— Подходит к концу рабочий сезон. Скоро домой, а у нас до сих пор нет ответов на некоторые вопросы. Чем грозит происшествие с Денисовым? И причём здесь Дама Пик, с которой мы начали? Похоже, всё это выяснится уже в альма-матер. Немного терпения.
Конечно, до отъезда было ещё много хорошего и много интересного. Был прощальный вечер, была гитара и были песни. Был отвальный костёр! Слава Богу, погода не превратила его в «отвальную свечку». Бывало и такое! Костёр долго готовили силами всех бойцов. Сначала на согласованном с начальством месте выкопали достаточно вместительную яму. А затем всем коллективом после работы две недели таскали плавник. И всё удалось!
Акын коснулся пальцами своей волшебной домбры, и все услышали не только мелодию, но каким-то необъяснимым образом и слова: «И вроде всё как всегда, но только... О-о-и-я-и-ё! Батарейка!». Возникла группа у костра, гитарист, огоньки телефонов, в такт мелодии качающиеся в воздухе.
Всё это создавало навсегда запоминающуюся картину. Затем спели специально для командира песню, которой, по мнению исполнявших, было не менее 100 лет. Но командир почему-то кроме современных, любил и такие.
Теперь на всех горящих телефонах дополнительно был выведен текст: «Лыжи у печки стоят…». А затем ещё одну: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…».
Всем даже понравилось! Всё-таки недаром командир говорит: «Есть, ребята, в этом мире кое-что, что никогда не ржавеет!» Потом были клятвы встретиться в новом стройотряде на следующий год, одним словом, всё как у всех! То есть — прекрасно!
Понятно, никакие уговоры и напоминания о том, что завтра в дорогу, на ребят не действовали. Да, собственно, никто особо и не пытался!
Михаила предупредили:
— Объединяем ваш отряд и 15 вахтовиков. Полетите сразу двумя бортами, так как «шаманисты» (метеорологи на местном наречии) предупредили о возможном изменении погоды. Вылетаете в 9:00, в 12:30 будете в Новом Уренгое. Вылет нашего чартера — в 17.21. Вполне успеваете. До Москвы лёту три с половиной часа. С учётом разницы во времени и выхода из самолёта, можете заказывать встречающий оркестр на семь тридцать! Да предупредите бойцов: опоздание к 9:00 равносильно оставлению на «второй год». Это у нас шутка такая! А иногда и не совсем…
После всего, газпромовский начальник отвёл Михаила в сторону и сказал:
— Поручено мне, Миша, передать тебе предложение. Выучился ты достаточно, бросай своё бумажное дело и валяй к нам. Дают тебе сразу должность ВРИО инженера технического контроля, а это означает, что в твоих руках будет судьба тысяч людей!
Михайло Васильич смущённо улыбнулся.
— Вы даже не представляете, как мне приятно и как было бы интересно поработать! Однако, я поставил себе задачу значительно более масштабную, говорить о которой сейчас рановато, но в случае решения, она окажет влияние и на вас.
— Понятно! Уважаю! Впервые вижу, чтобы отказывались от подобного предложения. Зная тебя, полагаю, что твоя задача того стоит. Но только помни: место это, или ему адекватное, всегда за тобой! Добавлю: должность по-настоящему генеральская — ответственность на уровне командующего армией. Ну, в самом начале, может быть, дивизией.
Обниматься не стали, но руки пожали крепко.
Улыбка у Миши была до ушей: услышала бы Ленка слова начальника! Но рассказывать он ей ничего не будет. Во избежание… И потом — не многовато генералов на одну семью?
— Не будем останавливаться на обратной дороге: все долетели хорошо и вовремя. Отдельно можно отметить плотное и вкусное питание на чартере Газпрома. Голубки и на вертолёте, и в самолёте просидели в соседних креслах, тайком держась за руки. Как будто их отношения были для кого-то секретом! Ленку встречала вся генеральская семья. Но и Миша не оказался одинок, хотя родители, конечно, приехать не могли. Его встречали Эйнштейн со Шкетом. Для особо интересующихся скажем сразу — Шкет своей кепке не изменил! Так же как и Эйнштейн своим привычкам: носков на нём, как и прежде, не было. Это не бросалось в глаза, но всё-таки — забавный штрих.
Если у Ленки всё оставалось по-прежнему, то расписание у Миши изменилось кардинально. Занятия в основном были перенесены на вечер, так как университетское начальство считало полезным, чтобы магистранты могли работать днём по специальности.
Никакая работа Михайлу Васильича не пугала. Но планы у него были несколько иные. Мы уже заикались о том, что Миша поставил перед собой какую-то глобальную задачу. Так вот, он твёрдо был намерен её решить, или, по крайней мере, двинуться в нужном направлении. Поэтому по специальности он устраиваться не стал, от всех предложений отказался, а всё дневное время запланировал для работы в фундаменталке.
Миша обратился к завлабу кафедры сопромата с просьбой «продлить контракт». И нашёл в этой просьбе самый радушный отклик! Даже с учётом необходимости небольшого сдвига времени начала дежурства. Вы спросите, откуда такое приязненное отношение? Дело в том, что за три с лишним года сотрудничества Михаил ни разу не заболел и ни разу не опоздал. А самое главное — после его дежурства ни разу не осталось ни одной пустой банки из-под пива! И было это для завлаба самым удивительным!
Образовался новый режим работы. Теперь Михаил практически не пользовался автобусом, там почему-то стало очень много народу. Ездил исключительно на лайбе. Дежурство заканчивалось в семь, полчаса на дорогу, домашние хлопоты: душ, постирушка, завтрак и полчаса до фундаменталки, которая открывалась в 11:00.
С одиннадцати он сидел над книгами. С перерывом на обед! Теперь он мог «обедать» с Ленкой каждый день! Правда, обедом это назвать было никак нельзя. 45 минут они бегали везде, где могли успеть, занимаясь, в основном, не едой, а друг другом. Несмотря на радость встреч, Михайле Васильичу нужна была не только духовная пища. Не надо забывать о его биометрии. В прежние времена солдат ростом от 191 см получал двойную порцию! А тут ещё умственная нагрузка. Это вам не «чугуний» грузить! И даже не «люмень»!
Выход был быстро найден Леной. Через несколько дней после начала занятий она заявила маме, что общественное питание ей надоело и ей хотелось бы брать еду из дома. Восторгу мамы не было предела. Организация процесса была поручена домработнице — женщине с огромным опытом, работавшей в семье уже 20 лет. Когда она представила список возможных блюд и увидела, что именно выбрала Лена, только хмыкнула. А на вопрос мамы насчёт калорийности и витаминов коротко ответила: «Ещё бы!»
Михаил попробовал было упереться, но был немедленно «поставлен в угол». «Дубине стоеросовой» доступно объяснили необходимость полноценного питания. А где он может получить более полноценное питание, как не из рук генеральской домработницы, растившей Лену с детства? С трудом, но пришлось соглашаться. Как говорится, против силы интеллект бессилен!
Теперь Миша часа в три, когда народу бывает поменьше, спускался на первый этаж в буфет 93, заказывал кофе и булочку, садился в самый дальний уголок и открывал свои контейнеры. К нему быстро привыкли и относились с некоторым сочувствием. Это потому, что они не видели содержимого! Домработница, которая любила Лену, как собственную дочь, вытворяла такое, что Михаил «катался» даже не как «сыр в масле», а как «раковая шейка в паюсной икре»!
Фундаменталка закрывалась в восемь, но Миша заканчивал раньше, так как в шесть обычно начинались занятия в магистратуре и продолжались до десяти. После чего он гнал на лайбе исполнять обязанности «концевого выключателя». Одним словом, всё устроилось как нельзя лучше.
Тема его тоже потихоньку двигалась. Необходимо рассказать, с чего всё начиналось.
Первое наблюдение Миша сделал в детстве на рыбалке. Он никак не мог понять, каким образом леска, слетевшая с катушки, путается в течение доли секунды так, что потом и за два дня не распутаешь. С тех пор он начал отмечать подобные случаи. Не так чтобы специально, но и не забывая.
Следующий пример он получил на уроке истории в пятом классе. У них был замечательный учитель, рассказ которого Миша как бы видел своими глазами.
Кносский дворец, по самым осторожным оценкам, строился, а вернее перестраивался, на протяжении 500 лет. За это время на площади в 24 000 квадратных метров строители навертели такого, что название дворца — Лабиринт, стало нарицательным для любого объекта, в котором трудно или невозможно найти выход. Планов никто не рисовал: перестройка шла хаотично, вслед за сиюминутной волей очень временного хозяина. В совершенно неожиданных местах создавались переходы на разные этажи, которых кое-где было до пяти, некоторые помещения замуровывали, а в иных местах прорубали дополнительные двери. Постороннему человеку, попавшему внутрь, выход действительно найти было невозможно.
Затем интересные сведения он вычитал в руководстве первого компьютера, купленного ему отцом. Оказалось, что общее количество цветов на мониторе — 1 миллиард! Мало кто обращает внимание на то, что этот миллиард создаётся всего из трёх оттенков. Но не Михаил! Он представил себе следующую задачу: имея образец, необходимо смешать вручную три оттенка так, чтобы получить заданный цвет образца. И, конечно, задачу обратную — разложить заданный цвет на составляющие.
Окончательно добила его генетика в десятом классе. Информация о том, что только 2% генов занимаются кодированием белка, а остальные 98%, в основном, просто «старый хлам на чердаке», в буквальном смысле не давала ему спать. Конечно, впоследствии он узнал, что некоторая часть этого «хлама» была приспособлена эволюцией для важнейшей работы, хотя и не совсем «по профилю». И всё-таки многое «подвисло» — естественный отбор никакого влияния на «молчащие» гены оказать не в состоянии по определению.
Ещё тогда появилось у Миши непреодолимое желание найти общее объяснение всем похожим явлениям. Почему-то казалось ему, что подобное объяснение позволит решить и другие задачи, выглядящие совсем иначе.
Подсознательно Миша думал над проблемой всю жизнь. Она не отпускала его даже во сне, постоянно становясь всё шире и шире. Хаос начал занимать в ней лишь незначительную часть. Именно эта проблема не позволила Мише остаться в Газпроме. Михаил с головой погрузился в работу.
— И работа приносила свои плоды! Мысли понемногу начали формироваться в единую гипотезу, о масштабах которой и говорить страшно. А мы и не будем!
Михаил нашёл форму работы с такими масштабами. Он не стал пока заострять внимание на глобальном критерии и лишь определил возможное направление его поиска. Затем, отступая пошагово от критерия глобального к критериям более и более локальным, начал приближаться к настоящему времени.
Постепенно проявлялись отдельные части картины, оказавшиеся сложенными из ещё более мелких деталей, которые прежде — при обычном взгляде, казались весьма масштабными. А вот с такими деталями он уже сейчас начинал работать подробно и тщательно. Другими словами, описать это можно так: мастер, имея общий проект сооружения, знает, какие материалы потребуются и начинает с заготовки отдельных кирпичиков.
Приведём пример, который должен сделать рассуждение понятным. Поведение социума является частью общей картины, а деталями этой части становятся экономические законы, кризисы, классовые противоречия, налоги, деньги и их роль. Любой обыватель воскликнет: "Эва, куда замахнулся! Не по Сеньке шапка!» Обозначив тем самым одну из наших основных проблем. Получив в наследство навязанные нам кем-то правила, мы не в состоянии отойти от них ни на шаг, несмотря на то, что чувствуем их несостоятельность. Пальцем не пошевелим в ожидании прихода супергероя, или инопланетян, или Господа, говоря себе, что кроме них никто проблему решить не в состоянии, маскируя тем самым собственную трусость и нежелание взять на себя ответственность.
Безусловно, необходимо было определить мотивацию тех, что навязал нам эти правила. И здесь наружу стало вылезать нечто страшноватое: они руководствовались никак не интересами соплеменников, а в основном жаждой власти, жадностью и завистью. Вообще-то этих внутренних рычагов больше, но и трёх достаточно для понимания.
Чем больше подтверждений этому Михайло Васильич находил, тем сильнее нарастало его внутреннее напряжение. И дело тут было не в науке. Просто его душевный склад не позволял спокойно относиться к подобному «мироустройству». К сожалению, в определённый момент это его напряжение вырвалось наружу. Честно говоря, в момент самый неподходящий.
Произошло это на одном из семинаров, когда практическое занятие в виде прямой дискуссии ведёт не «семинарист», а основной профессор. Таких занятий бывает всего пару раз в триместр.
Семинар был посвящен теме, которой напряжённо занимался Михаил в последнее время — налогообложению. А вёл занятие профессор Слепов В.В., отношение к которому у Михаила было весьма специфическим.
Естественно, коснулись Адама Смита и Давида Рикардо. В разгар дискуссии, на свою голову, профессор обратился к Михаилу:
— Что вы думаете по этому поводу?
— Да не согласен я!
— Позвольте узнать, с кем именно?
Тут бы промолчать — да не вышло. Как говорят ладожские рыбаки: «Сошёл Миша с кукана!» Архангелогородцы по этому поводу говорят: «Совсем задичал мужик!»
— Да с обоими… — Михаил явно цитировал Шарикова. Остальные семь членов группы отчётливо захихикали.
— И на чём же это несогласие основано? — Слепов был слегка раздражён, но пока не ощущал опасности и сохранял иронию, хотя смех группы ему не понравился. Получались как бы два лагеря, и группа была явно не на его стороне.
— На том, что в любом налогообложении присутствует чей-то личный интерес. Что напоминает мне карточную игру, основанную на шулерских приёмах, да ещё и с двойным дном.
— У вас есть обоснованные факты на такое заявление, или оно основано на ваших личных ощущениях? — Пока ещё иронизировал профессор.
— Приведу лишь пару примеров. Лет 20 назад, организация пенсионеров спецслужб, освобождённая от НДС, стала в одном из регионов России самым крупным поставщиком рыбы, в частности судака, не имея ни одного плавсредства для лова. Сумасшедшие, ничем не оправданные доходы, рано или поздно привели бы к трагедии, да повезло — вовремя закончился судак!
В другом случае, о котором вы, безусловно, помните, трагедия всё же произошла. Организация пенсионеров-военных получила неоправданно высокие льготы по ряду налогов, связанных с НДС и таможней.
Используя льготы, организация стала одним из крупнейших игроков на внешнеторговом рынке, хотя сама ничего не производила! Потоки практически ничем не обеспеченных денег стали превышать всё разумное. В результате — передел власти и убийство руководителя. А ровно через два года, на поминках, прозвучал взрыв, унесший жизнь нового руководителя и ещё четырнадцати человек. 30 были ранены.
— Описанные вами случаи — это исключения! Налоги формируют бюджет государства! Вы что-то можете предложить взамен?!
— Безусловно могу! Я тут на досуге провёл небольшой подсчёт. — Михаил постучал пальцем по своему ноуту. — Если банк в пользу государства удержит с каждого платежа, включая выдачу наличных денег, всего-навсего тридцать пять сотых процента, то это покроет потребности государственного бюджета полностью! С другой стороны, если посчитать все расходы среднего предприятия на содержание той части бухгалтерии, которая занимается налогами, то это составит полпроцента от выручки. Думаю, при предложенном методе продукция в среднем должна подешеветь.
Кроме того, описанные случаи совсем не единичны. Это система! У неё есть свои бенефициары: те, кто назначает льготы, те, кто их получает, те, кто запутывает общую систему, а также те, кто делает вид, что её распутывает.
— Что вы имеете в виду? — Профессору стало не до иронии. И тут Михаил совершил то, что в науке называется «ляпом». Он совсем не собирался намекать на Слепова, основные работы которого налогообложения не касались. И тем не менее…
— Огромное количество псевдоспециалистов занимается изучением этого псевдопроцесса. Пишут диссертации, защищаются, получают различные премии, одним словом имеют свой кусок хлеба с маслом.
Хохот студентов уже был совершенно откровенным, а профессор начал стремительно бледнеть. Увлечённый Михаил, не замечая всего этого, продолжил.
— Мало этого, система развилась до многоуровневого состояния. Верхний уровень прикрывает нижний и так далее, но каждый работает на своего хозяина. В виде аппликации приведу безусловно знакомую вам «Пиковую даму».
Тут Миша, имея в виду известное произведение, совершил второй и окончательный «ляп». Он упустил из вида, что Дамой Пик на факультете называли секретаршу из деканата, к которой, по слухам, несмотря на возраст, Слепов дышал неровно. Смех стал ещё громче, а лицо профессора начало отдавать зеленью. Михайло Васильич поспешил закончить мысль.
— В начале она сообщила оппоненту, как себя вести, чтобы получить приз, а затем сама же порядок действий и разрушила!
Тут уже некоторые полезли под столы от хохота. Забыв весь свой ассистентский, доцентский и профессорский опыт по поводу того, как гасить конфликты в зародыше, Слепов дрожащим голосом произнес:
— Я не в состоянии продолжать занятия в таких условиях! Встретимся в деканате!
И через пару дней эта встреча состоялась. Как вы понимаете, жалоба попала прямо в руки замдекана Денисова, который отвечал за дисциплину. Пришло время стрелять ружью, висевшему на стене со стройотрядовского времени.
За длинным столом, во главе, сидел сам Юрий Петрович. От удовольствия предстоящих событий его якобы «розацеа» расцвела ещё более яркими красками. Присутствовали пара-тройка преподавателей из некрупных, а также прикормленные представители общественности. Не будем останавливаться на этом зрелище подробно, сразу перейдём к финалу. Речь замдекана была построена на том, что студент явно был нетрезв. И что в трезвом виде на такое хамство никто бы не решился! Попытка Михаила сообщить, что он непьющий и выяснить, в чём же заключалось хамство, результата не имела. Уж Юрий-то Петрович доподлинно знал, что непьющих не бывает! Он пухленькой ладошкой разгладил бумажку, лежащую на столе, надел очки и прочёл отчётливо:
— За поведение, позорящее звание российского студента, выразившееся в хамском отношении к преподавателю, предлагается студента магистратуры имярек из университета отчислить. Прошу голосовать!
И ведь проголосовали! Вечером Ленка, рыдая в голос, била кулаками по его могучей груди и орала: "Что наделал, идиот?! Всё испортил! Что теперь папе скажем?!». Мишка только крутил головой, так и не поняв, что же он наделал и причём здесь папа?
До окончательного решения в ректорате и вывешивания приказа на «лобном месте» должно было пройти ещё 2-3 дня. И тут с совершенно неожиданной стороны пришло спасение.
Лена в стройотряде подружилась с девушкой из Мишиной группы. И попросила её по секрету незаметно снимать на телефон Мишку во время занятий, с целью начала формирования будущего семейного архива. На второй день после заседания в деканате, девушка вспомнила о том, что в её телефоне хранится полная запись злосчастного семинара. Она тут же рассказала об этом одногруппникам. Тревожить Мишу и Лену они не стали и, похоже, правильно сделали. Единогласно ребята решили разместить этот ролик на всех доступных им площадках. Случай был громким, поэтому количество просмотров уже к вечеру достигло десятков тысяч.
Естественно, сразу нашлись доброхоты, которые об этом донесли профессору. Как бы мы к нему ни относились, но дураком он не был. Моментально поняв, какую опасность для него будет иметь ролик в случае исключения Михаила, он с самого утра помчался в ректорат.
Зайти накоротке к проректору для него не составило труда. За чаем, заботливо поданном секретаршей, высказал следующее. Что в общем и целом наполовину виноват он сам — переутомился, работая над очередной монографией. Вместо того, чтобы утихомирить группу простым приёмом, к примеру, остановить Михаила предложением прийти на консультацию и там всё досконально обсудить, он дал этим несчастным смехачам расслабиться, что и привело к инциденту. А Михаил виноват лишь косвенно, допустив неспециальные оговорки. Поэтому просит он дело это закрыть, а жалобу свою отозвать.
Проректор, который также посмотрел ролик и был не глупее профессора, дуя на горячий чай, сочувственно, и главное — согласно, кивал «переработавшему» коллеге.
— Отдохнуть бы вам надо, Владимир Викторович… — Нажал на кнопочку и попросил секретаря: — «Соедините с Денисовым!»
Для того, чтобы преодолеть сопротивление замдекана, пришлось даже добавить металла в голосе. Вот что значит наступать на мозоль кому не надо!
Вечером того же дня на занятиях до группы было доведено решение ректората.
«Никакого происшествия не было вовсе! А смех на занятиях прекратить самым решительным образом! Он расстраивает преподавателей, которые все силы отдают на воспитание нового поколения!»
Ленке начали звонить сразу по семи телефонам.
— Не просто всё-таки в наше время заниматься теоретической наукой! А ведь могло закончиться и по-другому. В нашей жизни такое случалось не один раз.
Молодёжь восстанавливается быстро. Через пару недель ни Миша, ни Лена о происшедшем и не вспоминали. Жизнь покатилась по-прежнему. Ленка на занятиях, Миша в библиотеке, короткая встреча в обед. Мы забыли о выходных! Театр, кино, каток, арт-вечеринки, батутный центр и много иных вариантов.
По мере возможности Миша ходил на физфак к своим друзьям — Эйнштейну и Шкету. Чувствовал, что беседы с ними приносят ощутимую пользу в работе. Но не только. Общаясь с товарищами, равными ему по интеллекту, он как бы набирался сил. Разговаривали они не только о науке, но и болтали на разные темы — о политике, о товарищах, о доме. Одна из таких бытовых бесед на тему малой родины неожиданно приобрела важное значение.
К бабушке Шкета — народной целительнице — попал пациент. Прежде он был главным инженером соседнего совхоза, который во время перестройки, как полагается, был уничтожен под корень. Инженер этот с подобным развитием событий смириться не смог и крепко заболел.
Лечила его бабуля своими средствами, а Шкет ей помогал. Пациент ему понравился, он постепенно узнал у бабушки всю его историю, которую и поведал друзьям. История сильно их зацепила: настолько, что на следующий день Михаил взял Шкета и поехал к Акыну. Тот посчитал историю важной, допросил Шкета с пристрастием, вытащил из него все подробности, какие смог и через несколько дней рассказал историю своим слушателям. Думаю, послушать её не повредит и нам.
Наш читатель уже познакомился с этой историей под названием “Сказ о потерянной Родине”. Ещё раз приношу свои извинения за случайную ошибку с изменением нумерации глав.