Аннотация: Издательство "Комильфо" Поэма "Безбожники" Социально-биографическое произведение о Государе императоре Николае Александровиче Романове. Написано по просьбе Игоря Талькова.....
Автор: Сергей Кин
Поэма: "БЕЗБОЖНИКИ"
Посвящение.
Посвящается - певцу, композитору,
поэту и просто другу: ИГОРЮ ТАЛЬКОВУ.
КТО, ЕСТЬ КТО:
Романов Николай Александрович - Император Российский Николай. Второй;
Романова Александра Фёдоровна - Императрица Российская;
Романов Алексей Николаевич - сын, наследник Российского престола;
Романова Мария Николаевна - дочь, Великая княжна;
Романова Анна Николаевна - дочь, Великая княжна;
Романова Анастасия Николаевна - дочь, Великая княжна;
Романова Ольга Николаевна- дочь, Великая княжна;
Романова Татьяна Николаевна - дочь, Великая княжна;
Романов Михаил Александрович - Великий князь;
Романов Кирилл Владимирович - Великий князь, командир Гвардейского экипажа, капитан 1-го ранга;
Родзянко Михаил Владимирович 1859-1924, действительный статский советник, председатель 3-й и 4-й Государственной думы;
Милюков Павел Николаевич- член партии кадетов, член Государственной думы, министр иностранных дел Временного правительства;
Керенский Александр Фёдорович- русский буржуазный деятель, юрист по образованию, член партии трудовиков, с марта 1917-го эсер, министр юстиции, затем премьер - министр Временного правительства, оратор;
Ульянов Владимир Ильич - партийная кличка Ленин, ласково - Ильич, вождь мирового пролетариата, германский ставленник, глава Советского государства, организатор Октября;
Свердлов Яков Михайлович - партийная кличка (товарищ Андрей), большевик, соратник вождя, политик, председатель ВЦИК, фактически - секретарь при Ленине;
Александр Александрович Блок - Великий русский поэт, символист, после призыва воевал под Пинском, в марте 1917-го секретарь Чрезвычайной следственной комиссии при Временном по делу царской семьи, составил дневники - неизданные вследствие политических взглядов;
Василий Васильевич Яковлев (Мячин Константин Алексеевич) - член РСДРП, служил в Свеаборге, принимал участие в восстании, сидел, отпущен, возвратился в Россию в марте 1917, работал в Ген. Штабе, вошёл в инспекцию Петросовета по проверке содержания Николая второго, зам. Мстиславского, нач. спецотряда, участник взятия Зимнего,
Комиссар Центр. Телефонной станции, назначен Свердловым особым уполномоченным ВЦИК по содержанию царской семьи, выполнил переезд Николая из Тобольска в Екатеринбург, 30 04. 1918- сдал семью в Уральский Совдеп;
А. Д. Авдеев- начальник охраны в Екатеринбурге, ссыльный революционер, комиссар Мебельной фабрики Злоказова;
Янкель Юровский - чекист, кровавый палач, член Уральского Совдепа, вместе с Голощёкиным и Ермаковым осуществили казнь царской семьи.
*****************************************************************************
1917. 30 февраля -2 марта.
Этот поезд - идёт в безвременье,
этот поезд - идёт в никуда,
в мятежное поколенье,
в кровавые города.
Что-то плачут колёса жалостно,
заметает февраль пути,
а на сердце, совсем не парусно-
от себя - ни за что не уйти.
Свежий чай с сахарином, застенчиво-
предлагает в вагон капитан:
Эх, Фортуна, как ты переменчива?!
Нынче мимо, а завтра - пан!
За окном - проплывают вокзалы,
под фуражки берёт караул
и назад удаляются шпалы,
издавая, натруженный гул.....
Телеграф тянет змеями ленту:
Зимний взят.... В Петербурге Совет....
"Отстучи: Сообразно моменту!
Будь любезен - снеси в кабинет!"
"Государь! Получили депешу,
от Родзянко". "Что, плохи дела?!
Да смелее - я, Вас не повешу!"-
руки дёрнули ручку стола.
"Доигрались! Похоже восстанье....
Кто, там? Керенский и Милюков?!
Подлость, предательство и бичеванье!"-
брови поднялись поверх очков.
"С Царским свяжитесь, как можно скорее.
Что, мы стоим?" "Очевидно состав?!"
"Делайте, делайте! Честь имею!
Я, у себя - спит телеграф!"
Поезд - проклятый кусок железа,
тронется чуть и опять - тормоза,
быстро не едешь, когда до зарезу!
Вечер. Темнеет. Слепятся глаза....
Дёрнуло. Вдаль - полустанок, чуть виден,
надпись: "Вишеры" - под фонарём,
словно ему, каждый встречный обиден-
лезет на литер, мужик с винтарём
.
"Ваш благороде! - кажись, сам в ём едуть?!"-
в пульман, крестясь, заскочил офицер.
"Ишь, под гербом! Как случится поведать,
так не поверят в деревне к пример..."
"Прапорщик, Зорин! Дорога - закрыта!
Два пулемёта, а гаубиц - две!"
" Здесь император и царская свита..."
"Лишь комитет, приказать может мне!"
Грохочут колёса на стыках сурово-
только, дела им нет до людей!
Твердят монотонно: "До Пскова.... До Пскова..."-
последнему из царей.
Пять фигурок у края перрона-
отменяется нынче парад:
"Беспорядок и без гарнизона!
Помним, был, две недели назад..."
"Как же в Царском?!" "Там тоже - не сладко-
челядь, честно пакует багаж,
агитаторы действуют хватко,
что осталось - Морской экипаж.....
В Ревеле бунт и в Ставке броженье,
лишь отреченье - спасёт от стыда!"
"Мне господа, выпадает решенье,
а вот Россия - поймёт ли она?!
Я подпишу - в пользу сына,
есть ещё время решить.
За шесть часов необходимо-
судьбы все перекроить!"
-------------------------------------------------------------------
1917. Псков. 2-е -3-е марта.
Старый профессор - цилиндр блестящий,
толка, что знаменит-
срочно, визит отменил предстоящий,
тросточкой в дверь стучит.
"Ну-с, заходите. Сделайте милость.
Просто у нас - без затей!
В Вашем совете, нужда появилась.
Любите ль, Вы детей?!"
"Как не любить, у меня их двое:
старший в полку теперь,
дочь - санитаркой... Мне, нет покоя-
столько, сейчас потерь!"
"Дети, да - дети! Мне - это знакомо....
Сын, понимаете - СЫН!?
Скажите правду, одно лишь слово-
что Алексей?! Что, будет с ним?!"
"Государь! Он - не сможет править!
Государь! Так, угодно - не нам....
Нет надежды, надежды - оставить!
Что же делать, коль не по плечам?!
Ночь над Россией - ночь!
И смерть с зарёй, играют в прятки:
"Быть по сему!"- записано воочь
в конторской, маленькой тетрадке.
Язык папиросы - дымен,
красный, такой язык....
Время, найдёт - кто повинен:
бунт иль германский штык?!
Мнутся в дверях эмиссары:
"Я - наконец решил!
Если не в греки - в хазары!
Правит - мой брат МИХАИЛ!"
У двери, охрану сменили
и теперь - ни на шаг,
бросили и забыли
под лестницей "Бывший" флаг.
Лёгкий мобиль подъехал-
встретила тишина....
В парке - не слышно смеха!
Его ли, теперь страна?
"Здравия, Вам желаю!"-
часовым, козырнул Николай.
"Знаю - теперь трудно!
Милости, просим - на чай!"
Презрительно, губы сжались:
"Разговаривать - запрещено!
Хоть бы попом - величались,
мне гражданин - всё одно!"
На пороге - встречают дети:
но ни оркестра, ни роз.
Семья его, как на портрете....
И - задохнулся от слёз!
Он всё кричал, что новый мир построит,
он был ничем, но так хотел быть всем.
Мечта сбылась: он мир себе устроил,
а что до всех - он сделал всех ничем.
Он сделал всё, чтоб жизнью наслаждаться
и наслажденье это охранять.
А кто на это вздумал покушаться,
того стрелять, стрелять того, стрелять.....
И. Тальков. ( Враг народа.)
ГЛАВА ВТОРАЯ: "КРАСНАЯ ПЛЕСЕНЬ"
1917. февраль.
Фонари Берлина - больны желтухой,
вокзал - сгорблен и сер,
кого-то ждут все: старик со старухой,
барышня и офицер.
Поезд дымит, натружено дышащий
и никому невдомёк-
когда он, зачем?! Буферами искрящий:
на север, на юг, на восток?!
Bitten Pap ire! Пульманы - плотно закрыты...
На стенах: Night schloss!
Железо, но люди магниты-
Затянуты в паровоз....
Спешит шишковатая каска-
проверить всё надо всерьёз,
одета учтивости маска,
а в горле - застрял вопрос.
Китель - всегда отутюжен,
нет для него тайн,
он - для порядка нужен:
Main und sein......
Ger Ulianoff, ein minute,
Night House, sagen sie!
O, JA - Offizier! Alles Gute!-
пропел, человек изнутри.
Несколько нагловато,
словно задумав побег,
несколько хрипловато:
Lange und Gross weg!
Ленин - злой гений,
Ленин - топор палача,
Ленин - позор поколений,
Кровавый взмах кумача!
Умелый расчет - папой вышколен,
кудрявый Володя не так уж прост:
из аргументов и из прикидок - выкроен,
лучше, другого пошлёт на Аркольский мост!
Где, форум найти - подходит Финляндский,
а речи заучены, будто стихи
и то ничего, что паспорт ГЕРМАНСКИЙ,
новый - накрапают большевики!
Пока, крестьян от сохи отученных,
рабочих, можно дурить - ПОКА!
Жаль - не нашёлся из миллиона замученных,
кто бы снял его с броневика.........
Разгляди, защити свой мир
от пророков с поганой совестью,
так гляди, чтоб свободы пир-
не сменился, ужасной повестью!
Каждый вождь без идеи - ВОШЬ,
он идеей одной множится,
кровососова мать ложь-
улыбающаяся рожица!
Маркс - старик - голова был,
над Гроссбухом, порой мучился-
для дохода, карман сшил,
наблюдая, как рос и пучился......
Что для них, сам Господь Бог:
сказка, басенка или фантазия
и молитвы, простой слог,
как насмешка и безобразие?!
О, страдалица - ты Русь!
Отреклись от тебя - первыми,
хоронить Вам теперь грусть-
под крестами, да под вербами.
Лишь весне - эта грусть нипочём:
в доску, в душу - земля пьяная,
солнцу, красным - катиться мячом.....
И свистит и грешит - окаянная.
Никуда - то, теперь нельзя:
только парк, только пруд - сокровище
и берёзки, и тополя,
а для мира ты - злое чудовище!
Десять тысяч шагов вперед,
десять тысяч шагов назад,
как проклятье, как приворот-
за тобою глаза глядят.
Разрешили - колоть дрова,
еле выпросишь и топор:
"Ну, а если - случись беда,
нам ведь - вынесут приговор?!
Так приятно, визжит пила,
пахнет: деревом, потом и мхом,
лишь не помнить, что было вчера,
лишь не думать, что будет - потом.......
Алексею - почти игра
на ладонях его пузыри:
Папа, мне б сейчас молока?!
Ну, а он ему: Потерпи!
Потерпи - пригодится всегда,
потерпи - ты мужчина совсем,
подрастёшь и узнаешь тогда,
сколько в жизни дружок - Зачем!?
У воды, так покойно мечтать.....
Томик Гейне - сон в лунную ночь:
мёд поэзии пить, на судьбу не роптать,
на коленях держа, словно младшую дочь.
Лучше, что ли: небритые лица солдат,
мерзь картинок - бульварных, дешёвых газет?!
Им - портянки сушить, им - плевать на закат,
Им - окопная грязь, а не - роза - рассвет!
Кто-то рядом присел, кто - то тихо спросил:
Что, царица моя, вы читаете вслух?!
Этот рай, этот свет, я давно позабыл....
Мой язык, стал жесток и, наверное, сух?!
Вы - совсем другой!
Вы милы, как бог....
Кто же, вы такой?
Александр Блок!
Постойте! Вас хвалят девчонки....
Я, где-то читала Вас-
вы пишите: О незнакомке,
о тайне прекрасных глаз.
Каждый куст тут - меня ненавидит,
ненавидит меня и клянёт....
Ни за что: оскорбит и обидит,
тот же, кажется - русский народ?!
Такое, настало время:
на вулкане мы, на костре-
бунтарское наше племя,
не видно, конца войне......
Шалашик маленький, пенёк, да чайничек
и недоеденный, ржаной кулич,
на том пенечке то - сидит кандальничек
в тетрадке синенькой - строчит Ильич.
Устал, задумался, потом зажмурился-
ершом, всклокоченная борода:
У власти Керенский! Куда, он сунулся?!
Ко всем чертям идём, все господа!
Запахло жареным, запахло пареным,
теперь у песенки - дурной мотив......
Тогда не знал никто, что был он Каином-
в разливе Ленинском, не тот разлив!
-----------------------------------------------------------
По следу - спешат юнкера:
Хозяин, здесь кто обретается?!
Батрак мой - такие дела,
даром, что финн - старается.
Чухонска рожа!
А ты - посмотри сюда.
Не, на него - не похожа!
Ну, извиняй тогда!
Топка - урчит натружено,
кочегары в цене всегда!
Уголёчек кидать нуженно-
и кидает, герой труда!
Кепку - надвинул на лоб,
лишь бы, скорей до границы:
здесь ему, светит гроб,
некролог - на пол страницы......
Ух! Пронесло, кажется?!
Будет, ещё шанс!
Пусть! Временное куражится -
с хреном, не съешь нас!
1917. июль - конец августа.
Лето пришло, как не ждать.
Самый июль. Жара.....
Но, не дают спать-
тихие вечера.
Почтой завален стол,
газеты - недельной давности,
сетку паук сплёл,
может - и это к радости?!
Горит зелёный абажур,
а чай, уже успел остыть.....
Неповоротливость фигур,
которым счастье - просто жить!
Анастасия, шьёт крестом-
послушных, сизых голубей,
ведь верно там, твой будет дом,
где птица гнёзда вьёт полей.
А, люди? - беспричинно лгут,
трубят газеты о победах!
Хватит немцам пяти минут-
до Питера в серебряных каретах.....
Под пулемёты - шлёт офицерьё,
позорно наступленье захлебнулось
и отпевают батюшки гнильё-
жрать землю, никому не улыбнулось!
Листовок, белый хоровод,
мутит безграмотные души:
"Долой войну!" - уже, который год....
Сироп, вливают в их больные уши!
Из - за траншей доносится: Камрад!
Одно, лишь слово, что германцы:
На что мы им? Какого беса ляд?!
Они, того же тесту братцы!
Горит зелёный абажур
и чем-то губы шевелятся,
и бунта - чёрный штукатур,
зовёт страну опохмеляться.......
А я бы смог, а я б - помог!-
но кашей, дела не поправишь,
кто плохо, выучил урок
под образами не поставишь.
Тянулись дни, как хвост змеи,
плененье - красили прогулки,
охотником, был нынче Алексей
и прятался в глухие закоулки.
Он детское ружьишко прихватил,
а каждый пень, ему казался зверем,
стрелял и новых находил
к своим беспечным канителям.
Но чья - то волосатая рука,
примерилась, да выдернула ловко:
Держите крепче, говнюка!
Смотрите - у него винтовка!
Не сметь! - прикрикнул Николай,
ведь - это только для забавы!
Хватили, слишком через край....
Сейчас же извинитесь - вы не правы!
К 12 - ти, пожаловал премьер,
подтянутый, как струны у гитары:
проверил сейф и секретер,
на кухне - соус и приправы.
Любезно поздоровался и сел,
откинувшись на кресле, чуть портретно,
как заклинание пропел:
Я с Вами, должен говорить - Секретно!
В столице неспокойно, то и знай,
проходят демонстрации и сходки,
а ты за это в Думе отвечай,
доказывай им не жалея глотки!
Опасно стало. Может лучше - в Крым!?
Там Ваша матушка и воздух, тоже чище.....
Да на примете, есть ещё один-
в Тобольске, губернаторский домище!
Тобольск - наверное, как раз:
спокойная, удобная дорога,
миряне, очень любят Вас,
а через Киев - сущая тревога.......
Молебен.... Аничкин - прощай!
Родные, дорогие стены
и ставят на подносы чай,
и тихо обсуждают перемены.
************************************************************
1917. октябрь.
Октябрь. Ветра и холода.
Прохожие, спеша, в тепло уходят,
ледком, подёрнулась вода,
жди - скоро снег захороводит.
Во тьму - куда то патрули,
солдаты - греются кострами,
мигают, тускло фонари,
туман, гуляет за мостами.....
Вот, кто - то в кепке и пальто,
с бинтом, с замотанной щекою,
поспешно шмыгнул за авто,
от любопытствия конвоя.
Стоять! Не двигаться! Куда?!
Свояк мой - мается зубами!
Болят! Проклятые, их мать!
Проскочим, быстренько дворами!
Возьмите, ваши паспорта.
Смотрите, господин Иванов-
одна нога туда, друга сюда!
Одно жульё, пол Питера смутьянов!
Фу! Кажется, удачно пронесло?!
Зиновьев - планы выдал с головой......
Скажи, Василий - Смольный далеко?
Квартала два, отседа по прямой!
Мраморные колонны, красный флаг:
с Путилова рабочие, матросы,
анархисты и прочая - всякий шлак,
толкаются и задают вопросы.
Они - замучивают ЦИК,
Ульянов в кабинет проходит,
ещё немного - и смолкает крик......
Нашёлся вождь! Так, пусть и верховодит!
Сошедшим с "АВРОРЫ" - насрать на законы!
Орали: Даёшь - Комитет!-
с господ, посрывали погоны
и долго плевали вслед........
А потом, Андреевский - в воду,
маузером махать:
Свободу, свободу, свободу!!!
Хватит - подачек ждать!
Нацепили красные тряпки-
посмотрите, как мы круты!
Чтобы в нощь - шарахались бабки
и крестились на храм мужики............
Им в эфире: Никак - без приказа!
Петропавловки - прожектора!
В девятом: Время настало!
По Зимнему! Штурм! Пора!
Снова июль и солнце,
снова - душа живёт
в маленькое оконце:
смотрит, плачет и ждёт.........
В доме - новый начальник:
Янхис Юровский - еврей.......
Кажется, вроде - молчальник
и не торчит у дверей.
Доктор, принёс газету,
а между ней - письмо.......
Старая! А по секрету:
Чехи - недалеко.......
Недалёко: бряцают глухие грома
и слепые ветра - панихиду поют,
кому жизнь, что трава, а кому, что тюрьма-
знают в поле, последние десять минут...............
Вот, поди, догадайся, что час твой настал:
день - заботы одни, ночь - забвенье тоски,
летний сон - слишком быстр, летний сон - слишком мал,
лишь до тех пор, пока - застучат кулаки.
Собирайтесь! За город - сейчас повезём.
Поживее - подводы, наверно в пути.....
А наганы за поясом - полны свинцом
и в подвал полутёмный - кивают: Идти!
Неспроста, зарешечено глухо окно,
тусклый свет керосинки, чадящей в углу.
Даже с кухни кухарку, свели заодно:
камердинера, няньку, собаку, слугу.......
Император присел на единственный стул,
Алексея больного, держа на руках,
только голову к двери лицом повернул,
как она растворилась, скрипя на петлях.
Комиссар торопясь, расстегнул кобуру:
Скоро, ваши придут, решено - расстрелять............
По изменникам: Пли! Не пороть ерунду!
И упал Николай.... Следом - Анна на мать......
Как рассеялся дым, добивали штыком,
спаниеля - прикладом, чтоб больше не выл!
На подводы - и к "Братьям", знакомым леском......
И пилить, и рубить - ни креста, ни могил!
Ты, привыкла Россия - детей убивать,
расскажи, докажи - что спасение есть!?
Может, хватит тебе: воевать, горевать,
всё понять, всё принять?! Доблесть, славу и честь!