Молодая картошечка, млея с укропчиком в масле,
чуть присыпана юным, почти, как она чесночком,
замирает от встречи с судьбой, с ей давно уготованным счастьем - в отварном состояньи быть съеденной.
Мной.
Сомелье, изогнувшись, как лампа из раньшего времени
над зеленым сукном позабывшего вечность стола,
карту вин предлагает, с нахально обсценными ценами,
цель которых - клиента раздеть догола...
А еще - есть сюрприз. Он от шефа. Свежайшая камбала
под картошечку.
А не наоборот?
Что вы, что вы, - поёт официант дифирамбы -
шеф, он знает, куда и за чем, что идёт.
...Ах, волнителен миг... Крутобока, упруга, невинна
отправляется в рот... сладострастный язык тут как тут...
И прижатая к нёбу, картошечка в облаке винном
с чесночком и укропчиком по пищеводу плывут.
Каково же им там? Ведь они сухопутные твари -
им бы лоцмана дать, подсказать где зюйд- вест, а где норд,
и пускаю им вслед я от крошечной камбалы пару -
и глоточком вина завершаю оргазма аккорд.
На десерт ... Впрочем, нет. За 500? Обойдусь без десерта.
Налегке, будто крошки от хлеба во рту не держал,
возвращаюсь домой - ресторанов безвольная жертва...
А чего же ты, собственно, ждал?
Я скажу вам чего. Открываю родной холодильник,
там есть тюлька с Привоза, хрустящий огурчик, лучок,
и уже закипает старушка-картошка "в мундире"
и холодная водка уже подаёт голосок.
Ах, по первой пошло. Не откладывать в ящик вторую,
философская мысль обгоняет и третью уже:
на хрена мне платить за картошку - пускай молодую! -
я ведь к старой привык. Она как-то ближе душе...