|
1877
--При комнатах Императора и вдовствующей Императрицы служили по три камердинера, при комнатах царствующей Императрицы - два. Камердинер распоряжался всем, что касалось распорядка дня Августейших Особ непосредственно в их покоях. Входить в императорские покои без доклада камердинера имели право только члены императорской семьи и придворные медики. Также камердинеры исполняли некоторые секретарские функции: принимали прошения, отправляли письма, передавали устные и письменные распоряжения Императора и Императрицы, составляли расписание приёма посетителей. Еще одной функцией камердинера был учет материальных ценностей в покоях. С этого года камердинер Великого Князя Александра Александровича Младшего - Николай Александрович Радциг.
--
Март
--15е. Воспитателем Великого Князя Александра Александровича Младшего Дедом его назначен бывший директор 2ой Санкт-Петербургской военной гимназии генерал-майор Григорий Григорьевич Данилович. Жалованье воспитателю 5000 руб. в год и экипаж от двора Наследника.
--[Григорий Григорьевич Данилович по происхождению принадлежал к дворянам Черниговской губернии. Окончательное образование получил в дворянском полку, откуда в 1843 выпущен в лейб-гвардии Литовский полк с прикомандированием к артиллерийской академии. Вскоре он стал читать лекции в военно-учебных заведениях, а впоследствии получил место инспектора классов во 2м кадетском корпусе, учебную часть в котором привёл в непродолжительное время в блестящее состояние.
--В 1866 полковник Данилович получил чин генерал-майора и назначен директором этого учебного заведения; в 1868 - орден св. Станислава 1й степени, в 1870 - орден св. Анны 1й степени, в 1878 произведен в генерал-лейтенанты, а в 1881, 2го марта, назначен генерал-адъютантом.
--Во всё продолжение служебной деятельности Григорий Григорьевич внимательно следил за наукою во всех её сферах, причем особенно интересовался вопросами педагогическими, и благодаря его усилиям учреждены педагогические курсы при 2й военной гимназии. Впоследствии, назначенный членом главного военно-учебного комитета, он много способствовал улучшению преподавания и обстановки учебного дела в военных гимназиях.
--Труды генерала Даниловича и педагогическая его опытность достойным образом вознаграждены назначением его на высокий пост воспитателя детей Государя Наследника Великих Князей Александра Александровича и Георгия Александровича.]
--Письма Младшему, уже Наследнику, генерал подписывал: "Искренно любящий Вас, генерал Данилович". Однако на самом деле Данилович более всего любил дисциплину и послушание. Как писал генерал Н. А. Епанчин: "Одно дело быть директором корпуса, в котором было несколько сот воспитанников, и другое - быть воспитателем будущего Императора... Один этот вкрадчивый, слащавый голос чего стоил! Это однообразное отчеканивание слов и "иезуитские" замашки! ...не было достаточного наблюдения за работой преподавателей". Данилович и не мог "достаточно наблюдать за работой преподавателей" - от него можно было ждать лишь неукоснительного исполнения обязанности не более чем надзирателя. Императрица звала его "Гоша", неоднократно и при детях позволяя насмешки в адрес генерала. Не было при дворе ни одного человека, сочувствовавшего назначению Даниловича. Гофмаршал двора генерал В. В. Зиновьев прямо говорил о том Александру Старшему, тем не менее, не имевший влияния на своих воспитанников и не пользовавшийся у них авторитетом Данилович был назначен.
--Его, сухого, Сашка сдержанно терпел. Попытка Даниловича внушить Царевичу, что "чудодейственная сила таинства миропомазания во время Св. Коронования способна даровать будущему Российскому Самодержцу все необходимые познания" вызывала у Сашки улыбку.
--
--Даниловичем составлена программа обучения, не представлявшая столь глубокого плана воспитания будущего Императора, как некогда разработанная Жуковским для Деда. Курс рассчитывался на 12 лет: первые 8 посвящались предметам гимназического курса с некоторыми расширениями - основами естественных наук; 4 последующих года должны были отводиться высшему военному, экономическому и правовму образованию.
--Генералу предложено пригласить преподавателей по своему усмотрению.
--
--19е. С одобрения Цесаревны Марии Феодоровны приглашены:
--статский советник Иван Фёдорович Рашевский - русский язык, 4 урока в неделю;
--коллежский советник Василий Адрианович Евтушевский - арифметика, 4 урока в неделю;
--Руссель - чистописание, 4 урока в неделю;
--Карл Викентьевич Ленох - рисование, 2 урока в неделю.
--
--Июнь, 7. Младшему 8.
--
Август
--Комиссия из преподавателей произвела экзамен Великому Князю, прошедший блестяще, о чём доложено Августейшим Родителям.
--
--Когда для Младшего начался гимназический курс, Оллонгрен осталась помогать ему в выполнении домашних заданий в Аничковом и Гатчинском дворцах.
--
--Когда Володю Оллонгрена забрали в Псковский Кадетский Корпус, зашёл меж малыми разговор: с кем Младший будет учиться далее. Мало кто учиться любил, но в деловом ребячьем разговоре это не имело значения. Важно было помечтать, спланировать, организовать. Высказана мысль, что хорошо бы было учиться вместе - вся "рота" хотела. Высказана тут же и надежда на ходатайство перед Августейшими Родителями, возникли планы: как они и что будут делать при успехе этого ходатайства - слово за слово, и назад пути уже не было.
--Младший умел и стремился решать подобные задачи. Произошёл "серьёзный разговор" с дедом. Младший сформировал его вокруг темы "на ком учиться править". Вывел, что ему в будущем, при правлении нужна будет команда людей верных и близких духом, "самолично взращенных". Удачно ввернул, что "ибо именно таких недостаёт сейчас деду". Старшие посмеялись обороту и вообще ловкости организатора. Однако эта ребячья мечта позволения не получила. Но и прямого запрета тоже не последовало. В результате кто-нибудь из компании - то ли Петя Ольденбургский, то ли, что чаще - дети придворных: Ваня Воронцов, Валя Долгоруков, Кира Нарышкин или Дима Шереметьев, а то и несколько сразу - частенько присутствовали у Младшего на занятиях. Падкий на прозвища Старший наименовал эту компанию "лицеем".
--Они называли друг друга "Сэр" или "Сударь". Младшего "Государь", но чаще - "Сир".
--- Отчего "Сэр"? Что за англиканство? Это у тебя от бабки Виктории? - подтрунивал Дед.
--- Это не "Сэр" - это "эс-эр", краткое от "сударь".
--- А почему тебя тогда величают "Сир"?
--- Ну, это уже да, вдогонку: раз "Сэр", то и "Сир". Хотя кой-кто оправдывает, что это от "Seine Erlaucht" (Его Высочество).
--Но то же самое S.E. означает также Seine Exzellenz (Его Превосходительство), и Петька иной раз трунил его Экселленцем - не в смысле "Превосходительства", а в смысле "Превосходства".
--
--Сентябрь. Середина. Папа с Императором отбыли на Балканы. Мальчики оставлены на Даниловича.
--
--Цесаревна писала супругу: "Я присутствовала на первых уроках Алекса с учителями - по русскому языку, по арифметике, по чистописанию и по рисованию. Как видишь, мальчик начал серьёзно заниматься, ... он весьма доволен и, к моей радости, любит учиться и учится с огромным желанием".
--На самом же деле учился Сашка довольно неровно. Чтение, счёт и складывание слов из букв при письме дались легко - этому он уже был научен и до Оллонгрен. Дальше, когда начальные навыки стали развиваться в чистописание, орфографию и решение абстрактных арифметических задач, ему стало неинтересно, и учёба пошла хуже. Потом, с развитием программы обучения, появились предметные уроки, которые его занимали - их он схватывал налету: естественные науки, историю.
--Рисование закончилось на третьем же занятии, когда после двух вводных уроков с теоретическими объяснениями пропорции, композиции, ритма и прочих основ Ленох догадался вдруг проверить, пойдёт ли вообще его учение в прок, и возжелал увидеть, как ученик рисует-то, предложив ему моделью чучело утки. Поскольку к такому повороту не заготовлено было ни карандаша, ни бумаги, то ученик ничтоже сумняшеся выдрал тетрадный лист и стал рисовать пером. Карл Викентьевич, чтоб не смущать ребёнка и проявить его во всей возможности, во всё время рисования сидел в дальнем углу комнаты. Когда же рисование закончилось, он подошёл, посмотрел результат и тут же попросил подписать рисунок на память. Далее, объявив, что занятие на сегодня окончено, пошёл к Гау, чтобы вдвоём отговорить Августейших Родителей от каких-либо дальнейших занятий изобразительным искусством, ибо "мне ему передать нечего, а какой-нибудь излишне ретивый учитель только испортит мальчика". Кстати, эта утка - единственная работа Великого Князя Александра Александровича Младшего, будущего Императора, всплывшая после смерти детей Леноха на аукционах, где она выставлялась не как царский раритет, а как произведение искусства - пожелтевший тетрадный листок с рваным краем наряду с гравюрами Дюрера.
--На предметах, которые ему нравились, Сашка просто разговаривал с учителем, спрашивал, требовал аналогий, практических задач - потому оценок ему и не ставили. Но были предметы, вызывавшие у него просто таки идиосинкразию, иной раз - вплоть до действительного заболевания с лихорадкой и температурой. Вначале это было чистописание, позже - грамматика и литература. Притом что читать-то он любил. Того же Гоголя или Тургенева. Но не разбирать в духе наших литературных критиков. У него была собственная манера восприятия, и принимать общепользуемую он не желал.
--Характеристики учителей: "Умственно одарён... в учёбе отстаёт". "Мальчик не прост, его не проймёшь воспитательскими внушениями".
--Характеристика Папа в начальные годы гимназического обучения: "Умная голова дураку досталась". Но Дед говорил, что никто и ничего не смыслит, и что "Сашка умнее вас всех вместе взятых". Чем очень смущал Младшего, поскольку это означало, что Папа глупее, а ему этого не хотелось. "Путь к его душе - общаться с ним на равных. Он совестлив - не тереби его совесть, он жаден до практических знаний - не пичкай его отвлеченными материями, он склонен к неординарному мышлению - не ограничивай его "правильными" ответами".
--Гюстав Лансон, бывший позже у Младшего учителем французского, поражался простотой и непосредственностью сыновей Александра III: "Собранность и дисциплинированная выдержанность Августейших Детей меня просто поражает. ...Никогда не вызывали они ни одного замечания, никогда не потребовалось малейшего принуждения или напоминания об их обязанностях - это при их-то активном характере, при их духе противоречия вообще. ...В них много ещё детского, юношеского, они очень просты сердцем... Есть одно исключение - его собственный интерес. Когда вы затрагиваете нечто, его интересующее, то создаётся впечатление, что беседа идёт не с ребёнком, но со взрослым человеком - так верны и взвешены его суждения. Но при этом слышен юношеский запал, перехлёст... ...так же и в привычках своих; нет ни тени пресыщенности, избалованности".
--Процесс образования равномерен лишь более-менее, поскольку от занятий отрывали различные обязанности. Особенно неравномерны в плане занятий январь-февраль-март. Однако даже самые скучные занятия Младший предпочитал ещё более скучным церемониям, и стремился использовать занятия как повод отлынуть от смотра, церковной службы или бала. От занятия хотя бы был смысл, а от бессмысленности церемоний он просто изнывал.
--
--Октябрь, 22е. Протоиерей Иоанн Леонтьевич Янышев приглашён читать Наследнику курс богословия и истории религии (2 урока в неделю). В царской семье его давно знали: начинавший служение православным священником в Висбадене, затем преподававший богословие и философию в столичной Духовной академии и состоявший священником русской миссии в Берлине и снова в Висбадене, в 1864 преподавал закон божий Дагмар, впоследствии стал её духовником и законоучителем всех детей Их Величеств. С 1866 по 1883 был ректором Духовной академии в Санкт-Петербурге, специализируясь на изучении нравственного богословия. А с 19 октября 1883 он стал духовником Их Императорских Величеств, протопресвитером соборов большого в Зимнем и московского Благовещенского, а также заведующим придворным духовенством. Протопресвитер оставался царским духовником вплоть до своей кончины в 1910м. Отца Иоанна ценили за холодный ум и дипломатические способности, за понимание психологии среды, в которой он служил, и за деликатность пастыря (тем более что скандалы случались и в ведомстве придворного протопресвитера). В близких ко двору кругах его не считали горячим проповедником - современники указывали, что протопресвитер "холодный богослов, влиять на душу он не может". Если Павского при Николае I за недостаточно горячее отношение к канону отставили, то Янышеву его формализм ничем не грозил - времена уже были не те. Фактически, придворные службы носили характер светских церемоний. "Каждый мог запаздывать, пропускать службу по желанию, не будучи обязан никому отдавать отчета".
--
--Итого в начале гимназического курса внук Императора имел 16 уроков в неделю по 5и предметам.
--
--Одна из черт Младшего - педантизм. Иногда. Иногда до странного. В рисовании это выразилось в стремлении изображать максимально точно. Для черчения использовал лишь твёрдые карандаши, дающие тончайшие линии; его чертежи не изобиловали проставленными размерами, зато всё на них можно было измерить просто линейкой. От педантизма возникали к Даниловичу вопросы, подобные следующему:
--- На сколько дюймов в точности достаточно отклонение из шеренги вбок в походной колонне, чтобы уже считать солдата расхлябанным?
--И это ещё были относительно безвинные вопросы. Чаще вопросы эти словно бы нарочно задевали недостатки нашей армии:
--- А зачем у гусар красные мундиры? Чтобы враг легче выцеливал?
--Или:
--- А шеренгу по чём следует равнять? Если равнять по носкам, то станут выступать пуза - они ведь у всех разные. Вон, смотрите, какое у генерала Н. пузо! Мне кажется, что следует равнять по пузам - ведь со стороны это больше заметно. Хотя, нет - тогда бошки будут вразнобой. Лучше равнять по бошкам.
--Этими детски-наивными вопросами Младший пытался разрешить тонкости своих игр. Но Даниловичу они представлялись великокаверзными, насмешкой над армией вообще и над его собственными поучениями в частности. И вскоре доконали - он решился просить отставки. Его тяготила и общая атмосфера отношения к себе.
--
--Декабрь, 4е. Дед выехал обратно в Россию.
--По возвращению Деда Данилович просил отставки официально. Истинной причины своего прошения воспитатель не назвал. Дед выразил сожаление и попросил его остаться, пока не будет найдено ему замены.
--
1878
Февраль
--1е. Папа выехал в Россию, и уже через пять дней его встречали в столице.
--
--Ещё кое-кто из родственников воевал. Многие придворные воевали. Мало кто из воевавших желал целенаправленно предаваться воспоминаниям о войне, но от лейтмотива куда денешься? Война была во всём - от светских бесед и газетных строк до повседневного мундира Папá. В неё и играли. Неизгладимое впечатление производил на всех ребят журнал "Всемирная иллюстрация" - номера, посвященные войне: детское воображение потрясено картинками, изображавшими страшных янычар и геройские подвиги наших войск под Плевной во главе с "белым генералом" Скобелевым. Младшего они не задевали - слишком мало конкретики. Голый патриотизм оставлял его равнодушным уже в сём возрасте.
--
--Преимущество шпигалок перед фабричными солдатиками обнаружилось и в том, что когда развернулось крупнейшее в их детстве сражение, то в нём с одной стороны участвовало две с половиной, а с другой - три тысячи. Попробуйте соорудить такое из покупных солдатиков. Нет, старшие устраивали иногда сражения из тысяч солдатиков, но для этого им требовалась огромная площадка, и почти весь день уходил на одну только диспозицию, поиграть толком не успевали. А компактность шпигалок позволила растянуть сражение на несколько дней на единственном столе без необходимости собирать фигурки на ночь. Правда, стол потом пришлось отмывать скипидаром. Собственными руками. Но, решительно, шпигалки были интереснее кригшпиля.
--Именно со шпигалками Сашка понял, что война - это не только собственно бои. И даже не столько бои. Такого не поймёшь с готовыми солдатиками. Попробуйте намесить глины и наделать пару тысяч шпигалок. Здесь ведь важно ещё превзойти соперников в массовости изготовления! Чем вам не снабжение? А попробуйте слепить тысячу крошечных лошадей - это Сашка смог наштамповать столько с помощью скрепки, согнутой по контуру лошади. Каковую технологию сохранил в секрете, чем и одержал победу - ведь "солдат" у него было меньше, но за одного конного двух пеших брали, а ход конного вдвое дальше. А за одну пушку четырёх пеших брали. Зато нарезать шпигалки из длинных "колбасок" додумался Жоржик. Чем не производство?
--
--В феврале же помощником Даниловича назначен Лев Фёдорович Лакост, преподававший ранее французский язык младшим сыновьям Александра II. Как помощник воспитателя, Лакост дежурил на детской половине Аничкова дворца в понедельник, среду и пятницу с 9 до 23 часов, одновременно занимаясь с Младшим французским (2 урока в неделю).
--
--21е. Приглашены профессор консерватории Рудольф Васильевич Кюндингер - музыка (уроки ежедневно, вне Петербурга - не менее 3х в неделю, благодаря чему Младший сносно играл на фортепьяно) и коллежский асессор Александр Яковлевич Герд - естествознание, 2 урока в неделю.
--Занятия с Великими Князьями организовывались на самом серьезном уровне. Например, когда Младшему в этом году начали преподавать минералогию, то использовали не только коллекцию Старшего, но и доставили из музея Горного института еще 80 единиц минералов.
--Дополнительно изучались английский язык, политическая история, русская литература, французский и немецкий языки.
--К концу XIX в. английский при российском императорском дворе решительно потеснил немецкий и отчасти французский. Для Сашки английский такой же родной, как и русский. "...будущий царь мог ввести в заблуждение любого оксфордского профессора, который принял бы его... за настоящего англичанина". Но так же хорошо Младший владел немецким, французским и датским, а впоследствии ещё немного - финским и польским. Лансон: "Наследник Цесаревич говорит на английском как на своём родном языке, также прекрасно владеет французским языком". Фон Мольтке-младший утверждал, что Александр по-немецки говорил "совершенно бегло".
--
Март
--21е. Великий Князь Михаил Николаевич с Августейшею Супругою, старшим сыном и дочерью отбыл из Тифлиса.
--26е. В 11ом часу утра они уже подъезжали к Петербургу.
--
Апрель
--Начались "коробки" - вершина абстракции солдатиков. Болея с подозрением на заразу, Саша был изолирован в отдельной комнате, и в его распоряжении оказалась только что начатая коллекция спичечных коробков. Не более двух десятков. Расставив их от суки по кресельной подушке, Саша любовался композицией. А надо сказать, что некоторые из этикеток изображали человеческие фигуры. Сначала просто сбивал их из пружинного пистолета. Потом воображение понесло: кресло - скалистая гора. Что это за человечики? Светлые коробки - конечно же положительные персонажи. В горах. Греческие повстанцы. Или гарибальдийцы. А может солдаты Тергукасова. Тёмные коробки, соответственно - враги. И тут же завязался бой. Вначале рукопашный. Брался коробок и им толкался коробок-противник. Несильно, чтобы противник не улетал, а естественным образом падал на месте. При этом можно толкнуть так, чтобы противник просто опрокинулся навзничь. Он тут же придумал, что "лицом" вверх означает "ранение". А можно ударить с подворотом в верхний угол так, чтобы "противный" коробок, валясь, ещё и повернулся "лицом" в сторону падения. "Лицом" вниз значило, что он "убит". "Убитый" выбывал из игры, "раненый" лишь пропускал оставшуюся часть одного сражения. Очень удобная получилась вариация, поскольку за "хороших" можно бить старательно, а за "плохих" - нехотя. Таким образом "наши" чаще "ранены". Потом началась стрельба: из пружинного пистолета карандашом по очереди то в тех, то в других. "Убитые" и "раненные" определялись по тому же правилу.
--Когда изоляция закончилась, новая игра продемонстрирована остальным. Она понравилась, поскольку содержала меньше формальностей и давала больше тонкостей, нежели "шпигалки". Все сразу же стали собирать себе армии коробков, что само по себе составило отдельный азарт: обносились кухни и другие доступные источники. Самым эффективным источником оказались дворовые работники, которых можно было попросить купить спички. Правда, тут более трёхсот "солдат" ни у кого не набралось. Неудобным оказалось, что коробки у всех были одинаковыми, но из этого положения вышли быстро: каждый придумал себе знамя и рисовал его стилизованно на верхних торцах своих коробков. У Сашки это зелёная полоска вдоль передней стороны и коричневая - вдоль задней: цвета леса. У Вали - синяя и красная вдоль коротеих боковых сторон. У кого-то крест, у других - ещё что-то. И когда "солдаты" расставляются на полу, сверху прекрасно видно, где чей.
--Потом сочтено, что стрелять из пистолета накладно. Долго заряжать, и карандаши постоянно теряются. Тогда стали по очереди бросать в строи противника камешками от недавно подаренной манкалы, благо их там было больше сотни: теряй - не хочу. Стали разыгрываться такие сражения, что поболеть за играющих собирались даже взрослые. И это было только начало. Вскоре каждый сделал себе "царя", "министров", завёл "государственную печать" - чаще всего просто тёрли карандашом "орёл" монетки. Стали писать "указы". "Личные грамоты", выструганные из спичек "генеральские сабли" и "денежки" достоинством в одну спичку - всё это "личное имущество" весьма удобно помещалось внутри самого "индивида". Теперь "войны" начинались не с бухты-барахты, как в кригшпиле, а в результате "международных отношений". Активно плодились и иные придумки, приближавшие "го" к подробностям реальных государств.
--Сперва Младший играл за абсолютную монархию - за некоего "доброго короля Артура". Не из какой-то приверженности и не в силу титула своего, а потому просто, что считал это честным - он ведь действительно единолично принимает решения по своему "государству". Но позже он стал имитировать совещательную деятельность, в качестве советников привлекая других, играющих в целом за свои собственные "государства". Потому, прежде всего, что таким образом мог вернее воздействовать на своих соратников, вернее приводить их до своего мнения, внушать свой образ мышления. Сочувствие и сомыслие - вот к чему он стремился. Но добровольное, не натужное.
--
--В апреле же великий князь Михаил Николаевич с Императором на балконе после наблюдения военных игр Младшего.
--В великом князе Михаиле Николаевиче имелось умение не мешать естественному ходу событий. Если в каком-то вопросе он признавал себя недостаточно компетентным, то ни за что не вмешивался. При этом князь обладал заметным авторитетом, который направлял на поддержку значимых профессионалов и с лёгкостью распознавал таланты. Михаил способствовал внедрению достижений науки и техники в те структуры, до которых имел касательство. Его называли скромным, немногословным и мудрым человеком. Внушительной фигурой и титулом олицетворял он мощь Империи, не мешая талантливым помощникам заниматься непосредственным руководством. Умел соединить величие с удивительной простотой. Был очень добрым человеком, единственным из великих князей, сохранившим ещё с некоторыми обращение на "ты", и это "ты" звучало в устах великого князя каким-то мягким и тёплым. Он был благородным и уравновешенным по характеру, и обладал учтивостью - чертой уже весьма редкой в те дни. В Императорской семье имел исключительный авторитет - к нему прислушивались все. При этом сам он с подчёркнутым уважением относился к Императору. Его тактичное вмешательство подавляло в самом зародыше мелкие дрязги между Романовыми.
--- У тебя с семи лет кто был? - спросил великий князь Государя.
--- Жуковский и Мердер.
--- Ещё полковником. У меня в шесть - целый генерал. Сыну твоему покойный отец наш Гогеля вообще в четыре назначил. А ты внуку что ж? Генерала настоящего приставить пора - не это недоразумение.
--- Не хочу, чтоб Младший солдафоном сделался. То-то что из-за Гогеля со Старшим Сашкой в образовании промах вышел - с внуком такое повторить уж непростительно будет. Мыслю я воспитать внука, каким мой любезный Никса хотел стать - светлая ему память - всесторонним монархом.
--- Так с Младшим промахнуться и не получится. Если уж совершенно не сглупить, конечно, - великий князь потупился. - Вот тебя целым Жуковским потчевали, а признайся по душе: много ты в Болгарии накомандовал? Или нам с Николаем за краткий визит в Крым по "георгию" дали: ну да, пулям не кланялись - но если за это давать, так каждый наш рядовой в Севастополе по ведру "георгиев" заслужил. А что я там сделал? Да ничего! А нас ведь генералы учили! И что? Рад бы я был не просто проехаться августейшим гостем, а сделать в Севастополе что-то полезного, кроме госпиталей - как питомец генералов. Да что я мог? Что ты мог на Балканах? Мы с тобой воспитывались в рамках. Нам давали только то, чему научены сами, что считалось правильным - ни йотой более. И всё это при ударении на гуманитарные науки - наше всестороннее воспитание. И вышли мы в результате и недогенералами, и недолибералами, всесторонне направленными, то есть не направленными ни на что. А посмотри на своего Младшего. Ты когда-нибудь ступал хотя бы одной лишь только мыслью за предел преподаваемого Мердером? Не говоря уж о Жуковском. А внук твой вполне ступает. И это притом не каприз: как складно у него получается. И он уверен в своей правоте: он доказывает своё, хотя его тому Данилович не учит, а как раз напротив, как и нас в своё время, учит его "правильному". Но в равном с нашим тогдашним положении Младший ведёт себя не как мы - "правильная" наука повергает его совсем к иному. Понимаешь, что в нём главное? Не то, что он учится хорошо или плохо: мы-то с тобой "всесторонне" учились хорошо, да толку с того мало - а он в учёбе как раз не столь ровен. Главное в нём, что для него сегодняшнее "правильное" - не предел. И Данилович твой для него пределом не будет. Вот ты правишь - не в укор, просто констатация, да и я руковожу - сегодняшним днём, а дальше - куда вывезет, отбывая. А Младший видит завтрашнее. У него есть вкус к тому завтрашнему - великая штука. Это не наша с тобой ровная, но безразличная успеваемость. Вкус - он горы свернёт. Что вкус его пока больше к военной науке - не беда. Он ведь и к естествознанию склонен. Только толковый наставник нужен - Младшему подстать. Который научит, что военное искусство - это не только бой, но и экономика, география, и прочие отрасли деятельности. Для этого, конечно, нужен не Данилович, незнающий и половины слов, какими твой Сашка изъясняется. Он Сашке на один зубок. Нет. Твоему внуку нужен не менее чем академик. И даже академик не любой, а такой только, который его понять способен, а не лишь по "правильному" гнуть. Твой Сашка - гений суворовского пошиба. И кто, как не ты, должен послужить ему Абрам Петровичем?
--[Существует и существовала информация, официально, впрочем, считающаяся легендой, что именно Абрам Петрович Ганнибал, понаблюдав за игрой малолетнего Саши Суворова в солдатики, предсказал ему судьбу великого полководца и посоветовал его родителю, Василию Ивановичу, деятелю тайной канцелярии, готовившему сына к статской службе, избрать для сына военную карьеру.]
--
--Специально отбирались такие учителя языков (разумеется, носители), которые для цели обучения в непосредственном общении могли бы постоянно находиться при Царевиче и совмещать потому функции педагога и воспитателя. Поскольку Лакост подал прошение об увольнении, то для преподавания 2х уроков английского языка в неделю избран Карл Осипович Хис (Charles Heath), с прицелом "временно, на летние месяцы", занятия им должности помощника воспитателя.
--Англичанин, живший в империи с 1850, в 1856-1878 преподавал английский язык и литературу в Императорском Александровском лицее, где его заметили и пригласили в Императорский дом. Он преподавал английский детям Александра II - Сергею, Павлу и Марии, а также будущему поэту КР - великому князю Константину Константиновичу.
--Хис был воспитатель по призванию, диаметральная противоположность Даниловичу. Прекрасный акварелист. Когда в первый раз за обеденным столом появился старик с лицом типичного английского джентльмена, Сашка принял его как очередного мучителя. А после обеда, когда тот, желая сломать ледок, попытался поиграть с Царевичем и схватил, делая "козу", Младший испытал лишь неловкость. Однако англичанин, нащупав особенности Августейшего Воспитанника, быстро исправился и сошёлся с ним на интересе к прогрессу, к достижениям науки и техники.
--Младший поначалу называл его "Mister Heath", а позже "Хисычем". Эта уважительная фамильярность - фактическое признание его своим, далеко выводящее за статус одного из только лишь наставников. Своей привязанностью Младший как бы сделал его действительным руководителем обучения. Представитель не столько монархии, сколько парламентского государства, насмешник над предрассудком и нелепой церемониальностью русской, да и какой-то бы ни было монархии. А особо - над церковью, каковая - смесь того и другого, более - мошенничество. Явно он ничего в том духе не говорил, но направленность мысли, расстилаемой перед учеником, была именно такова. "Пока Вы ещё Царевич, пользуйтесь случаем слышать правду. Станете царём - поздно будет".
--Благодаря Хису Сашка полюбил физическую культуру. Генерал Епанчин: "Физическое развитие наладилось случайно. ...Именно Хис обратил внимание на недостаточность физических упражнений Цесаревича, стал заниматься этим делом и, между прочим, закаливанием Цесаревича, в чем достиг превосходных результатов. ...[Став Царём, Младший] был очень вынослив в физическом смысле, не боялся сквозного ветра, не был подвержен простуде и обладал прекрасным здоровьем". Извольский: "...Хетс... особенную склонность чувствовал к спорту и затратил много труда, чтобы воспитать в своих учениках любовь ко всем его видам". Обнинский: "...англичанин Mr. Heath, "Карл Осипович" как его обыкновенно называли... прекрасный художник и спортсмен... В юношеские годы [Царевича] первое место занял спорт всех видов, и царские сыновья хорошо скакали, стреляли, ловили лососей... подвижность и любовь к спорту отличали всех детей Александра III". "Монарх поддерживает и укрепляет свои силы здоровыми телесными упражнениями: ходьбой, верховой ездой, ездой на самокате, игрой в теннис, в хоккей, греблей, плаванием".
--Любимый зимний вид - хоккей. На катке у Аничкова дворца. Александр III играл и даже бил стёкла вместе с сыновьями. Играли на коньках и без оных гнутыми клюшками с крючкообразными тонкими бойками резиновым мячиком - та разновидность, что впоследствии названа "русским хоккеем". С 15:00 примерно, и до темноты. Бывал каток и в Гатчине. "Играли тяжелыми мячами" (8 января 1878); "На катке потеряли мячик (25 января). Даже став Императором, какое-то время иногда всё же находил возможность поиграть. В первую "императорскую" его зиму 1894-95, "когда на 25илетнего Царя свалилось множество дел, и времени на хоккей уже не находилось, он, тем не менее, трижды за зиму (13 и 20 января и 8 февраля) играл на катке Аничкова дворца.
--
Май
--10е. Великий князь Михаил Николаевич с семейством отбыл из Петербурга на Кавказ.
--
--В мае же занятия французским вместо Лакоста временно стал вести преподаватель Мариинской женской гимназии коллежский советник Ро.
--
--Июнь, 7е. Младшему 9.
--
Июль
--Данилович вступает в переписку с французским гражданином Луи Ароном-Дюперре (Дюпре) - профессором, "причисленным к французскому университету", которого Лакост рекомендовал на свое место. За исполнение обязанностей преподавателя французского языка и помощника воспитателя французу предлагались роскошные условия: 4500 руб. серебром в год жалованья и столовые; небольшая квартира при Аничковом дворце (либо 800 руб. квартирных); на переезд из Франции 2000 франков единовременно. Испытательный срок предполагался в 6 месяцев, при заключении контракта на 10 - 12 лет. По завершении контракта - пожизненная пенсия в 2000 руб. в год, при расчете золотом не менее 3 франков за рубль "или более этого". 27 августа 1878 француз принял предложение.
--
--[В конце 1867 Долгорукова вернулась в Петербург, где её ожидал влюблённый Император. Их регулярные свидания проходили во всех резиденциях. То, что Императрица и семья Наследника явно не одобряли эту связь, ничуть не смущало Императора, потерявшего голову от любви. Мало того, в 1870 он настоял на зачислении княжны Долгоруковой в число фрейлин своей жены.
--Вероятно, Император надеялся, что положение Долгоруковой будет воспринято сродни положению Варвары Нелидовой при его отце и матери. Он очень хотел этого и не видел тому препятствий. Однако обстоятельства и характеры на этот раз сложились так, что на Долгорукову смотрели совсем иначе, нежели на Нелидову. Не говоря уже о том, что и сам дед многочисленными прежними связями воспитал вполне определённое отношение к своим "отклонениям".
--В начале 1870х врачи обнаружили у Долгоруковой малокровие и посоветовали для "встряски организма" родить ребёнка. Император с жаром поддержал предложение лекарей, и 30 апреля 1872 в Зимнем дворце на свет появился Георгий. За следующие 6 лет Екатерина родила ещё троих детей.]
--В сентябре ожидается рождение Кати у Долгоруковой - дед всё больше занят. Потому с этого лета решения относительно образования детей стал утверждать лично Цесаревич Александр Александрович.
-----------------------------------
--20е. В этот и три последующих дня 6ти часов пополудни Государь Император, Государь Наследник и Их Императорское Высочество Александр Александрович Младший, а также иные великие князья препровождали время в Белой и Малиновой комнатах военною игрою, к которой приглашаемы профессоры Николаевской Академии. Профессорам предложено поиграть с 9илетним Великим Князем. После игры профессоров просили составить мнение о способностях Великого Князя. Таким образом намеревались подобрать гувернёра, которому Младший был бы не только по плечу, но и был бы с ним на одной волне. Да ещё мог бы преподавать царевичу первую военную науку, которой по интересу Младшего определена тактика.
--
--Первым приглашён генерал-адъютант генерал-лейтенант Михаил Иванович Драгомиров.
--[В 1860 получил должность адъюнкт-профессора, с 1863 - профессор кафедры тактики Николаевской академии. В 1861-1863 преподавал военные науки детям Александра II, в том числе и Александру Александровичу Старшему. Втайне мечтает обучать и Младшего. С начала 1860х разрабатывал, проводил и продвигал в общественном мнении реформы Милютина. Публиковался в военной периодике - "Военном сборнике", "Инженерном журнале", "Оружейном сборнике", "Артиллерийском журнале", зачитанных Младшим до дыр. Занимался преимущественно вопросами тактики и военной педагогики, участвовал в разработке военных уставов. С 1864 совмещал преподавание со службой на должности начальника штаба 2й гвардейской кавалерийской дивизии. В ходе Австро-прусской войны был военным наблюдателем при прусском V армейском корпусе. В 1867 с большим успехом прочёл публичные лекции о прошедшем конфликте. В ходе резкой полемики на страницах "Военного сборника" в конце 1867 - начале 1868 навлёк на себя неудовольствие Александра II и вскоре вынужден оставить преподавание. В 1869-1873 занимал должность начальника штаба Киевского военного округа. С 1873 - начальник 14й пехотной дивизии, которую готовил в соответствии со своими принципами и взглядами на тактику, что позволило быстро поднять её боеспособность.
--В 1878 назначен начальником Николаевской академии с присвоением звания генерал-адъютанта. В 1879 издаст "Учебник тактики", на некоторое время будущий основным учебным пособием для юнкерских училищ. Значительно расширил выпуск из академии, поддерживая высокие стандарты образования и весьма суровую дисциплину. О пользе его учения стоит ли говорить, учитывая проводимое им мнение, что к концу 19го века "пуля стала лишь немного менее дурой", а вся работа по-прежнему должна выполняться штыком. Идею о превосходящем значении огневого действия пренебрежительно называл "огнепоклонничеством". Выступал за превосходящее значение морального качества перед развитием материальных средств ведения войны.]
--
--- Так что же такое тактика - правило, или только исследование? ...Разве для столь практической деятельности, как военная, допустимо отстранённое исследование, не оставляющее по себе никакого указания действию? Разве войска даются полководцу неведомыми, и всё, что он может с ними сделать - это только исследовать? Разве он не обязан создать их по своему разумению? И местность - разве её только исследуют? Разве не применяют? Вот смотрите: я исследовал местность, и нашёл на ней прикрытие. Но на этом исследование завершилось. А далее следует применение. По тактическому ПРАВИЛУ. Которое Вы объявляете несуществующим.
--- Позвольте не согласиться, Государь. Вы лишь обнаружили свойство местности и поступили в соответствии с этим свойством.
--- Но я ведь поступил ПРАВИЛЬНО? И в связи с этим свойством поступают подобно мне - как ПРАВИЛО? Так в чём же дело? Зачем искажать понятия?
--...
--- Ну, ладно. Это философия. Гораздо интереснее узнать: бывает ли такое, что огонь одной противоборствующей стороны превосходит огонь другой стороны? Правда ли, что, как Вы утверждаете, "писатели, проводящие ничтожное значение штыка... рассматривают только огонь неприятеля... Припомнив, что с нашей стороны точно так же есть стрелки и артиллерия, они увидели бы, что это данные равные, т.е. взаимно сокращающиеся, следовательно, основного отношения нарушить не могущие"? Почему же, скажите на милость, взаимное действие штыка у Вас не сокращается, а действие огня, видите ли, сокращается? Где, скажите на милость, такое взаимное сокращение огня было в атаке нашей на французов Боске при Альме? Или я чего-то проглядел в истории этого боя? Или, раз, по-вашему, "редко встречаются противники, равно способные сойтись на штык", то сие означает, что при Альме неспособными сойтись на штык оказались именно мы, несмотря на всё наше к тому стремление? Или наш противник, по вашему учению, вместо того, чтоб использовать преимущества своих ружей, должен был закрыть глаза на выгоду для себя огня и непременно идти на штык с нашими численно превосходящими силами? И разве не следует из отсутствия у них "способных сойтись на штык", но их, тем не менее, победы, вывод о ненужности впредь "схождения на штык", да и самого штыка? Действительно ли только у людей, получивших "штыковое воспитание" "роль штыка может сыграть и пуля"? Действительно ли "у людей, нерасположенных довести дело до штыка, пули обыкновенно летят на воздух"? У французов, не бывших расположенными "довести дело до штыка" пули что-то на воздух не летели. Укажите мне, пожалуйста, источник своего вывода. Откуда это игривое "обыкновенно"? Откуда вообще эта фраза: "или победить или погибнуть"? Вы только этот выбор оставляете штыковому русскому солдату? Неужели французы отступили тогда за линию орудий не для того, чтоб следующим ударом добиться больше пользы, чем просто бессмысленно сгинуть?
--...
--- Ваши слова: "...приучаясь поражать неприятеля издали и из-за укрытий, солдат естественно получает расположение к этому довольно безопасному способу нанесения вреда и неохоту к тому, при котором нужно более рисковать собою, т.е. к работе штыком". К чему эти голословные заявления? Доказательства! Требую подтверждения. Хотя бы одного примера. Не счесть штурмов в американскую Гражданскую, яростных штурмов людьми, которые и штыка-то в глаза не видели. Возможно ли внимать теории, все положения которой высосаны из пальца и не имеют ни единого доказательства не то что пагубности отвергаемых ею явлений, но даже просто существования этих явлений?
--...
--- Простите, но как Вы находите возможным совмещать два заявления: одно - что в стрелковой науке "мысли нет никакого дела, а всё приводится к задалбливанию", и другое - что стрелковая наука ведёт "к чрезмерному развитию самостоятельности"? Да ещё и считаете, что их "нечего и опровергать" - тогда, в свою очередь, далее положительно "нечего" и разбирать Ваш взгляд на стрельбу, взгляд человека, который перед самой Крымской доказывал ненужность нарезных ружей. Было такое? Я ничего не путаю? То же самое и к размышлениям вашим о чрезмерной для солдата степени свободы - чем вы её измеряете? На чем основываетесь? С чего берёте, что свобода стрелка "в определении расстояния, выборе места, минуты для выстрела; в соображении обстоятельств, имеющих на выстрел влияние, т.е. ветра, освещения, погоды" - будет "только в ущерб связкам, поддерживающим единство части, т.е. предоставлением произволу подчиненного удобства чаще становиться выше существующих правил"? Откуда Вы всё это берёте - одному Богу известно. Такое впечатление, что Вас посещают ночные кошмары, и всё, что Вам в них видится, Вы выдаёте за реальные события и строите на том "далеко идущие выводы", вместо чтобы с цифрами и фактами показать конкретную степень "вреда от усовершенствованного оружия" или дать нам конкретную, практически применимую точную методу "воспитания храбрости, спокойствия, толковитости, самоотвержения, чувства долга и проч.", причём воспитания этого всего именно в неких "особых русских условиях" - вместо того Вы зачем-то пересказываете свой горячечный бред: "...с оружием, заряжаемым с казны нельзя рассчитывать, чтобы не нашелся в батальоне человек настолько нехладнокровный, чтобы выстрелить без команды, а за одним выстрелом последуют и сотни, и огонь обращается в ничто, да и прекратить его становится почти невозможным". Это где же и когда видели подобное? Совершенно отчётливо следует из нервного характера описываемой картины: только в ночном кошмаре. Вам с таким не на дивизию - Вам к душевному доктору надо. К бабке - испуг выливать. Или ещё одно Ваше наваждение: некая фантастическая армия, в которой материальный фактор нового оружия доведён до значительных высот, а вот моральный фактор, воспитание и дух солдата не в пример малы. И так Вас этот кошмар измучил, что Вы теперь на каждом выдохе требуете, агитируете и умоляете не допустить этого, не развивать оружие в ущерб развитию духа. Но где же наяву Вы видели эту армию, хочется спросить? Какая из передовых в материальном отношении стран показывает недостаточный моральный уровень? Британская? Германская? Американская? Что усовершенствованным оружием отсталый солдат владеть попросту не в состоянии, не в состоянии реализовать новые способы применения, что отсталый солдат и новое оружие в одной армии совместиться попросту не могут - сего переполненная фантазия ваша не уже не вмещает. Вы вольно теоретизируете об армии с совершенным оружием, но с плохим бойцом, однако в реальной действительности нашему солдату приходится у Севастополя иметь дело с английской армией, в которой и то и другое на высоте. Наш же солдат в вашем мнении, по-видимому, совершенно превосходит морально - то есть показывает чудеса храбрости, самоотвержение его выше всяких ожиданий. Но мы побиты. При всей нашей безграничной любви к Родине, и при отсутствии у солдат противника мотивации умирать за ненужную им далёкую Россию. Не парадокс ли для Вас? Нет. Это, господин генерал, не ваши фантазии о соотношении материального и духовного в войсках. Это реальность. Которую, несмотря на оборванный в проигранных сражениях зад, Вы каким-то воистину чудесным образом находите возможность игнорировать, заменяя досужими измышлениями. Спрашивается: как человек, обличённый столь огромной ответственностью - за тысячи жизней - может в добром здравии позволить себе столь преступное игнорирование действительности? И тут же находится вполне беззастенчивый ответ. Оказывается, по вашему мнению, "...всякое новое усовершенствование в военной технике не столько ведет к новостям в образе действия, сколько к тому, чтобы уяснить свойства уже давно известного..." Понимаете? То есть, получив оружие с новыми свойствами, вместо того чтоб примениться образом действия вполне к этим лучшим свойствам, нужно отнюдь тем упрямее искать в новом оружии "понимания давно известного". Или, вернее говоря, просто-напросто освободить господина генерала от его работы, состоящей в развитии военного дела. Чего уж. Двигать вперёд оставим англичанам и иным супостатам. Нам довольно "давно известного". И будет с нас. Недосуг нам с диванов тревожиться "новостями в образе действия". Вот и вся причина ваших "теорий". Между тем как реальность состоит в нахождении наивернейшего источника морального превосходства именно в осознании своего превосходства материального. Невозможно ожидать моральной стойкости от солдата, когда вокруг него падают его товарищи, скошенные обезличенным удалённым противником, а он не может, в свою очередь, воздействовать на противника иначе, чем дотянувшись до него штыком.
--...
--- Простите, Михаил Иванович. Это всё не для того, чтоб Вас унизить. Не дай бог. Вы заслуженный человек. Просто, понимаете в чём дело... Можно считать свой народ свиньями. Хуже свиней. Но нет ничего страшнее, чем когда правитель обрекает народ на войну... пусть даже освободительную, пусть даже отечественную, но при том упускает малейшую возможность сделать эту войну менее гибельной. Обрекать свой народ на войну с результатом Крымской и даже Балканской? Как же я потом народу в глаза смотреть-то буду?! Посему я не предлагаю и не прошу - я требую: не то что прекратить болтовню о штыке, не то что изъять его из армии - забыть это слово. В американской гражданской - в самой страшной бойне человечества из миллиона убитых и полумиллиона раненых, холодным оружием получили ранения менее тысячи! Майор Альберт Харт - этот американский Пирогов, поведал, что за 4 года войны ему пришлось перевязать полдюжины штыковых ран. Полдюжины, генерал! Джон Мэнсон, один из прославлейнейших кавалеристов той войны признался, что за всю войну он лишь один раз видел сабельную рану и лишь однажды держал в руках саблю - при жарке на ней мяса. Когда я стану монархом... - Младший покосился на Деда и осёкся. - Если я стану монархом, ни штыка, ни сабли, ничего подобного не будет даже при парадном мундире - чтоб никакой долбо... добрый человек не вздумал вспомнить старые добрые штыковые да сабельные штурмы.
--
--Когда раздосадованный Драгомиров удалился, а остались озадаченные Дед и Папа:
--- Деда - уже первого вопроса было достаточно. Если профессор "свойства" систематизирует, а в практике всё валит в кучу, считая, что военная практика не может исходить из знаний - это весьма показательно. Пусть бы он оставался хорошим полевым командиром - но зачем в генералы? Зачем в профессора-то человеку, который уверен, что военное искусство - не наука? Каким чудом может быть профессор, отрицающий науку? Нет. В профессорах ему незачем. Его изложение и образ мыслей есть сумбур малограмотной псевдофилософии, а его практические представления примитивны от основ. Его лекции - теми своими местами, которые не являют совсем уж отчётливую чушь - уместны ещё, возможно, унтерам, но никак не штаб-офицерам. Короче, "при исключительной или даже предпочтительной практике в действии холодным оружием, частое возбуждение нравственной стороны должно повести за собою пренебрежение к умственному развитию" - это он, будучи сам примером своих идеалов, конечно же, о себе.
--...
--- Такие как Скобелёв и Драгомиров прозрачны. Раз достигнув успеха с хворостиной, они восхвалят хворостину, а точнее сказать - себя с нею, до того, чтоб поучать, будто иначе чем они - с хворостиной - воевать и не следует. Сколько бы меньше полегло, если б вместо хворостины имелось нормальное оружие - то их не касает.
--
--21е. На игру с Царевичем приглашён полковник Генерального штаба Павел Константинович Гудима-Левкович.
--[В 1876 назначен адъюнкт-профессором Николаевской академии по кафедре военного искусства.]
--
--- Скажите, клаузевицевское определение: "тактика есть наука о бое" - верно? Или сиё недостаточно, и к сему действительно следует городить ещё целый хвост благомудрых от себя прилепок?
--...
--- Вы говорите: "...предмет тактики составят:... 7) Различные способы расположения войск на отдых. 8) Походные передвижения войск..." Скажите тогда, пожалуйста: если один полк расположен на отдых биваком, а другой расквартирован - означает ли это, что один из этих полков будет лучшим в охвате, а другой превзойдёт во фронтальном ударе? То же самое, если один доставлен к фронту железной дорогой, а другой - пароходом?
--Далее. Вы говорите, что с точки зрения тактики "годность данной армии определяется в зависимости: ...в) От системы воспитания... г) От системы удовлетворения её материальных нужд..." Тогда то же самое, скажите, если один полк продовольствуется на месте, а другой - от подвоза - будет ли от того зависеть образ выполнения ими тактического приёма? А если один воспитан и образован по немецкой системе, а другой - по английской? А если один из противников снабжается в целом хуже, означает ли это, что в данном конкретном бою он непременно не сможет провести обхода?
--...
--- Действительно ли капитальнейшим условием успешной армии есть качество людей? Все авторы одноголосо указывают на качественное превосходство людей Конфедерации - почему же победил Союз?
--...
--- То, что вооружение и система хозяйствования - вопрос ЛИШЬ финансовый и быстроразрешимый, имеет ли значение для определения степени важности данных факторов? Разве лёгкостью или сложностью разрешения определяется значение фактора в бою? То же самое с обучением. Вы относите его к несущественным факторам не потому, что оно действительно не существенно, а потому только, что его осуществление, якобы, "не встречает неодолимых препятствий". В то же самое время качество массы армии Вы указываете ключевым фактором только по той причине, что с препятствиями для качества дело обстоит "не так". Но, опять же - разве наличие или отсутствие препятствий определяет важность фактора в деле? Тем более что, находя препятствия для хорошего качества неодолимыми, Вы тут же замечаете, что "правильное воспитание" и прочее "могут развить хорошие стороны человека". А потому, дескать, основным фактором качества является не воспитание, а система комплектования. Из всего этого нельзя не сделать вывода, что раз прочие факторы для Вас не важны, поскольку могут быть изменены, то система комплектования важна, по-видимому, потому именно, что Вы считаете изменение её невозможным. Но тут же говорите, что французы, а за ними и вся Европа, "провозгласили поголовное ополчение" - то есть признаёте возможность как раз именно изменения системы комплектования. Это первое. Во-вторых, само Ваше соотношение качества солдата с системой комплектования: какое отношение имеет СПОСОБ попадания человека в армию к тому, что с ним в этой армии происходит впоследствии.
--...
--- Вы говорите, что для вербованных армий "преобладающее значение имело искусство маневрирования" - и тут же: "целые недели и месяцы стояли войска..." - как одно, так и другое разве чуждо конскрипционным армиям? Говорите, что при наёмных армиях "не известно было стремление уничтожить неприятеля посредством решительного сражения в возможно короткое время" - но чем, если не решительными сражениями, считаются все изучаемые военным искусством классические битвы? И разве полностью конскрипционная американская Гражданская не состояла большей частью времени из бездвижного стояния друг против друга? Дальнейшие указываемые Вами отличия, произошедшие якобы именно от перехода к народной армии, как то отказ от сомкнутых колонн и прочее, позвольте вообще критике не подвергать. Наконец, апогей Вашего определения тактики - что к ней относится и что не относится: Вы говорите, что переход к народным войскам коренным образом изменил и систему воспитания, и понятие о воинской дисциплине, и способы продовольствия и расположения на отдых. Всё это может быть. Но Вы говорите, что изменился и характер боя. В чём же это изменение? Назовите мне вид боя или манёвр, не существовавший прежде народных армий, но появившийся вместе с ними. Или исчезнувший вместе с наёмными армиями. Чем отличается обход или фланговый удар, исполненный народной армией, от таковых же, исполненных наёмной? Разве основные приёмы ведения боя хоть в малейшей мере пересмотрены или требуют пересмотра оттого, что стали "народными"? Разве где-то в военном искусстве различают некий "наёмный обход" от некого "народного обхода"?
--...
--- Не логично ли, в результате, ТАКТИКОЙ определить то, что описывается ТАКТИЧЕСКИМИ приёмами, а всё остальное, от понятий тактических приёмов отдалённое, считать чем-то иным, не тактикой? Если комплектование или довольствие есть тактикой, и некий офицер прекрасно комплектует или довольствует - он хороший тактик? А если притом на поле боя он - ни в зуб ногой? Или, может, у нас так много всесторонне развитых людей, что и квартированием, и боем следует обязать заниматься одних только начальников частей? Или зря существуют должности квартирмейстеров и прочих служащих по хозяйственной части отдельно от боевых командиров? Да, несомненно, бой ОПРЕДЕЛЯЕТ всю упоминаемую Вами хозяйственную деятельность. Но ЗАВИСЕТЬ от этой деятельности он не должен, как внешний к ней фактор. Если по причине худого армейского хозяйства часть неспособна выполнить какого-то из ТАКТИЧЕСКИХ приёмов, то разве это вопрос тактики? Разве при этом какой-либо иной тактический приём будет ей более доступен? Разве плохое хозяйствование влияет не на часть как таковую, а только на какой-то отдельный тактический приём? Разве не очевидно, что от квартирмейстера или каптенармуса не требуется таланта вести бой, а хорошим боевым командиром можно быть, не разбираясь в кальсонах? Вот и спрашивается: разве кальсоны и бой - одна наука? Тактика только говорит: дайте мне во всех отношениях УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОГО солдата, и я выполню от меня зависящее. Я могу, говорит тактика, предложить солдату свои приёмы, могу потребовать лучшего, соответствующего новым приёмам оружия. Могу даже потребовать более удобного покроя кальсон. Но требовать от тактики обеспечивать эти кальсоны - сие есть бред.
--...
--- Ваши слова: "из двух родов оружия огнестрельное есть подготовляющее, холодное - решающее". - Значит, американская Гражданская ничему не научила? Ведь там холодное оружие не употреблялось, и огнестрельное оружие было и подготовляющим и решающим - вообще единственным.
--...
--- Сентенция: "...как бы далеко ни пошло усовершенствование огнестрельного оружия, оно не исключит холодного, потому, что, говоря вообще, только бой на расстоянии досягаемости последнего оружия, никогда не утратит решающего характера между двумя противниками..." - подобна парадоксу Ахиллеса и черепахи, и состоит в определении дистанции действия огнестрельного оружия. По какой-то причуде Вы считаете, что расстояние досягаемости холодного оружия для огнестрельного недоступно? В американскую Гражданскую даже на расстоянии вытянутой руки иначе чем огнестрельным оружием не действовали.
--
--По уходу Гудима-Левковича:
--- Посуди, Деда: он утверждает, что употребление холодного оружия требует "бешеного остервенения". Ты знаком с таким военным или психическим термином? А давай введём. Умеренное остервенение, среднее остервенение и бешеное остервенение. Причём среднее остервенение для употребления холодного оружия ещё непригодно - требуется непременно только бешенное. Остаётся лишь изобрести прибор остервиметр, решить, в каких единицах измерять, и определить, со скольки точно единиц начинается остервенение бешеное. А ещё, дескать, при том человек "перестаёт рассуждать, и чем меньше рассуждает - тем лучше..." И подобные перлы в его лекциях - через слово. Ни малейшей ценности не нахожу.
--
--22е. На игру с Царевичем приглашён генерал-майор Генерального штаба Генрих Антонович Леер.
--[По окончании Крымской войны назначен состоять при Генеральном штабе. С этого времени началась его учёная и педагогическая деятельность - больше он уже не соприкасался на практике с войсками, и только огромная умозрительная сила и обширная эрудиция позволили ему избежать значительных промахов в его военно-научных трудах. В 1858 назначен исполняющим дела адъюнкт-профессора. В 1866 издал учебник "Записки тактики для военных училищ". В 1865 начал читать стратегию, но 2е издание труда под названием "Прикладная тактика", вернее, совершенно новый труд, появилось в виде обширного академического курса двумя книгами в 1877 и 1880.]
--
--- Вот Вы говорите: "Перевороты в тактике были не столько следствием умозрений и учёных кабинетных исследований, сколько делом войны и гениальных полководцев". С тем, что улучшения выдают себя с войной и с полководцами - с этим спорить не приходится. И следует, по всей вероятности, понимать принятие Вами факта проявления новшества в армии за факт его создания. Однако тут же, вернее, ещё предваряя это утверждение, Вы его самолично и разбиваете, указывая на пропасти времени, прошедшие между изобретениями и принятиями на вооружение штыка, капсюля, железных дорог и прочего. Вам представляется, что это долгое время неприятия изобретения доказывает неважность истинного времени его создания и гениальность применившего его полководца. Но фактически эти ваши слова есть признанием того, что все эти усовершенствования изначально порождены отнюдь не "делом войны" и не "гениальными полководцами", а именно предшедшими "умозрениями и учёными кабинетными исследованиями", а вот ПРИНЯТЫ лишь спустя пропасть времени. Таким образом, Вы рисуете своих "гениальных полководцев" в роли глупцов, подолгу не принимающих новшеств. Вот в чём истинный смысл. Тот факт же, что внедряют новшества в практику не кто-нибудь, а именно полководцы - при любом, заметьте, случае: как при долгом его неприятии, так и при принятии его немедленно по изобретению - в том нет никакой заслуги ни полководцев, ни даже военной ситуации. Это вопрос ОСОЗНАНИЯ. Осознания выгоды усовершенствования. Как раз если выгоду усовершенствования заставляет осознать только "дело войны", то это характеризует "гениальность" ваших полководцев с нелучшей стороны, говоря, что эти "гениальные полководцы" не только ничего не способны породить, но даже и готовое, давно уже порождённое, принимают только с началом войны, когда петух клюнет. Наоборот, "дело войны" обязано быть свободным от каких-либо новшеств - все новшества должны быть приняты ещё до войны, армия должна пройти обучение этим новшествам ещё до войны, а война обязана осуществляться столь скоро, что никакое новшество в момент её течения и не может успеть быть произведено. Если при течении войны обнаруживается необходимость какого-либо изменения, это значит, что ваш "гениальный полководец" перед войной, когда именно и должна осуществляться вся, до последнего гвоздика, работа по устройству армии и принятие всех новшеств - ваш "гениальный полководец", извините за слово, эту работу просрал. То есть попросту не выполнил единственного своего предназначения. Ибо всё остальное в войне может течь только так, как к тому заранее подготовлена армия.
--...
--- Далее видно отношение Ваше к военной науке вообще в словах: "Выводы..., основанные на опыте минувших переворотов в тактике, послужат нам некоторым указанием к исследованию (а не решению)..." Но разве военное дело не настолько практично, чтоб допускать исследования, не обязательные решением? Разве как раз именно такая деятельность - без практических результатов - не есть "умозрения и учёные кабинетные исследования", против которых Вы так агитируете?
--...
--- Вы говорите, что теперь, то есть в мирное время, решить вопрос какого-либо улучшения невозможно, ибо невозможно согласовать бесконечно разные мнения. Но разве подготовка армии заканчивается одними только мнениями? Разве не должно иметь практических занятий, максимально приближенных к реальному бою? Разве не следует как можно тщательнее проверять решения уже при их рождении, чтобы в дальнейшем не тратить средства на заведомо ошибочные нововведения? Когда ещё будет война? А судя по вашему мнению, мы не должны были бы начинать массовое производство тех же "берданок" до того, как они оказались бы проверенными войной.
--Вообще, мнение, что принятие решения до начала войны невозможно, что ход войны нельзя предсказать, и для решения требуется ожидать складывания ситуации - это наиболее нелепое и наиболее пагубное мнение умозрительных военных теоретиков. Было бы, если б ему кто-либо когда-либо подчинялся. Ибо тогда следовало бы признать невозможной никакую преждевременную подготовку к войне, да и сама война, к счастью человечества, не могла бы начаться, ибо каждый полководец стал бы ожидать действий противника, чтобы те "прояснили ситуацию", и никто не смог бы сделать первого шага. Но на практике эта идея "ожидания ситуации" не работает. Каждый успешный полководец стремится начать действие по собственному предварительному плану в надежде опередить действием противника, захватить инициативу и ограничить противника одной лишь вынужденной реакцией на его действия. То есть не следовать ситуации, как того требуете Вы, а создавать ситуацию самому, быть её хозяином. Это правильно, и подготовка к войне должна развивать именно такое отношение к понятию "ситуация", развивать до возможной крайности.
--Вот этот вполне разделяемый Вами взгляд, что "в теории оно так-то, а на практике - эдак" - крайне странный взгляд для Вас, как для теоретика. Ибо, если этот взгляд верен, то нахрена тогда теория? Нахрена тогда Вы? Если теория такова, что не учитывает чего-то, существующего в практике, то следует согласиться с мнением тех, которые считают теорию вообще вредной, раз она, как бы ни старалась, в результате всё же даёт решения не те, что требует практика, то есть решения ложные. Так, получается? Нет, не так! Сомкнутая с практикой теория не может быть отвлечённой философией, о которой допустили бы сказать, что она "не то, что практика". Сомкнутая с практикой, теория вначале берёт из практики ВСЕ исходные условия, вплоть до наимельчайшего, и, переработав, возвращает результат в практику же.
--Не согласитесь ли Вы, что, хотя "дело теории поставить известную цель, предоставляя выгоднейшие способы её достижения соответственно требованиям минуты, практики; а эти способы достижения раз намеченной цели могут быть до бесконечности разнообразны" - что, тем не менее, из всей "бесконечности разнообразия" практик для осуществления не может в ситуации боя осуществить одновременно всю эту "бесконечность разнообразия" и вынужден взять единственный наилучший способ исполнения? Так разве не дело хорошей теории - обнаружить среди многих этот наилучший способ прежде практики, разобрать его хорошенько, преобразить, если то необходимо, возможно, до совершенной неузнаваемости, или вообще заменить чем-то другим, доселе невиданным - и всё это ради того, чтобы в момент наступления практики не метаться в поисках того, что могло быть без натуги вычислено и давно известно?
--...
--- Как это Вы говорите, что "Чрезмерное увеличение артиллерии сопряжено с существенными недостатками, выражающимися в увеличении в значительных размерах глубины походных колонн, через что замедлится развертывание их, т.е. уменьшится готовность к бою..."? Не кажется ли Вам, что эта картина имела место, когда армия составляла одну походную колонну или ограниченное их число. Но если речь вести о современном способе перемещения армии - не гигантскими хвостами походных колонн, а, как Вы сами указываете, "перпендикулярной" тактикой - тогда перемещение армии распадается на потоки той компактности, при которой действенно правило, что время развёртывания всех потоков армии равно времени развёртывания одного её потока. Плюс теперь железные дороги, уничтожающие колонны и вводящие транспортные системы.
--...
--- Ваши слова: "При чрезмерном увеличении артиллерии в бою пехоте придется занимать несоразмерно длинные позиции..." - Почему непременно длинные? Из чего у Вас исходит связь между плотностями артиллерии и пехоты? Из практики? А эта практика верна ли теперь?
--И опять же: "При чрезмерном увеличении артиллерии пехота обратится как бы только в прикрытие своих пушек, благодаря чему, не только не увеличится её самостоятельность, а, напротив того, скорее уменьшится". Но, во-первых, давайте договоримся, что нас интересует самостоятельность не пехоты, как РОДА ВОЙСК, а самостоятельность ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ, независимо от родов, его составляющих. Во-вторых, если подразделение улучшиться за счёт переложения решающего вклада на артиллерию - то есть, в частности, улучшится и его наступательная способность - то задачей пехоты в таком подразделении будет, следовательно, не столько прикрытие своих пушек, сколько венчание успеха, обеспеченного этими пушками.
--...
--- Вот Вы говорите: "Затруднения, возникающие в деле снабжения одного орудия боевыми запасами вполне те же, как и при снабжении одного батальона, а в деле снабжения продовольственными запасами одно орудие представляет те же затруднения, как и полу-батальон". Это, возможно, верно, если рассматривать один материальный расход. Но если присовокупить убыль личного состава, гораздо труднее восполняемую, особенно в отношении опыта, каковая убыль в пехоте несравненно выше, тогда затруднения материального снабжения покажутся Вам совершенно несущественными, а сопоставление пехоты с артиллерией - вообще неуместным.
--...
--- Далее: "...главная задача организации армии в мирное время заключается в том, чтобы, согласно требованиям войны, создать организм армии и составляющие его органы, приучить их к правильному Функционированию, согласно тем же требованиям, и в особенности выработать между ними прочную, внутреннюю органическую связь, короче, раз как организация военного времени должна быть только дальнейшим развитием организации мирного времени, то весьма естественно, что армия, в мирное время, должна быть организована на тех же началах, как и в военное время..." Но простите - как же всё это может быть осуществлено, если по вашим же дальнейшим указаниям "...как в военное время власть над армиею объединена в руках главнокомандующего, так и в мирное время, она объединена... в руках военного министра"? То есть получается, что в мирное время армия должна, по-вашему, создаваться НЕ главнокомандующим, "приучается к функционированию согласно требований" НЕ главнокомандующего, "вырабатывает прочную внутреннюю органическую связь" НЕ с главнокомандующим, но при начале войны главнокомандующий просто обязан принять эту неизвестно кем созданную армию и осуществлять при помощи неё свои понятия, с которыми эта армия совершенно не знакома? Где же здесь "прочная внутренняя органическая связь"? Разве связь армии с главнокомандующим - не главнейшая связь в армии? Тем более что ваши же слова: "'полная мочь избранному полководцу' как того требовал Суворов, слишком очевидно само по себе, и не требует длинного ряда теоретических рассуждений..." Так разве "полная мочь полководцу" не означает также и построения армии по его именно разумениям способа ведения войны? Разве не предусматривает она полнейшей связи с главнокомандующим во всё время: и в военное, и в мирное?
--...
--- Не верно ли, что "произвести на противника всепотрясающее моральное впечатление" есть целью не отдельного боя, как говорите Вы, а вообще войны, а бой в этом - только средство к такому впечатлению на противника? И что, стало быть, не бой есть "крайним средством для достижения известной цели, к которой следует обращаться лишь в тех случаях, когда цель не может быть достигнута иным путём", а таким средством есть война в целом - как о том говорит Клаузевиц? Целесообразность боя же "вытекает из положения дела", что раз война уже начата, её, как пагубный факт, следует завершить возможно скорее, с целью чего всякое воздействие на противника есть благо.
--...
--С иронией:
--- Вы - несомненный военный гений, ибо способны измыслить вопрос "о наиболее рациональном применении" войск на "начале организации", а потребное количество артиллерии и кавалерии - на соотношении к тысяче пехоты. Не то я, которому, наоборот, организация и число орудий открывается только в свете предназначения боевой единицы.
--
--С Леером распрощался заметно теплее. По уходу его:
--- Хороший дядька. Но вот это его "избегать всего спорного" - не помощник. Мне требуется не то, что спорное, а такое, о чём ныне и не помышляют. В качестве приличного преподавателя на опыте прошедшего он годен. Но в качестве сомысленника будущего - пока погодим.
--...
--- Он в прошлом буквально году письменно допускал какие-то скорости для атаки кавалерии. Представляете, какой ужас! Но вот его другие слова: "...эпоха Петра Великого, у которого вся кавалерия состояла из драгунов и конно-гренадеров, одинаково способных к действию как в конном, так и пешем строю. Если к этому прибавить еще, что каждый кавалерийский полк имел по одной полупудовой гаубице с прислугою, посаженною на лошадей, то нельзя не отдать полной справедливости Петру Великому в гениальности решения рассматриваемого вопроса" - эти слова ведь уже замечательны!
--
--23е. На игру с Царевичем приглашён полковник Генерального штаба Александр Николаевич Витмер.
--[В 1878 ему 39. Близко известный Императору Александру II боевой и выдающийся по своему образованию адъюнкт-профессор военной истории и стратегии и профессор военного искусства, преподаватель тактики Николаевской академии. Командированный за границу в 1869 для знакомства с прусской и французской армиями.]
--
--На этот раз "допрос" Младшим сугубо формален и вообще проведен в приподнятом настроении. Ещё бы. Ведь Александр Николаевич едва ли не единственный вопреки всеобщему мнению доказывал, что французская армия обречена на катастрофу. А самое ценное для Младшего: Витмер принадлежит к единицам, кто переводил в России книги о североамериканской гражданской.
--
--- Скажите, Александр Николаевич: как Вы относитесь к возможности для часового отступать в шаге от караула и вести постороннюю беседу.
--Витмер улыбнулся и даже хмыкнул, едва сдержав смех.
--- Ваше Высочество на удивление великолепно подготовлены к беседе.
--Четвёртый в ответ тоже улыбнулся и утвердительно кивнул.
--- Мне известны тысячи, которые могут являть самый стойкий образ на посту, но долга своего не знают, - ответил Витмер. - А также известны многие, которые прекрасно выполнят долг, хотя лёжа. Соответствиё солдата сути его службы мало зависит от умения явить собою блестящий манекен. Особенно в нынешних армиях.
--- Скажите ещё, Александр Николаевич: если я буду вашим непосредственным командиром, означает ли это, что Вы обязаны будете в бою придавать специальное значение моему монаршему свойству?
--- Предполагая военную подготовку Вашего Императорского Высочества самой лучшей из тех, что можно получить в нашей Империи, я, несомненно, буду придавать решениям Вашего Императорского Высочества исключительное значение. Но только в этом смысле. И если мои предположения окажутся неоправданными, боюсь, что в запале боя мне не всегда вспомнится монаршее свойство Вашего Императорского Высочества.
--- А что Вы скажете по поводу мнения о применении к местности как о робости?
--- Этот вопрос, Ваше Высочество, никогда не состоит в собственно применении или неприменении к местности, но в хладнокровии. Как известно, радетели наши о так называемой "храбрости" основывают свой метод на моральном качестве. Казалось бы, похвально. Однако таким образом допускается подавление хладнокровия порывом точно так же, как оно подавляется страхом. Трус устранит себя из боя из-за страха, ложно "храбрый" же сделает это из самолюбия, будучи убит и не принеся никакой пользы; но и то и другое - не иное, как потеря хладнокровия. Применение к местности не есть какое-то моральное свойство, как то пытаются представить некоторые. Это не позорное дело, а элемент искусства, военный приём наряду с обращением с оружием или тактическим действием: им следует уметь пользоваться и правильному его исполнению следует обучать. Наши же военные командиры привыкли всё, что недоступно их уму, объявлять бесполезным, а то и вредным - это ж легче, чем поднатужиться и освоить. А отсюда Бородино и Альма.
--- А теперь пара самых скользких вопросов. Что Вы думаете о будущем кавалерии? Как относитесь к драгунам?
--...
--- Второй вопрос. Многие... Большинство у нас считает опыт американской Гражданской войны незначительным для Старого Света. Но отдельные оценивают эту войну значительно выше в отношении опыта, нежели любую другую в нашем веке, важнее даже Франко-прусской.
--- Незначительной в смысле опыта для европейских армий американскую Гражданскую считают почему? Потому, что американская армия состояла практически из партизан, в отличие от 15тилетнего нашего срока службы - разве может армия партизан дать какой-то опыт столь "хорошо подготовленной" армии? Также американцы якобы "неправильно" использовали кавалерию - в глубоких рейдах - вместо того, чтобы как в Европе с шашками наголо являть ударную силу генеральных сражений. И вообще, дескать, война эта велась вяло - целых 5 лет, в течение которых противники большей частью отсиживались в окопах; вообще слишком много было окопов вместо решительных действий. Какой уж тут может быть опыт? То невдомёк европейским "стратигам", что разгромная прусская армия тоже состояла к 1870му из солдат, отслуживших максимум лишь 3 года. Что конные атаки против современного стрелкового огня, не ограниченного, в отличие от нашей армии, да и любой европейской, вообще никаким числом патронов, вызывали у американской пехоты только смех. Что любая европейская армия, буде она не отсиживалась в окопах, а вела "правильные" активные действия против американцев, растаяла бы за считанные дни. Просто велась американская война в условиях, которые Европе незнакомы и непонятны. Достаточно сказать, что в "наиопытнейшую" европейскую Франко-прусскую число жертв с обеих сторон не превзошло и 150 тысяч, тогда как в американскую столько жертв числилось среди одних только мирных жителей, а военных - миллион. Это была наиболее значительная до сих пор война в человеческой истории. Однако Европа не то что осознать, но просто лишь увидеть какой-то опыт в американской гражданской пока неспособна. Разве способен дикарь с дубиной извлечь для себя какой-то опыт из ружейной стрельбы? Всё, что испытано американцами, Европе узнать и пережить ещё предстоит.
--...
--- Не кажется ли Вам, что повторительные ружья произведут в ближайшем будущем тот же эффект, что и недавно произведенный игольчатыми?
--- Ничего не может быть опаснее при скорострельных ружьях, как приучение солдат неэкономно расходовать патроны.
--- А что означает фраза "расходовать патроны неэкономно"? Разве следует обращать внимания на расход патронов, а не на поражение противника? Ведь поражение 45ти противников хотя бы "в два часа" - разве это не благо? А ведь оно требует и расхода минимум "45ти патронов в два часа", каковое Вы в своё время критиковали у французов. Не странная ли штука - никак не связывать убыль противника с нашим расходом патронов: словно патроны мы должны тратить по некоей хозяйственной норме - помните своё "прусаки тратят по 8 патронов в 2 часа"? - а противник будет помирать по какой-то иной норме. По какой? По норме смертности от сифилиса, что ли? Экономное расходование патронов и эффективное расходование - вещи разные; последнее к частоте стрельбы не имеет ни малейшего отношения. Разговоры об экономии патронов без упоминания цели, на которую патроны эти расходуются - разговоры совершенно пустые.
--...
--- А как часто, Александр Николаевич, по-вашему, следует устраивать парады?
--- В отчёте о наблюдении прусской армии, которому столько же исполнилось ныне, сколько и знакомому с ним Вашему Императорскому Высочеству, мною высказано об отсутствии в Берлине парадов на протяжении нескольких лет до того. И нельзя не заметить, что уже в следующем 1870м году такое отношение к парадам дало свои плоды. Если для кого-то сие простейшее заключение не очевидно, пусть попробует оспорить. Дело тут не в том, конечно, что парад отнимает время от военного обучения - нет, парад много времени не отнимает. Но парад и вообще церемония в армии вводят её, армию то есть, в область определённой игрушечности, несерьёзного отношения к ней, во мнение, что "не боем единым". Тогда как в действительности война, особенно теперь - дело серьёзное до самой наичрезвычайнейшей крайности, и как раз "единым только боем". Мне представляется, что доказывать это народу, прошедшему Севастополь - несколько странно и неуместно.
--
--Витмеру оказана милость стать воспитателем Младшего. Однако он вынужден отказаться по болезни, и предложил вместо себя полковника Генерального штаба Сухотина Николая Николаевича.
--[1847.
--Окончил в 1865м Павловское военное училище и, хотя мог выбрать себе любую часть, выбрал 12й драгунский Стародубовский полк из-за интереса к действиям кавалерии в американской Гражданской.
--Императорскую Николаевскую академию окончил 1872 "с производством за отличные успехи в капитаны", и назначен в штаб Московского военного округа, а в следующем году переведен в Генеральный штаб на должность старшего адъютанта штаба 1й кавалерийской дивизии.
--Через год последовало назначение "состоять при главном штабе в числе штатных обер-офицеров" Генштаба и в том же, 1875 получил должность столоначальника.
--В 1875 им представлено исследование на соискание звания адъюнкт-профессора: "Рейды и поиски кавалерии во время Американской войны 1861-1865 гг".
--В 1876 утверждён, с оставлением в прежней должности, адъюнкт-профессором Николаевской военной академии.
--Участвовал в Русско-турецкой.
--С 27.03.1877 - подполковник, с 10.09.1877 - полковник.
--Вернулся с Балкан в начале февраля 1878.
--По окончании войны вернулся к прямым обязанностям, продолжая сочетать их с преподаванием и научным творчеством.
--С 01.01.1881 по 30.08.1887 - делопроизводитель канцелярии военно-ученого комитета Главного штаба.
--С 30.08.1887 - генерал-майор.
--С 21.07.1891 по 24.11.1894 состоял при военном министре.
--Ординарный (с 23.05.1881) и заслуженный ординарный (16.02.1892-24.11.1894) профессор Николаевской академии Генерального штаба.
--С 14.05.1896 - генерал-лейтенант.
--С 17.08.1898 по 14.04.1901 г. - начальник Николаевской академии Генерального штаба.
--С 24.04.1906 член Государственного совета.
--С 06.05.1906 - генерал от кавалерии.
--
--Обручев Николай Николаевич, 1830.
--В 1837 попал в Александровский кадетский корпус для малолетних в Царском Селе.
--С 1841 года в 1м кадетском корпусе. Военные науки в корпусе преподавали капитаны П. Д. Зотов и П. П. Карцов.
--В 1848 закончил обучение и назначен прапорщиком в Измайловский лейб-гвардии полк.
--В 1849 вместе с полком находился в Венгерском походе, но в боях Измайловский полк участия не принимал.
--В 1850 вышла первая его научная работа 'Опыт истории военной литературы в России', получившая Высочайшее благоволение.
|