Содом
Гормоны

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:

Чёрный снег, чёрный снег!
Выпал в среду и в четверг!
Он лежит, лежит не тает
Видно, свое дело знает,
А дела его просты:
Сохранится до зимы!
Пролежать висну и лето!
Обожаю снег за это!

Наскальные вопли Мухаеда XXXII, выступ 6, щель, 3, лоток 15.

30 200 лет до н.э.
 

Как-то раз, в хороший выходной, шел себе веселый папа по дремучей проселочной дорожке. Шел, шел и внезапно встретил маленькую собачку. Маленькая собачка сидела у обочины, и от нечего делать потихоньку скучала. Папа подошел поближе, взял собачку на руки, заглянул в её большие, печальные глаза, полные необъяснимой тоски, и сказал странное:

- Будешь жить у нас!

Он отвел собачку в дом, накормил, познакомил с женой, детьми, комнатами и даже с обязанностями. Собачка поняла, чего от неё хотят, и стала учиться охранять дом. Но время шло, и собачка - менялась. Постепенно, из маленького красивого щенка собачка превратилась в огромного злющего кобеля, который кидался на других собак, на кошек, на прохожих, на гостей во время эээ... на домашних, и даже на папу (почему-то).

Считается, что неприятности начались с выступления некоей Малышевой по телевизору. Во время передачи, собачка-кобель бросилась на прибор, опрокинула говорящую Малышеву на пол, и попыталась отгрызть ей голову. От удара телевизор вместе с Малышевой взорвался, весело брызнув осколками в осатаневших зрителей. После остановки кровотечений, зрители поругали кобеля, и успокоились, а кобель - нет. Видимо, он решил, что все остальные, как и погибший телевизор с электронно-лучевой трубкой, будут взрываться после нападения, или ему осколком повредило сознание - точно не известно, но после того случая нападения стали ре-гу-ляр-ны-ми.

В качестве меры пресечения, папа привязал один конец веревки кобелю на шею, а другой - к лавке во дворе, в надежде что животное одумается и прекратит, а сам пошел спать. Было лето, было тепло. Дивная звездная ночь навевала мысли о прекрасных принцах и принцессах, о фантастических мирах, о звездолетах, непрерывно, с каким-то паталогическим упорством, бороздящих просторы седого космоса. Но только не для собачки, ибо от обиды она совершенно озверела. Ей странным образом удалось перегрызть веревку, скамейку, все деревья во дворе, а заодно пару пьяных бомжей, беспокойно спящих в канаве. После подвигов, собачка села напротив двери и принялась терпеливо ждать.

- Чего сидишь? - молча вопрошал ущербный месяц.

- Чего ждешь? - спрашивали звезды.

- Что ты задумала? - выли в космосе осатаневшие звездолеты.

- Кто ты? - гудел струнами древний вакуум.

Но собачка молчала. Она сидела и ждала, сидела и ждала. Ждала, ждала, ждала... Застывшая, не смотря на теплую ночь. Черная, не смотря на свет фонарей. Дикая, не смотря на любовь хозяев. Одинокая, не смотря на грядущие праздники. Невыносимая, не смотря на торжественность момента. И он наступил, как всегда - внезапно!

Когда первый луч солнца упал на дверь, та распахнулась, и на пороге появился веселый папа. Собачка бросилась на него и цапнула за ногу! Папа прыгнул в сторону, пытаясь как можно тише проорать страшное Аааааааа!... Собачка бросилась в дом и покусала всех, кого нашла. А кого не нашла зверски облаяла. Наконец, её поймали, посадили на тяжелую чугунную цепь, на которой обычно дремлют якоря морских лайнеров, и заперли в подвале.

Тем временем, папа собрал искусанную и облаянную семью на совет. Покуда, народ перевязывал страшные раны после собачки, делился впечатлениями, и планировал свое будущее, папа предложил обычную глупость:

- Животное продать, а вырученные деньги пропить!

Мама его поддержала:

- Животное продать, а на вырученные купить новую собачку, не оскверненную дурными мыслями, розовую, душистую, теплую, говорящую на чистом хранцузком языке.

Маленькие детки ничего не могли предложить - они тихонько ныли в детской. Зато старший сын, считавший себя неимоверно мудрым, потому что непрерывно (даже во сне) слушал death-metal предложил страшное:

- Её надо расчленить, а потом сжечь.

И добавил:

- Покудава всех тут не сожрала

Сын был дурак, и его никто не слушал. Более того, каждый раз он советовал одно и тоже. К примеру, если ломалась стиральная машинка он говорил:

- Машинку надо расчленить и сжечь.

Если зависал компьютер, старший сын советовал:

- Его надо расчленить и сжечь. А потом сожрать!

А ежели, кто-то из окружающих начинал кашлять, чихать, или иным способом распространять инфекцию, или акустические помехи, он молчал, но в его черном-пречерном мозгу, насквозь прогнившем от ужасной музыки, крутилось одно и тоже:

- Сжечь! Расчленить и сжечь! Расчленить и сжечь! Расчленить и... А потом сожрать!

Очень странно, откуда это у него? Наверное, гормоны.

Вот и бабушка подумала:

- Наверное, гормоны, - и тут же предложила:

- А давайте, собачку все-таки оставим, потому что не продать нам эту заразу, ни подарить. Вернется. А убивать невинное, хоть и кусачее, не по-христиански, штоле. Да и грех. Такое предложение, родные: давайте кастрируем кобеля, и он снова станет добрым, ласковым и милым, возможно розовым, и начнет говорить на чистом хранцузком. Это гормоны виноваты, собачка не причем!

Бабушка не была дурой, более того, она была биологом, а биолог и дурак - это маленько разные вещи, поэтому бабушку все же послушали, не смотря на её преклонный возраст и регулярные инсульты.

На следующий выходной, кобеля отвели к ветеринару, со странным именем "доктор Ой". Ой любил работать, поэтому, суббота, воскресенье и прочие праздники для него всегда были веселыми понедельниками. Он с любовью достал свои профессиональные инструменты: отбойных молоток, пропан-кислородный резак, чудовищный перфоратор, урановую бензопилу, ториевый бензотопор, плутониевую свечу, тритиевый бензорасчленитель, веселую бензлопату с индуктивно-связанной плазмой, и подарочный набор Йунный Химег. Все! Для доброго ветеринара этого вполне достаточно. Через полчаса, он вернул хозяевам слегка укороченную собачку.

- Ах, какой пассаж! - воскликнула мама.

- Ну вот и всё, - обрадовался папа.

- Шармон, шармон! - пропела бабушка.

- Ааааа! - ныли дети.

- Расчленить, и сжечь! - прокомментировал старший сын.

Мудрая бабушка оказалась права - случилось чудо: исчадие фошисткой сотоны, злобный кобель превратился в добрую, пушистую, веселую собачку, иногда говорящую на чистом хранцуском языке, особенно - по христианским праздникам.

Через неделю она обросла розовым пухом, и все были счастливы, даже папа. А старший сын - нет. Он пуще прежнего продолжал слушать свой ужасный death metal. Впрочем, это не помешало покою и порядку вновь поселиться в их уютном доме.

В назидание далеким потомкам, а также в качестве поощрительной меры, собачку посадили на тяжелую якорную цепь, сплошь заросшую ракушками, кораллами, губками и прочей морской дрянью. На такие цепи обычно сажают атомные подводные лодки, но никак не собачек. Почему? Этого никто не знает. В дом её пускали исключительно по христианским праздникам, чтоб послушать, как та шпарит на хранцузком, впрочем, без собачьего акценту, а затем, непременно возвращали в будку. Собачка полностью осознала свою вину. Она понимала, что наказана тяжелой цепью и грязной конурой за жестокие преступления, которые совершила в прошлом - об этом ей напоминала перемежающая хромота папы, тяжелые увечья жителей близлежащих домов, а также останки бомжей, слегка присыпанные желтым речным песком.

И лишь старший сын-дурак все никак не мог успокоиться. Возвращаясь из школы, или уходя из дому, он всегда останавливался подле конуры, с целью заглянуть внутрь, и произнести свое жуткое:

- Расчленить и сжечь, сжечь и расчленить!

Собачка не понимала значения, но тон дурака, и агрессивные жесты слегка тревожили её звериное сознание. Однако, через некоторое время, она привыкла даже к этому, и по христианским праздникам приятным баритоном сообщала на чистом хранцузком:

- Dmembrer et brler! Brler et dmembrer! [1]

Мама звонко хлопала в ладоши, папа хрюкал, словно уссурийский боров, дети плакали, а старший дурак включал погромче свой невыносимый death-metal, с целью запереться в комнате. Лишь одна мудрая бабушка качала седой головой, и тихонько шипела из инвалидного кресла:

- Извольте-ссссссссс! - прежде чем впасть в алкогольную кому.

Для всех счастливых жильцов уютного дома время шло практически не заметно, день за днем, месяц за месяцем. А иногда - год за годом. По выходным, или после работы, папа наведывался, от нечего делать, к доктору Ой, чтобы запросто обсудить грядущие погоды, и новости ветеринарной индустрии. Бабушка получала пенсию, детки потихоньку начали ходить в школу, а старший дурак все никак не мог её закончить.

Впрочем, как это принято, без неприятностей не обошлось: как-то раз, одной страшной, холодной зимней ночью, дом посетила компания лютых нигилистов. Собачка услышала топот тяжелых кирзовых сапог и грязную брань злодеев, но не среагировала, как должно. Будучи придавлена тяжелой цепью, она не смогла даже тявкнуть. Если честно, ей совсем не хотелось шуметь. Помнится, собачке тогда подумалось:

- Смотри-ка, настоящие анархисты, а я думала, что все это сказки, шармон, шармон...

Злодеи проникли в дом, быстро перерезали спящих жильцов, даже веселого папу, словно свиней на птицефабрике, облили мебеля вонючим керосином и подожгли. Когда от жара начали лопаться стекла, собачка почуяла беду. Но тут главный нигилист остановился подле конуры, поднял обросшую якорную цепь и потянул. Деревянная будка, вместе с умирающей от страха собачкой остановились подле его кирзовых сапог. Нигилист достал урановый бензатопор, рывком завел его, и одним ударом разрубил тяжелый чугун, вот так: вжыыыыыг! Затем он обмотал цепь вместе с собачкой вокруг своей толстой красной шеи, и двинулся прочь.

Ночь стояла, не то чтобы лунная, но звезд ни одной, лишь снег и мороз, мороз и снег стеной. Да ветер. Через полчаса стало невыносимо, а они все шли, и шли, час или два подряд. Наконец, собачка не выдержала:

- O m'emmenez-vous?[2]

- Es geht dich nichts an, du Miststck![3]

- Боже мой, да это же немцы, - обрадовалась собачка, и принялась отращивать себе фотосинтез. Почему? Этого никто не знает. Да, процесс отращивания - процесс неспешный, но время у собачки было: ночь сменилась днем, а день весной.

Едва ласковое майское солнышко осветило зеленые побеги собачки, порфириновые гормоны тут же ударили в розовый собачий мозг.

- Ахаха, - возрадовалась собачка, перевоплощаясь в жуткого кобеля.

- Уууууууу, - гнусно завыли испуганные немцы, распадаясь на кусочки в ее чудовищных челюстях.

Когда собачка привела нигилистов в порядок, она возвратилась сквозь годы и парсеки в родные края. Отрастила дом, сожжённый нигилистами. И чтобы все было хорошо, она отрастила погибшую семью: добрую маму, веселого папу, мудрую старушку, плаксивых детей, и даже старшего сына-дурака, который вместо своего ужасного "Расчленить и сжечь, сжечь и расчленить!", теперь тихонько шипел:

- Шармон, шармон

Лишь иногда, по большим, и очень большим христианским праздникам, он запирался в своей комнате, и сквозь жужжание героического power-metal, можно было различить до боли невыносимое:

- Dmembrer et brler! Brler et dmembrer! [4]

И тогда бабушка грустно качала головой, а дети впадали в алкогольную кому.

13.08.2012 до рождества Христова

  1. Расчленить и сжечь! Сжечь и расчленить!

  2. Куда вы меня ведете? (хранц)

  3. Не твое дело, шавка! (нем)

  4. Расчленить и сжечь! Сжечь и расчленить! (хранц)


 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"