Даже не знаю, что и сказать...
Но надо. Надо.
Вот уже год находясь на карантине и при этом регулярно посещая одесский Староконный рынок, который этот карантин, как впрочем и вся остальная Одесса не особо "празднует", да и не замечает, наткнулся на истрепанную коленкоровую тетрадку.
Ну, думаю - вот и мне повезло: нашелся чей-то давно утерянный девичий дневник с настоящим рецептом фаршированной рыбы! Открыл и обомлел: хорошо неизвестным с детства каждому местному староконщику и почитателю одесской кухни специалисту-кошатнику почерком, были выведены какие-то стихотворные строки, датированные далеким январем блеклого и выцветшего в памяти народной 1918 года (rкак раз в тот год свирепствовала "испанка", о чем свидетельствует выпавшее из тетрадки фото).
И подпись, подпись! Б... - а дальше неразборчиво. Бронштейн?Блювштейн? Блювштейн!!! Да это же Сонька Золотая Ручка! Вот те на!
Дрожа, торгуюсь. Начали с $10600. Купил, в конечном итоге за грошИ. За жалкие $10599!
Но удача не приходит одна, если вообще приходит...
Придя домой и надев очки, я, наконец, сумел понять, что меня, как и положено в Одессе, обдурили. Никакая это не Сонька Золотая Ручка!
Это был - да! да!!! Берите выше! Блох! Саня Блох! Как я зачитывался его биографией в детском саду!!!
Известный в очень узких кругах и квадратах одесского East Тэблиш Мента - так называли тогда НКВД местные поэты-халтурщики - он дружил со всеми, кому не лень было дружить с ним.
Однажды случай свёл его с неким Александром Александровичем Блоком, чье разительное сходство с фамилией Саньки Блоха, произвело на обоих неизгладимое впечатление.
И Александр Блок - да, да, представьте тоже побывавший в Одессе инкогнито и снимавший квартиру на далеких одесских задворках поселка Котовского, вписал своим (!!!) почерком - да!да! - тем самым знаменитым почерком, той самой рукой, что вывела строки навсегда разбередившие душу любого, кому хоть раз ночью пришлось в темноте бежать в аптеку за аспирином по плохо асфальтированным улицам, а тем более - на поселке Котовского! - в общем вписал в тетрадку свои стихи с трогательным посвящением "Блоху от Блока".
И вот теперь - я счастливый обладатель реликвии.
Мог ли я, простой еврейский мальчик с улицы Короленко, скрыть от вас достояние, не вошедшее в аналы?
Мог.
Но не буду.
Читайте же!
ЕВРЕИ љ
(Неизвестный Блок)
Мильоны - нас. Вас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
И вечно недовольны нами!
Евреи - мы! Да, так: евреи- мы,
Картавые, с горбатыми носами!
Для нас - века, для вас - единый час.
Мы, со времен исхода из Египта
Держали щит меж всех враждебных рас,
Сворачивая Торы манускрипты!
Вы сотни лет глядели сверху вниз
Копя и плавя наши мудрость и терпенье,
Глумясь, нас заставляли падать ниц,
И предавать историю забвенью.
Вот - срок настал. Мы - на своей земле,
И каждый день обиды ваши множит,
В кацапе-христианине, в хохле
Да если честно - мы вас всех тревожим!
О, дивный мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!
Израиль - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
Пока вы желчью истекаете и кровью,
Глядит на вас, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!...
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!
Мы можем всё - и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Евреи все - в них нобелевский смысл,
И хоть ты русский, но еврейский гений...
Мы помним всё - парижских улиц ад,
Шестиконечные берлинские фасады,
Франкистских рощ далекий аромат,
И гетто Кракова колючие преграды...
Мы любим плоть - но вкус ее, и цвет,
Не душный, смертный плоти запах...
Зачем давили старческий скелет
В тяжелых, мерзких ваших лапах?
Придете к нам? Лечиться? Или жрать?
Придите в мирные обьятья!
Попробуйте в конце-концов понять ,
Уже пора! Все люди - братья!
А если нет - нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!
Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! И обернемся к вам
Своей еврейской, ненавистной рожей!