Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
Город Шадуар захвачен варварами и превращен в руины, однако средь пепла и праха возникает страшная напасть, враждебная всему живому. И по городу, собирая жуткий урожай, без опаски ходит тот, кто называет себя кукольником.
|
![[]](/img/k/kindeew_a_g/37-2/timella5.jpg)
"Песен еще ненаписанных, сколько?
Скажи, кукушка, пропой.
В городе мне жить или на выселках,
Камнем лежать или гореть звездой?
Звездой".
В. Цой "Кукушка"
Тишина казалась всеобъемлющей, как будто осязаемой и обволакивающей тело подобно вате. На безграничной хауранской равнине, полной цветов, не было даже ветра. Был лишь запах, дурманящий, невыразимый словами. Запах, знакомый Тимелле с детства. Он пьянил, погружал в состояние легкой эйфории, заставлял позабыть обо всем. Гуляя средь благоухающих высоких трав, вдалеке от врагов и мнимых друзей, девушка словно растворялась душою в безмолвии и гармонии этого места. Она чувствовала себя скрытой от всяких пороков, ибо бесконечное зеленое море успокаивало, стирало все следы невзгод. Вдали от людских интриг и козней, она впервые за последние два года не ощущала тревог, бесконечной чередой напылявшей сердце и разум. Тимелла была дома.
Впрочем, действительно ли это ее дом? Нет, нет. Это место являлось чем-то иным. Оно представлялось ей слишком иллюзорным, непорочным. Настоящими казались лишь полевые цветы: яркие, красивые, притягивающие к себе внимание. Быть может, это тот самый рай, о котором говорят богословы? Хотелось бы в это верить, зная, что адепты блуждающего в первозданной темноте слепого Бога его не достойны.
Девушка сорвала один из полевых цветов, поднесла его к лицу, глубоко вдыхая аромат, но вздрогнула от неожиданности, услышав чей-то тоненький, похожий на звон колокольчика голосок:
- Тимми...
Она обернулась и увидела худенькую, коротко подстриженную смуглую девчушку, держащую в руках кнут Шерхомина. Поистине странно было видеть здесь такую малышку. Еще более странным смотрелся на груди ее амулет в форме полумесяца. В представлении шаманов из кочующих по восточным степям племен, эта вещь издавна символизировала противоположности мироздания: созидание и разрушение. Храмовники из пустыни Чинват, также бережно относились к подобным талисманам, считая, что их носитель может без труда балансировать на границе греха и святости, не переступая черту дозволенного божествами порядка и хаоса. С такой вещицей следовало бы обращаться поаккуратнее всякому взрослому, а уж доверять ее ребенку и вовсе незачем.
- Возьми, - произнесла девочка, протягивая Тимелле кнут Шерхомина. - Он принес.
Недолго размышляя о том, что все это значит, она взяла в руки кнут и неожиданным образом ощутила дуновение холодного ветра, пришедшего откуда-то с севера. Почему с севера? Этого Тимелла не знала, поскольку на ориентироваться по сторонам света здесь не представлялось возможным.
Переход от умиротворения к беспокойству оказался на удивление скорым. Благоухание цветов мигом сменилось запахами гниения и горелого мяса, а тишину разорвали многочисленные крики, стоны и хохот. Казалось, что где-то рядом демонические твари глумились над душами грешников и вот-вот царство тины и спокойствия поглотит огненная геенна.
Тимелла посмотрела на девочку желая спросить ее, что все это значит, но не смогла вымолвить и слова, поскольку увидела как лицо малютки искажается, превращаясь нечто, похожее на восковую маску. Чуть погодя на нее смотрел неуклюжий карлик - тот самый уродец, которого пришлось убить в подземелье. Тонкие губы малорослика скривились в усмешке, а изо рта высунулся раздвоенный язык.
- Цхтгаааа, - прошептал он, указывая пальцем вниз. - Ашн шеее...
Откуда-то из темных крипт души, где хранились потаенные чувства, скользкой змеей проникла в сознание безумная ярость. Она быстро заполнила собой весь разум, и, не сумев сдержать злость, девушка попыталась ударить змееныша по глумливой физиономии. В тот же миг земля под ней дрогнула, с треском, подобно зеркалу, раскололась на части, после чего тысячи осколков полетели куда-то в черную, разверзшуюся под ногами бездну. Вместе с ними полетела и Тимелла. Очень скоро все вокруг поглотила беспредельная темнота, и там, ощущая прикосновение к своему телу липких, омерзительных щупалец Замкгаша, девушка закричала от ужаса.
***
Она проснулась в знакомой маленькой комнатушке, в которой бывала много раз, когда спускалась в подвальчик старой харчевни, отданный под нужды прислуги, работавшей в этом заведении. Харчевни вот уже два дня как не существовало, а подвальчик остался. И не просто остался, а стал временным пристанищем для людей, лишившихся своего крова после того, в городе похозяйничали варвары. Теперь, по словам Сеши, тут ютилось около десятка человек - в основном старух и детишек. Все они жили в комнатушках, похожих на ту, в которой находилась Тимелла, и это, вероятно, было не худшее жилье из того, что сегодня можно отыскать во всем городе. Иным бедолагам приходилось и вовсе ночевать на пепелищах, там, где еще совсем недавно стояли их собственные дома.
Откровенно говоря, ей повезло. Очень повезло, учитывая то, что в ее, раненную, готовую испустить дух, нашел никто иной, как Коди. По уверениям мальчика, ему, незадолго до этого, пришлось уносить ноги, чтобы не попасться в лапы твари, с легкостью убившей контрабандиста, сторожившего вход в подземелье. Но через полчаса Коди вернулся и, обнаружив Тимеллу, истекающую кровью, лежавшую на холодном полу, сразу же побежал просить помощи у Сеши.
Около трех дней девушка пребывала в беспамятстве. Все это время ведунья заботливо ухаживала за ней, а когда Тимелла очнулась, то узнала, что на улицах Шадуара хозяйничают варвары и примкнувшее к ним отрепье из ночного братства; мародерствуя, насилуя женщин, выискивая укрывшихся легионеров, убивая всех, кто пытается оказать захватчикам хоть какое-то сопротивление.
На просьбу Тимеллы помочь ей одеться и выйти из подвала, Сеша ответила отказом. Более того, она даже запретила вставать девушке на ноги, беспокоясь за ее состояние. Добросердечная женщина терялась в догадках, толком не понимая, почему рана, нанесенная Тимелле змееподобной стервой, не хотела заживать.
- Похоже на то, что тебя отравили, девочка моя, - сказала Сеша. - Не знаю, каким ядом, но здесь я бессильна. До тех пор, пока тебя не осмотрит настоящий знахарь, тебе не стоит выходить из комнаты. К тому же, это опасно. В городе уже который день полыхают пожары, а дикари убивают всех без разбору. Меня они оставили в живых только потому, что посчитали колдуньей.
Лекарь, по понятным причинам, так и не пришел. Зато нынешним утром Сеша уведомила Тимеллу о том, что видела в Шадуаре Кеммета, вознамерившегося обустроить жилье в доме, некогда принадлежавшем торговой гильдии. О том, что девушка в эти тягостные дни находилась в городе маленький проныра, разумеется, не знал и не особо задавался вопросами, где ее искать. Его заботила лишь сохранность собственного товара, скрытого от любопытных глаз в потаенных уголках Шадуара. Впрочем, ничего удивительного! Торговец всегда беспокоился о своей шкуре.
- Я привела стигийца, - сказала Сеша, заглянув к Тимелле ближе к полудню. - Хочешь ты видеть его или нет... Сейчас только он может помочь тебе крепко подняться на ноги. К сожалению, в городе не осталось ни одного лекаря...
В ответ на это Тимелла попыталась улыбнуться, но улыбка получилась больше похожей на недобрую усмешку. Наконец-то, - подумала она, - появилась возможность получить ответы хоть на какие-то вопросы, терзавшие ее вот уже третий день подряд. Вопросы, на которые вертлявый стигиец обязан знать ответы!
Кеммет вошел в комнатушку, улыбаясь так широко, что можно было поверить, будто он искренне радовался встрече с десницей слепого бога. Этот проныра даже принес букет из луговых цветов - тех, которые девушке приходились по нраву. Маленькое помещение сразу же наполнилось их ароматом. После той гари, которой Тимелле приходилось дышать последние несколько дней, он показался ей чудесным.
'Вот ведь пакостник!'
- Девочка моя, я так рад, что ты жива! - воскликнул стигиец, широко разводя руки, намереваясь заключить Тимеллу в свои объятия. - Честно говоря, я уже и не думал, что увижу тебя когда-нибудь! Но боги милостивы! Они дали мне возможность снова тебя обнять! Даже не представляю себе, что ты пережила в том проклятом подземелье. Я то, дурак, полагал, что они набиты золотом, а там...
Не дослушав низкорослого прохвоста, Тимелла схватила его за толстую шею и, не давая опомниться, наклонила к себе. После нескольких дней тупого покоя ее бойкая натура требовала движения, а желание воздать этому проныре за все его пакости и предательства, переполняло чашу ее терпения.
Стигиец попытался вырваться, но не сумел.
- Ты что?! - взвизгнул он. - Отпусти, задушишь! Больно же, дуреха!
- Ты знал, какую тварь я там встречу, - зашептала Тимелла на ухо Кеммету, не обращая внимания на его вопли. - Знал, что под храмом меня ждет не золото, а верная смерть. Я поверила тебе, как последняя идиотка, сукин ты сын! Уверена, что сейчас тебе есть, что рассказать мне! Ты ответишь на все мои вопросы. И если я почувствую хоть каплю лжи, ты пожалеешь, что вообще родился на свет, недоносок хемми.
- Не понимаю, что ты хочешь услышать от меня? - Кеммет вскрикнул, поскольку Тимелла нажала на одну из болевых точек на его затылке. - Опомнись, Тимми! Разве я не предупреждал тебя о хранителе подземелий? Я просил тебя не соваться туда до тех пор, пока...
- О, нет... Я говорю не о той поганой твари, которую жрецы держали у алтаря словно цепного пса. Я говорю тебе о другой. О той, которая носила при себе квилум. Как ее звали?
Кеммет прекратил сопротивляться, вероятно немало удивленный услышанным, затем промямлил:
- Ах, вот ты о ком... Я все расскажу! Расскажу, мне теперь нечего скрывать! Только отпусти, вохура мирзе!
Ощущая неимоверную слабость, Тимелла брезгливо оттолкнула стигийца. Тот состроил рожу невинно пострадавшего и чуть слышно выругался. Чуть погодя, потирая шею, присел на стул, стоявший возле столика.
- Ну и хватка у тебя... Чуть не задушила, дуреха.
- Как ее звали? - снова спросила Тимелла.
- Мне она представилась Чиженой. А как её звали на самом деле - кто ж теперь разберет? Да и не нужны мне ваши имена! Вы все - как кошки: крадетесь, суете свои носы куда не следует. А та девка была оторвой, каких поискать. Своенравная, дерзкая. Приходила, когда хотела, но всегда - в самую темень.
Тимелла озадаченно покачала головой. По всему выходило, что о тех гадинах, которых она повстречала в старом подземелье, Кеммет ничего не знал. Пожалуй, этот пройдоха был бы несказанно удивлен, вздумай она с ним откровенничать.
- Всегда по ночам... - продолжал, между тем, стигиец. - Мда... Не помню, чтобы я хотя бы раз встречал ее при свете дня. Однако ты здесь, а она где-то там... Не буду спрашивать, что с ней стало. Оно понятно. Вон как вышло то... Видят боги, я надеялся на то, что тебе удастся избежать встречи с этой безжалостной женщиной.
- Это не женщина, - прошептала Тимелла, - Знал бы ты...
- Сука она, вот что я тебе скажу! - отрезал стигиец. - Сестрица твоя названная. С первого же дня как объявилась в городе, стала расспрашивать о дворце, искать какие-то древние книги. Делами Культа Правосудия интересовалась мало, но убивала без воззрений совести. Я потому и послал ее в те подземелья чуть больше года назад, что хотел разузнать о сокровищнице. Она согласилась с удивительной легкостью. Ушла и с концами...
- Ушла, говоришь... Разве ты не пытался узнать, что с ней произошло?
- Как же, как же... Отослал вниз парочку ходоков из числа осквернителей могил, да вот только возвратились они ни с чем. Соваться в крысиные ходы, что под дворец ведут, не решились. Нет такого дурака, сама понимаешь...
- Ты, должно быть же, очень перепугался?
- Еще бы! Ты даже представить себе не можешь, как сильно я испугался! Ведь если бы твои родственнички узнали о том, что я ради собственных интересов отправил на смерть одну из десниц слепого бога, то сразу начали бы на меня охоту. Около недели я места себе не находил, не зная, что думать. Все свои связи во дворце поднял, расспрашивать начал. А потом один из стражников проболтался... Сказал, что объявилась у святоши новая наложница. Девка странная, своенравная, на людях днем не показывается... Я быстро смекнул, что к чему и совсем поник духом. Понял, что Чижена легкой жизни захотела. А мне хоть в петлю лезь! Ведь от Слепца отступилась не глупая послушница, а одна из десниц!
- Так и отправил бы ворона на юг. Сообщил бы жрецам обо всем без утайки.
- А о том, что я отправил своенравную девку в подземелье из собственных соображений, мне тоже нужно было им рассказать? Уж она бы, в случае чего, молчать точно не стала. О делишках моих она знает немало. Такого бы сестричкам твоим поведала...! Грешен ведь я. Очень грешен... Короче говоря, скверная история получилась... А ведь в любой момент жрецы могли поручить Чижене серьезное дело или прислать ко мне своих поверенных. И что мне было делать? Ну не подписывать же себе своей рукой смертный приговор, ей-богу! Так прошло еще несколько недель, за которые я распродал большую часть своего товара, а остатки распределил по тайникам, что лишь мне известны. Думал дать дёру. Но куда бежать то? Куда?! Спасение пришло неожиданным образом, с той стороны, откуда я не ждал. В то время объявился в Шадуаре какой-то старикашка, называвший себя некромантом. Колдовал себе потихоньку на старом погосте, хотя никому особого вреда не причинял. Вот я и отписался жрецам вашим: Так мол и так... Зловредный плешивый пакостник поставил себя вне законов богов и людей. Именно по его душу, якобы, я ее и отправил. Все как у вас полагается... Даже заказчик нашелся - жадный сукин сын, которому я заплатил золотом! Ну а там уж там, как боги распорядились...
- И тебе, стало быть, поверили.
- Я на это очень надеюсь. Иначе не прислали бы тебя в этот город.
- Однако... - Тимелла на минуту задумалась, сказала: - Теперь я понимаю, каким образом о тебе прознали одалиски из гарема.
- Всякий дурак бы понял... - Кеммет сплюнул, тихонько выругался. - Да, она пришла ко мне как-то ночью. Бледная, похожая на призрак... Думал, что глотку перережет, но оказалось, что хотела заключить сделку. Ей нужны были рабы, редкие алхимические субстанции и товар, который на обычном рынке не купишь.
- Ты сразу же согласился.
- А что оставалось? Слаб человек. Смерти боится. И я слабость к человеческим страстям питаю, смерть не тороплю. В обмен на свое молчание Чижена приобретала у меня со скидкой товар. Присылала ко мне верных слуг и младших наложниц. Сама то больше не приходила, опасаясь, что угодит в засаду к своим сестрам... Не доверяла. Да и мне стоило держаться от нее подальше. Думал, что как-то обойдется. Зачем по воде зря прутиком хлестать и нечисть злобить? Чуть позже в город приехала ты, ко мне обратился с предложением Веселый... Ну а дальше ты все знаешь.
- Но почему ты мне этого прежде не говорил? Почему не объяснил?
Стигиец вперил в нее мрачный взгляд:
- Не верил я тебе. Да и как поверить? Ты приходила, когда того требовали обстоятельства, о себе ничего не рассказывала, от Ночных Клинков нос воротила... Зато слушок ходил, что свой кошачий нос совала туда, куда не следовало. Так, мол и так... Девчонка вынюхивает, подсматривает. Любопытствует!
- Твое недоверие сыграло с нами обоими злую шутку, Кеммет, - прошептала Тимелла. - Ведь я убила ее. Убила свою названную сестру.
- Ой, - Кеммет брезгливо отмахнулся, - да брось... Кого ты прикончила? Отступницу? Родичи твои все равно приговорили бы ее к смерти, разве не так? А заодно и меня порешили бы, как это у вас водится.
- Вполне возможно, - сказала Тимелла, чуть помолчав. - Но теперь, если до моих наставников дойдет слух, будто я была причастна к ее гибели, они и мне вынесут смертный приговор.
- От меня они об этом не узнают, будь уверена. На мой взгляд, будет хорошо, если служители Слепца не узнают даже о том, что я отправлял тебя под Тройные Ворота.
- Как так?
- А вот так! Не было тебя там! Не посылал. О том, что ты была в подземелье, сейчас известно всего нескольким людям: мне, тебе, да одному неотесанному варвару. Договориться с ним можно, не сомневайся. Золотишко то мы между собой поделим... Сама подумай, зачем оно вашим затворникам? Думается, что в наших кошельках ему будет самое место.
- Ты все тот же плут, Кеммет. Предполагаю, что ты до сих пор не удосужился отослать ворона к главному алтарю.
- Сегодня же отошлю, обещаю! Да вот только не успела ты окропить стальной алтарь кровью жертвы. Планы наши нарушили варвары, решившие штурмовать город раньше назначенного срока. Они и прикончили старика. Тебе тоже досталось в бою... А с раненных какой спрос?
- Повесят когда-нибудь тебя за толстую шею, прохвост, - Тимелла подавила тяжелый вздох. - И меня заодно...
- Об этом не тревожься. - Кеммет, поерзал на стуле. - Сейчас о другом думать надо. Ты должна знать, что подручные Ивася уже назначили за твою жизнь награду. Ночные клинки ведь думают, что это ты виновна в гибели их предводителя. Поэтому, впредь чаще оглядывайся и не попадайся на глаза наемникам. С недавних пор на тебя объявлена охота, Тимми.
- Наемники - хвастливые головорезы на службе у легиона. Но позволь... Неужели они переметнулись к разбойникам?
- Переметнулись, - Кеммет тихонько засмеялся. - Все как есть переметнулись, девочка моя! Но прежде погуляли в Обители Грез. Кровушки попили, покуражились... Никого не пощадили. Даже женщин и детей. На тех немногих, кого в живых оставили, - рабские ошейники надели. К Веселому пристроиться хотели, но даже у северян к таким извергам веры нет. Лошадники наймитов взашей послали, так они к крысиному королю и подались... Тоже ведь жить хотят.
- Да, дела... - протянула Тимелла. - С твоих слов выходит, что у разбойничьей своры новый вожак объявился. Ты знаешь, кто это?
- М... Конечно знаю. Шорхань Девятихвостый, проклятый всеми сын шакала и шемитской крысы. Поначалу вместе с северянами город грабил, а потом их пути разошлись. Поделили город на две части, грызутся меж собой за объедки. Между прочим, он обещал за твою голову большую награду. Почти пятьдесят золотых! Большие деньги, по нынешним временам! На твоем месте я бы поостерегся ходить у западных ворот и у стен пандорума. А еще подумывал бы о том, чтобы оставить этот паршивый городок и податься в южные земли. Здесь таким как ты делать уже нечего. Смерть погуляла...
- Смерть, это то, к чему я давно привыкла. Сам то ты что думаешь по поводу гибели Ивася? Считаешь, что я его убила?
- Честно говоря, поначалу я так и полагал.
- Я просто не успела... Да и какой мне в том был интерес? За это убийство мне никто бы не заплатил.
- Так разве в деньгах была причина? Защитить девчонку от насильников - благое дело! Я и подумал, что натворила вертихвостка дел, опомнилась, сбежала из города... Девичьи мысли - они ведь как ветер. Хотел уже ворона в храм отправить, но покумекал немного... поразмыслил так и так... Рассудил, что то кровавое месиво, которое я видел в том подвале не могла сотворить знакомая мне девочка по имени Тимми. Кровищей там весь пол обляпан! Ступить некуда. Так покромсать лихих людишек мог бы только мясник. Или кто-то... - он замолчал и задумчиво поскрёб щетинистую щеку. - Впрочем, я не знаю, какое чудовище порешило тех дуралеев. И если честно, знать не хочу. Даже думать об этом тошно.
- Я просто не успела, - прошептала девушка. - Ведь все могло бы сложиться по другому... Не уверена, что не убила бы их сама.
Кеммет внимательно посмотрел на Тимеллу, приоткрыл рот, будто желая задать ей какой-то вопрос, но вместо этого сказал:
- Нечего теперь об этом. Лучше посмотри, вот...
Он поставил на стол походную сумку и с поспешностью лавочника, намеревающегося показать покупателю залежавшийся товар, извлек на свет мешочек, в котором был не иначе, как жемчуг алхимиков.
- Это то, что ты хотела у меня приобрести две недели назад. Товар дорогой, недавно изготовленный в старом дворе. По большей части он тебе знаком, но имеется там и кое-что новенькое. Ты перебери, присмотрись. Потом, как на ноги встанешь, найди меня, да расспроси, что и как. А пока обращайся с незнакомыми ингредиентами осторожно. Припрячь от греха подальше.
- Спасибо, Кеммет, - произнесла Тимелла, переборов свою неприязнь к стигийцу. - Может быть, скоро так и сделаю. Найду тебя... Расплачусь золотой монетой, сколько скажешь.
- Заплатишь, заплатишь! - стигиец потер руки. - А увидимся мы очень скоро, я в этом уверен. Работы у меня накопилось много, а людей не хватает. Мордашку то от меня не вороти. Пойми, что в этом городе я - твой друг бесценный. Возможно, что и единственный... Добра тебе желаю. Только добра, Тимми.
- Врешь ты, Кеммет. Нет у тебя друзей. И меня ты когда-нибудь продашь за медный грош... Но выбора, похоже, не оставляешь. Если хочешь, чтобы мы и дальше работали вместе, то принеси мне оружие какое-нибудь. Свое я...
- Потеряла, знаю. Все знаю. Поэтому и прихватил с собой кое-что, - стигиец отцепил от своей портупеи изогнутые ножны с вложенной в них саблей, похожей на ту, что два года назад наставники, положил на стол. - Это оружие, также как и твое, выковано из талурийской стали. Досталось мне от одного узкоглазого, пришедшего с восточных земель, считавшего, что в этом клинке живет дух какого-то лемурийского воина. Глупость, конечно, но сабелька хорошо сбалансирована. Она на удивление легка, словно предназначена для женской руки. Ты в этом убедишься, когда сил поднаберешься.
- Еще раз благодарю тебя, Кеммет, - сухо проговорила Тимелла. - Как я уже говорила, в долгу не останусь.
- Ну что ты, девочка моя? О каком долге говоришь? - Кеммет улыбнулся. - Тряпки вот эти заберу, - он указал на одежду Ашки, аккуратно сложенную на столе, - и будем считать, что мы в расчете! Тебе то они ни к чему, верно? А у меня для них и покупатель подходящий найдется...
- Даже не думай, плут, - девушка предостерегающе подняла руку вверх. - Не забывай, чьи это трофеи. Они принадлежат мне по праву. Ты хоть и ловкий торговец, но и я не дурочка. Знаю, что стоят эти тряпки намного больше любой таллурийской стали.
Стигиец лишь хмыкнул:
- А ты, оказывается, жадная. Не понимаю, зачем тебе эта одежонка? Ты - десница слепого бога. Твой удел - черное...
- За тем же, зачем и тебе, друг мой. За это тряпье можно выручить кучу золота у любого толстосума.
- Ну, как знаешь... - Кеммет поднялся. - Да, чуть не забыл! Я ведь пришел к тебе не просто так, а по поручению от самого Веселого. Видеть он тебя желает. Не иначе, как нынешним вечером. В гости зовет.
- О... - Тимелла улыбнулась. - Даже не стану спрашивать, кто ему рассказал обо мне. А ведь мне к такому важному господину и подходящего наряда сейчас не подобрать. Разве что народ посмешить, - она глянула на одежду одалиски. - Сейчас поднимусь и...
- Ладно, ладно! Будет тебе во что одеться! Принес кое-какую... - Кеммет легонько ткнул носком сапога в мешок, что прежде положил у кровати. - А чтобы с кровати подняться поскорее - выпей микстуру, - он протянул Тимелле флакончик с зеленой жидкостью. - Это бальзам Гектира - алхимика, жившего двести лет назад в Ианте. Говорят, что на вкус как ослиная моча, но лечит от большей части известных болезней и выводит из организма многие яды. В свое время это средство вылечило даже короля Эппиметри, с младенчества страдавшего кровавым кашлем и поносом...
- Не сомневаюсь, что это очень интересная история, Кеммет. Слушала бы ее вечно. Но если бы при этом существовало средство, способное укоротить тебе язык, то я бы не поленилась и нашла его. Пусть бы для этого мне пришлось даже убить какого-нибудь колдуна.
- Вот значит, какая она, - благодарность глупой девчонки! Я ей так, а она мне... Ну что ж... если мое общество тебя не устраивает, то я, пожалуй и правда пойду. Как поправишься - заходи, милости прошу. Найти меня несложно, поскольку в Шадуаре я - единственный торговец, способный накормить многочисленных голодных и обездоленных. Верь, или не верь, но я иногда даже плачу глядя на детишек, которых вижу в подворотнях. Эти маленькие звереныши...
Договорить он не успел, поскольку Тимелла в порыве гнева кинула в его сторону один из разбросанных по кровати цветов. Стигиец тихонько рассмеялся и вышел из комнаты, крепко затворив дверь.
'Бывают всякие негодяи, - подумала девушка приоткрывая флакончик. - Но вряд ли этот хочет меня отравить'
Она глубоко вдохнула. Прохвост - коротышка не солгал: запах, исходивший от содержимого бутылочки, был весьма отталкивающим. Не хотелось верить в то, что на вкус зеленая жидкость была столь же омерзительной.
Девушка брезгливо фыркнула, зажмурилась и поднесла флакончик ко рту.
***
Самостоятельно встать с постели ей удалось лишь спустя полчаса после ухода стигийца. Нетвердо держась на ногах, опираясь о стены из-за сильного головокружения, Тимелла прошлась по комнатушке из стороны в сторону и уселась за стол. Осторожно сняла повязку, желая осмотреть рану. К своему удивлению вместо нее обнаружила свежий, едва заметный шрам. Вот так микстура!
Девушка выждала еще немного, потом натянула на себя черные облегающие одежды жриц слепого бога, прицепила к портупее кнут Шерхомина. Чуть позже собрала в букет полевые цветы, разбросанные по комнате, и бережно положила их на стол. Лишь после этого открыла принесенный стигийцем мешочек, высыпала его содержимое на глиняное блюдце и принялась рассматривать. В основном здесь были многоцветные камни душ и алхимические вещества разных свойств, заключенные в твердые оболочки, но также имелись мелкие талисманы, считавшиеся священными как в Ахероне, так и за его пределами: заячьи лапы, стигийские амулеты, химмелийские и офирские кулоны, статуэтки безобразных богов, изготовленных где-то на черном побережье. Сложно сказать, зачем Кеммет приносил эти вещицы, поскольку большая их часть, по его мнению, являлась пережитком религиозных убеждений, за которые цепляется человеческий разум, не желающий проститься с верой. Возможно, стигиец действовал в свойственной ему манере, зная, что рано, или поздно любопытство заставит десницу слепого бога обратиться к нему за разъяснениями. Тимелле же просто нравилось иногда крепить эти бирюльки к своей одежде в качестве дополнительных украшений.
Те из гранул, которые были лекарственными, она сразу же вставила в свое ожерелье, другие, окрашенные в разные оттенки зеленого цвета, - отложила в сторону. То были токсичные яды, способные всего за несколько секунд отправить человека на тот свет. Подобного рода дрянь следовало держать отдельно от остальных, поскольку от влаги, или тепла человеческого тела, она могла начать испарение. Немного позже, во избежание неприятностей, Тимелла и вовсе убрала ядовитые вещества в один из пустых кармашков в сумочке. В другой отправила разноцветные полупрозрачные кристаллы, об особенностях и предназначении которых имела смутное представление. Камешки, заключавшие в себе дух какого-нибудь человека, или животного, питались кровью своего владельца, но в одинаковой мере подходили к перстням и 'кошачьему глазу'. Использовать их надо было с умом.
Тимелла вставила короткие метательные болты в миниатюрный, прикрепленный к запястью арбалет, распределила по ожерелью восковые гранулы, содержавшие пахучие вещества и белила, а также рассовала по кармашкам талисманы и изделия, в трудный час способные защитить ее жизнь. Напоследок вытащила из ножен саблю и, внимательно рассматривая узоры на длинной рукояти, взвесила на ладони. Оружие оказалось легким, хорошо сбалансированным. При необходимости, им можно управляться даже левой рукой. Остро заточенное лезвие отсвечивало голубоватым светом, что подтверждало высокое качество стали. Такие клинки, по ценности в несколько раз превосходили равнозначное по весу золото. При ударе о металлические доспехи они не мялись и не ломались, как это порой случается с недоброкачественными мечами. В то же время, они обладали достаточной гибкостью и прочностью, чтобы в бою повстречаться с не менее крепкими клинками противника.
Тимелла встала, сделала пару упражнений с саблей, желая убедиться в том, что ее рукоять хорошо лежит в руке. Закончив фланкировать, рубанула по стоявшей на столе единственной свече, с легкостью разделяя ту надвое. Пламя погасло, но надобности в нем девушка, видевшая в темноте немногим хуже кошки, уже не видела.
Убрав оружие в ножны, и накинув на себя епанчу, она сунула в карман корку недоеденного хлеба. Затем вышла из комнатушки в пропахший гарью коридор, в котором сразу же столкнулась с Сешей.
От неожиданности ведунья охнула, всплеснула руками.
- Тимми! Да что ты...! Зачем же ты встала, егоза?
- Хочу пройтись по городу, матушка, - ответила Тимелла, внимательно глядя на женщину, весь последний год заменявшую ей давно отрекшуюся от дочери в пользу Первого Храма, собственную мать. Боги ведают, сколько новых морщин появилось на ее лице за последнюю неделю! Словно все это время ухаживала за ней ее не дородная женщина средних лет, а седая старуха, с заплаканными, раскрасневшимися от горя глазами. Это неправильно! Так быть не должно! - Оставаться тут мне невыносимо, ты знаешь.
- Ты словно неприкаянная какая!.. Все время спешишь куда-то. Может, плут надоумил пойти куда?! Змей проклятущий... Даже сейчас нет на него управы!
- Зато микстуры стигийца, наверное, могут поставить на ноги даже мертвых. Сейчас я чувствую себя намного лучше чем прежде.
- Но как же..., - Сеша с удивлением посмотрела ей в глаза. - Ах, Тимми...Ты ведь вернешься к ночи, я надеюсь?
- Конечно, вернусь, - девушка нежно обняла ведунью. - Улажу свои дела и вернусь. Но если случится так, что не приду ближе к завтрашнему утру, то возьми одежду, что лежит в моей комнате и продай ее Кеммету. Стигиец даст за нее большие деньги и много хлеба. На вырученные средства ты несколько недель сможешь кормить людей, которым дала приют в этом подвале. Прохвост постарается тебя обмануть, но и ты не зевай.
Сеша кивнула. За свою жизнь она имела дело со многими мошенниками и цену хорошим вещам знала немногим хуже Кеммета. Деньгами эта женщина также умела распоряжаться с умом. Порой, за неимением желания, или возможностей, хозяин харчевни даже позволял ей вести учет прибыли с продаж, что многих удивляло. Старик мало кому доверял.
Тимелла поцеловала на прощание Сешу в щеку и зашагала к лестнице, верхние ступеньки которой изрядно закоптились от недавно бушевавшего во дворе харчевни пожара.
Едва она поднялась наверх, как почувствовала дуновение теплого ветра наполненного запахами крови, нечистот и разложения. Пепел, казалось, был повсюду. Он покрывал дымящиеся строения, ложился на одежду, хаотично кружился над землей. То, что совсем недавно было уютным заведением, дававшим кров заезжим путникам, ныне напоминало груду почерневших камней. Однако, оно ничем не отличалось от прочих развалин, средь которых копошились, выискивая что-то испачканные в саже люди. Большинство зданий были лишены крыш, а там, где прежде находились резные окна, зияли дыры, сквозь которые просматривалось хмурое, наполненное дымом от пожарищ небо. Улица, прежде оживленная, теперь напоминала творчество какого-то скульптора, или художника: хандрящего, упивающегося собственной меланхолией, предпочитавшего рисовать в мрачных тонах, балансировавшего разумом на грани безумия.
Шадуар, совсем недавно напоминавший человеческий муравейник, опустел. По пути к ратуше Тимелле встречались только похоронные команды, возившиеся с мертвецами, редкие голодные оборванцы, да немногочисленные отряды северян, рыскавших средь дымящихся развалин в поисках попрятавшихся легионеров. Зато, куда не посмотри, лежали средь руин трупы людей: изувеченных, обгорелых, разорванных на части.
Девушка не испытывала отвращения при виде изувеченных, разлагающихся человеческих тел; явлений смерти в этом городе и прежде было много. Они были попросту безразличны ей, являвшейся десницей слепого бога. Нигде не задерживаясь, Тимелла проходила мимо кольев, с насаженными на них головами казненных легионеров, старалась не обращать внимания на тела женщин со вспоротыми животами, убитых ради забавы стариков и детей. Как она и ожидала, бессердечный бог, занимавший на весах равновесия чашу порядка и правосудия, собрал с этого места богатый урожай.
'Безгрешных людей не бывает', - раз за разом твердила сама себе девушка, перебираясь через остатки баррикад, стараясь не смотреть на рабочих - харонов. Часть трупов чистильщики уже вывезли за городские стены, туда где вожди северян распорядились устроить могильник во избежание распространения какой-либо заразы. Но те, что остались, по-прежнему служили пищей для ворон, крыс и собак. Пожиратели мертвечины - переносчики разнообразных заболеваний, без всякого опасения бегали по растрескавшейся от жара, покрытой пеплом брусчатке, а порой скалили зубы, когда кто-то по неосторожности, или глупости к ним приближался.
Выйдя на центральную улицу, она замедлила шаг возле развалин знакомой хлебопекарни, пытаясь вспомнить тот приятный запах свежего хлеба, что полюбился ей за год, проведенный в Шадуаре. Теперь от почерневших камней исходил лишь запах гниющего и горелого мяса, а в золе, разыскивая остатки съестного, копались голодные, похожие на волчат дети. Еще несколько дней назад Тимелла безучастно прошла бы мимо этих оборвышей. Но сейчас, глядя на них, отчего-то остановилась. Потом подошла к одному из чумазых мальчишек и протянула ему корку недоеденного черствого хлеба. Паренек с недоверием покосился на девушку, потом, не удержавшись от соблазна, схватил хлеб и побыстрее, чтобы приятели не увидели, запихал его за пазуху.
- Сколько вы не ели? - спросила у мальчика Тимелла.
- Второй день пошел, - ответил тот. - Эти отобрали все наши запасы, - он указал на северян, неровным строем шедших по дороге, что вела к южным городским воротам.
Тимелла покачала головой. Винить варваров, пользовавшихся плодами собственных завоеваний, было неразумно. Чудо, что эти волчата вообще уцелели в ту страшную неделю, когда город захлебнулся в крови и хаосе, а степняки, одуревшие от легкой добычи, рыскали по переулкам в поисках наживы. Хорошо, что хотя бы эти волчата не пострадали в те дни, когда опьяненные кровью степняки мародерничали на улицах захваченного ими города и выискивали, чем можно поживиться. Теперь, не зная куда податься, оказавшись брошенными на произвол судьбы и лишенными всякой опеки, дети пытались приспособиться к новым условиям жизни.
Услышав цокот копыт по каменной брусчатке, Тимелла повернула голову и увидела всадников, неторопливо двигавшихся по дороге. Все они были длинноволосыми и бородатыми, одетыми в одежды из грубой холстины и звериные шкуры. Лица варваров, хранившие выражение некой мрачности, были лишены той слащавости, что обычно свойственна кхари, покрыты шрамами и обветренны. У них не было и следа той приторной вежливости, что отличала жителей Кхари - только холодная, первобытная решимость Из-за спин выглядывали охотничьи луки и гориты со стрелами. Притороченные к седлам копья, дротики, кистени и легкие топорики дополняли наряд северян, управлявших длинноногими, покрытыми шерстью лошадьми - сильными и своенравными животными, плохо поддававшимися приручению, обитавшими в бесплодной степи и тундре Кудултара.
Во главе всей кавалькады, на вороном жеребце ехал настоящий гигант, вероятно занимавший важное место на общем совете вождей степных племен. Но не он привлек внимание Тимеллы, а светловолосая молодая женщина, правившая белой лошадью, ехавшая по правую руку от него. В седле всадница держалась уверено и даже чересчур смело, из чего можно было сделать вывод, что она всю свою жизнь провела, кочуя вместе с сородичами по заснеженным пустошам. Колчан из сыромятной кожи, и длинный охотничий лук, прикрепленный к луке седла, такое предположение только укрепляли.
'Экая краля!' - сказал бы Ивась, падкий на красивых женщин. Тимелла же просто спросила себя, кем может быть эта северянка, если не супругой вождя данного племени? Нельзя исключать, что она принадлежала к касте полубезумных жриц, которые задолго до прихода кхари в старую Турию поклонялись дикому богу степных ветров.
'Здесь, среди пепла и золы...'
Проезжая мимо Тимеллы наездница глянула на нее, чуть попридержала кобылу, вероятно желая повнимательнее разглядеть девушку, но ничего не сказала. Лишь блеснули на ее пальцах, в свете заходящего солнца, металлические крепления, предназначенные для натягивания тетивы. Всхрипнула лошадь. Легонько похлопав животное по холке, странная женщина продолжила свой путь.
Она уже удалилась на приличное расстояние, когда Тимелла повернулась к мальчику, желая задать ему несколько вопросов, однако того рядом не оказалось. По всей вероятности, испугавшись угрюмых всадников, паренек скрылся от их взоров среди остовов разрушенных зданий.
- Посмотрите, кто к нам пожаловал! - хриплым голосом, на ломанном языке кхари произнес кто-то, подошедший к Тимелле со спины. Она оглянулась и увидела высокого бородатого северянина в измазанных грязью и запекшейся кровью трофейных доспехах легионера. Волосы дикаря обтягивала черная повязка из сыромятной кожи, что вполне могло указывать на его принадлежность к какому-то племени. Варвар широко улыбался, словно был несказанно рад долгожданной встрече с возлюбленной, однако в улыбке его не было добродушного. Она была злой, наполненной ненавистью ко всему, что было связано с кхари. - Девочка гуляет одна по старому, грязному городу! Не нас ли ты ищешь, милочка?
Из-за сильно почерневшей от копоти стены вышла еще пара варваров с похожими повязками на головах, одетых в меховые одежды и трофейные латы. Они сразу же обступили девушку, перекрывая пути к отступлению. Эти дуралеи, посчитавшие десницу слепого бога беспомощной, даже не озаботились собственной безопасностью, предпочтя оставить оружие в ножнах. Однако, убивать их на глазах у многочисленных собратьев, двигавшихся по дороге к южным воротам, было бы не разумно. Начнись какая-нибудь свара, в стороне те не окажутся.
- И откуда же пришла к нам такая козочка? - спросил тот варвар, которого Тимелла увидела первым. Он потянул руку к ее ожерелью, вероятно желая сдернуть его с девушки, но, глянув ей в глаза, отчего-то помедлил, а потом и вовсе отступил на шаг. Растерянно проговорил на языке одного из племен, живущих к востоку от Шадуара, в Даурии: - Эгей, братцы... Она ведь не кхари!
Тимелла широко улыбнулась в ответ, тронула на указательном пальце 'кошачий коготь'. Это движение не осталось незамеченным северянами. Словно почувствовав исходящую от нее угрозу, вояки озадаченно переглянулись.
- Совсем не боишься, зеленоглазая, - заговорил хайбориец, стоявший слева от Тимеллы. Он казался старше остальных и представлялся ей наиболее серьезным противником. Очевидно, это был один из десятников, руководивших отрядами, разосланными по городу в дозор. Скорее всего, его придется убить первым, если события приобретут скверный оборот. - Какому богу служишь? Уж не слепому ли?
- Вы что-то знаете о слепом боге?
- Я ничего не знаю о нем, - десятник повысил голос. - Но я слышал, что со вчерашнего дня его жрицу желает видеть старший конну, Зарак Веселый. Всякому десятнику из сторожевых отрядов отдано распоряжение искать ее, а найдя - сопроводить в ратушу. Ты, со своей игрушкой на пальце, хорошо подходишь под ее описание. Молись, чтобы я не ошибся, иначе отправишься в наши шатры как девка для утех.
Он подошел к Тимелле, бесцеремонно вытащил из ее ножен саблю. Девушка не сопротивлялась, но усмотрела иронию в том, что уже во второй раз за неделю обстоятельства вынуждают ее отдавать свое оружие людям, в душах которых накопилось немало греха.
Северянин жестом приказал ей идти за собой, повернулся и торопливым шагом двинулся по дороге. Она зашагала следом, а за ней, держась немного на расстоянии, пошли остальные варвары.
- Тебя ведь зовут Химелла, верно? - спросил десятник, когда они вышли на пересечение двух центральных улиц и свернули на ту из них, которая вела ко дворцу. - Химелла... Как-то там? Дочь Лягуш... Лагу... Дьявол, не помню!
- Да, я Тимелла, - отозвалась она, уверенная в том, что хорошо знал ответ на свой вопрос. - Ты не обознался, варвар. Ты нашел ту, которую тебе поручено отыскать.
Пожилой воин кивнул, зашагал еще быстрее.
Удивительно, но центральная часть города от боев и пожаров почти не пострадала. Вероятно, дворец варвары захватили без особого труда, то ли проникнув в него через подземелья, то ли прорвавшись через поврежденные Тройные Ворота. Лезть на стены Обители Грез никто не стал.
А вот ратушу, - монументальное строение, возведенное во времена Короны, стоявшее чуть в стороне от дворца, - дикарям пришлось брать штурмом, используя стенобитное орудие, обгорелые остатки которого до сих пор лежали у перекосившихся, сломанных створ. Высокое белокаменное здание местами покрылось трещинами, но серьезно не пострадало. Поскольку огонь почти не затронул деревянную крышу, а на верхних этажах осталась целой даже мозаика на окнах, можно предположить, что пожар, возникший во время боев, быстро потушили. Двор и площадь привели в порядок, а трупы защитников ратуши свалили в кучу, неподалеку от одной из арок. Теперь туда, на кровавое пиршество слеталось со всей округи воронье, а средь старинных построек устраивали попойки и распевали победные песни диковатые завоеватели.
Когда они вышли к парковой аллее и промеж обгорелых стволов деревьев стали просматриваться знакомые Тимелле статуи уродливых звероподобных существ, в тени которых ей доводилось прятаться совсем недавно, к отвратительным запахам, сочетавшим гарь и разложение, прибавился еще один - тот, что принадлежал Замкгашу. Жуткая тварь, некогда вызванная Шерхомином из морских глубин, томившаяся в подземелье, конечно же была мертва. Ее туша лежала под Тройными Воротами, но похоже на то, что неприятностей людям она сейчас доставляла больше, чем прежде, поскольку стала источником тошнотворной вони. На то, чтобы полностью очистить тоннели от горелых остатков глубоководного создания у харонов, очевидно, уйдут многие дни, а может быть, даже, недели. Однако куда спешить отчаявшимся людям, лишившимся крова, если в день, за свою работу, они получали краюху хлеба и миску горячего супа? Они и сейчас работали неторопливо, зная, что голодными спать не лягут.
У ворот ратуши десятник отдал подчиненным распоряжение ожидать своего возвращения, после чего повел Тимеллу мимо многочисленных охранников - бородатых детин, пропахших гарью и степным ковылем, через через небольшой дворик к дверям, за которыми находилась анфилада небольших темных комнатушек, в которых когда-то жила челядь. Преодолев их, они поднялись на верхний этаж и снова двинулись через череду маленьких помещений, которые мало чем отличались от тех, что имелись внизу. Это было настоящее царство сумрака, кое-где прорезаемого тонкими полосками света из маленьких окошек, находившихся под потолком. Людей по пути встречалось немного: молчаливые хайборийцы занимались рутинными делами, или стояли на постах, а от несчастных кхари, вынужденных прислуживать завоевателям, исходило нечто, наполненное безысходностью.
Наконец, сопровождающий подвел Тимеллу к дюжим вооруженным молодцам, маявшимся от безделья у запертой двери, что имелась в конце коридора. Отдал стражникам оружие девушки, завел с ними неторопливую беседу. В конце разговора бородач глянул на девушку, почесал затылок, словно испытывая какие-то сомнения, и сказал:
- Он ждет нас.
Десятник отворил дверь и зашел в небольшое светлое помещение, что еще недавно являлось рабочим кабинетом городского главы. Первое, что привлекло внимание Тимеллы, перешагнувшей невысокий порог - огромный гобелен с изображением странной черной птицы, висевший возле пышного, прикрытого пологом ложа, прямо напротив двери. Таких ковров хкари не ткали (у ахеронцев вообще не было привычки украшать стены коврами), а потому девушка сделала вывод, что эта вещь была принесена сюда варварами. Несколько секунд Тимелла смотрела на гобелен, пытаясь понять, какая птица была на нем изображена, после чего обвела взглядом старинный, украшенный превосходной резьбой комод, глянула на тяжеловесный стол стоявший неподалеку от окна. На столе лежала еда: свежие фрукты, овощи, сыры и колбасы... Боги-свидетели, это была бы настоящая радость для глаз человека, не державшего в последние несколько дней во рту даже куска черствого хлеба.
Тимелла остановилась возле дверей, стараясь не выдать своего удивления. Зарак, вождь хайбореев, которого она видела в тесной, пропахшей пылью каморке Кеммета, сейчас выглядел как заправский вельможа. Разомлевший от сытости и хороших напитков, он полулежал на высоком ложе, едва не утопая в мягких подушках, и лениво потягивал вино из инкрустированной драгоценными камнями чаши. Ни дать, ни взять - настоящий аристократ!
Впрочем, стоило присмотреться, как иллюзия 'благородного господина' мгновенно рассеялась. Шелк и бархат сидели на нем непривычно, почти нелепо, но Зарак, казалось, чувствовал себя в этой роскоши как дома. От старшего конну по-прежнему разило крепким хмелем и резким, въедливым запахом степных трав - тем самым духом варварства, который не вытравить никакими дорогими тканями.
- А-а... - протянул он, обратив на Тимеллу внимание. - Наконец-то. А ведь я уж грешным делом решил, что нет тебя в городе. Сбежала девка...
Он небрежно махнул рукой, отпуская десятника. Тот молча поклонился и вышел из покоев, оставив их наедине. Зарак отставил чашу и с интересом уставился на Тимеллу, прищурив глаза.
- Да уж... - сказал он после продолжительной паузы. - Клянусь копытами Кудултара, ты превзошла все мои ожидания! Этакую тварь в одиночку завалить, да в живых остаться. Мало кто из моих парней смог бы похвастаться подобным.
- Так было угодно богам. Если бы не знакомый вам мальчишка, подоспевший вовремя, то я давно бы уже гуляла по небесным равнинам.
Зарак рассмеялся.
- Боги тут не причем! - сказал он прежде, чем взял с подноса одну из спелых виноградин и положил себе в рот. - Ты просто живучая и везучая. Самому Ивасю брюхо вспороть умудрилась.
- Я не...
Зарак поднял руку, заставляя ее замолчать.
- Не отрицай! Не оправдывайся. Я все понимаю. Вступилась за дуреху, на которую положили глаз ребятишки одноглазого злыдня и правильно сделала. Откровенно говоря, мне прежний вожак крысиной стаи тоже был не по нраву. Он был неуправляемым, упрямым и честолюбивым. Проще говоря, гнилое семя... Наверно, боги чего-то недосмотрели, когда лепили его душу из небесной глины. Рано или поздно я и сам приказал бы прикончить этого подонка, но сейчас он мне бы пригодился. Очень пригодился, - Зарак чуть приподнялся, внимательно посмотрел Тимелле в глаза. - Ивась был полезен мне, понимаешь? Толковых людей вокруг мало, а улицы полны наемников и озлобленных голодранцев, готовых всадить клинок в спину за краюху хлеба.
Тимелла с безразличием пожала плечами, решив не прерывать речь северянина, по-хозяйски развалившегося на бархатном покрывале. Пусть болтает. Может быть, скажет что-то полезное. Находясь в нетрезвом состоянии, люди, ведомые желанием отогнать от себя дурные воспоминания, а то и вовсе забыть их как кошмарный сон, бывают особенно разговорчивы.
- Да, толковых людей вокруг меня раз-два и обчелся, но это лишь полбеды, - сказал Зарак. - Ты заметила, что на улицах очень мало дозорных, я надеюсь?
- Встречи с некоторыми из них я не избежала.
- Ты повстречалась не с моими соплеменниками, а с теми ублюдками, которые принадлежат к одному из младших родов, - хийтами. Это такие чистоплюи, от которых нормальных жителей степей воротит - младший род, сплошь недоноски. Подумать только: моют руки перед едой и следят, чтобы одежда была без единого пятнышка! Дуралеи, что с них взять. Всё потому, что привыкли к своему речному краю, к водопадам... Им и в голову не приходит, каково это - когда вода ценится на вес золота. Там, где родился я, реки вскрываются лишь поздней весной... Никаких водопадов, никакой роскоши. Бывало, мясо ели сырым, потому что даже дров не сыскать, чтобы растопить этот проклятый снег. В таких краях выживают только самые крепкие: олени, лошади да здоровенные зверюги, покрытые шерстью. Ты видела наших лошадей?
- Довелось, - коротко отозвалась девушка.
- Вот то-то и оно! - оживился Зарак. - Это не те изнеженные клячи, на которых ездят кхари. Это сильные, выносливые твари, рожденные из крови самого Кудултара.
Она не сдержала легкой усмешки:
- Я видела немало выносливых лошадей, Зарак. Не забывай, я всё-таки дочь табунщика.
- Табунщика... - проворчал Зарак и тихо добавил, перейдя на язык хайбори, который Тимелле был знаком лишь отчасти: - Хей матез кхари, хауранди, хорайе, панти...! Южные земли дают обильный урожай, но на них рождаются слабые люди. Чуть подует холодный ветерок - кутаются в медвежьи шкуры...
- На хауранских равнинах не водятся медведи.
- Зато у нас они есть! Вечно голодные белые ублюдки, которых вонючие раскосые рыбаки считают своими предками.
- Разве такие бывают?
- Бывают и не такие, ты уж мне поверь.
- Ну что ж... Если вы так говорите... Я никогда не бывала в Кудултаре и ничего не знаю о животных, которые обитают у края земли.
- Край земли... Хо! Кудултар, это не край земли, кошка! За Кудултаром тянутся низкорослые леса, а уж за ними... За ними протекает большая соленая река. Она так широка, что никто никогда не мог ее переплыть. Узкоглазые кочевники, что гоняют стада оленей по заснеженным пустошам, говорят, что у нее есть только один берег. Ведь это река богов, кошка. Ее водами Борей поит Кудултара.
- Куда же впадает такая широкая река?
- Откуда же мне знать? Должно быть, срывается в какую-нибудь пропасть.
Тимелла удивилась.
- В пропасть?
- Так говорят шаманы. Они болтают об огромном водопаде, что не может присниться даже чистоплюям хийитам. Но много они знают, а? Спроси лучше у советчика моего. Уж этому то о водопадах известно все... - Зарак отхлебнул вина, брезгливо скривился. - Навязали этакого умника, чистоплюя... Уже второй день мозолит мне глаза и даже пытается давать какие-то советы. Мне, рожденному от крови дракона! - он указал на черную птицу, вытканную на гобелене. - От его огня.
- Какой же это дракон? - озадаченно спросила Тимелла, глянув настенный ковер. - Это больше походит на ворону,
- Сама ты... Дура! Это настоящий дракон! Даже имя моего рода происходит от горной долины Ленда, под которой живут драконы. Слышала о такой? Нет? Это к востоку отсюда, во владениях гипербореев. Предки хайбори жили в тех краях тысячи лет назад, задолго до того как кхари начали осваивать южные земли! Змеепоклонники прогнали нас на снежные равнины, но мы, как видишь, возвратились. Мы вернулись востребовать то, что по праву принадлежит нам в приграничье. Тут все наше! Женщины, золото, еда...
- Ну разумеется...
'Похотливому дракону обычно требуется много золота, - подумала Тимелла. Снова посмотрела на стол, заставленный тарелками с разнообразной едой. - А еще драконы много жрут...'
- Вот! А у Донара на знамени - белый конь, - говорил, между тем, Зарак. - Ха! Он возомнил себя потомком владыки бескрайних холодных равнин... Но если бы ты его увидела рядом со мной, то навряд ли поняла, чей род старше: мой, веками стоявший на страже границ Кудултара с гиперборейскими холмами, или его, изнеженный от десятилетий оседлой, сытной жизни. Одни дрянные хийты чего только стоят...
Северянин что-то еще говорил, но слушать его Тимелле наскучило. Она подошла к столу, взяла большое спелое яблоко и, желая узнать какое оно на вкус, беззастенчиво надкусила. Яблоко оказалось кисловатым, но вкуснее его, пожалуй, девушке есть не доводилось. Да и доведется ли еще...?
'Пьяный боров много говорит, - подумала она. - Ну и пусть... Когда он наговорится, тогда и расплатится за проделанную работу. Тогда можно будет уйти. Куда, впрочем? Возвратиться к Сеше? К тому пепелищу?'
- Что ты делаешь? - поинтересовался Зарак, с недоумением глядя на Тимеллу. - Ты слышишь, что я говорю? Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь!
- Я слышала вас, - заговорила девушка, словно вырвавшись разумом из темницы мрачных мыслей. - Должно быть, вы..., - она запнулась, глянула на яблоко, что все еще держала в руке и почувствовала, как стыд начинает заполнять в ее разум. Положив надкушенный фрукт в карман, сказала: - Я видела его.
- Кого ты видела?
- Человека, которого вы называете Донаром. Его и ту женщину на белой лошади...
- И как тебе? - с сарказмом спросил Зарак. - Хорош, а?
- Он словно мертвый.
- Да ты соображаешь, что говоришь, глупая девка!? Верховного конну мертвецом обозвать...! Не вздумай взболтнуть такое кому-нибудь - от души совет даю! - он чертыхнулся, тяжело поднялся со своего ложа, принялся натягивать сапоги. - Город и без того полон трупов... Сколько людей тут проживало? Десять тысяч? Пятнадцать? В живых осталось от силы две, или три. Стадо голодных баранов, которых я теперь должен сторожить! Хорошо бы переловить всех их, сжечь, да перерезать... Как считаешь, а? Ведь все они грешники.
- Я бы ни в коем случае не посоветовала вам этого делать.
- Это еще почему? Неужели пожалела их? Пожалела кхари?!
- До кхари мне нет никакого дела. Слепой судья не разбирается в качестве крови. Но я бы подумала о последствиях. Через неделю или две весть о том, как вы поступили с жителями Шадуара, разойдется по всем землям Ахерона. Следующая победа дастся вам тяжелее, чем эта, потому, что даже женщины, старики и дети возьмутся за оружие. Как вы думаете, что останется от степной орды к тому моменту, когда вожди объединенных кланов подведут ее к Пифону?
- Видно рухнул с горы киммеров трон их дикого бога, если даже такая пигалица как ты начинает мне, старшему конну, указывать, как надо поступать с погаными змеепоклонниками! Словно мало мне одного навязанного советчика...
Зарак подошел к оконной прорези и стал хмуро разглядывать почерневший от недавних пожарищ город. Вряд ли это зрелище приходилось ему по нраву, но и взгляда от дымящихся руин вождь хендлендов воротить не стал.
- Ладно! - промолвил он чуть погодя. Чуть ссутулился и неопределенно махнул рукой, то ли выражая сомнения, то ли смирение. - Может быть ты и права... Незачем гневить богов. Я попридержу коней, но взамен хочу, ты немного мне послужила. Поработаешь исправно - не трону здешних оборванцев. Пусть живут...
- Вы со мной пока еще не рассчитались и за прежнюю работу.
- Да будет, будет! Я слово свое всегда держу. Фанатики слепого бога получат то, что им причитается, об этом не беспокойся. Вон она, обещанная плата, - он подошел к шкафу, вытащил из него небольшой, богато разукрашенный резьбой деревянный сундучок. Открыв его, вытащил горсть самоцветов и бросил их на столик. - Все это твое, забирай.
Девушка подняла один из самоцветов, какое-то время оценивающе разглядывала его, потом сказала:
- Плата достойная. В лучшее время покрыла бы все мои расходы. Но многого ли стоят такие безделушки в глазах людей, умирающих от голода?
- Ты хочешь сказать, что этого недостаточно?
- Этого вполне достаточно. Но позволю себе заметить, что большая часть из этих самоцветов будет отправлена храмовникам, а те, как всем известно, могут посоревноваться богатством с королями Ианты. Что им ваши скудные запасы? Я видела большие пещеры, наполненные драгоценностями и монетами. Они пылятся там веками.
- Что-то я не понимаю... Мы ведь договаривались о том, что оплату за свою работу твои наставники получат золотой монетой или драгоценными камнями, разве не так?
- Наши договоренности были нарушены вами пару недель назад, когда вы позволили себе расстроить все мои планы, поставив мою жизнь под удар. В подобных случаях один известный нам обоим стигийский торговец говорит: 'такой скивар'.
- Так, так, - протянул Зарак. Хмыкнул, подумал секунду и спросил: - Чего же ты теперь от меня хочешь, если не золота?
- Очень немногого, пожалуй. Мне вполне будет достаточно того, что вы позаботитесь об обеспечении продовольствием жителей захваченного вами города.
Глубоко посаженные, серые глаза Зарака слегка заблестели в свете пламени ближайшей к нему свечи.
- Да ты никак из ума выжила! Всем доподлинно известно, что нам самим припасов едва хватит на зиму, а ты хочешь, чтобы я всякое отрепье кормил? Требовать у меня такого...
- Вы разграбили склады и амбары. Вы перерезали всех рабочих, трудившихся на полях. Мертвецов пожирают собаки и крысы... Того и гляди, в городе начнется черный мор, или кровавая водяница. Если вы не позаботитесь о выживших, то погибнут и они.
- И от кого же я слышу эти слова, а? От смазливой девки, которая собственноручно убила людей больше, чем я! Вот так! Какое мне вообще до всех них дело? Пусть передохнут все до единого.
Тимелла повременила с ответом, глядя на Зарака, пытаясь понять, насколько он пьян. Разумеется, северянин с утра уже влил в себя не один кувшин с вином и сейчас не способен был адекватно рассуждать. От него исходил хорошо знакомый ей запах: запах страха. Будет полезно при случае узнать, что его так напугало.
- Посудите сами, - произнесла Тимелла. - Люди должны понять, что вы хоть чем-то отличаетесь от диких зверей. А если вы станете морить голодом население, то лишь озлобите его. Какой от этого прок? - Она уселась за стол и с ленцой стала перебирать лежавшие в сундучке прозрачные камешки, каждый из которых стоил немалых денег. Выдержав недолгую паузу, стараясь сохранять спокойный тон, заговорила снова: - В конце концов, какое вам дело, кому платить за проделанную работу? Эти драгоценности имеют большой вес в глазах толстосумов, но я не из их числа. Я могу переправить их к главному алтарю, но тогда обреку жителей города на голодную смерть. А еще на них можно купить продовольствие для выживших...
- Я не стану кормить нищий сброд! - отрезал Зарак. - Моим людям тоже жратвы не хватает, так что оставь себе эти бирюльки.
Тимелла пожала плечами.
- Если я не смогу заключить сделку с вами, то заключу ее с Кемметом. Стигиец, в свою очередь, найдет выгодных покупателей - купцов, ведущих свои дела в пограничных землях. Он наладит поставки продовольствия в город и обретет немалое влияние среди черни влияние. Через пару месяцев этот проныра и крысиного короля заставит считаться со своими интересами. Вас же ждут очень неприятные зимние месяцы...
- Нет ничего проще, чем перерезать глотку этому сквалыге и прибрать к рукам все его имущество. А заодно и разделаться со всеми его подельниками. Этот город - мой, кошка. Со всеми его потрохами!
- Убьете оставшихся лавочников и лишитесь единственной ниточки, что связывает вас с торговой гильдией. Никто из торговцев не захочет иметь с вами дело кроме мятежников, считающих себя корольками в приграничных землях. Ведь именно они кормят вашу орду последние полгода. Однако, вы должны понимать, что их запасы тоже не безграничны. Очень скоро они откажут вам в помощи, и тогда вы начнете пожирать своих коней.
Зарак поводил пальцами по бороде, размышляя над ее словами, но по лицу его сложно было понять, о чем он думает; у людей, подобных ему, мысли в головах бывают хаотичны, а их поступки лишены всякой логики.
- Ну хорошо... - произнес он. - Что ты предлагаешь?
- Я предлагаю вам прекратить мыслить как неразумный дикарь. То, что затеял ваш верховный конну - не обычный набег. Возвращаться на свои бесплодные земли он планирует не скоро и, похоже на то, что захваченные земли намерен закрепить за собой на многие годы. Хотите вы того или нет, но вам придется налаживать отношения с гильдией торговцев. Вот эти камешки, - Тимелла похлопала ладошкой по сундучку, наполненному самоцветами, - могли бы стать неплохим подспорьем в таких начинаниях. На них можно купить немало продовольствия и корма для лошадей. Поручите это своим людям, а не хапуге Кеммету.
- А что выиграешь ты от этой затеи? - спросил Веселый после недолгого молчания.
- Считайте, что я уже получила свою долю, - Тимелла собрала лежавшие на столе самоцветы и небрежно сунула их в карман. - С остальным поступайте так, как я говорю: переманите на свою сторону колеблющихся вассалов Триумвирата, накормите выживших кхари. Не заставляйте их идти на поклон к стигийцу или к крысиному королю. Эти двое пекутся только о своих интересах.
- Значит, вот как ты рассуждаешь... Отказываешься от целого состояния!
- Зачем мне целое состояние? Я родилась и выросла в степи, там где золото и драгоценные камни ценятся меньше выносливого коня. Впрочем, как вы там говорили? Я всего лишь глупая малолетняя... Хм... Пигалица, верно?
- Дура ты. Перекати-поле. От самоцветов нос воротишь, строишь из себя божество милосердия. А у самой за душой и ломанного гроша нет. Мне известно, что жизнь десницы слепого бога полна самоотречения и самопожертвования, но хорошо ли это для тебя? Бегаешь с сабелькой наперевес по свету как голодранка какая! Где твой дом? Скажешь мне, где твое бабское счастье? Вот так... Засохнешь ты скоро от того, что не чувствуешь себя женщиной. Тебе бы мужика хорошего найти, ребенка родить, да перестать совать нос в чужие дела и ходить по лезвию ножа. Разве не хочешь семьей обзавестись, а? - он сложил руки на груди, уподобившись напыщенному божку. - Молчи, молчи... Сам знаю, что к чему. Не мое это дело. Живи как умеешь... Не знаю только того, что говорить поводу золотишка, если храмовники мне вопросы задавать начнут. Может, также посоветуешь чего?
Растерявшись от услышанных слов, Тимелла не сразу подобрала слова для ответа. Она поставила локти на стол и оперлась подбородком на сведенные вместе ладони. Попыталась улыбнуться, но едва ли улыбка сейчас получилась обворожительной.
- Нет ничего проще. Распустите по городу слух, что вы лично всадили в сердце старого жреца крепкий клинок. Очень скоро молва об этом распространится по всем приграничным землям и интерес к вам со стороны хранителей правосудия угаснет сам собой.
- А ты, стало быть, не при делах, да?
Она с безразличием пожала плечами.
- Пусть все так и думают. О том, что я убила Шерхомина, никому советую не рассказывать. Кстати, вы нашли его тело?
- Нет. Вероятно, религиозные фанатики вынесли его из подземелья и прикопали где-то, подальше от чужих глаз.
- Тем лучше, - Тимелла задумчиво постучала 'кошачьим когтем' по столешнице. - Как я понимаю, стены Обители Грез вам штурмовать не пришлось. Наймиты, приставленные легионом для охраны дворца, взяли этот грех на себя. Среди них наверняка нашлись те, кто не побрезговал бы прирезать верховного жреца, не правда ли?
- Да, пожалуй... Все это сброд, готовый продать душу любому, кто предложит больше.
- Тогда что мешает вам объявить их цареубийцами?
Зарак с лязгом захлопнул сундучок и отодвинул его от девушки.
- А котелок у тебя варит, - усмехнулся он. - Ладно, уговорила. Заберу камни и не стану топтать грязь под своими ногами. Даже с недельку покормлю твоих кхари, хоть и в убыток себе. Но пусть только эти желтоглазые не путаются у меня под ногами. За это, как я и обещал, ты мне еще послужишь. Есть одно дельце, с которым нужно разобраться.
- Должно быть, вы считаете, что в этом городе не хватает мертвецов. Желаете, чтобы я отправила на тот свет еще какую-нибудь заблудшую душу?
- Опять о смерти твердишь, словно мало их за тобой!.. Хватит с тебя убийств. Лучше послушай...
- Ну... - Тимелла выжидающе посмотрела на Веселого. - Я вся во внимании.
- Не торопи, дай подумать с чего начать. Дело не такое уж и простое, - Глотнув из кубка вина, тот заговорил: - В общем, так... Стоял до недавнего времени у границы с Кудултаром торговый городок, под названием Макаста. Жил в нем шустрый парень, выдававший себя за потомка знатного рода, хотя был голью перекатной, без семьи и совести. Хваткий, языкастый... За словом в карман не лез, да себя в обиду не давал. Мечом помахать был не прочь, как заправский бретер. Прохвост, одним словом. Когда объединенные племена перешли Гъёлль и стерли тот городишко с лица земли, так его и след простыл. Думал я, что сгинул он где-то, но нет... Живой оказался. Несколько дней назад этот проныра попался мне на глаза здесь, в Шадуаре. А за ним и смерть по городу пошла...
- Что вы имеете ввиду?
- Я хочу сказать, что паренек этот сильно разозлил одного старика. А старик оказался злопамятным, да честолюбивым. Это один из тех, кого ваш храм давно уже поставил вне законов. Жизнь мальчишки повисла на волоске, да волосок этот слишком уж хлипок.
- Кто это мальчишка? Он ваш родственник?
- Убереги меня боги от таких родственников! Хотя Оммус и называет себя принцем воров, он - плут и мошенник, каких свет прежде не видел. Я еще в Макасте хотел вздернуть его за воровство, но Донар воспротивился. У него, видишь ли, на ловкача этого завелись некие планы..., - Зарак замялся, очевидно пытаясь собраться с мыслями, потёр виски. - Думается мне, что в скором времени бросит его в пасть к самому змею...
- А от меня то чего вы хотите?
- Полагаю, что ты уже догадываешься. Мне нужно, чтобы ты поберегла этого парня до поры, до времени. Сделаешь это - заслужишь благодарность верховного жреца.
Тимелла рассмеялась.
- Что мне с его благодарности? Если бы вы предложили мне окропить чьей-то грешной кровью стальной алтарь, то я бы долго не раздумывала. Однако, сейчас другое дело. Охрана чьей-то жизни требует определенных навыков, которыми я не обладаю. Я вряд ли гожусь для такой работы; вот и все, что могу сказать.
- Очень жаль... Я ведь думал, что тебя всем нам послало само небо. Ты ведь вон какую здоровенную тварь упокоила... Неужели со столь простым заданием не смогла бы справиться?
- Та тварь была серьезно больна и обезвожена из-за долгого пребывания на суше. Ее убила не я, а обычный огонь. А от стрелы, выпущенной кем-то в спину, спасти может только воля богов, или счастливый случай. Почему вы не желаете приставить к этому человеку парочку сноровистых молодцев?
- Так ведь вор он! На месте не сидит, по городу бродит как голодный волк, от глаз кроется. Собрал вокруг себя негодяев всех мастей и от глаз кроется. Мда... Где мне для такого стражу найти? Разве что под замок посадить, да людишек его злобить... Не дело это. Они ведь его как принца Крови почитают! Случись чего, так за ножи возьмутся.
- Если вы за каким-то вором уследить не можете, то старого греховодника хотя бы из виду не упускаете? Скажите мне, где его искать и я решу вашу небольшую проблему.
- Найти его проще простого, - чуть прищурившись сказал Веселый. - Он ни от кого не скрывается. Обосновался с недавних пор за восточными воротами, у большого могильника.
- Значит, старик этот - некромант?
- Он - сущий дьявол! Клянусь копытами Кудултара, если бы я знал, каким образом все обернется, то лично придушил бы его неделю назад! Все погосты бы обошел, да нечисть повывел! А теперь что? Вон, посмотри - уже всё вокруг трупами провоняло.
Тимелла задумалась.
- Убийство колдуна, это всегда огромный риск. Последствия всегда непредсказуемы, и цена за них редко бывает соразмерна золоту. Сестры берутся за такие дела очень неохотно...