Мезозойская гниль меня греет
Согревает холодной зимой
Бережет, и как матерь жалеет...
И стальною звенит чешуей.
Я с тобою останусь навеки
Проросту сквозь тебя серебром
Мезозойская гниль, ты мне веришь?
Нет, не верю, мой сладкий СадОм.
Предания первородного вакуума
14,6 млрд лет до н.э.
Шел по зимнему лесу мужичок. Шел, шел в неизвестном направлении, и по привычке, заблудился. Вдруг видит, средь молоденьких березок старый пень притаился. А верхушки березок заплетены в косу, да так старательно, что листочки не завядши, да не пожелтевши, как будто вокруг не лютая зима, а середина лета, к примеру. Удивился мужик, стряхнул с пня снег, сел на него чтоб отдохнуть, да березовых почек покушкать. Сорвал несколько и тщательно проживавши проглотил. Вдруг смотрит, кто-то по лесу движется. Присмотрелся мужичок, а это лесные нимфы с дарами явились. Снова удивился он, неужели это березовые почки так здорово торкнули, но спорить не стал. Принял от одной нимфы золотую корону в алмазах, да в горных хрусталях. От другой нимфы взял скипетр из оружейного плутония, третья накинула ему на плечи царскую шинель на рыбьем меху, а четвертая вручила тяжелый меч из урановой стали, обогащённой по 235 изотопу.
Поклонились нимфы ему ниже земли по самые плечи, встали позади мужичка, и давай ему хвалебные песни вопить:
- Вот явился наш король, долго ждали мы его, наконец пришел к нам праздник!
Орали, орали, покудава совершенно не охрипли. Тут из-под земли появились еще четыре нимфы, уже без даров, но такие же голосистые, и давай короля еще шибче славить:
- Вот он, вот он, наш спаситель, свет явился к нам из тьмы, преисподней сатаны!
Орали, орали, покудава совершенно не охрипли и в молчании присоединились к своим онемевшим подругам. И так их стало восемь.
Не прошло и часу, как с небес спустились еще четыре юные нимфы и славили короля покудава не присоединились к своим осипшим подругам. И так их стало двенадцать.
Как только мужичок соскучился, из чащи выскочила самая старшая, самая горластая, и самая жуткая нимфа, и вместо того чтобы петь хвалебные песни, стала вопить на весь лес:
- А ну берите его, мои славные дочери!
Схватили нимфы мужичка и давай его теребить - одна ногу отняла, другая руку, третья - еще одну ногу, рвали-рвали, покудава не разорвали на тринадцать частей, а голову положили на пень. Раскрылся старый пень, словно страшный лотос и взял свою долю. А когда юные нимфы наелись, нет чтоб разойтись по норам - давай ссориться. Одна кричит на мать:
- Почему мне всегда кости достаются? Я тоже хочу сладких почек и пряных легких, закопченных в табачном дыму! Или ноздреватую печень, проросшую суровым циррозом!
Услышамши эту мерзость, мать стала совершенно неистовой - выдернула из земли клюку и разрубила непокорную дочь надвое, а части бросила пню. Поднял старый пень тяжелые корни и принял дар.
Тут остальные нимфы набросились на мать:
- Какая ты жестокая! Взяла бы, примерно наказала сестру, вместо смертоубийства.
А мать в ответ:
- Я вас всех уже по многу раз примерно наказывала, а толку нет, как нет! Теперь буду пню отдавать - пусть он вас учит хорошим манерам, коли родная мама не сумела!
И сказамши это, разрубила своих дочерей вострой клюкой на кусочки и снова бросила пню. Поднял старый пень тяжелые корни и принял щедрый дар, и когда последняя плоть исчезла под ним, открыл он свой единственный нарост-нетопырь и строго посмотрел на ведьму:
- Плохая из тебя мать, коли за десять тысяч... ой, нет! За десять миллионов лет не смогла воспитать дочерей.
Упала ведьма на колени, и давай молить:
- О, любимый, дай мне еще один шанс, позволь родить двенадцать дочерей, и я воспитаю их как следует.
- Фигушки тебе, о бренная старушка. Не будет тебе больше дочерей, будешь теперь рожать мне сыновей, и вырастишь двенадцать воинов, и пойдут они по земле, покудава не соберут самую большую и сильную армию, а сами встанут во главе. Приведут они ко мне то войско и отдадут всем приказ убить себя. И когда кровь бойцов пропитает землю, из которой я росту, вот тогда встану-восстану и узреешь ты меня, о бренная старушка ветхой юности моей.
Тут ведьма испугалась и говорит:
- А вдруг ты страшный?
Нет, - отвечает пень, - я очень красивый.
- А вдруг ты злой и скушаешь меня?
Нет, - отвечает пень, - я добрый, и буду сыт жертвой самоубинных солдат. А теперь ступай отседова, о бренная юдоль... А впрочем, нет, постой, иди сюда. Ведь мы же делать сыновей решили.
И наделали ровно двенадцать штук с половиной. Половина жила не долго, скушно, и болезненно. Пень сжалился над ней, и покудава непутевая мать спала, взял половину обратно потихонечку, чтоб по лесу шибко не смердело.
Самого первого мать назвала Иудой, а самого последнего - Жоржиком. Прочим же, имена вовсе не дала, оставила им только числительные, а сама мать, снова пошла спать. Так появились воины со Второго по Одиннадцатый вместе с Иудой и Жоржиком. Росли они, исправно приносили пню жертвы, покудава не рассорились из-за имен. Тогда Второй придушил Иуду, и взял его имя, а Одиннадцатый сбросил со скалы Жоржика, и стал им. Убиенных же по обычаю съели, и так продолжалось до тех пор, покудава братьев с числительными именами не осталось вовсе. Пошли тогда Иуда с Жоржиком и разбудили мать. Открыла та глаза и давай реветь:
- Что вы друг с другом сделали? И почему вас всего двое? И почему такие жирные?
А когда узнала правду, принялась рвать на себе волосы, и рвала до тех пор, пока не стала совершенно лысой:
- Я и в правду плохая мать, понарожала, да пошла спать!
А потом взяла, да в порыве ярости оторвала себе голову и швырнула в небеса. Так появилась на небе Луна. Увидели Жоржик с Иудой, что Луна красивая, подпрыгнули вверх, чтобы попросить у ней прощения, но их во всех смыслах порвало вакуумом - так появились звезды. А пень ничего не узнал, только заметил, что по ночам светлее стало, и больше народу шляется по лесу, а значит и больше еды для него. И без помощи ведьмы, и ейных сыновей с дочерьми принялся добывать пищу, и так наловчился, что забыл, когда был в последний раз голоден.
Идут мимо пня два геолога. Один говорит:
- Смотри-ка, вон старый пень. Наверное, под ним нефть, или другое полезное горючее. Карасину наделаем...
Недолго думая, взяли они динамит, лопаты, стальной лом, да шагающий экскаватор и выкорчевали пень. А под ним и вправду нефтяной колодец - как видно из человеческих тел сварился. Подогнали геологи автоцистерну, да выкачали всю нефть гофрированным хоботом, а из пня понаделали курительных трубок, и пустили на сувениры.
Приехавши в город, разделили добытую нефть на четыре части.
Одну часть продали Северному нефтеперерабатывающему заводу. Там из неё сварили северный карасин. Другую часть нефти продали Южному нефтеперерабатывающему заводу, там из него сварили южный легроин. Остальные части продали куда попало - на запад и на восток, где из неё наварили разных бензинов-карасинов и прочих нужных углеводородов, всех не перечислишь.
Продали заводы топливо на бензозаправки, а машины от него не едут. Разгневались тогда обиженные владельцы на тех геологов, схватили их, бросили в ту самую цистерну, и вылили туда новое горючее из своих машин, не забыли добавить странных карасинов. И геологи сразу же растворились, словно сахар в кипящем молоке, даже косточек не осталось и личных вещей (даже) - ни костюмов, ни туфлей, ни браслетов от часов. Обрадовались обиженные владельцы - вот чего топливам не хватало, поедут теперь их машины. И давай тащить гофрированные хоботы к цистерне, чтобы топливо обратно забрать. Тогда самый обиженный владелец Северного нефтеперерабатывающего завода вынул из кармана зажигалку из странных кварков, и говорит:
- Геологи эти могут послужить хорошей присадкой, но сначала следует проверить, а вдруг новое топливо не подвластно огню.
Сказамши это, швырнул он в чертову цистерну горящую зажигалку, но та не долетела. Лишь только пламя коснулось паров, произошел самый страшный взрыв за всю историю существования Вселенной, который астрономы называют Большим, и от которого произошли наши потомки, и потомки их потомков, и потомки их потомков, и так далее, вплоть до тридевятых выродков, заполнивших чертоги юдоли, и в конце времен, переселившихся к центру Галактики, который вы называете Сагитариус-А.
Великая и ужасная группа MEZOTHORIUM вдохновившись этой странной историей, написала великолепную композицию, с которой автор смиренно предлагает ознакомиться: Нефть