![[]](/img/k/kazimirow_a_j/oteconufrij/1080.jpg)
Упали сумерки, слизав с асфальта тени,
Вечерний воздух звонко резали стрижи.
Отец Онуфрий, маясь от мигрени,
Пылил на хату через гаражи.
В уме, на счётах двигая костяшки,
Подсчитывая прибыль с похорон,
Он грезил, как раздвинет шлюхам ляжки,
И в дело пустит импортный гандон.
Вечерняя прохлада божьим даром
Под рясу заползала, как змея.
Отец Онуфрий был по жизни гадом,
И ни во что не верил ни х*я!
Куриной слепотой страдая с детства —
не пил, как все ребята рыбий жир,
Он был лишён культуры и эстетства,
И презирал убогий, грешный мир.
Взирая вдаль бесцветными глазами,
Шагал, не глядя под ноги себе,
Беспечно вверив свой «мешок с костями»
Такой же, как и сам, слепой судьбе.
Будь хоть святым, всех ожидает финиш,
И суть одна — всем место под землёй.
Отец Онуфрий взвизгнув, поднял кипишь,
На дне колодца обретя покой.