но думаю, это продлится недолго. Имея такие способности вызывать доверие, он очень быстро попадёт в «контракт-менеджеры». А там и до директора недалеко. Кстати, и анекдоты будут всегда свежими — контингент меняется каждые две недели!
 
 Фима прикусил дужку очков и открыл свой талмуд.
 
 — Ну вот! Таиланд, туристический оператор «Таван», что по-тайски означает «солнце». Хозяин, господин Реват Тонгпрада, давно подыскивает старшего гида, на которого впоследствии можно будет положиться при заключении договоров в русскоязычных странах.
 
 Всё случилось именно так, как предсказал Фима. Через три года наш Саша уже был директором у господина Ревата. Вне сезона ездил в Россию, Казахстан, Белоруссию, укрепляя клиентскую базу. Второй частью его работы были договоры с авиаперевозчиками и гостиницами. Учитывая его способности, он и работой всё это не считал. Такие скучные для многих понятия, как блоки мест, агентские договоры, элотменты, коммитменты — для него трансформировались в весёлые беседы с разными людьми за чашкой кофе или чая.
 
 Для понимания дальнейшего, нам необходимо отметить одну важную особенность туристического бизнеса — «откаты». При любом перемещении группы туристов, автобус заезжал в крупные магазины — ювелирные, сувенирные и прочие. Магазины за это платили туристической фирме вознаграждение в виде процента от покупок. И дело вовсе не в вознаграждении, а в его величине: оно достигало половины цены, что, конечно, не могло порадовать клиентов, а поэтому держалось в строгом секрете.
 
 Должен отметить следующую особенность. Саша получал процент от этих откатов. Доля этих денег в общей сумме оплаты труда была невелика, да и стяжателем Саша никогда не был. Просто — так поступали все.
 
 Оставим пока Сашу. Пора переходить ко второму герою — Вите Смешному.
 
 У Вити никакой бабушки не было, тем более еврейской. Была у Вити мама, занятая на двух работах при ещё трёх младших детях. Про таких несчастных женщин иногда говорят — убита непосильным трудом. Витин папа к вечеру всегда был пьян. Папа был хороший, пока оставался трезвым. Витя навсегда запомнил, как папа носил его на руках в зоопарке и подбрасывал вверх, от чего Витя хохотал и очень боялся промахнуться мимо папиных рук. А руки у папы были золотые! Был он автослесарем, что, похоже, его и погубило. Вернее, погубила водка, но источником водки была именно работа, то есть — благодарные клиенты. Так что до младшеньких папины руки уже «не доходили».
 
 Витя, как мог, помогал маме, а время, которое оставалось, проводил на улице. Нельзя сказать, чтобы он был слабеньким, но какой-то был он тихий. Может быть, оттого что зрение у него было минус пять с половиной. То есть приходилось ему носить очки с толстенными стёклами. В конфликты он старался не вступать, сам говорил мало, но слушал всегда внимательно. Была у него одна очень полезная черта. С детства он привык анализировать услышанное и делать выводы.
 
 Так ни шатко ни валко, жизнь, перемежаясь запоями отца, привела Витю к окончанию школы. Для определения дальнейшей судьбы состоялся семейный совет, на котором присутствовали двое: папа и бутылка белой.
 
 Витя хотел поступать либо в вуз, либо в техникум на радиотехнику — имел он такую склонность. Однако было принято следующее решение: необходима специальность в руках. А раз есть интерес к радио — прямой путь в телемастера. И денежно, и чисто. Хотел было Витя возразить, но глянул на совещающихся, которые приближались к закономерному финалу, и не стал.
 
 Послали его учиться в УКК (Учебно-курсовой комбинат). Там Витя существенно выделялся в лучшую сторону среди прочих «лопухов». Через шесть месяцев он получил свидетельство, в котором были записи: «выдано с отличием» и «присвоен четвёртый разряд». Благодаря этому Витя попал в один из самых престижных комбинатов бытового обслуживания.
 
 Ставка была невелика, но с учётом премиальных выходило сто семьдесят рублей, которые, за вычетом помощи маме, оставались у Вити. Первые накопленные деньги Витя истратил на приобретение прибора для работы, который чуть позже поменял на более современный. Сделать это было непросто, но прибор того стоил. Он «всё мерил сам, было бы что мерить». Без него обнаружить некоторые неисправности было просто невозможно. Скоро наш герой стал полноценным востребованным телевизионным мастером.
 
 Из-за своего нелёгкого детства Витя был достаточно амбициозен. Уже в начале девяностых он приобрёл первую машину — подержанную девятку, которая считалась престижной — настоящая «пацанская» машина.
 
 Забегая немного вперёд, скажу, что именно с автомобилем связано прозвище Вити — «Смешной». Уже имея небольшой собственный бизнес, Витя поменял девятку на подержанный Mercedes 190. «Свежий» и в очень хорошем состоянии. Однажды, сидя с приятелем в кафе, Витя небрежно заметил: «Кстати, по случаю «Мерина» приобрел», — и кивнул в сторону окна. Шутник-товарищ глянул: «Не вижу! Ты имеешь в виду вон то авто тёмного цвета модели «секонд-хенд?» В тот же день Витя пересел на старую девятку, а Mercedes выставил на продажу. С тех пор, кроме как Смешным, его никто не зовёт, а Витя меняет машины только на новые.
 
 Благодаря изменениям в стране, Витя понял, что, несмотря на опыт и шестой разряд, работа телемастера его никак не устраивает. Попросил одного из клиентов взять его на работу, что тот, зная Витю, с удовольствием и сделал.
 
 Новая работа была связана с рыбой — на производстве изготавливали рыбное филе для всех гипермаркетов. Оказалось, что у Вити были близкие родственники в Астрахани, которая, как известно, является столицей рыбного края. Витя ездил туда и заключал договоры по поставкам и частиковых, и осетровых, и колодки. Колодкой на местном сленге называют засоленную в бочках воблу, которую впоследствии полагалось вялить.
 
 Около года Витя набирался опыта, а затем открыл своё собственное небольшое дело. На одном из центральных рынков он приобрёл торговую точку, где стал торговать рыбной продукцией. Но не всей, а исключительно деликатесной. В основном — балыки и икра.
 
 И была у Вити одна фишка. В природе на сто тысяч рыб попадается одна белуга-альбинос, у которой икра не чёрная, а янтарного цвета. Икра называется «Алмас» и некоторыми поставщиками выпускается в баночках из чистого золота. У Вити таких не было, но все знали, что икру «Алмас» достать он в состоянии.
 
 На этот товар были определённые клиенты. Витя икру по тридцать тысяч долларов за кило, конечно, не продавал, но не продавал и по тысяче долларов за фунт, как обычную браконьерскую. «Откуда дровишки?» — спросит любой знающий человек. А секрет прост: в Онежском озере водится мелкий сижок под названием «рипус». Так вот, икра у этого рипуса — точь-в-точь «Алмас», разве что без запаха. Поэтому берём правильно посоленную икру рипуса и добавляем сок белужьей икры и на выходе получаем продукт, которого во многих столицах днём с огнём не найти.
 
 Операция приносила доход, но, относительно основной массы выручки, небольшой. Да и стяжателем Витя не был. Просто — так поступали все.
 
 Несколько лет назад Витя впервые приехал в Таиланд по путёвке турфирмы, в которой Саша тогда ещё работал старшим гидом. Таиланд Вите понравился, и он решил приобрести здесь недвижимость. Не сразу, а по мере накопления средств. А за это время начал приезжать сюда почаще, присматривая различные варианты. Они с Сашей поддерживали знакомство и часто сидели у Саши на открытой кухне-веранде, беседуя за чаем или кофе.
 
 Во время одного из таких разговоров Витя похвастался, что купил перстень с сапфиром. Достаточно дорогой, но высокого качества, судя по сертификату. Саша насторожился: «Ну-ка покажи! Где покупал?» Когда выяснилось, что покупал Витя изделие на ювелирной выставке, после экскурсии в слоновью деревню, Саша взялся за голову. Как-то разговор у них не доходил до тонких рабочих моментов. Саша поведал, что цена изделия с учётом комиссии не более пятидесяти процентов от продажной цены, а если учесть торговую наценку дорогого магазина, то и того меньше — не более двадцати пяти. Что касается сертификата, то по законам любой страны эксперт за свою оценку никакой ответственности не несёт! Так поставлено, потому что человеку свойственно ошибаться. Одним словом, попал Витя на три четверти стоимости изделия — всего-то навсего, на двадцатку штук баксов.
 
 И сделать ничего уже было нельзя. Ощущая некоторую свою вину за то, что не предупредил товарища, Саша сказал: «Ничего! Что поделаешь! А я вот сейчас тебя одной штуковиной угощу — примерно в ту же цену. Мне из России привезли, правда, с большими опасениями». Он полез в холодильник и достал оттуда банку икры «Алмас»… Витиного производства.
 
 Друзья долго сидели молча. Первым заговорил Витя: «Знаешь, Санёк, мне часто снится одна и та же картина. Кольцом стоит длиннющая очередь из мужиков. Один из них пристраивается к впереди стоящему. Тот орёт благим матом, но, в свою очередь, пристраивается к стоящему дальше. Так как стоят они кольцом, то скоро очередь доходит до того, который начал первым!»
 
 Константин Михайлович помолчал.
 
 — Теперь хочу узнать: можно ли из этих двух ниточек сплести прядь, которая впоследствии станет частью мощного каната?
 
 Очень хочется думать, что наши герои, благодаря своим добрым душам, не будут таить зла друг на друга. Но ведь большинство людей подобного по отношению к себе никогда не прощает! Несмотря на то, что сами поступают точно таким же образом. Сдаётся мне, что волокна судеб большинства людей сплести в единую прядь никому не удастся. Вот и стоит веками вопрос: «Что делать?»
 
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"