Утро промозглое дымкой осеннею
  В мутные окна вползает змеёй.
  Стон колокольный, как плач в день успения,
  Стелется низко над спящей землёй.
 
  Лики святые с упрёком взирают
  В завтрашний день из прошедших веков.
  Надо вставать, только что-то мешает,
  Не выпуская из таинства снов.
 
  Дым от кадила заполнил все трещины,
  В центре, на стульях, покоится гроб.
  С бледными лицами серые женщины
  Сухо целуют покойника в лоб.
 
  В тёмных углах зеркала занавешены,
  Шёпот старух нагоняет тоску,
  Вот и закончилась жизнь чья-то грешная,
  Спрятавшись за гробовую доску.
 
  Чей это дом и кого здесь хоронят?
  Я подошёл, чтоб взглянуть на того,
  Кто скоро в пропасти тёмной утонет.
  Вздрогнул, увидев себя самого.
 
  Я закричал, но никто не услышал,
  Даже никто не взглянул на меня!
  Лишь из-за зеркала женщина вышла;
  Захохотала, руками маня.
 
  Душу царапнули острыми граблями.
  Чувствую холод, и запах земли.
  Слёзы невольно горячими каплями
  По побледневшим щекам потекли.
 
  «Кто я такая? Судьба. Даю слово!
  Вся твоя жизнь в моих цепких руках.
  Если попросишь, верну её снова.
  Если же нет, превращу тебя в прах!»
 
  И я просил, я упал на колени...
  Женщина молча, покинула дом.
  Всё растворилось, исчезли виденья,
  В небе ударил раскатисто гром.
 
  Я открыл очи, не веря в спасенье,
  Перекрестился, молитву прочёл.
  И, вспоминая картину успения,
  Вышел, шатаясь, из дома во двор.
 
  Всё, как всегда — серых туч одеяло
  Небо закрыло свинцовым шатром.
  Всё, как всегда, только что-то застряло
  Острой занозою в сердце моём.

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"