Аннотация: Сатирическая поэмка о том, как на селе построили коммунизм путем повальной пьянки.
ПУТЬ К КОММУНИЗМУ
Коммунизм - это бесклассовый общественный строй, где вместе с всесторонним развитием людей вырастут и производительные силы на основе постоянно развивающейся науки и техники и осуществится великий принцип: "от каждого - по способностям, каждому - по потребностям". Коммунизм - это высокоорганизованное общество свободных и сознательных тружеников.
При коммунизме будут обеспечены условия для всестороннего развития личности, утвердятся принципы коммунистической
нравственности. Социализм перерастает в коммунизм постепенно, отдельные черты и элементы коммунизма складываются уже при
социализме.
Строительство коммунизма происходит в процессе активной деятельности трудящихся, направляемой коммунистической партией.
Программа КПСС. 1977.
Решили мы как-то с друзьями бухнуть
Афганского зелья немножко курнуть!
По литру мы съели и тут нас взяло!
Про старое время пиздеть понесло!
Мы вспомнили Сталина, Берию, ГУЛаг,
И как по ебалу всем били за так!
И как всей страною мы жрали дерьмо,
И как нажирались от счастья в говно!
Как мы самогон нагоняли с дерьма,
А после блевали с такого говна!
Как Сталин орал: "Коммунизм - бля, пиздец!"
Как он Ким Ир Сену отрезал конец.
Ну, вспомнили, значит, а ну и насрать!
Но кто-то возбух: "Поэму бы нам написать!"
Какую поэму?! Ебано говно?! -
Про коммунизм! Тупое мудло!
Ну и заклинило, значит, у нас,
Поэму надрать специально для вас.
Мы долго писали всю ту поебень,
Поскольку с культурой у нас не бельмень,
Но мы написали, ядрёна, бля, вошь,
Поскольку талант ни хуя не пропьёшь!
Теперича это книжьё зацените,
А если не так - ни хуя не пиздите!
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Помню, давно, много лет так назад,
Когда пиздюком я ходил в детский сад,
Жилищем моим был бедный колхоз,
Голодные люди жрали навоз,
Не кормлены в стойлах коровы ревут,
Друг друга зачем-то в жопу ебут...
Народ поголовно был в стельку бухой,
Нерадостным был быт наш такой.
А за деревней яма стоит,
Воняет с нее как с параши, смердит,
Не ходит туда ни пастух, ни кузнец -
Все люди находят в той яме пиздец.
Опасно там было не по хуйне:
Уж сто человек там пропало в говне.
Вот помню я, был даже случай такой:
Пастух дядя Вася, в жопу бухой,
Колхозное стадо у ямы той пас,
И провалился в говно, пидарас.
В говно провалился и громко орет,
На помощь зовет, бухой хуеплет,
Длиннющий канат приперла братва,
Но против говна канат тот - ботва!
Забросил канат в ту яму мужик,
Держись, дядя Вася, в рот вам чих-пых,
Пришли мужики дядю Васю тянуть,
И кто-то решил ганджюбасик курнуть,
И только он спичку чуть-чуть чирканул,
Как взрыв охуенный на всех ебанул.
Такого кошмара не вспомню вовек:
Сгорело все стадо и семь человек.
Басаев в сравнении с этим - хуйня,
Кровавое мясо искали три дня!
Представьте, как страшно нам было тут жить,
Изо дня в день под смертью ходить!
Но не зря же в стране мы советской живем,
За три рубля водку советскую пьем,
Мы верили свято: поможет страна
Убрать за деревней ту яму говна!
ГЛАВА ВТОРАЯ.
Вот хмурым рассветом в деревне у нас
Вдруг появилась машина "КамАЗ",
С машины той дяденька шустро сбежал,
И в клубе народ весь под вечер собрал.
Базарил тот дядя: нельзя больше жить,
Коль к яме вонючей нельзя подходить,
Что все заебало, ядрить твою мать,
Уже заебались трупцы извлекать,
Спасателям в падлу, скажу без понтов
В парашу нырять, доставать мертвецов!
Дешевле засыпать ее к ебеням,
Чтоб легче жилось тебе, нам и вам!
Ну, дяде тому принесли самогон,
А он семь фуфыриков выжрал, гандон,
Понятное дело, что спирт его взял
И с новою силой он людям сказал,
Не стал выражения он выбирать,
Кричал всей толпе, что еб вашу мать,
Что на хуй всю яму придем засыпать,
Что будем пить водку и трахать блядей.
У нас же в стране все для людей,
Что завтра рабочие в клуб наш придут,
Цистерну водяры сюда привезут,
Тогда-то и будем мы с вами бухать.
Лохушек колхозных во все дыры драть!
Потом этот дядя штаны свои снял,
Потом он доярку Маруську ебал,
Потом он сказал, что крут наш колхоз
И схавал в сарае весь конский навоз,
Потом еще литр водяры огрел
И засветился весь, подобрел,
Ребенка из детского сада порвал,
А токаря Мишку в ебло уебал.
Потом еще водки он в хатах спросил,
В комбайне насрал, а в столовой отлил
Потом снова в клубе он матом орал,
Но так как был пьяный, на землю упал,
И сном крепким, праведным дядя уснул,
Не хило в колхозе у нас гужанул!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
К утру же проспался тот мужичок,
И захотелось ему на толчок!
Попиздил он к яме, где было говно,
И провалился, тупое хуйло!
К проклятой ямине людишки сбежались.
Другие со страху по хатам усрались!
И даже коровы ебстись перестали
И целую кучу навоза насрали.
Навозиком тем, скажу вам, друзья,
Колхоз наш питался три месяца, бля!
Так что не зря ебанулось хуйло:
Оно нам жратву найти помогло!
Ну, вобщем, сбежались людишки,и глядь,
Висит! Над парашей! Пиздец, на хуй, блядь!
Висит и орет, как ебаный урод,
Чтоб вытащил пидора честный народ,
Что нет уже силы висеть на хую,
И что похмелиться охота ему.
И стала тут думать большая толпа,
Как вытащить дядьку скорей из говна,
Не хочет никто поднырнуть, бля, в говно,
Чтоб там подпихнуть ебано мудло!
Ну, вобщем, пиздили, пиздили, пиздили,
К обеду же вот что они порешили:
У деда Макара спиздить блесну
И подцепить дурака за десну.
Сгоняли к Макару. С ружья тот пальнул!
Но Мишка-уродец блесну ебанул!
И правда, блесной без натуги, слегка,
Подняли с параши они мужичка,
Они подцепили орущее чмо,
Тащить же его пришло все село!
И все хорошо, только бабка одна
Обделалась легким испугом, хуйня!
Когда же достали это дерьмо,
То кто-то припер самогона ведро,
А кто-то принес левака целый жбан,
И с силою новой начался гужбан,
И снова в колхозе веселье пошло,
И все хорошо, и всем хорошо!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
Ну, вобщем, нажралися все к ебеням,
А вечером, суки, явилися к нам!
Рабочие, падлы, в село к нам пришли,
Цистерну водяры с собой привезли!
Припиздили, значит, они для того,
Чтоб яму с дерьмищем засыпать в говно!
И так, как спасенный мужик наш пиздел,
Они отъебали всех наших блядей!
Схватив акваланги и спиздив бухло,
Попиздили к яме, нырять, бля, в говно.
Но, правда, до ямы они не дошли,
Попадали на хуй, блевали в кусты.
Не выдержал слабый желудок, гондон,
Ядреный наш сельский, бухой самогон.
Секрет самогона хранился века,
Никто не меняет рецепт никогда:
В бадью собирают коровий навоз,
Блевотину, сопли, кровавый понос,
А вместо воды наливали мочу,
Чтоб спирт получался такой, как хочу!
Как скажет француз Пьер Безухер-Гондонс,
То это большой, охуенный прононс!
Такой заебательский гонят первач,
Что ты с одной стопки бухой прямо в срач.
А тех работяг вечно мучил гастрит,
Поэтому с сэма их жестко вафлит.
И стали они очень сильно болеть,
Блевать по кустам и вообще ебенеть!
А чтоб подлечилися, значит, они,
Им ихней водяры ведро принесли.
Три дня и три ночи лечение шло,
И дело, пиздец, на поправку пошло:
Привыкли рабочие пить самогон,
Уже не приводит к блевотине он.
Когда же совсем излечились они,
Тогда на рассвете работать пошли.
ГЛАВА ПЯТАЯ.
Рабочие лезут по пояс в говне.
Им воздух в баллонах привозят извне.
Поскольку в вонючей параше им, блядь,
Никак не возможно нормально дышать.
А чтоб с голодухи не бил их понос,
Приносят им люди печеный навоз.
А чтоб у них смелости было с вагон.
Крестьяне приносят им свой самогон.
Но зря приносили водяру они:
Настали тут сразу тяжелые дни.
Бухие рабочие стали тонуть,
В говне задыхаются, громко орут.
Но их уж достать не дано за десну:
Пропил дед Макар золотую блесну.
И люди к той яме ходить не хотят,
Поскольку рабочие сильно матят:
Мол, вы, помогите же нам, мудаки,
А то подыхать нам тут всем не с руки!
Когда ж утонули рабочие все.
Тогда только кипеш пошел на селе.
А дяденька тот, что в колхозе бухал,
До ямы вонючей трусцой побежал!
И видит он: в яме вообще никого,
А только воняет в той яме говно!
Но все же засыпать часть ямы смогли,
Не взяв даже грамма колхозной земли:
Бутылками с водкой, обрывками шин
Засыпали восемь квадратных аршин...
Под вечер тот дядя вернулся в колхоз,
И сразу же речь в клубе он произнес,
Сказал, что рабочих сгубил самогон,
А тот, кто его гонит - последний гандон.
Рабочие стали в той яме бухать,
А после с себя стали все пропивать,
Пропив акваланг и воздушный запас -
Тот сразу на дно уходил, пидарас.
И нам всем будет пускай это в пример,
Как смертно опасен говнистый карьер.
Но все-таки люди тонули не зря,
Всех самогонщиков загнали в лагеря,
А чтобы избавить от ямы народ,
Назавтра в колхоз к нам бульдозер придет.
И он утонуть в том говне не должон,
Ведь бульдозерист - он не пьет самогон,
Ведь этот матерый бульдозерист
Он был с большим стажем кокаинист...
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Насколько гуманна Советская власть.
Все сделает так,чтобы жизнь была всласть!
Поэтому Сталин и выдал приказ:
Засыпать парашу в колхозе у нас.
Как солнечный свет над деревней взошел,
Так сразу бульдозер в деревню пришел.
Водитель бульдозера был наркоман,
Обдолбанный в жопу убогий хуйлан.
Не знал вкуса водки и редкостных вин,
А нюхал в бульдозере свой кокаин.
Приехал в село этот клоун к нам, блядь.
Чтоб, значит, всю яму к чертям засыпать.
Ширнувшись, нюхнув и скуривши косяк,
Он яму объехал и так, бля, и сяк,
А после сказал наркотический мэн.
Что он эту яму засыпет в момент.
Таков был наш Сталину смелый ответ:
Водила несет наркотический бред.
А утром к параше он ебнул один,
Конечно же, ясно, нюхнув кокаин.
Приехал, а ямы там нет ни хрена,
А плещется в яме морская волна.
И там не какой-нибудь засранный порт.
А это, бля, Сочи, всемирный курорт.
И бабы там голые, бля, заебись,
Что аж обкончался наш бульдозерист.
И к морю направил бульдозер он свой,
И... ебанулся в говно головой.
Короче, наш нарик чуток глюканул -
И вот результат: он в говне утонул.
А дядя-начальник вообще как извне:
Уже тыща харь утонула в говне.
И Сталину батьке послал он письмо:
Мол я тут хуею, как блядское чмо.
И что с ямой делать, тут хуй, бля, проссышь,
И ты приезжай, может, хоть поглядишь.
И дашь ты как вождь однозначный ответ:
Возможно засыпать парашу, иль нет?
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
На следующий день телеграмма пришла,
Мгновенно она адресата нашла,
Сказали, что Сталин приедет в колхоз,
Попробует наш деревенский навоз,
Бухнет наш путящий, бухой самогон
И яму мгновенно закоцает он.
И правда, в натуре, не буду вам врать,
Наш вождь не заставил себя долго ждать,
Приехал к нам Сталин, в пизду, бля, бухой,
И Берия пьяный - наш рулевой.
И с ними приехал в ужоре совсем
Корейский, бля, вождь, гражданин Ким Ир Сен,
А так же приехал похабный блядун,
Китаец пропитый - Мао Цзе Дун.
Ввалилась вся банда к Макару в избу,
И быстро нажралась вся банда в пизду.
Там Мао Цзе Дун, сука, песни орал,
А Сталин в избе все углы обосрал,
Потом они взяли колхозную блядь
И дружной толпой ее стали ебать
А тот Ким Ир Сен, вот ебаный гандон
В очко через клизму вливал самогон.
А Берия тоже пиздец кипешил:
За день полсела в лагеря посадил.
Никто никогда и не знал на Земле,
Чтоб пьянка такая случилась в селе.
Вот Сталин по пьяни куда-то ушел,
Лопату в вонючем сарае нашел,
Ворвался в избу он и начал орать:
"Пойдем, бля, работать, едрить твою мать!
Не ссыте, братва, закопаем хуйню,
В натуре, бля буду, я вам говорю!
А кто не пойдет со мной яму копать,
Тому прикажу я мудя оторвать!"
И пьяной толпой они быстро пошли
Расчистить площадку колхозной земли,
Один дед Макар там чего-то пиздил,
Но сразу лопатой по жбану словил.
И пьяной толпой они за три часа,
Засыпали яму с говном до конца.
На утро проснулся колхозный народ,
А с ямы вонючей говнищем не прет.
И только спасибо мы можем сказать
За детство счастливое Сталину, блядь!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Вот Сталин уехал, увез всю шаблу,
А в назиданье приказ дал селу:
"За то, что вам яму зарыли всю мы,
Должны коммунизм здесь построить все вы".
Вот дядька-начальник, спасенный на днях,
Сказал, почесавши рукою в мудях:
"Нам Сталин послал высочайший указ,
А тот, кто нарушит его - пидарас.
И мы коммунизм все построить должны,
Пускай даже лопнут все наши члены".
И пусть на селе процветал онанизм,
Решили мы строить, братва, коммунизм!
Все избы снесли в одночасье, хуяк,
Построили мигом огромный барак.
В бараке том нары построили мы,
Чтоб было где дрыхнуть во время зимы.
В бараке том стало жить все село,
Плюс тот председатель, ебано хуйло.
А возле барака какой-то еблан
Поставил, ебланище, вентиль и кран,
Но это был ясно, не водопровод,
А водка из крана текла прямо в рот.
Приходишь, откроешь ты ебаный кран,
Уходишь довольный ты, ебнув стакан.
А если уж водку нам стали давать,
То обобществим мы колхозную блядь,
А то ведь ебстись хочет каждый в селе,
Но денежки есть не у всех в кошеле.
Отныне же по записи трудится блядь
И каждый в свой день ее может ебать.
Пиздата житуха в село к нам пришла:
Из крана течет хоть залейся бухла,
Ебешь, сколько хочешь, колхозных блядей,
Короче, вся жизнь стала, бля, для людей!
По этому поводу все нажрались,
И пьяные в жопу в барак распозлись...
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
На утро проснулись с похмелья, и вот,
Мы видим, что наш председатель идет,
Он нам приготовил путевый сюрприз:
Сказал, что построили мы коммунизм!
Но пьянки сегодня не будет у нас,
Поскольку задача стоит в этот час:
Чтоб нам всем построить вконец коммунизм,
Нам надо в селе запретить онанизм!
А то каждый дрочит свой пенис, и вот,
Строительство наше хуево идет,
Ведь все коммунисты дрочить не должны.
А те же, кто дрочит - совсем бакланы.
А чтоб отложилось все это у вас,
То он рассказал нам прикольный рассказ.
Рассказ председателя колхоза о двух онанистах:
Дрочилкине и Разъебаеве.
"Дрочилкин пропил хату, избил свою жену
Со злостью охуенной на истину одну!
А истина такая, что онанизм - говно,
И что ебаться надо, а не дрочить хуйло!
И с горя он в запое, не хочет признавать,
Что мерзко, отвратительно свой пенис дрочувать.
Жена давно съебалась: не ебана она.
И в ебаных лохмотьях гуляет детвора.
Пришел он к Разъебаю и говорит: "Братан!
Давай с тобой приляжем сначала на диван!"
От голода и пьянки свихнулась голова,
У бедного Дрочилкина зачухалась елда.
Он уебал Разъебу, и ну давай ебать,
И трахал так, что скоро сломал его кровать,
А после вынес с хаты сервизы и диван,
И с этим барахлищем отправился на бан.
Хотел загнать барыгам ебучее старье,
Но подвело Дрочилкина синякское чутье:
Барыги наебошили бухого дурака,
Забрали все, что было и дали в зад пинка.
Сидит Дрочилкин, плачет, ведь денег ни хуя,
К тому же разбежалась огромная семья,
А Разъебаев вскоре очухался, гондон,
И отомстить Дрочилкину поклялся тут же он.
Достал свою двустволку и зарядил патрон,
И в долгий путь далекий из дома вышел он.
Искал его неделю по всяким чердакам,
Помойкам, бомжприютам, ментовкам, трезвякам.
И вот нашел случайно его в одной дыре,
Оборванного, грязного, бухого и в говне.
Сказал: "Ну, что, подлюка (достал он свой гондон)
Теперь тебе настанет огромный пропиздон!"
Дрочилкин громко плакал: "Прости меня, братан,
За то, что трахал так тебя, что проломил диван,
Я бля буду, случайно, по пьяни, ну прости!
Но только, бля, не трахай, Разъеба, отпусти!"
"Да хуй тебе, ублюдок, ведь стал я петухом.
Паскудой, грязным пидором, опущенным лохом!"
Он ебнул онаниста, стащил с него трусы,
И потащил обидчика за яйца прям в кусты.
Загнул вафлера раком и засадил елду,
Да так, что жопа стала похожей на пизду.
Ебал его упорно, ебал ну прям пиздец:
С огромной частотою входил его конец.
Оттрахал, озаботил, отпиздил, отвафлил,
А после этих оргий и яйца отстрелил.
Теперь Дрочилкин - девочка: без члена и с пиздой,
Остался петухом Дрочилкин в мусорке родной.
Моралью охуенной рассказ я завершу.
Что за людей дрочильщиков считать я не хочу,
Что тех, кто много дрочит, тех надо петушить,
А после петушения яички отстрелить!"
Когда председатель закончил рассказ,
То страх охуенный сошел на всех нас.
Мы поняли, что нам нельзя дрочувать,
А то нам мудя всем начнут отрывать!
И голос на выборах подали мы:
Избавим кохоз от дрочильной хуйни!
А коль мы изжили в селе онанизм -
В колхозе настал развитой коммунизм!!!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Прошло сорок лет, я уж весь постарел,
Я спился, обрюзг, провонял, разжирел,
Я весь обовшивел, прыщами пошел,
В очке геморрой себе место нашел.
Когда молодым пожалел я гондон,
Схватил в одночасье и СПИД, и сифон.
А раньше, когда я как бык был здоров,
То трахал за раз я три стада коров,
А нынче здоровье под горку идет
Нет мочи жену даже трахнуть в приход!
А раньше, когда был у нас коммунизм,
В колхозе была невъебенная жизнь:
Водяра из крана текла для людей,
И было пятнадцать колхозных блядей!
Теперь с корешами на кухне сидим,
Про старое время по пьяни пиздим!
Нажрались с кентами паленки мы, блядь,
И стали про старое время писать,
Для наших потомков мы пишем рассказ,
А что получилось, мы спросим у вас.
Но если хуево - не надо пиздеть,
Поскольку я все же хуевый поэт.
Кенты же, Коттаннис, и, бля, Велимир,
Они помогли описать этот мир.
Что вы прочитали - работа братвы,
И нас уважайте, читатели, вы.
А я попрощаюсь, скажу только вам:
Поэму прочел - дай прочесть и кентам!
ЭПИЛОГ.
Но вот и настал, заебись, наконец,
Поэме ебаной горячий пиздец!
Мы написали с братками для вас
Про коммунизм ебанутый рассказ!
Как заебись нам тогда было жить!
Халявную водку ведрами пить!
Как нам помогала Советов страна
Убрать за колхозом ямину дерьма!
Как Берия пил и Сталин бухал!
Как дядька упитый доярку ебал!
Как Мао Цзе Дун засыпал с утреца
Вонючую яму у края сельца.
Как строили вместе они коммунизм!
Как запретили в селе онанизм!
Но в жизни всему наступает конец!
И коммунизму приходит пиздец!
Мы в следующей части расскажем о том,
Как мы при Путине классно живем!
Но вот и все! До встречи, друзья!
Как заебался! Пиздец! На хуй! Бля!