Annotation

     Прологус

     Великие Спящие. Эпилог

     Том второй

     Тот, кто стоит за кулисами

     В конспирологии в рассуждениях о тайных властителях важно не впасть в две крайности. Первая состоит в том, что люди начинают везде и во всём видеть происки таинственных манипуляторов. Искренне веря, что таким сверхсложным механизмом как Торн можно управлять, точно плывущей по морю яхтой. Что до второй крайности, то она значительно коварнее первой. Потому что подразумевает абсолютное неверие в саму возможность управления нашим миром. Смешно, неправда ли?

     Из лекции Архимага Виттора, перед слушателями Академии Общей магии

     Прологус

     О том, что публичная часть сардуорской экспедиции в Поднебесную погибла, Гривс и Барб узнали лишь спустя месяц после случившегося. И случилось это совсем не потому, что они никак не интересовались судьбой коллег. Просто слишком много дел навалилось по прибытии, чтобы у них получалось еще и успевать следить за новостями. Сначала хлопоты, связанные с приездом двух торговых представителей фирмы «Борода и сыновья» — нынешние их личности, подтверждённые всеми необходимыми документами — в столь закрытую страну как Ханьская империя, затем призванный усыпить контрразведку короткий вояж по открытым для сотрудничества с иностранцами предприятиям, и, наконец, скрытое бегство через всю страну на север, где издревле предпочитала размещать свои гробницы аристократия страны. Тут не до газет! И лишь когда они достигли финальной точки своего маршрута — Шайджина, мелкого городка на самой границе леса, — лишь тогда озаботились изучением местной прессы.

     И полученные вести их никак не обрадовали.

     — Проклятье, всё-таки Владыка был прав, когда отправлял нас отдельно от основной группы, — объявил наряженный в доспех рядового охранника Барб, первым переварив полученную дурную весть.

     Будучи полукровкой — сыном Молниеносного и беглянки из Поднебесной — он почти не выделялся среди местных, а потому и сбор информации всегда ложился именно на его плечи. Впрочем на сей раз для получения сведений о судьбе экспедиции особо стараться ему не пришлось — катастрофа с сардуорским кораблём хоть и достигла их нынешней провинциальной дыры с немалым запозданием, резонанс всё равно вызвала немаленький. Об этом судачили на каждом углу, от дешёвой цирюльни до лучшего городского ресторана. Слишком уж заметный щелчок по носу получил Владыка, чтобы это было можно проигнорировать.

     — Наш император всегда прав! — сообщил Гривс, мрачно теребя висящую на шее бирку «гостя». Она его безумно раздражала, но что поделать — конспирация есть конспирация. С его внешностью рыжего здоровяка-варвара иначе было никак. — Вот только легче от этого не становится. В отсутствие создаваемой основной командой шумихи нормально не поработаешь. Обязательно какой-нибудь сын хфурга обратит внимание на чересчур любопытных чужаков и донесёт властям. Что тогда делать будем?

     — Как обычно, играть в догонялки! — фыркнул Барб. — В первый раз что ли?

     — Не в первый, но это совсем не значит, что вляпываясь в очередное дерьмо тарка я получаю от этого удовольствие, — огрызнулся Гривс, который был совсем не в том настроении, чтобы разделить с коллегой его оптимизм. Затем он отбросил в сторону огорчившую его газету и вновь склонился над купленной за большие деньги у местного картографа картой. — Ладно, к мархузу хандру! Что по заданию, есть какие изменения?

     — Есть, как не быть, — кивнул Барб покладисто, также в свою очередь приближаясь к испещрённому пометками огромному листу бумаги и отчеркивая ногтем пару новых мест в лесу чуть севернее города. — Старый Ханьсун из мясной лавки сказал, что здесь и здесь дед в молодости находил старые руины, а его приятель по игре в кости поклялся предками, будто прадед когда-то видел в том же районе отряд эльфов.

     — Видел боевую звезду и выжил? — вскинул брови Гривс, прекрасно знакомый с привычкой Длинноухих расправляться со свидетелями их тёмных делишек. — Чего-то сомнительно.

     — Мне тоже так показалось, но то же самое утверждал сын Линмана, местного знатока древности, и дочь учителя Вана. — пожал плечами Барб. — Так что либо все врут, либо…

     — Либо пересказывают тебе городские легенды, в которые сами искренне верят! — закончил Гривс задумчиво. Что, впрочем, не помешало ему поставить в указанных местах обозначающий длинноухих знак и сделать соответствующую запись в извлечённом по такому случаю из кармана блокноте.

     — Всё может быть, но что если это правда? Что если эльфы действительно здесь были и искали то же самое, что и мы? — заметил Барб, снова пробежавшись взглядом по карте и лишь под конец подняв глаза на коллегу. — Может это просто признак того, что мы на верном пути?

     Гривс, в голове которого вдруг возникла некая, постоянно ускользающая мысль, спешить с ответом не стал. Задумчиво побарабанив пальцами по столу и недовольно покачав головой, он отбросил зажатое в руке магическое стило и шагнул к окну.

     — Ярость Кали! Что-то здесь не бьётся!!!

     — Поясни, — нахмурился Барб, которому всё как раз казалось достаточно очевидным.

     — А ты подумай, — сказал Гривс, отворачиваясь от окна, — вот что мы ищем?

     — Древнюю, примерно двухтысячелетней давности или старше гробницу, которая подпадает под выданное нам описание, — медленно ответил Барб, который хоть и находился в том же звании, что и его коллега, однако обычно играл в их тандеме подчинённую роль. На миг замолчал, но когда увидел требовательный взгляд Гривса, с неохотой продолжил: — Бездна, Гривс, можно подумать ты не помнишь содержание той бумажки… Хорошо, могильник не должен быть разорён, иметь чёткую привязку как минимум к трём силовым линиям и обязательно присутствовать в легендах аборигенов. Вероятно наличие следов эльфов, но это не обязательно… Доволен?

     — Отлично! — кивнул Гривс, проигнорировав раздражение коллеги. — Итак, с привязкой к энергетически-насыщенным зонам всё просто. Весь север ими буквально испещрён, собственно из-за чего мы отсюда и начали поиск. С присутствием в легендах тоже вроде разобрались — ты каждый день столько сказочек приносишь, что только успевай их переносить на бумагу. Да и намёки на Длинноухих имеются…

     — Тогда что не так? — поторопил его Барб.

     — Не так у нас с последней частью, с сохранностью захоронений, — протянул Гривс мрачно. — Сам посуди… Как в стране, где грабитель могил считается почётной профессией, где каждый второй не считая первого может указать местоположение какой-нибудь гробницы, и где по лесам некогда шатались вероятно занятые тем же, что и мы светорождённые, может остаться нетронутым двухтысячелетняя могила⁈ Да её уже давным-давно бы разграбили, даже голых камней нам не оставив!

     Последнюю фразу Гривс едва ли не прорычал, что было ему отнюдь не свойственно. В комнате на короткое мгновение повисла тишина, и пока он страдал из-за обнаруженного тупика, Барб кажется подбирал контр-доводы.

     — То есть ты хочешь сказать, что всё зря, и мы занимались не тем? — наконец, спросил коллега с интонациями, за которыми явно таился некий подвох.

     И Гривс этот момент немедленно считал, тут же с интересом спросив:

     — Я что-то упускаю?

     — Разумеется! — осклабился Барб. — Мы оба упускаем! Потому как ищем не тайную гробницу некоего неизвестного нам древнего зла… на это ведь нам намекнули, когда сюда снаряжали, правильно?.. а гоняемся за теми обманками, которые призваны отвлечь внимание от основного захоронения. — Тут агент Сардуора явно вспомнил судьбу их экспедиции и спрятал улыбку. — По сути мы в точности повторяем ошибку тех ублюдков, что потопили выставленную на показ яхту с безобидными исследователями и упустили прячущуюся в тени парочку лихих молодцов в нашем лице. Понимаешь?

     Гривс сдвинул брови.

     — Хочешь сказать, если будем следовать прежнему алгоритму поиска, то не найдём ничего кроме дымовой завесы? Ладно, спорно, однако принимается. Но тогда что именно мы должны искать?

     — Это же очевидно! Место, где нет и никогда не было никаких захоронений, — рассмеялся Барб и с ухмылкой ткнул на карте пальцем в ближайшее к городу «пятно», свободное от пометок о могильниках.

     — А легенды? — всё же уточнил Гривс, тем не менее уже догадываясь об ответе. Гипотеза Барба звучала действительно интересно.

     — А что легенды? Посмотри на те, что мы уже собрали, и среди них наверняка найдётся история о жестоком генерале, которого похоронили то ли здесь, то ли там, а может и вовсе тут. И которая так похожа ещё на десяток аналогичных, что уже не понять, где какая и что к чему относится, — развёл руками страшно довольный собой Барб. — Ну как, убедил?

     — Не до конца, но попробовать стоит, — с неохотой ответил Гривс, который пока ещё не разделял энтузиазма коллеги, однако и причин отказывать от проверки подобного рода гипотезы тоже не видел. В конце-концов белых «пятен» на карте окрестностей было не так уж и много, и при должном старании их наверняка можно проверить за месяц-другой.

     — Попробуем! Обязательно попробуем, — сверкнул улыбкой Барб, впрочем опыт не позволил ему радоваться чересчур уж сильно и потому дальше он продолжил уже гораздо спокойнее, — вот только что делать если вдруг и эта идея не выстрелит, я даже не представляю…

     И тут он снова был прав. Гривс не сомневался в том ни капли. Потому как если удача окажется не на их стороне, и выданный императором поисковый артефакт в проклятом «пятне» не выйдет из спячки, парочке агентов неизбежно придётся обращаться в империю за подмогой. А это совсем не та вещь, которую ожидает начальство от своих самых опытных оперативников.

     Так что… так что лучше бы предположение Барба оказалось правдой, и хотя бы одна из столь бросающихся в глаза зон действительно хранила тайну нужной им гробницы. Потому как перспектива провести весомую часть жизни в погоне за ускользающей тенью древнего могильника это совсем не то, к чему стремились данные конкретные бойцы невидимого фронта. И оба с радостью отказались бы от столь сомнительной чести в пользу кого-нибудь другого.

     Чтобы не откладывать проверку возникшей у них теории в долгий ящик, Шайджин агенты Сардуора покинули уже на следующее после разговора утро. Благо у них уже давно были подготовлены все нужные припасы, и они могли не тратить время на сборы. Переоделись в наиболее подходящую для блужданий по джунглям одежду — лёгкие доспехи ханьских охотников на монстров и взятые из дома артефактные маски, — закинули за спину чехлы с любимым оружием, похватали рюкзаки с припасами и… и рванули вперёд. Вот только из съёмной квартиры они выходили порознь и на глаза чересчур любопытным соседям также очень старались не попадаться, но это были уже настолько привычные трудности, что агенты Сардуора их почти не замечали.

     Настоящие сложности начались уже позже, когда порученцы Владыки вошли в лес. Потому как можно считаться сколь угодно подготовленным воином, пройти бесчисленное количество тренировок на выживание в самых разных средах, но дикие джунгли есть дикие джунгли и быть готовым к ним на сто процентов невозможно. Ведь достаточно миновать безопасную полосу растительности, прилегающую к границе жилых районов, как относительно мирный лес моментально превратится в территорию ужаса. Один неверный шаг, и в незащищённый участок кожи тут же вопьётся хелицерами смертоносный паук, другой, и к шее присосётся очередной, неизвестный исследователям, жужжащий кровосос, третий, и неуязвимый к простому железу удав столь крепком зажмёт в тисках своих объятий, что живым из них уже не выбраться…

     Да, просто так по подобным местам не погуляешь! А уж если вспомнить о том, что здесь вокруг полно силовых линий сразу всех Стихий — не зря же маги Корпуса именно этот район страны Хань назвали самым богатым энергией, — то поход на природу и вовсе станет подобен небольшой войсковой операции.

     — Может проводника надо было взять? — пропыхтел Барб, после того как час прорубался через заросли лиан и только чудом увернулся от атаки потревоженного его активностью здоровенного паука-вдоводела.

     — Чтобы уже через час после возвращения в Шайджин о наших поисках знали все его соседи, а через два — весь город, включая стражу? Гениальная мысль! — иронично воскликнул Гривс, который только-только сменил коллегу в авангарде их маленького отряда и теперь без особой радости принялся воевать с непокорной зеленью.

     — Допустим с аборигеном вопрос можно будет решить… — с намёком сказал Барб, тяжело переводя дыхание. Однако как он ни старался, но из-за жары, влаги и духоты отдышаться у него всё равно никак не получалось.

     — Можно. Вот только в Шайджин нам тогда путь точно будет заказан! — скривился Гривс, размахивая мачете. — Чем фантазировать, лучше загляни в нашу коробочку. Вдруг покажет чего интересного.

     Если честно, то озвучивая своё предложение Гривс ни на что особо не надеялся. Выданный им дома артефакт в виде жестяной шкатулки в ладонь размером, на крышке которого отображалось состояние внешней среды, до сих пор не показывал ничего кроме высокого энергетического фона. Что для их целей было явно недостаточно.

     И тем удивительнее стало, когда Барб вдруг разразился проклятиями и прорычал:

     — Я же только проверял!

     — Чего там? — напрягся Гривс.

     — Пишет, уровень ментального фона местности вырос вдвое и продолжает расти! — прочитал Барб, смахивая со лба пот. — А ещё советует срочно воспользоваться доступными защитными средствами и свалить отсюда в закат.

     — Да ладно! — воскликнул Гривс и, отказываясь верить в услышанное, подскочил к коллеге. Пару ударов сердца он изучал артефакт, заглядывая собрату-сардуорцу через плечо, после чего резко отвернулся и также принялся сыпать ругательствами.

     Барб не шутил, и творение магов Корпуса действительно предупреждало о наличии вокруг них непонятной ментальной аномалии. Правда, какого-то заметного воздействия на разум Гривс пока не ощущал, но кто знает что будет дальше?

     — Ты ведь не забыл оберег? — нервно хмыкнул Барб, нашаривая болтающуюся на шее сферу универсального защитного артефакта. Наконец его пальцы сомкнулись вокруг отливающей золотом игрушки и, он с облегчением выдохнул.

     — Ничего не забыл. И оберег в кошель положил, и кольца на пальцы надел, и даже пряжку пояса заменил на артефактную — весь вручённый посланцем Владыки набор задействовал! — поморщился Гривс, который не слишком доверял всей этой артефактной мишуре и по возможности предпочитал обходиться без неё.

     — Значит, аномалию можно пока не бояться, — обрадовался Барб, в отличие от Гривса относящийся к творениям ремесленников Корпуса с несколько большим доверием. — Двигаем дальше?

     — А есть варианты? — буркнул Гривс, сердясь непонятно на что. Потом вспомнил о зафиксированных ментальных воздействиях и немедленно постарался успокоиться — при всей своей эффективности полностью разум не мог защитить ни один амулет, поэтому причиной нарастающего раздражения могли быть и отголоски чужого воздействия.

     Видимо Барб переживал нечто похожее, иначе не объяснить, почему в ответ он лишь молча кивнул и, забыв об очерёдности, принялся рубить зелень вместо коллеги. Гривс, разумеется, указывать на эту его оплошность не стал.

     Тишина продержалась недолго — минут десять, не больше! Барб уже успел вывести их на небольшую полянку, свободную от деревьев с кустарниками, когда Гривс вдруг поймал себя на необычной мысли и тут же её озвучил:

     — Слушай, а тебя не тянет бросить всё и вернуться назад? Я вот сейчас у себя такое заметил…

     — Последние пять минут только об этом и думаю, — мгновенно признался Барб, переводя дух. И тут же продолжил: — Но так как понимаю, что это остаточное влияние той магии, которую заблокировали мои артефакты, то могу этому сопротивляться. А ты?

     — И я могу, — протянул Гривс, задумчиво, — но ни капли не сомневаюсь — если снять оберег, то как голем со сбитой программой поведения тут же двину обратно. Догадываешься, что это значит?

     — Ага. Что моя гипотеза всё больше и больше приобретает черты реальности, — осклабился Барб и неуклюже пошутил: — Надо было с тобой об заклад побиться…

     — Надо было, но ты свою возможность прощёлкал и теперь мучайся, — усмехнулся Гривс, в очередной раз дивясь возмутительной удачливости коллеги. О способности Барба выходить сухим из воды там, где остальные обязательно бы вляпались в какую-нибудь неприятности, среди сардуорских полевых агентов уже ходили легенды. Вот только за общей шумихой терялось главное — что удача рано или поздно заканчивается. И Гривс совсем не хотел, чтобы это печальное событие случилось именно в тот момент, когда рядом с коллегой будет находиться кто-нибудь вроде него. — Если же серьёзно, то шансы на сохранность нужной нам гробницы действительно повышаются. Потому как тут просто нечему быть такому, что имело бы смысл прикрывать столь мощным мороком.

     Барб кивнул и с натужным из-за чрезмерно влажного воздуха сопением принялся подкручивать на поисковом артефакте миниатюрные верньеры, меняя режим работы магического механизма. Минута напряжённой борьбы с настройками сумрачного гения магов Корпуса, привела к тому, что цифры на экране сменились стрелкой, и датчик уровня ментального воздействия превратился в некий аналог компаса.

     — Эпицентр возмущений ищешь? — спросил Гривс, сразу догадавшись о намерениях коллеги.

     — Угу, — кивнул тот, потом немного помедлил и, не отрываясь от прибора, спросил, — к слову об эпицентрах. А с чего мы решили, что искать нужно именно гробницу?

     На последних словах Барб оторвал взгляд от компаса и посмотрел на Гривса.

     — Почему это не может быть просто какой-нибудь подземный бункер или скрытая крипта?

     Гривс, только-только успокоившийся из-за подтверждения их спорной гипотезы, вздрогнул и яростно погрозил кулаком.

     — Стой! Даже не начинай! Никаких больше теорий, давай разберёмся с тем, что есть, — зашипел он, точно дракон, правда через мгновение уже взял себя в руки и спокойно добавил: — С самого верха это пришло, с самого наивысочайшего! С тем объяснением, что ищем кого-то из той эпохи, свидетелей которой на Торне не осталось, а значит и искать нужно именно что некий аналог гробницы.

     — Или нет? — с хитрым прищуром спросил Барб.

     — Хфург с тобой! Или нет! — рявкнул Гривс, потом поймал взглядом внезапное мельтешение знаков на поверхности шкатулки и снова выругался: — Мархузово семя, Барб! Следи за агрегатом!

     Так похожий на ханьца коллега тут же всполошился и, впившись взглядом в пульсацию вдруг покрасневшей стрелки, завертелся на одном месте.

     — Так это… это там!!! — выдохнул он, наконец, и первым рванул в направлении, которое показывал колдовской прибор.

     Гривс постарался не отставать, так что следующие несколько минут они сначала метались в поисках прохода между деревьями, а когда указатель вывел их к звериной тропе, то довольно быстро спустились в незамеченную ранее балку. Даже ещё более тёмную и сырую, чем душные, смыкающиеся над головой, заросли тропического леса.

     — Ну, что я говорил! — донеслось до Гривса, стоило им спуститься на дно этого небольшого оврага, и перед ними предстал во всей красе источник того самого коварного морока, что и заставил их метаться по джунглям.

     — Проклятье, похоже на святилище предков какого-то ханьского рода, — с сомнением сказал Гривс, вспоминая когда-то прочитанную книгу о традициях местных племён. — Уже пару-тройку тысяч лет такие не строят.

     — Вот именно! — торжествующе рассмеялся Барб и тут же продолжил. — Ну а чтобы пресечь твои сомнения на тему наша это цель или нет, глянь вон туда. — Он показал пальцем на рукоять несомненно эльфийского меча, таинственным образом погружённого в необычайно гладкий на вид обломок каменной стелы.

     — То есть Длинноухие здесь точно были, — медленно произнёс Гривс и со вздохом добавил, — получается пустышка?

     — А, ты про это, — как-то даже потускнел Барб, который внезапно вспомнил, что они здесь находятся как раз по причине поиска подтверждений сделанной им гипотезы. — Хфург меня задери…

     Как обычно быстро загорающийся интересом везунчик Барб и угасал столь же молниеносно. Стоит столкнуться с какими-то препятствиями, как его энтузиазм сменяется унынием и вместо недавней жажды деятельности его охватывает апатия. Сложного характера человек, что уж тут говорить…

     Однако Гривс был другим. Если поначалу причина их нынешнего похода в джунгли казалась ему несколько сомнительной, то сейчас, уже ввязавшись в дело, он не спешил поддаваться страхам и уж точно не задумывался о том, чтобы бросить всё на полпути.

     — Отставить панику, боец, — хмыкнул Гривс и ещё раз, теперь уже гораздо внимательнее, осмотрел представшее перед ними святилище предков.

     Надо сказать даже сейчас, после того как некие, вероятно длинноухие, ухари обработали его боевыми заклинаниями, здание выглядело весьма симпатично. Цветные, с преобладанием красных и золотистых оттенков, панели стен, изогнутая крыша из оранжевой черепицы, множество резных колонн в форме извивающихся драконов — неведомое Гривс семейство во времена строительства святилища очевидно не бедствовало, раз разорилось не только на доставку в джунгли весьма недешёвых материалов, но и пригласило для проведения работ несомненно талантливых мастеров. Даже жаль, что задняя часть здания сейчас превращена в щебень, а крыша выглядит так, словно на ней посидел великан.

     — Чего-то не пойму, а с чего Светорождённые тут так развоевались-то? — медленно произнёс Гривс, наконец сформулировав беспокоящую его мысль. — Обычный храм в глуши. Тут если и было что оставлено для защиты, то пара обычных ловушек и какая-нибудь артефактная пугалка. Здесь же такое ощущение, что банк гномов штурмовали.

     — Род богатый, вот и раскошелились, — пожал плечами Барб.

     — Гигантский морок, красивейшее здание, куча защитных механизмов… — принялся перечислять Гривс, потихоньку воодушевляясь, — и всё для оставленного у мархуза под хвостом семейного святилища?

     — Ладно, согласен. Что-то не то, — кивнул Барб. — Намекаешь, это именно то, что мы ищем, да? Просто уже разорённое и для нас не интересное?

     — И снова ты спешишь с выводами. Кто сказал, что нам тут не интересно? Нам тут о-очень интересно! — фыркнул Гривс, к которому стремительно возвращалось хорошее настроение. Потому как он вновь, как уже бывало не раз, ощутил себя кем-то вроде охотничьего скорта и скорт этот только что взял след. — Пойдём, глянем что внутри?

     Не дожидаясь ответа коллеги, Гривс обошёл наваленную перед входом кучу камней и, поднявшись по коротенькой лестнице, осторожно заглянул в святилище. Подсознательно он ждал чего-то чудесного, возможно даже лежащих на виду ответов на многие вопросы, но реальность его разочаровала. Снаружи храм однозначно выглядел лучше, чем внутри. Потому как именно сюда пытались прорваться эльфы и именно здесь особенно сильно буйствовала их магия. С весьма предсказуемым для отделки результатом.

     — Дети хаффа и шуши, они ж тут всё в щебень переколотили! — присвистнул Барб, появившийся на пороге вслед за Гривсом.

     — Почему же… Вон тот камень Силы зачем-то оставили, — Гривс показал пальцем на парящий над полом в дальнем углу святилища кусок неизвестной ему руды с кулак размером. Причём выглядел последний весьма некрасиво, имея не только крайне уродливую форму, но ещё и цветом напоминая свежую кровь.

     — Может хотели оставить морок? — предположил Барб, также распознав в камне источник ментального воздействия.

     — Зачем? Чтобы спрятать развалины? — фыркнул Гривс, после чего вздохнул и, покопавшись в кармане, достал гномьи очки. Мархузово изобретение коротышек позволяло видеть магические плетения даже обделённым Даром «крохоборам», но и плату за своё использование также брало соответствующую — у того же Гривса потом целую седмицу болела голова и изредка накатывали приступы рвоты. Но что делать, иногда без подобного рода инструментов никак не обойтись.

     — Чего там? — спросил Барб нетерпеливо, едва дождавшись, пока Гривс осмотрит пол и стены вокруг колдовского камня.

     — Я не специалист, но если правильно запомнил лекцию о распространённых магических структурах — её в Корпусе на курсах читали, — то данный источник чар обладает свойствами самовосстановления. И за прошедшие годы вполне мог вернуть себе прежнюю форму даже после полного разрушения, — сообщил Гривс, осторожно подбирая слова. Магом он был слабым, а ещё более слабым теоретиком, так что подобного рода исследования давались ему тяжело.

     — О, как! И всё в обычном храме в лесу, — восхитился Барб, после чего ткнул пальцем в тёмное пятно на светлом участке стены рядом со входом. Там, пусть при некотором усилии, но всё же можно было распознать тень воина с мечом. А если задействовать магические средства, то ещё и ощутить остаточный след ауры погибшего здесь эльфа. — Глянь!

     — Ого, кажется здесь сильно не повезло кому-то из Перворождённых, — дёрнул уголком рта Гривс, проследив за тем, куда указывает коллега.

     — И я о том же, — кивнул Барб, подобно своему императору на дух не переносивший длинноухих. — Чует моё сердце, обманка это. И нацелена она на Светорождённых. Кто-то очень постарался, чтобы эльфы потратили кучу времени и сил на поиски, хорошенько получили по шее, и всё ради того, чтобы в итоге вытянуть пустышку. — Чувствовалось, что коллега окончательно расстроился. Он шумно шмыгнул носом, а потом и вовсе, внезапно озлившись, пнул носком ботинка по валяющемуся на растрескавшемся мраморном полу куску штукатурки. — Ну что, будем считать прогулялись? Возвращаемся?

     Однако Гривс в отличии от земляка наоборот вдруг ощутил прилив невиданного оптимизма.

     — Погоди, не спеши! — попросил он, с задумчивым видом подперев кулаком подбородок и медленно вращаясь на одном месте. При этом стараясь не вглядываться в детали обстановки, а охватить взглядом всю картину целиком. — А вдруг… вдруг это тоже некая ширма? Как с нашей погибшей экспедицией, только спрятанной вообще на виду?

     — Думаешь, неизвестный хитрован позволил найти своё святилище для того, чтобы снять с него подозрения? И где-то здесь таится вход в интересующее Владыку захоронение? — спросил Барб подозрительно. Кажется он отказывался поверить своим ушам, считая поисковый энтузиазм Гривса чем-то невозможным.

     Это было даже обидно.

     — Вроде того, — кивнул Гривс. — Сам же говорил, что слишком много всего вложено в это место. Моя версия всё тогда объясняет…

     — Объясняет, поимей меня хфург! — скрывался Барб. — Следуя этим рассуждениям вход в мархузову крипту тоже будет не абы где, а прям под носом у всех. Правильно?

     — Ну-ну, ход мыслей верный, — поторопил его Гривс, очень рассчитывая на очередной всплеск удачи коллеги.

     И не прогадал. Тени на лице Барба вдруг разгладились, глаза азартно сверкнули, и он решительно прошагал в самый центр святилища. Некогда тут стояла стойка с записями о предках рода-основателя, но теперь красовалась лишь куча мелкого щебня. И вот как раз рядом с ней коллега и встал.

     — Тогда вход должен быть здесь! Прям подо мной, — сообщил он, для верности попрыгав на одном месте.

     Гривс, положа руку на сердце, был готов, что коллега так и провалится в подземелье, но, увы, этого не произошло. Ключ ко двери — если он, конечно, существовал — им ещё только предстояло найти…

     Как ни странно, рычаг, отвечающий за срабатывание отпирающего механизма, нашёл именно Гривс. Причём он для этого даже особо не старался. Пока Барб переворачивал всё вокруг, Гривс пытался поставить себя на место строителей святилища. Отбрасывал наиболее очевидные варианты, вроде замаскированных под плитку стен клавиш, не пытался всё чересчур усложнять, мысленно экспериментируя со сложными и многоступенчатыми ритуалами открытия. Он всего лишь постарался найти именно те места в храме предков, с которых его взгляд постоянно «соскальзывал» — а такое вскоре нашлось! — и немного поиграл с элементами сохранившегося декора. В результате когда Барб уже начал терять терпение, Гривс внезапно нашарил на каменном плинтусе одной из стен крохотную кнопку, нажал на неё и… к своему стыду стал свидетелем того, как коллега с выпученными глазами таки ухнул в открывшийся у него под ногами люк.

     — Барб, ты там цел⁈ — заорал Гривс, подскакивая к провалу и заглядывая внутрь.

     — Да! — рявкнул коллега раздражённо. — Спускайся, тут ступени.

     Гривс нахмурился, однако совету всё же последовал и, подсветив себе магическим фонариком, спрыгнул на верхний пролёт каменной лестницы, благо он находился в паре локтей от входа в подземелье. Барбу просто не повезло, раз он попал не на эту площадку, а свалился значительно ниже.

     Тем временем, пока Гривс спускался, злой и заметно прихрамывающий Барб развил в подвале бурную деятельность. Активировал непривычного вида светильники на стенах, очистил проход от непонятно откуда здесь взявшейся паутины, передавил набежавших на свет многоножек. Так что когда его старший коллега, наконец, оказался в местных катакомбах, обстановка внизу больше не казалась такой загадочной, как прежде.

     — Маску надень, — приказал Гривс, который в отличие от коллеги скрыл лицо под защитным артефактом непосредственно перед спуском. — Кто знает, что тут за дрянь в воздухе накопилась.

     — Да вроде тяга ощущается, — заметил Барб, однако маску всё же достал и нацепил на себя. После чего махнул в сторону каменных стен коридора, в которым им повезло оказаться. — А знаки-то я, погляжу, здесь совсем не ханьские.

     Гривс огляделся и тут же кивнул. Коллега был прав и блоки, из которых был сложен проход, действительно украшали надписи, явно далёкие от традиций мастеров Поднебесной.

     — «Воля», «власть», «в памяти поколений», «во имя божественного трона»… слушай, язык очевидно торн. Сохранившиеся фрагменты вполне читаемы, но вот стиль текстов… Я такого никогда не видел, — продолжил Барб недоумённо.

     — Зато я видел! — не без превосходства фыркнул Гривс. — Так писали до реформы языка после Войн Падения. Книжки читать надо, деревня!

     — Скажешь тоже, книжки! — отмахнулся Барб, после чего сделал пару шагов дальше по коридору и… с воплем отскочил назад.

     Там, куда он только собирался поставить ногу, плиты вдруг со скрипом разошлись и стал виден провал с торчащими на дне каменными копьями.

     — Осторожнее! — запоздало крикнул Гривс. — Если уж наверху так всё накрутили в плане защиты, то здесь и подавно ловушка на ловушке будет.

     Увы, он оказался прав. И проход в главный подземный зал длинной хорошо если в три десятка саженей они в итоге проходили почти полтора часа. Создатель святилища с секретом оказался настоящим параноиком и превратил катакомбы в смертельную полосу препятствий. В агентов Сардуора летели скрытые стрелы, на них падали камни, их ноги пытались подсечь тончайшие струны, а обереги нет-нет и пробовали на прочность всевозможные чары. Гривс в какой-то момент сбился со счёта, и уже не помнил, сколько раз в него прилетали молнии, сколько раз его пытались поджарить появляющиеся в воздухе пламенеющие руки, а сколько порубить в ралайятский григ внешне нематериальные топоры.

     Проклятье, если бы не куча амулетов и не их внимательность, благодаря которой часть ловушек они всё же смогли обезвредить без их срабатывания, то до конца коридора сардуорцы бы точно не дошли. Тут можно не сомневаться.

     — Я одного не понимаю, какой смысл во всём этом безумии? Если уж твоё укрытие обнаружили, то хоть всё вокруг окружи капканами, рано или поздно до него всё равно доберутся, — сказал Барб недоумевающе, когда они получили небольшую передышку у входа в следующий зал. — В этом же нет никакой логики!

     — Есть, — выдохнул Гривс, поправляя маску, от которой пять минут назад отрикошетила отравленная игла. — Идея тут очевидно в том, чтобы не остановить врага, а задержать. Понимаешь? Дать тому, кто прячется за этой дверью, — он кивнул на перегородившую проход каменную створку, — время закончить со своими делами и… вероятно сбежать.

     — Но там же гробница! — заметил Барб, ещё полчаса назад обнаруживший вполне читаемый фрагмент текста, в котором восхвалялся «величайший из великих, нашедший упокоение в достойном богов саркофаге».

     — Значит такая гробница, — буркнул Гривс, сам уже ничего толком не понимая.

     С этими словами он толкнул створку, и когда та неожиданно легко подалась вперёд, тут же активировал свой последний пока ещё не разрядившийся защитный амулет.

     Он ждал чего угодно: града пульсаров, живого мархуза, голодных Бестелесных. Даже был готов к тому, что там неведомым образом окажутся эльфийские убийцы! И не получил ничего. Зал, до которого потребовалось добираться с такими трудностями, вдруг оказался настоящим островком мира и спокойствия в бушующем море смертельных угроз.

     Это было настолько необычно, что оба агента Сардуора несколько растерялись. На какой-то миг им показалось, будто они где-то допускают фатальную ошибку, которая вот-вот обернётся для них столкновением с самой смертью.

     Однако шли минуты, они в диком напряжении торчали у входа, а ничего плохого с ними всё так же не происходило.

     — Что-то мне как-то не по себе, — озвучил своё состояние Барб, и Гривс молча кивнул. Лучшей характеристики происходящему было не подобрать. Вот только слова-словами, а за отсутствием видимой опасности причин стоять так и дальше у них не было. И сардуорцы медленно двинули в обход открывшегося перед ними зала — Гривс по часовой стрелке, а Барб против. Благо сразу после их появления настенные светильники вышли из спячки и начали испускать пусть тусклое, но вполне достаточное для изучения подробностей отделки свечение.

     — Знаешь, я всё больше и больше убеждаюсь, что владелец этого места точно не страдал скромностью, — донеслось со стороны Барба, который успевал не только проверять пол на предмет потайных ловушек, но и изучать рисунки на стенах. — Заметил?

     — Угу, — буркнул Гривс, как раз в этот момент изучавший сцену на каменном панно, где были изображены представители эльфов, орков, гномов и людей, преклоняющие колени перед безымянным властителем. — Прям король-королей какой-то. Так сразу и не скажешь, что это всё выдумка и что подобного владыки в истории Торна не было со времён Закатной империи.

     — Так может… — вскинулся Барб.

     — Нет, — помотал головой Гривс, сразу догадавшись куда клонит коллега. — Сам знаешь, я всегда интересовался историей. Так вот, стиль здешней отделки не соответствует эпохе Заката. Что подземелье, что святилище, всё построено значительно позже времён существования старой империи. Так что тут нечто другое…

     — Может просто отражены чьи-то нереализованные амбиции? — предположил Барб.

     — То есть обычные фантазии? Фантазии, из-за которых наверху погиб по крайней мере один длинноухий? — фыркнул Гривс, действительно сочтя слова коллеги забавными. — Держи карман шире!

     Он, наконец, оторвался от изучения стен и обратил внимание на жемчужину зала — неожиданно простой для окружающей роскоши саркофаг из белого мрамора, на котором не было никаких иных надписей, кроме короткого девиза: «Власть выше закона!» Да и та была вырезана столь неопытной рукой, что Гривс не сомневался — сделал это никак не создававший каменный гроб мастер.

     — Что-то ничего «достойного богов» я здесь не вижу, — хмыкнул Барб, как и коллега также уделивший некоторое время изучению центральной части крипты. — Думаешь ослеп?

     — Скорее твоё понимание реальности сильно отличается от того каким видит мир здешний хозяин, — ответил Гривс, отказываясь принять шутливый тон и поправляя вновь надетые гномьи очки. — На потолок смотрел?

     Барб запрокинул голову и некоторое время изучал россыпь звёзд на чёрном фоне, видимо изображающую нечто вроде ночного неба. И лишь когда Гривс хмыкнул, лишь тогда догадался задействовать свой магический компас. Правда, для этого ему пришлось минуты три повозиться с настройками, но зато когда колдовской прибор заработал в нужном режиме, то и вопросы все отпали сами собой. То, что для обычного смертного выглядело как «небо», с точки зрения исследовательского инструмента представляло собой охватывающее весь свод подземного зала плетение.

     — Ничего себе, — присвистнул Барб, пытаясь расшифровать возникшие на крышке шкатулки закорючки. Однако знаний очевидно не хватало, и он вряд ли смог разобрать хоть что-то, кроме факта присутствия некоего энергоёмкого и мудрёного заклинания. — И чего это?

     — Насколько могу понять, то хоть и вывернутое наизнанку, но всё же узнаваемое нолдское портальное плетение, — сообщил Гривс, изо всех сил пытаясь соединить воедино все те знания, что недоучка и слабосилок вроде него когда-либо получал на организованных старшими магами Корпуса курсах. — Правда, вместо астрального якоря тут стоит привязка к саркофагу, куча всего построена на основе ментальной магии, а отвечающая за создание створа врат часть заменена на что-то вроде системы фокусирования Силы…

     — То есть тут мархуз знает что накрутили, и разобраться ты не можешь, — подытожил Барб. — Я прав?

     — Почти. Как тут всё работает мне действительно не понятно, тут нужно кого-то гораздо более сведущего, но вот общий смысл я вроде уловил… — Гривс, которого сильно огорчила собственная некомпетентность, недовольно дёрнул плечом. — Рискну предположить, что вся эта конструкция нужна для воплощения в реальности некоей бестелесной сущности, какое-то время томящейся внутри саркофага. Но это предел моих способностей! Что за сущность, а также где, каким образом и, главное, когда она обрела плоть, я не скажу даже под угрозой казни.

     Выдохнув признание, Гривс сдёрнул с лица очки и с болезненной гримасой принялся тереть виски — первые признаки мучительной мигрени уже появились, и массаж хотя бы частично снимал спазм.

     — То есть ты хочешь сказать, что внутри этого каменного ящика, — Барб с опаской ткнул пальцем в саркофаг, — был заточён некто могучий и этот некто вырвался на свободу?

     — Нет, я хочу сказать, что кто-то здесь «спал», а потом «проснулся» и вышел погулять! — немного раздражённо ответил Гривс. — Пойми, это не тюрьма, это убежище. Кто-то прятался в нём пару тысяч лет, не меньше, а потом потянул за нужные ниточки, развернул заготовки плетений и… вышел в мир.

     — Бездна! — только и нашёл, что сказать Барб.

     — Она самая и есть, — кивнул Гривс, вовсе не радуясь раскрытому секрету.

     Честно говоря, ко всей этой поездке в Поднебесную изначально он относился крайне скептически. Пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что — вот как выглядела в его глазах данная охота за древностями. И даже довольно ясные инструкции ситуацию не исправляли. Слишком уж велика страна, где предстояло заниматься расследованием, чтобы надеяться на быстрый успех, и слишком странно звучало описание конечного объекта поисков, чтобы по-настоящему верить в достижимость поставленной цели.

     Однако вот они, стоят с Барбом — чьё везение в который уже раз внесло весомый вклад в их шпионский труд — в гробнице некоей сущности, которая идеально подпадает под описание проснувшегося древнего зла. Получается, Гривс зря усомнился во Владыке, получается он поддался слухам о его слабости и поверил врагам? Оказался в одном шаге от измены?

     Данная мысль неприятно резанула по сердцу, и Гривс аж зажмурился, пытаясь унять приступ стыда. Для него, для человека, искренне преданного даже не государю, а самим идеалам возрождаемой империи Сардуор, переживать подобное было весьма и весьма неприятно.

     — Что ты делаешь⁈ — вскинулся Гривс, вынырнув из бездны самобичевания.

     Пока он пытался справиться с накатившими эмоциями, гораздо более простой Барб успел ещё раз обежать зал по кругу и, ничего не обнаружив, теперь двигал крышку на саркофаге.

     — Хочу глянуть, что за тварь здесь была похоронена. А то может мы тут накрутили себе, а там кости какого-нибудь шамана хаффов лежат… если, конечно, у этих мерзких воришек вообще бывают шаманы, — сообщил коллега, одновременно с натугой сталкивая в сторону неподъёмный на вид камень.

     Плита с грохотом упала на пол, разбившись на несколько частей. Гривс мазнул по ним взглядом и, убедившись, что на внутренней стороне тоже не было никаких узоров, вслед за Барбом заглянул в мраморный гроб.

     — Пусто⁈ — высказал общую мысль Барб, задумчиво взъерошив волосы. — Как так-то⁈

     — А вот так, — скривился Гривс, ощущая как где-то внутри пробуждается чутьё на опасность. Которое по какой-то причине никак не реагировало на недавно пройденный коридор смерти, а теперь вдруг подало признаки жизни и начало тревожно зудеть где-то на краю сознания. — Уходить нам надо! — Продолжил он, одновременно проверяя свой последний защитный амулет.

     Тот самый, что прикрывал его от воздействия ментальной магии и был чем-то вроде последнего шанса. На иных заданиях Гривсу хватало его одного, но сейчас, имея в запасе только эту миниатюрную сферу, он ощутил себя донельзя уязвимым. Что не могло не нервировать…

     Полный загадок подземный каземат, а следом и развалины святилища, они покинули минут за пять. Тенями проскользнули по уже разведанному пути через коридор, поднялись наверх и, убедившись, что всё спокойно, двинули обратно в Шайджин. Точнее сделали в его направлении десяток-другой шагов, после чего несколько лениво развивающиеся события сначала внезапно ускорились, а потом и вовсе понеслись вскачь.

     — Стрела! — крикнул Барб, одновременно с этим прикрывая грудь коллеги сдёрнутым с пояса баклером.

     Тут же раздался звон металла, и в сторону срикошетила короткая охотничья стрела. Гривс ощутил запоздалый укол страха.

     — Мархузово семя!!! — выдохнул он потрясённо, что, впрочем, не помешало ему сотворить перед собой простейший Щит, а в левую руку вложить заготовку для Копья Силы. Маг из него был хоть и так себе, но кое-какие сюрпризы в запасе всё же имелись. И именно поэтому вторую — как и третью с четвёртой — стрелу Гривс принимал уже на светящийся светло-зелёным овал колдовского барьера. По непонятной причине именно его невидимый в сумерках стрелок выбрал в качестве своей основной цели, игнорируя Барба.

     — Вижу их! — выдохнул чересчур везучий коллега, кидаясь влево, где среди деревьев мелькнули серые тени. Однако тем самым видимо напомнил врагам о своей существовании и грудью словил чей-то Каменный Кулак, тараном сбивший его на землю. Правда, через секунду он уже вновь был на ногах, но наступательный порыв был сорван.

     — Давай вспышку!!! — зашипел на него Гривс, уйдя в глухую оборону и не имея даже возможности для контратаки. — Вспышку!!!

     Ещё раз повторять не пришлось. Барб дисциплинированно выдернул из потайного кармана на пояснице стержень одноразового амулета и подбросил в воздух. Оба сардуорца тотчас крепко зажмурили глаза и потому взрыв ярчайшего света, разогнавшего сумрак, на них никак не повлиял. В отличии от противника, который явно не успел правильно среагировать на применённую ими магию и теперь расплачивался за нерасторопность. Во всяком случае другой причины, почему прекратился обстрел, а рядах неприятеля начались панические вопли, Гривс не видел.

     — Ку-ку, мархузов выкидыш!!! — рявкнул он, получив короткую передышку и увидев в зарослях папоротника так досаждавшего ему стрелка. После чего крутанулся на одном месте и с оттягом метнул в ублюдка Копьё.

     Увернуться у врага не получилось…

     — Маг — мой! — прорычал Барб, стартуя с места, точно гончий рыкач. И на сей раз ни Кулаков, ни каких ещё заклинаний в него не летело. Через пару секунд он был уже возле деревьев, а ещё через пару — принялся с воплями рубить своими короткими мечами разозливших его бедолаг.

     Последнее Гривс отметил уже машинально, потому как сам он в это время также рванул вперёд и, достигнув позиции убитого им стрелка, принялся колоть мечом обнаружившегося там же случайно задетого Копьём Силы ханьского воина — тот выдал себя стонами и судорожными попытками перетянуть культю на месте оторванной чарами руки. Как это ни странно, однако умирать враг не спешил, и понадобилось аж трижды ударить его в сердце, чтобы он перестал дёргаться и затих.

     — Когти Юрги, такого я ещё не встречал! — процедил сквозь зубы Гривс, брезгливо стряхивая кровь с лезвия меча.

     Потом огляделся и, убедившись, что живых врагов в опасной близости от него больше не наблюдается, наколдовал в свободной ладони небольшой фонарик. Достаточно яркий, чтобы его свет позволил разглядеть черты лица убитых им воинов.

     — Бездна, значит не показалось! — кивнул он мрачно, после того как узнал в одноруком бойце старого Ханьсуна, а в лучнике его не менее старого приятеля. — Сюрприз так сюрприз…

     — Кто у тебя там, кто-нибудь знакомый? — донеслось со стороны Барба.

     — Ханьсун! — крикнул в ответ Гривс, пряча клинок.

     — А у меня Линман с сыном, — поделился открытием Барб, с шумом проламываясь через кусты и направляясь к коллеге. — Представляешь, вооружились зачарованными посохами и возомнили себя магами. — Мечи, в отличие от Гривса, коллега не убирал, и пока шёл, с них постоянно капала чёрная как ночь кровь.

     Гривса так и подмывало сказать, что если бы на артефакты, то «возомнившие себя магами» ханьцы весьма вероятно проломили бы Барбу грудную клетку, однако сдержался и вместо этого зло буркнул:

     — Теперь осталось всех прочих наших знакомцев по Шайджину найти и полный комплект будет. Понимаешь, что это значит?

     Барб шмыгнул носом и мрачно кивнул.

     — Нас пасли с момента прибытия в город и при первой же возможности вошли с нами в контакт…

     — Нет, это значит, что несмотря на прошедшие тысячелетия у мархузового святилища есть хранители. И они мало того, что за века не забыли о своём долге, так ещё и достаточно хорошо организованы, чтобы отлавливать всяких любопытствующих вроде нас! — перебил его Гривс, тяжело роняя слова.

     По непонятной причине победа не принесла ему успокоения. И хотя враг был разбит, внутренний голос всё равно продолжал предупреждать об угрозе. Вот только понять откуда она идёт и что делать для спасения как-то не получалось…

     — Допустим с отловом у них вышло так себе, — позволил себе пошутить Барб, однако продолжить мысль не успел.

     За его спиной внезапно и совершенно беззвучно возникли две окровавленные фигуры, после чего одна впилась совершенно нечеловеческими клыками ему в шею, а вторая вонзила под рёбра сложенную «ножом» когтистую ладонь. Барб даже охнуть не успел, как за секунду получил сразу две смертельные раны и принялся медленно оседать на землю. Запас той легендарной удачливости, что прославила его среди агентов Сардуора, оказался вдруг полностью исчерпан и в летописи жизни Барба моментально была поставлена жирная точка.

     — Б-бездна!! — Гривс в шоке шарахнулся в сторону, и именно это движение вывело его из-под атаки так же двух противников. Правда, теперь он успел заметить, что это были не какие-то новые враги, а те самые дети хаффа и шуши, которых он собственноручно убил магией и мечом несколько минут назад. — Сдохните!! — рявкнул он, быстро приходя в себя и в разрубая от правого плеча до левого бедра сунувшегося за ним «старого Ханьсуна».

     После этого Гривс отступил ещё на несколько шагов, бросил под ноги теперь уже свой амулет со Вспышкой и, развернувшись, кинулся бежать. Убить вампиров — а в том, что это были именно они, сардуорец не сомневался ни капли — это бы не убило, но задержало наверняка. Ему же большего и не требовалось.

     Минута, ему нужна была всего минута!

     Быстро переставляя ноги, он выдернул из-за пазухи похожую на дамскую пудреницу коробочку, нажал пальцем в её центр и, попытавшись хоть немного успокоить дыхание, принялся лихорадочно надиктовывать итоги их экспедиции. Рассказал о святилище, о владеющем ментальной магией древних Бестелесном, выложил свои подозрения насчёт возможности воплощения твари в реальности. В самом конце Гривс упомянул вампиров и их связи с местными, однако как следует раскрыть тему, увы, не успел — появились упыри. Внезапно выскочивший из-за разлапистого дерева «сын Линмана» первым взмахом лапы пробил защиту его амулета, а вторым без затей вырвал трахею. Сардуорец даже толком не успел дёрнуться.

     Впрочем Гривс к своей гибели был готов весьма давно, поэтому сейчас, когда его сознание уже стало стремительно угасать, не ухнул в бездну паники, а принялся из последних сил целеустремлённо накачивать энергией до сих пор зажатую у него в руке «пудреницу». Непонятная коробочка немедленно отреагировала десятком слившихся в один звук щелчков, затем треском слабого разряда, и, наконец, гудением потревоженной магии. Затем она ещё раз, теперь уже очень громко, щёлкнула и… трансформировалась в похожего на колибри почтового голема. Голема, который в тот же миг стрелой умчал в небо, оставив убийц сардуорских агентов ни с чем.

     «Исследовательская» миссия, к концу которой не осталось ни единого выжившего, пришла к закономерному результату и завершилась оглушительным успехом…

     Глава первая

     Несмотря на то, что шёл третий год войны и к сражениям уже вроде бы можно было попривыкнуть, Птоломей всё равно часто мысленно возвращался к самой первой её битве, к тому самому налёту на Муар, свидетелем которого он стал и в отражении которого принял участие.

     Впрочем отметились там все четверо Наследников. Стоило вошедшей в бухту эскадре из шести судов прекратить обстрел порта и попытаться высадить десант, как выходцы из Леса Смерти тут же присоединились к когортам защитников и обрушились на врага со всей доступной им мощью. И пусть самостоятельное уничтожение трёх сотен бойцов на тот момент было им не по плечу, совместные действия с солдатами Гийома оказались весьма результативными. Так что по крайней мере треть убитых воинов неприятеля можно смело записать на их счёт.

     Особенно прославились Зелод с Ирэн. Владельцы Великих артефактов играючи наносили удары, сопоставимые по мощи залпа с батареей метателей, благодаря чему организованное сражение равных противников быстро превратилось в одностороннюю бойню. И пусть тот же Птоломей пытался выжимать максимум из своих способностей, одного за другим убивая чужих воинов, преодолеть ограничения низкого ранга он так и не смог. Из-за чего в негласном соревновании внутри их четвёрки занял на пару с Грассом почётное последнее место.

     — К мархузу всех! — Каждый раз ругался Птоломей, пытаясь изгнать из головы мысли о своём отставании от коллег. — Корабли всё равно не вы топили, а расчёты береговых молниемётов!

     Увы, самооправдания помогали мало. Умом он прекрасно понимал, что обойти ту же Ирэн пока не может, и потому практически постоянно находился в состоянии едва сдерживаемого раздражения. Это наверняка плохо сказалось бы на отношениях с подругой, возможно они и вовсе бы расстались, но в дела любовные внесла свои коррективы война. Что Зелод, что Ирэн, для которых повышение могущества было по большей части завязано на углублении навыков взаимодействия с артефактами, в какой-то момент перестали отделять тренировки от реальных сражений, и начали пропадать в боевых командировках. Благо за три прошедших года действительно серьёзных битв так и не случилось, а громкий термин война свёлся к противостоянию на море. Каперы противоборствующих сторон охотились за торговыми судами и друг за другом, так что наличие на борту обладателя Великого артефакта, способного одним ударом пробить Щит корабля, имело решающее значение.

     Тем не менее, несмотря на общий негативный настрой, практическими занятиями Птоломей не пренебрегал и последовательно, шаг за шагом, перенимал содержимое Книги. Да, ранг от этого рос не особенно быстро, однако само понимание магии постепенно выходило на такой уровень, о котором он раньше не мог и мечтать. Потенциально это обещало вознести Птоломея на вершины, недоступные ни Зелоду, ни Ирэн, однако то был вопрос далёкого будущего. Ему же хотелось власти с могуществом здесь и сейчас. Но увы, увы…

     Возвращаясь же к налёту на Муар, причина внимания Птоломея к этой битве крылась также ещё и в общем непонимании происходящего. До неё он считал, что смотрит на мир ясным и пронизывающим тьму взором. Вот корыстный и жаждущий могущества Гийом, мечтающий скинуть с шеи ярмо древних аристократических родов. Вот выходцы из дворянских родов Закатной империи, узурпировавшие мировую власть и слепо тормозящие прогресс. И вот он, Птоломей, получивший шанс ворваться в ряды сильных мира сего, а потому невольно оказавшийся на одной стороне с Дираном. Вроде бы всё достаточно понятно и не требует каких-то толкований. Однако потом случается нападение на Муар, начинается война рейдеров и… и до него доходит, что мир устроен несколько сложнее, чем виделось ему раньше.

     Сначала выясняется, что эскадра агрессоров избирательно бьёт по складам и портовым сооружениям, принадлежащим только отцу Грасса и не трогает собственность остальных владельцев Муара. Затем уже Гийом открывает сезон охоты на торговый флот двух аристократических родов — Ломна и Сини — спокойно пропуская все прочие корабли под флагом Объединённых Колоний. Что сразу же поднимает вопрос о том, кто с кем в действительности воюет. И, наконец, вишенка на торте — визит на Нолд во второй год противостояния представителя Совета Колоний, который вместо выдвижения ультиматума о прекращении огня, мягко напоминает толстяку Гийому о «необходимости соблюдения безопасности судоходства и важности сохранения избирательного подхода при ведении боевых действий».

     Важность сохранения избирательного подхода, поимей его хфург!! А вот Птоломей по первости искренне верил, что как раз отсутствие данного подхода и есть залог успеха их восстания против засилья аристократов!

     Но нет, Гийом думал иначе. И даже когда Птоломей заявился к нему в кабинет, сметя пытающегося его остановить секретаря, не стал юлить и честно заявил, что пока их война будет протекать именно так. На них будут натравливать тех недовольных, чьи торговые интересы нарушили финансовые операции Дирана, а они, в свою очередь, будут этих недовольных отправлять в Бездну. И тем самым ослаблять врага.

     — Но вы же говорили… — попробовал тогда возразить Птоломей, но Гийом не стал его даже слушать.

     — Так устроен мир, сынок. Если мне выгодно дружить с врагом, то я буду с ним дружить столько, сколько понадобится. А если для достижения высокой цели мне придётся изображать мелкого торгаша, ограничивающего себя столь же мелкими целями, то так тому и быть.

     Сказанное прозвучало достаточно резко для того, чтобы Птоломей испытал в тот момент чувство унижения. Ну как же, он — будущий Великий маг — и вдруг оказывается в роли щенка, которого тычут носом в миску с молоком и намекают на необходимость знать своё место. Это как минимум неприятно, а как максимум пробуждает весьма злые эмоции.

     Вот только Гийом, верящий в надёжность заключённого с Птоломеем договора, кажется считал себя защищённым от гнева молодого мага и потому вёл себя так, как считал нужным. Хотя… положа руку на сердце, толстяк в принципе не особо злоупотреблял такой вещью как такт или уважение, предпочитая ломиться вперёд везде, где он находился в сильной позиции.

     И это также ложилось тяжёлой гирей на чашу весов терпения Птоломея, становясь очередным стимулом для усиленного самосовершенствования.

     Всё изменилось на исходе третьего года их вялотекущей войны. Когда немало разросшийся каперский флот Гийома вдруг свернул все операции против враждебных торгашу родов и направился к южному побережью Грольда. Произошло это настолько внезапно, что ни знакомые Птоломею моряки, ни вездесущие газетчики о том поначалу даже не пронюхали, и лишь когда вся собранная мощь ударила по вотчине Ломна и Сини, по выросшему из закатной фактории Билеату, лишь тогда стало известно об очередной трансформации существующих до того правил игры. О том, что в развернувшемся соперничестве больше не будет победителей и проигравших, и что слабых теперь ждёт перспектива полного уничтожения.

     Причём с подробностями Птоломей познакомился уже когда всё закончилось. Когда Билеат пал, когда вернувшаяся из похода в диком возбуждении Ирэн подарила ему безумную ночь, и когда он, наконец, смог изучить кристалл памяти, который вручила подруга утром следующего дня.

     — Смотри и ужасайся! — сказала она почти сразу после пробуждения и сунула ему в руки прозрачный камень. — Ну можешь ещё капельку мной погордиться!

     — Там было… плохо? — спросил Птоломей осторожно. — А то пока я тебя встречал, то всякого наслушался от матросов.

     — Смотри и сам всё поймёшь, — с вызовом сказала Ирэн, без всякого стеснения раскидываясь на кровати. Пережитые сражения сильно сказались на эмоциональности девушки, так что в последнее время наедине с ним недавняя скромница вела себя всё более и более необузданно.

     Заинтригованный Птоломей тут же произнёс соответствующее заклинание и… прикипел взглядом к развернувшейся перед ним иллюзии.

     Мархуз её знает, как этого добилась Ирэн — наверняка помог Скипетр — но первым, что показал кристалл, стал вид на город с высоты птичьего полёта. И Птоломей, никогда раньше не бывавший в Билеате, смог увидеть сначала удобную бухту с натянутой через узкий проход гигантской цепью, потом «облетел» огромного медного колосса, стоящего на скале напротив главного пирса, изучил сам город — прежде всего полюбовался стенами в пять саженей высотой и позавидовал явно выделяющимися на фоне прочих домишек зданиями в квартале аристократов — и лишь затем «вернулся» на флагман каперской эскадры.

     Пока он изучал Билеат, корабли уже заняли нужные позиции и начали разворачивать в боевое положение бортовые метатели. Саму Ирэн Птоломей не видел, но мог хорошо изучить всё то, что её окружало. Включая просоленных всеми морями офицеров, чего-то ждущих на палубе головорезов из абордажной команды и обслугу боевых механизмов. Последние с самого начала проявляли самую большую активность и первыми же нанесли удар по взятому в блокаду городу.

     Птоломей особо не считал, но когда с кораблей по береговым укреплениям полетели огненные пульсары, ему показалось, что Гийом для данного сражения собрал никак не меньше двух десятков морских охотников. И это было весьма немало для битв подобного рода, потому как для разрушения отвечающих за управление цепью механизмов хватило бы и в два раза меньшего их числа. Тут даже Щиты не спасли — сгустки пламени за считанные минуты просадили ёмкость управляющих барьерами оберегов, а затем разбили в щебень уже сами цепные башни.

     Преграда немедленно пала, и перед нолдскими каперами открылся проход в слабое подбрюшье Билеата.

     Птоломей, ставший невольным свидетелем происходящего, даже успел презрительно фыркнуть по поводу столь непродуманной обороны, как владельцы города пустили в ход видимо главный свой козырь — того самого колосса, при изучении местности показавшегося чем-то вроде украшения. При виде вот-вот войдущих в бухту кораблей медный болван заскрипел, загрохотал, затем окутался ярко-алой аурой и увеличился втрое. Если раньше он был не выше трёх саженей ростом, то теперь стал все пятнадцать. И уважения в своём новом состоянии теперь вызывал значительно больше, чем раньше.

     Звук, к сожалению, кристалл памяти воспроизводил с сильными помехами, так что какие команды отдал капитан корабля, где находилась Ирэн, Птоломей не расслышал. Зато смог понаблюдать за той активностью, которая началась после его слов. Как прекратилась стрельба, как корабельные маги спешно развернули над палубами полусферы колдовских барьеров, и как всё те же абордажники принялись устанавливать на носу громоздкий излучатель холода — редкий и очень дорогой в производстве артефакт, идеально подходящий для уничтожения разного рода порождений Стихии Огня.

     Последний факт прямо напомнил, что текущую войну имеет смысл называть войной золота, где порой побеждает не тот, кто сильнее и продвинутее в магии, а тот, кто богаче и может достать гораздо более ценные инструменты. Что несколько раздражало, но так как Птоломей находился именно на стороне почти неограниченных денег, он был готов с этим смириться.

     Тем временем колосс уже закончил трансформации, и теперь перешёл к непосредственно боевым действиям. Воздев над уродливой головой грубо сделанные кулаки, он сотворил огненный пульсар с коня размером и без паузы метнул его в находящийся справа от флагмана корабль. Стоит ли говорить, что магический заряд играючи пробил защиту и только поймав луч холода, лишь тогда с хлопком лопнул почти не затронув оснастку капера. Людей, правда, по палубе всё равно разметало, но бой есть бой, и жертвы неизбежны.

     — Право руля! — услышал Птоломей неожиданно отчётливо и не без волнения принялся наблюдать за тем, как флагман забирает круто вправо.

     Он было решил, что капитан таким образом хочет вывести корабль из-под неизбежного следующего удара, однако вскоре осознал свою ошибку. Потому как цель была не уйти от гораздо более шустрого огненного шара, а ускользнуть от оставшихся после лопнувшего пульсара хлопьев. Разлетевшиеся во все стороны лоскуты магии хоть и попали по большей части на жертву удара, но часть устремилась к каперу Ирэн. И это были не просто безобидные сгустки энергии. Нет, при соприкосновении с палубой они превращались в миниатюрных огненных духов, которые тотчас набрасывались на всё живое, что оказывалось в пределах видимости. Убить их было не то, чтобы сложно, однако требовало слаженной работы всей команды. И поэтому на первом пострадавшем корабле абордажники уже вовсю помогали магам биться с порождениями Стихии.

     Именно такой перспективы хотел избежать капитан флагмана, когда начинал манёвр, и своей цели он добился — из кучи злобных Бестелесных на борт попал лишь один. И хотя тварь сходу попыталась сожрать оказавшегося рядом матроса, за секунду до нападения над ней успела возникнуть сотканная из Воды рука и резким шлепком размазать по палубе точно таракана. Ирэн тоже не зевала и не стеснялась использовать Скипетр Всех Стихий даже ради спасения простого моряка.

     Хорошо быть владельцем Великого артефакта!

     Момент, когда колосс отправил свой следующий пульсар уже во флагман, Птоломей едва не прозевал. Понятно, что между вовлечённостью в драку зрителя и непосредственным участником лежит бездонная пропасть, но всё равно было неприятно. Особенно если сравнить себя с Ирэн, которая сразу после уничтожения духа Огня тут же переключилась на контроль неба, и смогла отреагировать на появление сгустка пламени значительно раньше, чем прочие маги… Хотя с другой стороны она и избавилась от него столь же быстро — взмахнула Скипетром, выпуская заклинание, после чего её Незримая Рука необычайно ловко перехватила подлетающий раскалённый шар и, спустя удар сердца, отправила его обратно в медного болвана.

     Обычный маг также мог сотворить нечто подобное, однако по квалификации Некронда это требовало как минимум седьмого ранга. Тут же был максимум третий — Птоломей понятия не имел насколько выросла за последнее время любимая — однако приём всё равно сработал как часы. Была некоторая надежда на то, что Ирэн промахнётся, но незримое око, транслирующее кристаллу памяти картинку, взлетело вверх, и стало хорошо видно как колосс грудью встретил собственное творение.

     Птолемей даже не удержался и присвистнул. Хех, не удивительно, что Ирэн притащила записывающий амулет похвастаться, он бы так же поступил…

     К сожалению медная кожа защитника Белиата оказалась для заклинания слишком крепка. В месте попадания пульсара хоть и возникло пятно раскалённого металла, однако пропало оно не менее быстро. И колосс снова был готов к битве.

     — Всё, я больше не могу этого терпеть! — узнал голос подруги Птоломей, разве что теперь прозвучавший с необычайно высокомерными интонациями.

     Капитан флагман попробовал что-то возразить, вероятно напоминая о необходимости соблюдать осторожность даже могучей владелице Великого артефакта, но Ирэн было уже не остановить. Она ласточкой вспорхнула на кормовую надстройку — точка зрения сместилась вместе с ней — и уже там, нацелив жезл на колосса, принялась собирать всю доступную ей Силу.

     Здесь Птоломей стал свидетелем одной из слабостей в подготовке подруги — уровень её манипуляций с энергией едва-едва выходил за рамки второго ранга, из-за чего столь громко анонсированному удару явно недоставало мощи и пробивной способности. Впрочем… тут он мог быть и предвзят. Какая разница, сколько Силы собрала Ирэн и как она её сконцентрировала, если получившееся заклинание всё равно достигло цели и прожгло в корпусе колосса дыру такого размера, что всё его алхимическое нутро моментально превратилось в спекшийся комок? Победителей не судят, верно? А подруга именно что победителем в схватке и была. Потому как после попадания её Молнии защитник бухты сначала вспыхнул бездымным пламенем, а через мгновение и вовсе исчез в облаке взрыва.

     Разгром противника был настолько наглядным, что моментально возникли вопросы о компетентности капитана: с чего бы это ему вздумалось возражать против участия Ирэн в контратаке? Уж не предатель ли? Но затем вмешались обстоятельства — враг вздумал отомстить за разрушение колосса — и все вопросы к моряку отпали сами собой. Бывалый вояка просто просчитал неизбежность ответного удара магов Билеата и пытался донести эту мысль до слишком много о себе возомнившей девицы.

     Гигантский радужный меч, возникший в небе над эскадрой, вне всяких сомнений был заготовкой обороняющихся на случай появления действительно сильного врага. Слишком тонкая работа, слишком много вложенной Силы, слишком ценные ушли на ритуал ингредиенты, чтобы сотворять подобное по щелчку пальцев. Потому нет ничего странного в том, что когда Ирэн «засветила» своё местоположение, туда сразу же нацелился враг. И хотя формально Меч угрожал всем кораблям разом, в том, кто его истинная цель, сомнений не было ни у кого.

     — Маги, мрхуза вам в душу, держать Щиты!!! — заорал кажется первый помощник, и над кораблём появились аж три дополнительных барьера.

     Вот только создавали их обычные корабельные чародеи. Ирэн хоть и являлась главной виновницей происходящего, тем не менее, присоединяться к коллегам не спешила. И вместо этого занималась обеспечением собственной безопасности — с помощью жезла девушка сплела вокруг себя похожую на сапфир сферу и теперь наполняла её Силой.

     Возможно она и планировала в будущем помочь остальным, однако времени на это враг ей не дал. Она только-только закончила «дирижировать» Скипетром, как создатели радужного меча уже пустили его в ход и… рубанули по флагману вдоль корпуса. Не помогли ни Щиты, ни встретившие магический клинок лучи холода. Оружие защитников одним махом рассекло корабль аккурат на две части, а оставшийся от этого движения энергетический след вызвал вторичную детонацию всех низших артефактов. Так что уже через мгновение полыхнул жуткой мощи взрыв, не оставивший экипажу флагмана ни единого шанса на выживание. И только одна лишь Ирэн в своей сапфировой сфере вылетела из облака пламени, точно мячик из-под воды, и устремилась в сторону пирса.

     Не знай Птоломей, что всё закончилось благополучно, здесь бы он наверняка испугался. Но Ирэн валялась у него на постели, и потому он следил за происходящим лишь с азартом любителя приключенческих книг, читающего особо жаркую сцену.

     Точка обзора взлетела высоко вверх — Птоломей смог увидеть зарево пожара в той части города, где находились сухопутные ворота, — замерла на мгновение в наивысшей точке траектории и вместе с Ирэн стремительно упала на каменный пирс аккурат среди изготовившихся к обороне солдат. Люди разлетелись точно кегли, подруге даже делать ничего не понадобилось. Хватило энергии от приземления и освободившейся после разрушения сферы Силы, чтобы десятки горожан стали жертвой взрывной волны и хлынувших всюду разрядов. Мало того, успешно приземлившаяся Ирэн выпустила из кончика Скипетра Водный Бич и немедленно применила его против врагов, так что разгром отряда защитников окончательно стал неизбежным.

     — Лихо ты их! — не сдержал восхищения Птоломей, чем изрядно польстил подруге. Она даже замурлыкала от удовольствия… что, впрочем, ничуть ей не помешало со вздохом сказать:

     — Ты дальше смотри…

     Птоломей покладисто кивнул и вернулся к просмотру, тем более, что там картинка уже сменилась, и Ирэн противостояла не смертным воякам, а паре магов в цветах рода Ломна и Сини соответственно. И в этом бою, это следовало признать сразу, у подруги не было никакой надежды на победу. Потому как оба чародея носили регалии магов восьмого ранга, и такой разрыв не мог компенсировать даже Великий артефакт.

     Что собственно они и подтвердили, когда сходу, без какой-то подготовки, сначала пленили едва успевшую «надеть» Доспех Ирэн Пастью Земли — девушка провалилась по пояс, — а потом накрыли облаком живого и жутко агрессивного огня. Пламя было настолько плотным, что какое-то время кристалл кроме шевелящейся темноты ничего больше не показывал — сердце Птоломея аж ёкнуло. Однако затем картинка вернулась, и тут же возникло ощущение, что маги просто пожалели девицу, сняв чары…

     Птоломей невольно глянул на подругу — некоторые подозрения возникли сами, помимо его воли, — но не увидев там ни тени смущения, снова глянул на иллюзию. И не пожалел. Потому как застал именно тот миг, когда стоящий в воздухе маг Огня — создатель пламенеющего облака — получил в район поясницы светящуюся золотом копию Молота и взорвался, точно бурдюк с кровью. А его коллега, тут же попытавшийся нырнуть в страхе под землю, был в прыжке перехвачен скинувшим невидимость Грассом и потерял отсечённую наколдованным топором голову.

     — Ловко, да? — аж подскочила на одном месте Ирэн, уставившись на Птоломея горящими в возбуждении глазами. — Как по нотам их расписали…

     — Ты чуть не погибла! — сухо заметил Птоломей, не оценив радости подруги.

     — Ой, да ладно тебе! — отмахнулась Ирэн. — Подумаешь, небольшая накладка. Зато в два счёта разделались с основными защитниками города, потенциально способными попить у нас немало крови. А так, я зашла с моря, Зелод пробился через ворота, а Грасс проскользнул вообще какими-то одному ему ведомыми путями… И вуаля, силы врага ослабли настолько, что вотчина двух аристократических родов… да, изрядно нами до этого пощипанных!.. оказалась беззащитна перед наёмниками Гийома. Ну не красота ли?

     Птоломей, чтобы не показывать истинные чувства растянул губы в улыбке, однако внутри принялся ругаться в голос и скрежетать зубами от сдерживаемой злости.

     «Красота, говоришь⁈ А почему про вьющегося рядом с тобой Грасса я узнаю не от тебя лично, а посредством такой вот записи? Сколько ещё было таких вот случаев, когда он героически подставлял тебе плечо, а ты молчала?» — его так и подмывало выдать это всё вслух, но Птоломей сдержался.

     От пустых обвинений мало толку, да и подруга пока не давала никаких поводов сомневаться в верности. Но вот тот факт, что Гийом старательно готовил сближение сына с дочерью Шаа’б’сутэх, следовало зафиксировать. Потому как самого Птоломея толстяк если куда и отпускал, то разве что на свободную охоту за торговцами рода Ломна. Да и то не особо часто. Чего не скажешь о Грассе, которому, оказывается, поручалось значительно больше и даже без скидок на имеющийся риск сдохнуть… Неужели отец так уверен в его навыках?

     В комнате повисла тишина, и чтобы как-то избежать возникшей неловкости Птоломей снова вернулся к продолжающей транслироваться иллюзии, где объединившаяся троица Наследников как раз начала штурм одного из аристократических кварталов. Вот только вместо ожидаемых схваток с вооружённым врагом, кристалл памяти почему-то показывал всё больше горящие дома, да взлетающие на воздух стены. Словно коллеги забыли о такой вещи, как военное право, и вместо нанесения избирательных, не затрагивающих мирных жителей ударов, просто заливали всё вокруг магическим огнём и дробили в щебень молниями. Использовали солдаты обрушившиеся здания в качестве укреплений или нет, прятались там обычные гражданские или нет — ни одного из троицы очевидно не волновало.

     — Что-то как-то жестковато, — нахмурился Птоломей, за всё время службы под началом Кии’л’дорега ни разу не замазавшийся ни в чём подобном. — Я считал, мы пытаемся изменить мировой порядок, а не уничтожить всё плохое во имя всего хорошего.

     — Траву надо вырывать с корнем, иначе на месте одного сорняка тут же вырастут два других, — с вызовом заявила Ирэн, резко поднявшись с постели и обнажённой проследовав в ванную комнату. — Или ты думал, что воевать можно как в книжках, не снимая белых перчаток?

     — Да тут, дорогая, не в перчатках дело. Тут такая грязь во все стороны летит, что как бы с головы до ног в ней не извозиться, — медленно сказал Птоломей, мрачно уставившись на только сейчас потухший кристалл. Потом перевёл взгляд на появившуюся в дверях полностью одетую подругу и с кривой усмешкой спросил: — Кто вас на такое надоумил? Грасс? Зелод? Или просто опьянели от Силы и не смогли вовремя остановиться?

     Разговор уже давно вышел за рамки обычной беседы: они впервые по-настоящему ругались и ругались весьма серьёзно. Поэтому Птоломей ничуть не удивился, когда подруга зло сузила глаза и на одном дыхании выдала:

     — Думала за меня порадуешься, скажешь какой я молодец, что так выросла, а ты… Дурак и белоручка!!!

     Выкрикнув оскорбления она движением руки пролевитировала кристалл себе в поясную сумку и, ещё раз яростно фыркнув, направилась в сторону прихожей. Они хоть и считались парой, однако официально свадьбу до сих пор не сыграли и потому, согласно традиции, жили в разных домах. Так что этим своим демаршем Ирэн показывала свою независимость и право поступать так, как считает возможным почти свободная женщина.

     — И да, приказ о зачистке Билеата пришёл с самого верха. Сами мы ничего не решали! — крикнула она уже из соседней комнаты, после чего громко хлопнула дверью и тем самым возвестила о своём уходе.

     Птоломей, свидание которого началось столь восхитительно, а закончилось так погано, на это лишь хмыкнул и задумчиво пробарабанил пальцами по столу. К мархузу Ирэн, рано или поздно они помирятся. А вот тот факт, что в рядах сторонников Гийома зародились столь нехорошие настроения как желание перевести нынешнее противостояние в войну на выживание, это следовало как следует осмыслить. Как и то, что его подруга подобную трансформацию целей противостояния уже воспринимает как нечто само собой разумеющееся.

     Вероятно с такими нововведениями следовало разобраться как-то самостоятельно, однако Птоломей слишком привык к своей исключительности. И вместо осторожных расспросов других участников штурма Билеата, сразу кинулся в приёмную Дирана. Пытать его на предмет непонятного насаждения жестокости среди магов и возмутительного попрания гуманитарного права.

     Как ни удивительно, однако на сей раз долго мурыжить его в приёмной толстяк не стал, и стоило наследнику вартагов переступить порог резиденции магната, как рядом словно мархуз из коробочки появился секретарь и молча повёл к шефу.

     Птоломею бы насторожиться, может быть даже вернуться назад, сославшись на изменившиеся планы, но он вместо этого лишь кивнул и с готовностью зашагал вслед за помощником Гийома. Не понимая ни того, чем закончится эта беседа, ни того, как она скажется на его будущем.

     — О, юный наследник великих владык! Какими судьбами? — поприветствовал его толстяк, стоило Птоломею переступить порог кабинета магната. Впрочем ни встать при появлении гости, ни предложить ему стул Диран даже не попытался. Так и остался сидеть в кресле, напыщенностью всё больше и больше походя на своего двойника на портрете.

     Хорошо, что Птоломей уже нахватался достаточно наглости, чтобы не торчать как столб посреди комнаты, а, не спрашивая, с удовольствием плюхнуться на собственноручно выдвинутый стул.

     — Возникли некоторые вопросы, — сказал он чуть жёстче, чем следовало.

     Хотя с другой стороны их с Гийомом связывали столь крепкие узы, что некоторыми условностями можно было и пренебречь.

     — Это какие же? — участливо спросил Гийом, вне всяких сомнений чему-то безумно радующийся. — Неужто случилось чего? Или, — тут он подался навстречу гостю и вкрадчиво уточнил, — может подружка твоя чего на хвосте любопытного принесла?

     — Она самая, — сухо бросил Птоломей, к своему недовольству осознавая, что разговор явно двигается куда-то не туда. И из обличителя он превращается в хфург знает кого. — Рассказала мне про Билеат…

     — А что с ним такого? Ну сожгли город и сожгли, делов-то, — закудахтал Гийом, явно наслаждаясь беседой. — О чём тут говорить?

     — Сожгли? — сдвинул брови Птоломей. — Я думал, вы только кварталы Ломна и Сини уничтожили.

     — Ну да, — кивнул толстяк, выпятив нижнюю губу. — Девочка твоя в компании с моим сыном и Зелодом занималась гнездовьями этих аристократических выродков, чьи кораблики мы три года гоняли по всем морям. А мои солдатики занимались всеми остальными. Разделение труда, так сказать!

     На последней фразе Гийом снова закудахтал, а Птоломей вдруг ощутил, как у него на голове шевелятся волосы. Потому как если всё сказанное верно, то тут пахло уже не попранием некоторых норм ведения войны, а полноценным геноцидом. Резнёй всех и вся.

     — К-как всеми остальными? Вы разрушили целый город, чтобы расправиться с парой небольших родов??? — вырвалось у него.

     — Не просто разрушили. Мы сровняли его с землёй, не оставив там камня на камне! — объявил Гийом, откидываясь на спинку кресла и укладывая сложенные в замок кисти на выпирающий живот. — Был Билеат, и нет его больше. Кончился. И Совет Колоний сократился на сразу на двух своих членов. Представляешь как славно получилось?

     — Но это же… — начал было Птоломей, однако Гийом его перебил с хорошо дозированным пренебрежением:

     — Преступление?

     — Нет! — рявкнул Птоломей, впервые за разговор повысив голос. — Это глупость, за которую нам очень скоро придётся заплатить кровью! — Тут он выдохнул, успокаиваясь, и уже прежним ровным тоном продолжил: — Или вы думаете, что остальные аристократы нам это простят? Что Объединённые Колонии будут просто так вот наблюдать, как вы бьёте их по-одиночке⁈

     Вопреки ожиданиям, яростный порыв Птоломея не вызвал у магната никакой отрицательной реакции. Наоборот, он словно бы даже расслабился и окинул бушующего гостя снисходительным взглядом.

     — Каждый раз забываю, что при всё своём уме и сообразительности ты всего лишь сопливый юнец, толком не разбирающийся не только в политике, но и в обычной жизни, — рассмеялся он, тем не менее кажется не собираясь как-то развивать озвученную мысль.

     И Птоломей был вынужден его поторопить.

     — А если подробнее? — спросил он холодно.

     — Если подробнее, то чем дальше, тем яснее, что нет никаких Объединённых Колоний. Есть свора кичащихся происхождением и родовыми тайнами аристократов, которые спят и видят, как избавляются от конкурентов, а потом с захваченными ресурсами забираются на ступеньку выше в своём тщательно выстроенном иерархическом курятнике, — неожиданно жёстко ответил Гийом, придавив Птоломея тяжёлым как гора взглядом. — И наша жестокость не встретит никакого реального сопротивления.

     — Потому что гибель Ломна и Сини была выгодна? — уточнил Птоломей, сделав вид, что не уловил новых ноток в голосе Гийома.

     — Именно, — вернулся было к образу добренького дядюшки Диран, однако Птоломей поспешил его развеять следующим вопросом «в лоб».

     — Тогда зачем было убивать столько людей? К чему эта безжалостность⁈ Расправились с магами досаждавших вам родов, изъяли библиотеки, обчистили сокровищницы, да и оставили Билеат в покое. Зачем столько крови⁈

     Вот только выбить у Гийома почву из-под ног или хотя бы как-то смутить у него не получилось. Толстяк лишь нехорошо осклабился и выдал:

     — А всё ради некоторых наших союзничков. Которые были столь смелыми на словах, когда мы только обсуждали наше восстание против Колоний, а потом, когда дошло до реальных дел, вдруг решили отсидеться в кустах…

     — Не понимаю, — нахмурился Птоломей, который по наблюдению за ходом войны в принципе догадывался о пробежавшем между партнёрами Дирана мархузе. Однако подробностей не знал. — При чём здесь они?

     — Ну как же? — фыркнул толстяк. — Они же у нас все сплошь и рядом чистоплюи вроде тебя, и о крови готовы рассуждать лишь чисто умозрительно. А в нашей ситуации такое недопустимо!

     — И вы решили их в этой самой крови искупать? — скривился Птоломей, обрадовавшись, что уловил замысел магната.

     Однако тот смог удивить.

     — Нет, я решил их вогнать ею в ужас. Устрашить, напугать до мокрых штанов, заставить думать в том же ключе, что и ты, ждать возмездия, — медленно сказал Гийом, наслаждаясь каждым произнесённым словом. Потом выдержал паузу и, расплывшись в жестокой улыбке, выдал: — Всё ради того, чтобы эти трусы окончательно впали в панику. Чтобы задумали отмежеваться от жестокосердного меня, и… чтобы пригласили представителя Совета для обсуждения своей капитуляции.

     — Но зачем? — вытаращился Птоломей. — Не проще ли как-то их переубедить? Зачем ослаблять и свои без того невеликие силы⁈

     — Чтобы избавиться от предателей и подтолкнуть в нужном направлении сомневающихся, разумеется. Сжечь за последними, так сказать, все мосты, — с намёком сообщил магнат, и только тогда до Птоломея дошёл масштаб его замысла.

     — Вы… вы собираетесь убить посланника Совета⁈ — спросил он севшим голосом. Да, это действительно сделает невозможным мирное разрешение имеющегося конфликта, но не слишком ли рано для столь серьёзного повышения градуса противостояния⁈

     — Нет, — медленно покачал головой Гийом, после чего столь же неторопливо подался вперёд, хищно прищурился и, цедя слова, сообщил: — Я собираюсь отдать приказ о его убийстве, а в Бездну этого ублюдка в компании со всеми предателями отправишь уже ты!

     — Ч-что? — переспросил Птоломей, никак не ждавший чего-то подобного.

     — Ты всё прекрасно слышал, — холодно фыркнул толстяк. — Или думал, что и дальше будешь отсиживаться в тылу, пока остальные сражаются?

     — Я не против битв, но… убийство? — нахмурился Птоломей, прекрасно осознавая, что в своём нынешнем статусе он не может ответить отказом. Что тут не помогут никакие его уловки с ритуалом и что лучше согласиться сразу, чем вляпаться в ещё большее дерьмо тарка, чем есть сейчас,.

     — Предлагаешь поручить это твоей Ирэн? — выложил на стол последний козырь Гийом, даже не став упоминать про то, что молодому магу вообще-то не впервой расправляться над конкурентами и не ему изображать святошу.

     Птоломей понял, что припёрт к стенке. Этого подруга ему уже не простит. И никакие возражения и рассуждения на тему морали здесь не помогут. Для неё, которая уже вкусила кровь, любое уклонение от схватки будет восприниматься как трусость. Труса же она с собой рядом точно не потерпит.

     — Не надо Ирэн, — глухо сказал Птоломей, мысленно делая очередную зарубку в своём постепенно растущем счёте к семейству Диран. Рано или поздно, но придёт время спросить с них за всё. И уж будьте уверены, своё он возьмёт сполна. — Я согласен…

     Вопреки сложившемуся изначально впечатлению, вот так сразу, без подготовки, отправлять Птоломея казнить предателей никто не собирался. То, что он понял как «ты сейчас пойдёшь туда-то и убьёшь тех, тех и во-он тех», с реальностью имело совсем мало общего. Как очень скоро выяснилось, у Гийома уже имелся отряд для особых поручений, в чью задачу как раз и входило уничтожение любителей капитуляций. Всё, что требовалось от Птоломея, это присоединиться к коллективу и вместе с ними отправить врагов господина Дирана к праотцам. Не больше и не меньше.

     Мало того, над ним даже не был поставлен командир. Так что при желании Птоломей мог вовсе всех послать подальше и действовать по обстоятельствам… или не посылать, а следовать умелому руководству гораздо более опытных товарищей!

     Такая вот, доступная лишь избранным, свобода.

     То, что подобное нарушение армейской иерархии не по душе уже имеющемуся в группе командиру, можно было не сомневаться. Тот наверняка не раз и не два высказал Дирану своё недовольство. Однако Птоломею, который никогда не был командным игроком, на чужое недовольство было плевать. И пока бойцы разбирали по кирпичикам все мыслимые и немыслимые варианты действий отряда при штурме того или иного типа поместий — а переговоры с представителем Совета предатели вроде бы должны были вести на какой-то загородной вилле! — Птоломей увлечённо дорабатывал собственные магические арсеналы. Свернул для экономии времени все посторонние проекты и сосредоточился на шлифовке наиболее подходящих в его случае чар. Благо свои слабые и сильные стороны он знал прекрасно, а потому и с выбором тактики в противостоянии с гораздо более могучими колдунами определился уже давно.

     — Если не сдюжу, то просто сбегу! — убеждал он себя всякий раз, когда расчётная мощь удара вражеского мага перекрывала возможности его защитных мер и воображение начинало рисовать картинку своей сожжённой в уголь тушки.

     Вот только говорить это своим временным товарищам или же чересчур много на себя взявшему Гийому точно не стоило. И он, сцепив зубы, продолжал тренировки.

     Изначально в бумагах, которые ему передал толстый хозяин Нолда, было указано два варианта места встречи высоких договаривающихся сторон — торговая фактория Колоний на восточном побережье Халифата и аналогичное поселение на самом юге Иссора. Поэтому в качестве способа доставки команды рассматривался быстроходный морской охотник. И по этой же причине в качестве вспомогательных средств при атаке планировалось использовать боевых кукол, тяжёлые метатели и стаю напичканных алхимическими стимуляторами рыкачей. То есть всё то, что с лёгкостью доставит в нужную точку побережья быстроходный корабль.

     Однако за день до нужной даты, шпионы Гийома внезапно сообщили об изменившихся планах предателей. Мерзавцы сочли близость к морю слишком опасной, и в качестве точки рандеву назначили поместье на северном склоне Калассов. Да, планы виллы люди толстяка нашли едва ли не быстрее, чем эта новость получила подтверждение, но… легче от этого не стало. Всю прежнюю подготовку можно было отправлять в утиль, а командиру отряда вместо проработанной тактики теперь предстояло очень много импровизировать.

     Птоломей, который занимался по своему собственному плану, обязательно посмеялся бы над невезучестью наймита Дирана, если бы не знал главного — на корабле туда было не добраться. А значит, если они собирались претворить в жизнь планы Гийома, то иного выхода, кроме как прыгнуть порталом в небо над виллой и потом спуститься на землю с помощью десантных поясов, у них просто не существовало.

     И это было настолько плохо, что он не находил слов. Потому как односторонние пространственные переходы и так считались смертельно опасными из-за нестабильности используемых чар, а уж дополненные последующим спуском на землю с весьма вероятно начавшими сбоить артефактами и вовсе резко снижали вероятность выживания в данной операции до весьма низких величин.

     На фоне подобных новостей Птоломей даже отказался от своей добровольной самоизоляции и попробовал поговорить с командиром на предмет совместного отказа от операции, но тот оказался поистине фантастически упёртым человеком. И на любые доводы лишь мотал головой, прикладывался к пахнущей вином фляге и твердил, что задание почтенного Гийома Дирана обязательно будет выполнено.

     В общем саботировать выполнение приказа у Птоломея не получилось, и он был вынужден смириться с неизбежным — со зряшным риском в процессе транспортировки и с последующей угрозой драки с вероятно весьма могучими магами.

     А потом наступил день операции, и все страхи были забыты, уступив место одному лишь рабочему мандражу…

     Сам переход через портал — его, к слову, готовили аж пятнадцать полноценных магов при поддержке Ирэн с её артефактом — Птоломей к своему удивлению почти не заметил. Там, где все прочим казалось, что их пропускают через мясорубку, он ощутил лишь лёгкий холодок и покалывание тонкого тела. Та магическая аура, что крепла в нём по мере освоения Книги, в момент переноса вспыхнула с удесятерённой силой и грозные пространственные искажения не смогли добраться до его хрупкого организма. Что тут же заставило несколько иначе взглянуть на все происходящие с Птоломеем изменения.

     Увы, надеяться, что им просто на сей раз повезло и портал не чудил, не приходилось. Потому как стоило Птоломею проморгаться после появления в небе над Калассами и оглядеться по сторонам, как он тут же увидел четыре кровоточащих обрубка, беззвучно падающих вниз — из десяти бойцов Гийома перенос пережило лишь шестеро.

     Не лучше дело было и с левитирующими артефактами — как ни печально, однако работоспособность после соприкосновения с магией пространства сохранили далеко не все творения магов-ремесленников. Среди обладателей поясов оказалось двое неудачников, и одним из них, видимо для разнообразия, стал сам Птоломей. Так что прежде, чем ощутить землю под ногами, ему пришлось немало попрактиковаться в управлении Стихией Воздуха, борясь с силой притяжения.

     — Поместье «Розы любви» вон за той горой, я очень надеюсь, что у её обитателей полно интересных занятий, чтобы не отслеживать происходящее в небе, — мрачно сообщил командир группы, после того как Птоломей и выжившие бойцы добрались до точки сбора.

     Понимание того факта, что боевая эффективность твоего подразделения уменьшилось вдвое ещё до начала сражения, вряд ли кого могла обрадовать. Но переиграть ничего было нельзя, и Птоломей очень надеялся, что хотя бы мысленно этот упрямый осёл вспомнит о сделанных ему ранее предложениях.

     — Господин Птоломей, касаемо наших прежних договорённостей… Всё в силе? — продолжили он, намекая на случившийся у них днём ранее мозговой штурм. Птоломей, наконец, определившийся со своими возможностями — а заодно смирившись с грядущей акцией! — тогда заявился к офицеру в казарму и описал понимание своей роли в убийстве врагов Гийома. И хотя вояка с чем-то согласился, а с чем-то нет, прежний их скрытый конфликт был улажен, и картинка совместных действий приобрела хотя бы некоторую цельность.

     И вот теперь командир ждал подтверждения вчерашнего разговора.

     — Разумеется, — кивнул Птоломей, с трудом унимая вдруг накатившую дрожь. — Если над поместьем действительно развёрнут не полноценный купол среднего класса защиты, а его облегчённая сигнальная версия, то вы громко шумите у входа и прорываетесь внутрь. Я же тихо захожу с тыла…

     — А если там полноценная защита? — спросил вояка, судя по выражению лица не ждущий от будущей акции ничего хорошего, однако уже смирившийся с результатом.

     — Тогда вы сразу ломитесь вперёд и… — начал было Птоломей, но закончить мысль не успел.

     — И да помогут нам Древние! — рявкнул офицер, всё-таки проявив эмоции, после чего развернулся к бойцам и принялся вполголоса отдавать какие-то приказы. Маг был предоставлен сам себе, поэтому далее командира группы интересовали только его подчинённые.

     — Да помогут, — шепнул Птоломей и потрусил по узкой тропке, ведущей в обход горы. Если верить шпионам Гийома, то она должна была вывести его аккурат к заднему двору поместья. И теперь от него требовалось лишь быстро передвигать ноги, да надеяться, что он ничего не перепутал и прибудет именно туда, где ему полагалось быть согласно плану атаки…

     Слабо искрящийся в закатном тассе купол, словно бы сотканный из огромной рыбацкой сети, Птоломей заметил сразу же, как миновал гребень перевала западнее безымянной горы. Он точно полупрозрачная чаша накрывал похожее на миниатюрный замок строение и явно не имел никакого отношения к серьёзной магической защите. Как и предполагалось, недруги Дирана решили сэкономить, отказавшись от использования взаимосвязанной системы дорогих оберегов в пользу гораздо более дешёвой сигнальной паутины. И Птоломей не мог мысленно не поаплодировать подобной бережливости.

     — Это вы, ребята, молодцы! — усмехнулся он одними губами, накидывая на себя отвод глаз и под прикрытием растущей на склоне зелени спускаясь к самой границе полусферы. Благо здесь никто не считал подступающие к хозяйским постройкам кусты чем-то опасным и не занимался вырубкой следовой полосы.

     Что ж, совсем скоро Птоломей собирался им показать, почему не стоит надеяться только на сигнализацию и нельзя пренебрегать всеми прочими мерами. Если, конечно, потом будет кому вынести из случившегося необходимый урок…

     Впрочем всё это была лишь лирика. Старый, ещё имперской работы, хронометр уже показывал, что до условленного времени осталось всего несколько минут, поэтому Птоломей отбросил пустые размышления и занялся подготовкой к проникновению на виллу.

     К сожалению полноценной Невидимостью, какой её продемонстрировал Грасс в кристалле памяти Ирэн, Птоломей не владел. Заморочить голову, размыться в тенях — это легко, а вот стать полностью прозрачным для тассова света… нет, это было ему пока не по плечу. Так что нагло ломиться вперёд, полагаясь на маскирующие чары, ему точно не следовало. Зато он был силён в другом — в пространственной магии, которая порой даже помимо его воли накладывала свой отпечаток на остальную волшбу.

     А ведь изменения в ткани реальности это такая вещь, что способна вмешаться в работу даже самых чувствительных сигнальных заклинаний!

     Осознав в своё время сей факт, Птоломей тут же принялся уделять особое внимание данному направлению в своём развитии, но после того, как его вовлекли в подготовку к убийству, он и вовсе поставил манипуляции с гранью миров на центральное место тренировок.

     Так что сейчас, стоя перед колдовской границей поместья, он изначально опирался не на какие-то инструменты взломщика, а именно что на свой внезапно проявившийся талант. Для чего он наколдовал на себя Воздушный Доспех, затем наложил на него собственную ауру, и когда по тонкой плёнке магической брони побежала легчайшая пространственная рябь, тут же приник всем телом к сигнальному куполу. Не проламываясь внутрь, точно разъярённый шестилап, а запредельно медленно вдавливая себя в паутину сторожевой волшбы. Давая время своей Силе подстроиться под тонкие вибрации чужих чар, подставить под них неуловимо изменившийся Доспех и… тут же проскользнуть дальше.

     Несмотря на уверенность в расчётах, после проникновения на территорию виллы Птоломей всё равно немного растерялся. Слишком уж легко это у него получилось, чтобы остаться равнодушным. И соображение тут было простое: а что, если бы на месте врагов Гийома был он сам, Птоломей, и это к нему в дом сейчас лез бы какой-нибудь злобный и талантливый ухарь? Разве это бы не кончилось плохо уже для него самого⁈

     Мысль требовала самого тщательного обдумывания. И пусть сейчас для подобного были неподходящие как время, так и место, ещё одну зарубку в памяти он всё же сделал. Потому как сложности, связанные с невозможностью развернуть нормальную защиту, вылезали уже не в первый раз. То сигнальный купол ставят вместо нормального барьера, то во время морского сражения серьёзный боевой корабль прикрывают не иначе слепленными на коленке оберегами, то в обороняющемся городе после гибели сильных магов нет никого, кто мог бы развернуть полноценный колдовской барьер. Нет уж, по крайней мере Птоломею и той стороне, на которой он сражается, требуются нормальные защитные артефакты. Причём не шедевры, доступные лишь избранным, а массовый продукт, который при некоторых знаниях и навыках способны изготовить любые чародеи-ремесленники.

     Вот только бы ещё понять как это всё сделать…

     Тоскливый вой боевой сирены, обрушившийся на территорию поместья, застал Птоломея в момент, когда он крался между дворовыми постройками в надежде незамеченным подобраться к чёрному входу «замка». Живых охранников было не так много — кроме трёх лениво прогуливающихся по периметру поместья патрульных и наблюдателя на единственной сторожевой вышке он больше никого не видел, — так что у него были все шансы на успех. Хозяева виллы вероятно делали ставку на секретность встречи и потому серьёзной охраной не озаботились… Либо, что даже больше похоже на правду, представитель Совета Колоний ни на гильт не верил партнёрам по переговорам и отсутствие полноценно стражи было условием встречи.

     Впрочем это всё не важно. Главное, что у Птоломея была возможность тихо проскользнуть в дом и выполнить задачу даже без поддержки основной группы, а после устроенного тарарама — судя по звуку, наёмники Гийома подорвали стоящую на въезде в поместье будку одноразовым артефактом повышенной мощности — она исчезла. И теперь ему предстояло вернуться к прежнему плану, где товарищи по оружию оттягивают на себя внимание защитников, а сам он пытается расправиться с врагами «борцов с тиранией».

     Одна беда, с кем им сражаться, если стражей здесь раз-два и обчёлся?

     — Или я чего-то не понимаю? — нахмурился Птоломей, переходя на бег и одновременно создавая в правой руке почти полную копию топора Грасса.

     Честно говоря, последнее он сделал поначалу из зависти к достижениям коллеги-соперника. Ну как же, тот придумывает принципиально новые заклинания, а он, Птоломей, отстаёт… Потом попробовал получившуюся игрушку на тренировках, прикинул варианты уже боевого использования, вспомнил о перспективах перехвата контроля над Молотом Зелода и решил сделать его частью своего арсенала боевых заклятий. Особенно в ситуациях вроде сегодняшней, когда низкий ранг не позволяет рассчитывать на успех в классическом магическом поединке и вынуждает делать ставку на близкий бой.

     И вот теперь пришло время проверить домашние заготовки в реальной схватке.

     Птоломей только-только закончил наполнять контур плетения Силой, как в доселе кажущемся пустым дровяном сарайчике вспыхнули живые ауры и во двор, выбив хлипкую дверь, вывалились четверо вооружённых бойцов. Один держал арбалет со стрелой-«огнёвкой», а трое других демонстрировали разнообразное клинковое оружие.

     — Вот тебе, Бездна, и никакой охраны. А я ещё, дурак, порадовался, что забора нет… — простонал Птоломей, сокрушаясь из-за своей наивности.

     Однако это ему не помешало взмахнуть топором и, молниеносно удлиннив рукоять, разрубить надвое не ожидавшего столь скорого удара стрелка. Затем вернуть оружию прежний размер, попутно подрезав ноги невезучему мечнику, и метнуть в оставшуюся на ногах парочку тут же наколдованную дугу Лезвия Ветра. Заклятье в полторы сажени длинной прошло аккурат на уровне плеч солдат, так что одна атака обезглавила сразу их обоих.

     Правда, в последний момент на пути чар возникло что-то вроде простеньких Щитов — вероятно сработали имеющиеся у противников амулеты — однако усиленная аурой Птоломея волшба рассекла барьеры, точно острый нож лист бумаги. И понадеявшиеся на артефакты бойцы благополучно отправились в Бездну.

     Поле битвы осталось за Птоломеем, и он, с досадой ловя краем уха нарастающий шум схватки где-то со стороны фасада виллы, склонился над единственным пытающимся остановить кровь подранком.

     — Где те, кого вы охраняли⁈ Ну⁈ Говори! — рявкнул он, сотворив Незримую Руку и зажав ею фонтанирующий кровью обрубок на месте ноги раненого.

     — И-исцеление! — прошипел тот в ответ, явно балансируя на грани шока.

     — Потом! Сначала ответы на вопросы, — прошипел Птоломей, усиливая нажим.

     — А-аа!!! — заорал боец, потом осёкся и простонал: — В главном зале на втором этаже… Все там.

     — А вы почему здесь прятались? Нападения ждали⁈ — продолжил допрос Птоломей, которому всё меньше и меньше нравились доносящиеся со стороны поста охраны крики.

     Там очевидно всё шло совсем не по плану, и наёмники Гийома вляпались в дерьмо тарка по самую маковку.

     — Д-да… Нам сказали с-спрятаться и ждать убийц! — продолжил раненый, всё больше и больше серея лицом.

     — Но почему здесь⁈ Если хозяева в «замке», то и защитнички там же должны сидеть, правильно? — хмыкнул Птоломей, после чего жёстко потребовал: — Ну, говори! Сколько ваших в доме? А⁈

     — Шестеро! — выдавил из себя прыгающими губами боец. — Но на втором этаже никого, все внизу… — Затем застонал и уже в голос крикнул: — Помоги! Ты обещал!!

     — Обязательно, — скривился Птоломей, и взмахом левой руки остановив сердце раненому, повернулся к «замку». Как и говорила Ирэн, для гуманности на войне порой не оставалось места…

     Птоломей уже начал мысленно прикидывать свои дальнейшие действия, и прежде всего стоило ли ему одному соваться внутрь виллы или же сначала следовало отправиться на помощь солдатам Гийома, как неожиданно он ощутил щекотку чужих взглядов. Причём не злых и не прицеливающихся, как можно было бы ожидать в бою, а презрительных и высокомерно-насмешливых, больше подходящих для зрителей какого-нибудь низкопробного представления.

     Птоломей быстро оглянулся, поймал краем глаза ряд силуэтов в панорамном окне виллы на том самом втором этаже, где находились хозяева, немедленно присмотрелся и… к своей ярости увидел четырёх богато одетых дворян с бокалами в руках наблюдающих за действом во дворе. Похоже там, где Гийом Диран поставил своим недругам ловушку, к тому моменту уже стояла их собственная, и как раз в неё-то Птоломей и угодил.

     Он уже даже задумался о бегстве, как вдруг самый расфуфыренный из зрителей, щеголяющий к тому же приметным нагрудным знаком — можно было не сомневаться, что это жетон представителя Совета — расплылся в улыбке и, отсалютовав Птоломею бокалом, показал свободной рукой знак проигравшего. Мол, прими свою судьбу достойно, низший! И это было настолько выразительно, что в сердце Птоломея внезапно вспыхнула невиданная доселе ярость, волной прокатилась по телу и напрочь сорвала планку самоконтроля.

     Мысли о бегстве, страх перед западнёй, даже боязнь гибели — всё ушло на задний план, уступив жажде битвы. Птоломей растянул губы в аналогичной усмешке и, придав себе ускорение мощным порывом наколдованного ветра, прямо с того места, где стоял, прыгнул к панорамному окну «замка».

     В обычном состоянии у него бы вряд ли получилось нечто подобное, но бешенство сняло все ограничители. Птоломей играючи преодолел отделяющее его от цели расстояние и всем корпусом врезался в несомненно заговорённое стекло.

     О, как же должно быть удивился посланник, когда вместо того, чтобы мухой распластаться по поверхности окна, Птоломей не только выбил его своим Доспехом, но ещё и в брызгах осколков пролетел чуть дальше, сбив насмешника с ног.

     — Какого мархуза⁈ — закричали откуда-то слева, и Птоломей тотчас махнул на звук топором. Не попал, но испугал достаточно для того, чтобы говоривший по-бабьи завизжал и, рухнув на пол, забился в истерике.

     Увы, остальные были слеплены из другого теста. Так что сначала на Птоломея посыпались явно артефактного происхождения Каменные стрелы, а затем его и вовсе точно коллекционер бабочку попытались насадить на Огненное Копьё. Последнее заклинание очевидно было создано представителем Совета, и в нём было столько Силы, что будь Птоломей несколько в ином состоянии, то он наверняка бы пришёл в ужас. А так… так он лишь увернулся и сразу же попробовал приласкать грозного противника топором.

     — Да ты никак страх потерял, выродок хфурга! — заорал враг, принимая удар на Щит и отвечая очередным Копьём.

     На сей раз Птоломей ускользнуть не успевал, поэтому он на манер Ирэн перехватил заклинание Незримой Рукой и ловко перенаправил на где-то разжившегося шпагой дворянина. Болван даже вскрикнуть не успел, как полоса огненной Стихии навылет прошила его грудную клетку и испепелила сердце.

     — Х-ха! — выдохнул со злой радостью Птоломей, смещаясь вправо и пиная теперь просто скулящего на полу предателя.

     Даже созданный заклинанием топор марать об него ему совсем не хотелось!

     — Чтоб тебя! — прорычал представитель Совета, кажется находящийся в то ли в шестом, то ли в седьмом ранге, и оттого очень недовольный из-за своей неспособности быстро расправиться с гораздо более слабым противником. — Сдохни!!! Сдохни!!! Сдохни!!!

     С каждым словом он распалялся всё больше и больше, попутно один за другим выпуская в Птоломея пучки огненных лучей, которые мало того, что не позволяли увернуться, так ещё и отличались потрясающей пробивной способностью. Во всяком случае даже Доспех, благодаря таланту Птоломея к пространственной магии обретший новые свойства, и тот держался еле-еле, пропуская каждый третий удар.

     Тело Наследника вартагов начало покрываться кровоточащими ранами, а боль от них нарастала всё сильней и сильней, так что в какой-то миг безуспешно мечущийся по залу Птоломей не выдержал и начал дико рычать.

     — Ты не маг, хфургов выкидыш! Ты зверь! И я, человек, этого зверя сейчас освежую!! — прокричал в ответ посланник Совета, бешено сверкая глазами.

     Проклятые лучи теперь лились с его ладоней сплошным потоком. Ему было плевать пострадают или нет те, с кем он недавно вёл переговоры, удастся или нет вся его миссия. Здесь и сейчас колдуна волновало только одно — как быстро отправится в Бездну так разозливший его убийца и не потеряет ли он по итогам самоуважение.

     От такого настроя Птоломей моментально ощутил дыхание смерти на своём затылке, и, окончательно забыв о бесполезной сейчас защите, принялся вкладывать все силы в повышение скорости своих перемещений. Он рвал физические мышцы, насиловал уже и так перегруженное тонкое тело, подстёгивал пространственный талант и одновременно взывал к спящей в глубинах разума Книге…

     Птоломей бегал, прыгал, скакал — всё, чтобы подвести организм к той грани, о существовании которой он раньше не знал и даже не слышал. И это не могло остаться без последствий. В какой-то миг в его сознании с грохотом принялись раскрываться доселе незримые двери, а в теле принялись трещать и лопаться не менее незримые оковы. По сути Птоломей умирал, чтобы потом вновь возродиться. Одно сменяло другое, и с каждым прохождением этого цикла он всё больше и больше ощущал родство с Книгой, пока в какой-то миг на грани слышимости не раздался тонкий звон, и Наследие вартагов не начало становиться единым целым с его разумом.

     — А-ааа!!! — заорал Птоломей от совсем уже нестерпимой муки.

     И, ничего уже толком не соображая, метнулся прямо навстречу уже торжествующему посланнику. Вот только на сей раз что-то пошло не так. И вместо того, чтобы рвануть вперёд быстро-быстро шевеля ногами, он словно бы раздвинул слои бытия и… переместился в пространстве почти на четыре сажени от той точки, где находился ранее. Именно туда, где стоял столбом его злобствующий враг.

     — Сиськи Кали!!! А-ааа!!! — снова заорал Птоломей, только теперь уже никак не из-за боли.

     То, о чём он не мог уже и мечтать, произошло по нелепому стечению обстоятельств. Спонтанная телепортация внутрь противника превратила последнего в летящие во все стороны куски плоти, ну а так-как перенос одновременно добил и спасший Птоломея от схожей участи Доспех, то в итоге наследник вартагов оказался с ног до головы залит кровью в перемешку с омерзительного вида красными лоскутами. И без какой-то надежды на скорое обретение прежней чистоты.

     И да, это была не та вещь, которая могла оставить равнодушной даже значительно более матёрого бойца…

     Так что когда в зал ворвались трое наёмников Гийома, всё-таки пробившиеся через выставленные защитниками виллы заслоны, то перед ними предстала весьма неприглядная картина. Три разной степени сохранности тела предателей, капающая даже с потолка кровь и… блюющий в центре этого великолепия молодой маг Птоломей.

     — О выполнении задания сами доложите, ладно? — прохрипел он, поймав ошарашенный взгляд командира группы, броня которого хоть и была испачкана красным, но явно не в таких как у него объёмах. Потом немного помедлил и неожиданно для себя со странной самоиронией продолжил: — Ну и в летопись своей жизни этот случай я, пожалуй, тоже заносить не стану. Что-то не хочется…

     И это был последний и единственный комментарий, который Птоломей когда-либо давал на тему своего самого первого выступления в роли убийцы.

     Глава вторая

     Когда К’ирсан Кайфат подчинял своей воле вожака змеиных волков — а вместе с ним и парочку рядовых членов стаи, — то даже представить не мог, сколько это принесёт мороки троице сардуорцев.

     Нет, то, что перемещаться по разорённой Джуге стало гораздо быстрее, это бесспорно. Звериная рысь пожирала версту за верстой, из-за чего порой начинало казаться, что монстры способны так бежать целую вечность. Однако затем наступало время привала, покорённые монстры падали, обессиленные, на землю и… вдруг выяснялось, что К’ирсану сотоварищи надо заботиться не только о своём, но также ещё и о волчьем пропитании. Причём абы что зверюги не ели, предпочитали свежее мясо, а потому нельзя было сварить им какой-нибудь крупы или дать пожевать диких друлов. Увы, хищники желали лишь одного — свежеубитой добычи. И так как их нельзя было отправить на самостоятельную охоту — слишком уж велик риск, что твари решат перекусить случайно встреченным прохожим, — то именно Гхолу с Храбром постоянно приходилось тянуть жребий, выбирая того, кому предстояло бродить по окрестностям в поисках еды для троих проглотов.

     И это после тяжёлого-то дня!

     Впрочем сложности кормлением хищников были не единственной проблемой сардуорцев. На почётом втором месте находилась полнейшая неприспособленность волков к бегу с наездниками. На практике вдруг выяснилось, что даже с учётом их больших размеров, хищники всё равно не подходили людям в качестве ездовых животных. Ноги всадников постоянно свисали до земли, из-за неподходящих изгибов спин у них регулярно сводило мышцы, кожу натирало о костяные пластины, а по причине неравномерного бега их периодически укачивало.

     Даже гоблин, предки которого некогда выращивали ездовых волков, и тот посрамил традиции своего народа, когда к исходу первого дня путешествия растёр в кровь бёдра и дважды едва не вывернулся наизнанку в приступе жесточайшей рвоты. Чего уж говорить про остальных. К’ирсан хоть и сохранял желудок в спокойствии, всё же как-то ухитрился потянуть спину, а Храбр… о, Храбр оказался вне всякой конкуренции. Если он не выплёвывал съеденный завтрак, то стонал из-за стёсанной о случайный камень коже на ноге, а если ухитрялся сохранить конечности в целостности, то страдал из-за спазма мышц на внутренней стороне бёдер.

     Кайфат в какой-то момент даже заподозрил, что одолевающие их неприятности своей причиной имеют особенную ауру змеиных волков, однако толком проверить это не смог. Нужны были серьёзные исследования и в походных условиях было не разобраться…

     Впрочем в любом случае идею приручить змееволков вряд ли можно назвать хорошей. Звери вне всяких сомнений были не приспособлены к отведённой им роли и срочно нуждались в замене.

     Одна беда, как раз это-то К’ирсан сотоварищи сделать и не мог. На горизонте попросту отсутствовала хоть какая-то альтернатива хищным «лошадкам»…

     — Предлагаю больше не избегать деревни! Нашими зубастыми бестиями тут всё равно никого не удивишь, зато хотя бы будет возможность покупать мясо для их прокорма, — предложил Храбр после пяти дней мучений и четырёх неудачных попыток тянуть жребий. Гоблин так навострился жульничать, что поймать его за руку не получалось не только у грасс Яро, но и у заинтересовавшегося Кайфата. Поэтому Молниеносный был вынужден вопреки какой бы то ни было очерёдности и своему желанию раз за разом ходить на охоту. — Сами видели что в Дурной Плеши вчера в было. Может и нас так встречать будут?

     Дурная Плешь, про которую говорил Храбр, была крупным селом в паре дневных переходов от западных предгорий Калассов. Внутрь их троица по понятным причинам не заезжала, обогнули по широкой дуге, но центральных вход они всё же разглядели. И тогда же стали свидетелями весьма необычной сцены — к воротам приблизился человек в сопровождении адской помеси льва, скорпиона и птицы, что-то прокричал в сторону стен, после чего в ответ получил не выстрел из аркебалисты, а две бараньи туши с приличных размеров бурдюком. На чём общение хозяина химеры с обитателями Плеши благополучно завершилось, и он, довольный, отправился восвояси.

     — Что, бандитское прошлое покоя не даёт? — усмехнулся К’ирсан, намекая на прежний, ещё до знакомства с ним, промысел Храбра.

     — Причём здесь это-то? — удивился Молниеносный. — Я ж не о разбое говорю, я ж честно всё купить предлагаю…

     — Ага. Так и вижу, как мы в сопровождении наших лошадок стучимся к деревенским и просим продать еды, — зафыркал Гхол. — Вот они рады будут. Особенно после того, как один волк зарычит, а два других покажут зубки… Мигом цену до нуля сбросят, да?

     — И что⁈ Это будет их выбор! — запальчиво бросил Храбр.

     — Несомненно. И поэтому чтобы его не делать, они сначала попробуют нашпиговать нас стрелами со стен, а когда не получится, подсунут отравленные продукты, — продолжил гоблин, не скрывая насмешки.

     Храбр гневно засопел.

     — Мархуза бояться — в лес не ходить! — нашёлся он наконец.

     И тут уже не выдержал К’ирсан.

     — Бывал я в одном Лесу, где не стоило появляться даже о-очень смелым людям и нелюдям, — хмыкнул он. И, желая прекратить разгоревшийся между спутниками спор, продолжил: — Касаемо же твоего предложения… Хозяин химеры — местный. И даже обложив всех данью… а то, что мы видели именно сбор дани ведь ни у кого нет сомнений?.. он всё равно остаётся для местных жителей своим против нас чужаков.

     — То есть не будет никакого отдыха и я продолжу ходить на охоту⁈ — мрачно уточнил Храбр, выхватив из услышанного главное.

     К’ирсан с усмешкой кивнул, и грасс Яро тут же принялся вполголоса ругаться, бросая угрожающие взгляды в сторону зеленокожего урга. Жаль только безрезультатно: потому как чем большее раздражение испытывал Храбр, тем громче хихикал Гхол.

     Скорее всего ни к Дурной Плеши, ни к обложившему её оброком повелителю химеры они бы так больше и не вернулись — подобного рода разновеликих поселений на их пути встречало много, на всех внимания не хватит — если бы не случившаяся где-то через час после разговора встреча. Они спускались с очередного холма, когда волки внезапно затормозили, едва не скинув с себя всадников, а бежавший чуть впереди вожак издал протяжный и злобный рык, после которого сразу же стало понятно — рядом враг. Враг, которого даже несущий К’ирсана зверь счёл не то что себе ровней, а кем-то значительно более опасным и грозным, чем он сам.

     — Кто там⁈ Покажись! — потребовал Храбр, соскакивая со своего мохнатого скакуна и извлекая из ножен меч.

     Рядом его действия повторили К’ирсан с Гхолом. Сражаться верхом на волках они были не обучены, а значит и в грядущей драке для них лучше всего было быть именно пешими.

     Люди заняли позиции позади хищников и замерли, напряжённо всматриваясь в разросшийся малинник. Однако там не шевельнулся ни листик, и кроме того, что змееволки продолжали рычать, не было никаких признаков чужого присутствия.

     Возникла неловкая заминка, в ходе которой Храбр пару раз помянул мархуза и один раз хфурга, а затем, видимо исчерпав запас терпения, сделал пару шагов вперёд. Очевидно намереваясь лично изучить подозрительные кусты.

     — Не надо, это лишнее, — остановил его К’ирсан и, уже обращаясь к неизвестному, продолжил: — А вам действительно советую показаться. Иначе вот этот гостинец полетит в малину и, уж поверьте, он вам совсем не понравится.

     В подтверждение своих слов он сотворил над ладонью источающий изумрудный дым пульсар и примерился им, словно для броска.

     В зарослях немедленно зашуршали и на тропинку выбрался тот самый хозяин химеры, которого они вот только что обсуждали. Зверь его вылез следом, однако, судя по раздувшемуся брюху и недовольной морде, тварь только-только поела и предпочла бы просто полежать в тенёчке.

     — Как же вы это нас почуяли, а? Ведь специально и себя, и Тыковку отбивающим запах составом натёр. И всё равно не помогло, — пожаловался деревенский вымогатель и было в его тоне нечто такое, что позволяло не сомневаться — он их совсем не боится и его ни капли не смущает численный перевес сардуорцев.

     К’ирсан, давно уже не сталкивавшийся со столь явным пренебрежением к своей персоне, заинтересовано оглядел хозяина… мда, вероятно всё-таки мантикоры… да, мантикоры! И с сомнением хмыкнул.

     Ничего особенного вымогатель собой не представлял. Средний рост, загорелая кожа, неброская, но ухоженная одежда. Лицо, правда, больше подходило выходцу из страны Хань — такое же скуластое, с вытянутыми в щёлку глазами, — но тут тоже не было ничего странного. Мир после Войны богов сильно изменился, и там, где раньше представители некоторых народов предпочитали не покидать отведённый им при рождении уголок Торна, теперь сплошь и рядом появлялись непоседы, постоянно рвущиеся в неизведанные дали.

     Во внешности повелителя зверя смущали только глаза. Молочно-белые, напрочь лишённые радужки. Они навевали столь нехорошие мысли о близости к силам Бездны, что рука К’ирсана так и чесалась приласкать незнакомца бичом Нергала.

     — У волков хороший нюх, — вместо этого холодно сказал Кайфат, на секунду опередив уже раскрывшего рот грасс Яро. — Что хотел?

     — Я⁈ — округлил глаза незнакомец, ударившись в театральщину. — Я — нет! А вот вы трое… вы явно хотите!

     Вторя ему мантикора широко зевнула, показав алую пасть с ужасающими зубами, из-за чего один из волков, растеряв свою храбрость, трусливо заскулил.

     Что ж, подать себя ублюдок умел…

     — И чего же это мы хотим? — тем временем воинственно возопил Гхол, уже успев призвать несколько духов-защитников и потому обретя некоторую уверенность в своих силах.

     — Так очевидно же! — издевательски рассмеялся хозяин зверя и, склонившись над мантикорой, звонко похлопал её по подставленному боку. — Поделиться с нами вашими богатствами, разумеется! — Продолжил он, уже без прежнего веселья, от чего моментально стало ясно, что шутки закончились. — Я, знаете ли, очень не люблю, когда за мной подглядывают всякие шпионы. И искренне убеждён, что пойманного на месте соглядатая обязательно следует наказать.

     — Это деньгами, что ли? — подал голос Храбр.

     — Кого-то деньгами, а кого-то, — тут всё больше и больше наглеющий мерзавец окинул их плотоядным взглядом, — кого-то и смертью… Ну так что, карманы выворачивать будем или сначала подерёмся?

     Что Гхол, что Храбр синхронно повернули головы к Владыке, ожидая его решения, однако К’ирсан давать ответ не спешил. Он ещё раз мысленно повертел в голове то ощущение, что оставлял у него неизвестный, кое-что вспомнил, кое-что домыслили и… едва не хлопнул себя по лбу. Проклятье, ну конечно же! Как он мог забыть⁈

     — Ты ведь вампир, да⁈ — спросил он, с изумлением в голосе. И на мгновение исказившееся в гримасе удивления лицо владельца химеры стало лучшим ответом на его вопрос. — Кровосос, никаких сомнений! Причём чистый, не заражённый Бездной как можно подумать, но именно что кровосос! Глазам своим не верю… — Новость настолько удивила Кайфат, что он не выдержал и проникновенным тоном спросил: — Может расскажешь как до нынешних времён дожил, а? Ты хоть и сопляк ещё, но сотню лет точно разменял. А значит знаком и с облавами нолдцев, и с охотниками Протектората, и даже с бойцами эльфийских звёзд, которые, помнится, целенаправленно чистили доставшиеся им в нагрузку к Зелоду земли ото всех порождений Тьмы. Всё пережил, везде уцелел, а в итоге оказался передо мной… даже смешно!

     — Сопляк⁈ Я — сопляк?!! — прошипел белоглазый вампир, кажется сочтя для себя подобное обращение донельзя оскорбительным. Потом приосанился, расправил плечи и словно бы через силу процедил: — Кажется кое-кто забыл, что на дворе не эпоха Протектората и люди на Грольде подчиняются не тому, на чьей стороне закон, а тому, у кого в руках сила. Придётся напомнить…

     Деревенский вымогатель всё говорил и говорил, обещая К’ирсану всяческие ужасы и грозя немыслимыми карами, однако не проходило ощущение, что делает он это не по велению души, а следуя какому-то ритуалу. Словно так надо, а не потому что так хочется. У Кайфата даже возник порыв его как-то поторопить, подтолкнуть к действию, однако белоглазому видимо уже и самому надо болтовня, потому что он прервался на полуслове, сгорбился и, гортанно выкрикнув какой-то приказ, бросился в атаку.

     — Владыка, болтун мой!!! — тут же заорал Храбр, кидаясь наперерез вампиру и одновременно окутываясь сетью голубых разрядов.

     Вероятно он считал, что свяжет своего противника боем, тогда как К’ирсан на пару с гоблином и при поддержке явно трусящих волков займутся мантикорой. И в другой ситуации его план вполне мог бы сработать, но… но кровосос оказался далеко не так прост, как можно было ожидать от жителя подобного захолустья. Он мало того, что мастерски управлялся со своей зверюгой, так ещё и на весьма приличном уровне владел магией Крови. И именно последнее одним махом перечеркнуло весь тактический замысел Храбра.

     — Хфурга мне в дышло, их двое⁈ — охнул всё тот же грасс Яро, когда бегущий на них белоглазый вдруг пошёл рябью и внезапно разделился на две копии — одну неотличимую от оригинала, а вторую будто бы сотканную из розовой дымки. Причём первая нацелилась на К’ирсана, вторая — на гоблина, и Храбр попросту остался без противника.

     — Идиот, не зевай! — крикнул ему Гхол, выстраивая на пути атакующего призрака стену из духов-защитников и под их прикрытием спешно перебирая свои амулеты.

     Однако со своим предупреждением опоздал, и кинувшаяся в бой вслед за своим господином химера выстрелила в грасс Яро своим хвостом. Храбр даже охнуть не успел, как истекающее жало ударило его в лицо и… отклонилось в сторону после столкновения с зелёным сгустком Силы. К’ирсан в отличие от Молниеносного в бою не зевал и даже в своём нынешнем неполноценном состоянии мог дать фору десятку бойцов вроде своего чересчур азартного генерала.

     — Убейте тварь, во славу Владыки! — приказал он замершему точно столб вожаку змеиных волков, уже забыв об ошибке Храбра. И подкрепил приказ давлением своей овеществлённой воли.

     Монстр, считающийся грозой всего Грольда, ответил на это тоскливым воем и попыткой огрызнуться, однако страх перед К’ирсаном оказался сильнее страха перед мантикорой, и он с непонятным визгом ринулся в бой. Волки из его крохотной стаи, так же переживавшие схожие эмоции, после секундной заминки кинулись следом, и вот уже среди деревьев заметался — то собираясь вместе, то вновь распадаясь — огромный рычащий клубок дерущихся зверей.

     — Отвлёкся!!! — внезапно услышал Кайфат, после чего атакующая его копия вампира распалась дымом, а гораздо более плотный оригинал возник за спиной и попробовал вогнать ему в район почки похожий на штык кинжал. — Дур-рак!!!

     — Командир!!! Владыка!!! — на два голоса заорали спутники К’ирсана, прозевавшие столь хитрый финт.

     — П-поздно!!! — загоготал белоглазый, скорее всего мысленно уже нанеся Кайфату десяток быстрых, травмирующих внутренние органы ран и даже попробовав на вкус его кровь.

     Однако К’ирсан перестал попадаться на столь детские ловушки ещё во времена своей бурной наёмничьей молодости. И прежде, чем вампир успел что-либо предпринять, перехватил протезом его вооружённую руку, для чего изогнул творение гномов немыслимым для человека образом.

     — Сюрприз, — усмехнулся Кайфат через плечо и тут же дёрнул на себя механическую конечность, собственной волей заставляя работать так, как не могли даже помыслить её создатели.

     Растерявшийся вампир, который слишком привык считать себя королём окрестных деревень, оказался сбит с ног, а после того, как К’ирсан ещё и довернул бедро, вовсе взмыл в воздух и по широкой дуге шмякнулся о землю.

     — Какое же это освежающее чувство — чувство победы над врагом! — неожиданно для себя в голос рассмеялся К’ирсан, с щелчком возвращая протезу прежнюю форму. — Верно я говорю, парни?

     Он оглянулся на гоблина с Гхолом, ожидая от них одобрения, но к своему сожалению понял, что соратники подобной удалью похвастать не могут. Духи урга хоть и облепили «розовую» копию вампира со всех сторон, однако совсем её обездвижить у них не получилось и теперь зеленошкурый азартно рубился с кровавым дублем на ножах. Храбр же, изначально вовсе оставшийся без противника, неожиданно влип в крайне неловкую для себя ситуацию — раненый мантикорой змееволк обезумел от ярости и вместо того, чтобы рвать химеру, набросился на Молниеносного. Так что теперь грасс Яро точно акробат скакал между кустами, швырялся молниями и, оглашая каждый удар богохульствами, бил мечом.

     — Кажется твоим «парням» не до тебя, сын хаффа и шуши! — прошипел вампир, медленно поднимаясь с земли. — Да и сам ты слишком рано радуешься…

     Кровосос уже успел оправиться после первой неудачи и спешно готовился к продолжению схватки. Тело принимало более поджарую и хищную форму, из верхней челюсти полезли клыки, а из кончиков пальцев — огромные когти. Кажется он искренне надеялся дать Кайфату хороший бой, не осознавая главного: таких как он Владыка ел на завтрак.

     — Правда? — К’ирсан раздвинул губы в холодной улыбке высшего хищника. И прежде, чем вампир смог испугаться, кинулся к нему со скоростью, о которой не могли мечтать даже мастера никерры. Качнулся в сторону, пропуская всё-таки выстреливший ему навстречу всполох кровавой ауры, молниеносно наложил левую ладонь на лоб и… потоком изумрудно-зелёного пламени выжег вампиру сначала содержимое черепной коробки, а затем и вообще всё нутро.

     После такого было не выжить. В подтверждении чего спустя мгновение ворохом кровавых брызг взорвалась розовая копия кровососа — к слову в этот момент увлечённо пытающаяся задушить гоблина — и издала донельзя грустный вопль мантикора. Жаль только зверюга взрываться, распадаться на части или хотя бы убегать не спешила. Наоборот, озлобившись ещё больше, она усилила давление на Храбра, и верный генерал с удвоенной силой заметался по округе.

     У К’ирсана возник было вопрос, где их зубастые помощники, но потом он увидел три окровавленные волчьи туши — две явно мёртвые и одну находящуюся на последнем издыхании — и с досадой помотал головой. Да уж, как ни хотелось отложить её на потом, но проблема с неудобными скакунами решилась сама собой. И теперь им придётся либо стирать ноги о камень дорог, либо… либо придумать что-то ещё.

     — Ко-ман-ди-иир!!! — донёсся до него крик Храбра и К’ирсан с досадой вздохнул.

     Помощничек, сожри его мархуз! Неужели сложно справиться самому⁈

     Ещё раз покрутив головой, демонстрируя крайнюю степень своего неодобрения, Кайфат сотворил бич Нергала и прямо со своего места хлестнул мантикору. Чрезвычайно уплотнившийся и потому приобретший некоторые свойства материи жгут энергии точно обычный кнут обмотался вокруг крыла твари, К’ирсан упёрся ногами в землю… и от последовавшего за тем рывка гадина не только промахнулась мимо Храбра, но и вовсе завалилась на бок. Грасс Яро мгновенно увидел в этом свой шанс и прежде, чем химера вернула себе вертикальное положение, окутанным молниями мечом разрубил ей горло вместе с трахеей и частью позвоночника. Брызнула оранжевая кровь, а мантикора, издав истошный хрип, забилась в смертельно агонии.

     — С-спасибо, командир! — выдохнул Храбр, утирая забрызганный вонючей кровью лоб рукой с зажатой в ней мечом. — Уж и забыл, когда так сражался…

     — Тренироваться надо чаще! — отрезал К’ирсан, после чего проследовал в малинник и после короткого поиска вышел на открытое пространство с найденным бурдюком.

     Честно говоря, он до последнего надеялся, что там будет вино или, на худой конец, виноградный сок, однако кровосос оказался в своём репертуаре. И оброк, который он собирал с деревенских включал в себя не только мясо для мантикоры, но ещё и смешанную с алхимическими консервантами кровь.

     — Умный был, хаффов сын! — бросил К’ирсан презрительно, распарывая бурдюк клинком и бросая остатки на землю. — Предпочитал не резать курицу-несушку, а наслаждаться её яйцами.

     Гхол, который столь бездарно проиграл бой и теперь мрачно растирал шею, что-то согласно буркнул. А вот Храбр, наоборот, проявил к убитому кровососу сочувствие.

     — Зато не убивал, — вступился он за убитого, при этом с отвращением разглядывая труп мантикоры.

     Химеры были не съедобны, и грасс Яро испытывал физические муки оттого, что придётся выкинуть такую гору мяса.

     — Так ли уж это важно, убивал он или нет, если представители его породы по отношению к людям являются никем иным, как опасными хищниками? — хмыкнул в ответ К’ирсан, возвращаясь к обугленным останкам упыря и выжигая их пламенем. — А таким не место рядом с потенциальной добычей!

     — Эх, не вышел я рылом спорить с твоим величеством, командир. Но будь здесь его высочество Яр’мир, он бы наверняка напомнил про расу длинноухих, чьё нынешнее существование есть не плод их собственных усилий, а лишь твоё добросердечие, — выдал неожиданно смелую тираду Храбр, так что Кайфат от неожиданности вскинул брови.

     Ого! Давненько грасс Яро с ним не пикировался…

     — Конечно напомнил бы! Сын вообще много о чём мне напоминает, — сказал он, наконец, и тут же продолжил: — Вот только постоянно забывает о том, что эльфы по сути не так уж и далеко ушли от нас по ветке развития. Даже детей иметь общих можем. А вот кровососы это…

     — Совсем другое? — подсказал Храбр, кажется решивший сдать назад.

     — Более чем другое, — кивнул К’ирсан, — и меня удивляет, что я должен тебе это объяснять.

     Кайфат и вправду не понял причину столь неожиданного «взбрыка» Храбра. Он словно бы обиделся за несчастного вампира. И это было настолько непривычно, что начинало вызывать вопросы к царящим в окружении Яр’мира нравам. Уж не завелась ли там зараза терпимости по отношению к некоторым порождениям потусторонних сил? И не придёт ли к нему завтра уже сын с предложением прекратить охоту на тех же змееногов, если они захотят вдруг усилить его войско?

     — Ай, да не спорьте! — вдруг напомнил о себе Гхол, оттерев Хабра в сторону и приковав к себе внимание Кайфата. — Лучше давайте подумаем, что делать дальше будем. Волков-то больше нет, теперь нам придётся ножками идти!

     Гоблин в общем-то указал на действительно важную проблему, и когда-нибудь её точно им придётся решать. Однако обсуждать это здесь и сейчас К’ирсан не хотел и потому буркнул:

     — Это без меня. Я отдыхать!

     И, как уже привык в этом походе, направился к ближайшему ясеню наломать веток для шалаша. Что-то ему подсказывало — сегодня ночью его опять ждут сны о жизни величайшего из нолдских магов, а значит имело смысл лечь поспать пораньше. Хотя бы ради того, чтобы утром не ощущать себя разбитым корытом.

     Его спутникам не оставалось ничего иного, кроме как последовать его примеру и заняться уборкой места их будущего лагеря…

     Увы, Кайфат рад был бы сказать, что он ошибся, и ночь прошла без происшествий, однако чувства его не подвели. И где-то после полуночи в его сон вновь вторгся каскад красочных видений, вынуждая вместо отдыха переживать перипетии чужой судьбы.

     Причём если бы это была полузабытая Земля, то кино с подобным сценарием К’ирсан посмотрел бы с огромным удовольствием. Слишком уж богата жизнь Птоломея на приключения и внезапные повороты судьбы, чтобы относиться к ней равнодушно. Однако фильм не сон, одно дело наблюдать за некими событиями со стороны и совсем другое проживать их вместе с героем, растрачивая нервную энергию.

     И ведь ладно бы Кайфат был дома, во дворце, где он всегда может компенсировать возникший недостаток отдыха. Но нет, он шатался по Грольду, и сей факт серьёзно омрачал и без того не всегда приятные глазу ночные картинки.

     — Вот спрашивается, за каким хфургом этому ублюдку понадобилось телепортироваться внутрь того мага, а? До сих пор тошнит, — пробормотал К’ирсан, встав утром и мрачно уставившись на уже хлопочущего вокруг котелка с тонизирующим отваром гоблина. Пить как и есть совершенно не хотелось. — Бездна…

     Впрочем в истории со сновидениями кое в чём К’ирсан всё-таки лукавил. И хотя в целом ситуация его раздражала, совсем уж бесполезным данный опыт он не считал. Вот и сейчас, наблюдая за боем Птоломея сначала с охраной тех же врагов Гийома, а затем с магом Колоний, он подметил одну интересную особенность. Ту манеру, в которой будущий великий чародей вёл сражение. Потому как она резко отличалось от всего того, что демонстрировали «классические» чародеи Стихий — и не важно, были они крохоборами или Истинными.

     В отличие от общепринятых норм, Птоломей не швырялся заклинаниями как заведённый, черпая энергию из силовых линий, не пытался задавить мощью или переиграть в искусстве манипулирования чарами. Нет, он скорее шёл по пути воина, пользующегося колдовскими арсеналами, чем чистого чародея. И это было странно. Потому как подобный подход требовал не только принципиально иного видения магии и воинского мастерства, но и вообще формирования иной школы боя.

     Сам К’ирсан годами практиковал и развивал нечто подобное, заполняя лакуны в своих знаниях добытыми в разных концах Торна воинскими и магическими секретами. Здесь же… здесь была уже готовая система, принципы построения которой настолько легко просочились в разум Птоломея, что он в своём высокомерии счёл её собственным изобретением.

     «Сам ты это придумал, как же… — развеселился К’ирсан, — а то, что она подходит прежде всего для мест, где есть явный дефицит магической энергии, это конечно же чистая случайность…»

     Так что нет, Птоломей мог считать всё, что угодно, однако Кайфат ни на секунду не сомневался — столь экономичную манеру драться молодому магу подсунула Книга вартагов. Хозяев Торна, которые сначала перестроили его по своему разумению, а потом ушли в иные миры. В те самые миры, где может не быть привычного изобилия магии, где нет изобилия силовых линий и где для выживания приходится забыть о чудовищно энергозатратных чарах, сражаясь лишь с опорой на тот источник магии, что хранится у каждого адепта Древних в глубинах его разума.

     — Эк меня завело-то, — прошептал Кайфат, удивляясь и немного страшась нарисованной мысленно картине. Быть здесь богоподобным чародеем, а потом оказаться где-нибудь в роли несчастного слабосилка — да уж, неприятная участь. И будь он на месте вартагов, тоже бы задумался о создании подобной школы боя. — Вопрос в том, зачем вы её Наследничку-то своему передали. Он ведь никуда с Торна уходить не собирается, да и источник Древней магии он тоже не пробуждал… Тогда зачем?

     Пока Кайфат терзал себя размышлениями, Храбр и Гхол, вновь сцепились друг с другом из-за какой-то мелочи — то ли вкус у отвара был «не такой», то ли хлеб на завтрак вонял кровью мантикоры. Шум поднялся такой, что заглушил все прочие звуки. Поэтому когда странным образом жужжащая птица вдруг появилась над их лагерем, она застала их полностью врасплох. И хотя оба скандалиста мгновенно сориентировались и, прекратив ругань, начали готовить заклинания, для отражения возможного нападения было слишком поздно. Птаха уже нашла К’ирсана и… камнем упала к нему в ладонь.

     — Отбой тревоги! Это мой посыльный, — сообщил Кайфат, вертя в руках растерявшую весь свой лоск магическую марионетку и теперь больше напоминавшую не механическое колибри, а облезлое творение какого-нибудь некроманта.

     Казалось, что «птичка» в любую секунду секунду не то что сломается, а вообще развалится на части, и Кайфат принялся спешно настраивать сознание на хранящийся внутри неё кристалл памяти. Подцепил вниманием ниточку нужного плетения, потянул на себя, затем раскрыл сознание потоку записанных в камне образов и… в его ушах зазвучал задыхающийся голос агента Гривса. Агента, которого К’ирсан отправил в страну Хань для проверки одного своего предположения и который даже перед лицом гибели выполнил свой долг перед Владыкой.

     — Бездна, — произнёс К’ирсан одними губами, едва закончив знакомиться с посланием. И на минуту замолчал, отдавая дань памяти герою. А потом повернулся к замершими в полном недоумении спутникам и приказал: — Мне нужна чистая площадка для ритуала астральной связи. Хочу срочно кое с кем пообщаться.

     — Рырга, а что насчёт… — начал было Гхол, однако Кайфат на это лишь резко отмахнулся:

     — Всё потом. Сейчас главное место для обряда.

     И гоблин — а вместе с ним и навостривший уши Храбр — покладисто кивнул, приступая к работе. Тем более что её было действительно немало. Подыскать в округе подходящую прогалину, лишённую останков животных и следов кровавых схваток, расчистить её от веток и по возможности выровнять, затем призвать Бестелесных и поручить им контроль за потоками Силы — работы не на один час. Тут и вправду не до болтовни. Однако К’ирсан не сомневался, что рано или поздно соратники снова подступятся с расспросами на тему содержимого послания, и ему обязательно придётся придумать что-нибудь правдоподобное…

     Но это потом, не сейчас! И слава Древним, что у К’ирсана есть время переварить полученные сведения и хорошенько их осмыслить.

     Тысяча мархузов, он ведь и помыслить не мог, что в Поднебесной действительно обнаружится что-то интересное. Да, эльфы намекали на существование жившего в прошлом Кукловода и из их слов легко выводилась связь этого гада с чересчур спокойной страной Хань. Да, открытая часть экспедиции, призванной найти истоки древнего злодея, подверглась атаке старых врагов и сей факт стал косвенным подтверждением правильности выбранного пути. Но… проклятье, между подозрением и фактом всё-таки лежит пропасть. Кто бы мог подумать, что составленный К’ирсаном список неких признаков позволит не только выйти не след убежища таинственного старого монстра, но и поднимет целый пласт секретов, к разгадке которых он пока даже не понимает как подступиться.

     — Вампиры, снова долбанные вампиры, — одними губами шепнул Кайфат, отпивая отвар из кружки и задумчиво следя за суетящимися саженях в сорока спутниках. — А ведь я когда-то думал, что эти выродки давно сошли со сцены…

     Внезапно мысли перескочили на сегодняшний сон, вспомнилось, что будущий великий маг Торна также куролесил в окрестностях Калассов, что именно здесь шли переговоры между предателями и представителем Совета Колоний… и сразу же возникло желание как-то увязать это всё со встреченным вампиром!

     Вот только кто сказал, что данные события хоть как-то пересекаются и не являются простой случайностью⁈ Как там его когда-то учили на уроках логики? Один раз — случайность, два — совпадение, и лишь три — закономерность. И тут пока до закономерности ещё ой как далеко…

     — Командир, у нас всё готово! — крикнул от кромки леса Храбр, и К’ирсан непонимающе сдвинул брови.

     По его рассчётам соратники никак не могли закончить с поручением так скоро, и у него была ещё прорва времени.

     Он быстро приблизился к грасс Яро и спросил:

     — Почему так быстро? Я же сказал, мне нужна чистая площадка…

     — Рырга, не гневайся! — донёсся из-за дерева голос Гхола. — Мы могилу вампира нашли, и она просто идеально подходит под твои требования.

     Снова кровосос? Кайфат задумчиво почесал нос и, следуя указаниям Храбра, по узкой тропе проскользнул на скрытую за раскидистыми стволами кровавых берёз полянку. Причём не абы какую, а заросшую травой под характерным названием «останови-кровь».

     — А ничего себе упырь лёжку оборудовал, — присвистнул К’ирсан, примерно догадываясь какой сдвиг в стихиальном спектре может устроить столь уникальная подборка зелёных любителей крови. — Насколько понимаю, тут ещё и скрытая ритуальная фигура должна быть, обеспечивающая вампиру выход в астрал…

     — Всё так и есть, Рырга! Она хоть и скрыта в траве, но при желании можно найти выложенные камнем-кровавником линии, — с непонятной гордостью, словно именно он и создавал данный колдовской конструкт, объявил Гхол. — Напившись крови упырь ложился в могилу, и пока тело переваривало чужие жизненные силы, разум его витал в астрале и впитывал энергии мира за гранью.

     — Очень интересно, — протянул Кайфат, остановившись перед облицованной всё тем же камнем нишей и попытавшись примерить на неё использованное гоблином слово «могила». Не получилось. Вот «постель», «кровать» или даже «ванна» — легко, но никак не «могила». — Впервые вижу столь необычный ритуал обретения силы кровососом. Работает наверняка чрезвычайно медленно, но в качестве плюса по идее должен постепенно улучшать магические способности… — К’ирсан хмыкнул, восхищаясь простотой решения неизвестного разработчика обряда. Потом кое-что вспомнил и, оглянувшись, спросил: — А мантикора, насколько понимаю, служила упырю внешним стражем, пока он «нежился» под ветрами астрала?

     — В точку, командир! — подтвердил Храбр. — Вон за теми кустами у неё логово было. Ни вони, ни грязи, ни костей нет, но полно других следов, указывающих на старое лежбище. Там тварь отдыхала и оттуда следила за хозяином.

     — Да уж, грамотно всё устроено, — кивнул К’ирсан, проигнорировав отчётливо написанное на лице Храбра желание высказаться. Можно не сомневаться, что это опять будет что-нибудь в духе хороших вампиров. Однако Кайфат в таких не верил, а потому и идти на поводу у грасс Яро не собирался. — Гхол, что по тонким влияниям? Помех моему ритуалу не будет?

     Гоблин, к которому обратился Кайфат, как раз что-то сосредоточенно вынюхивал, бродя по периметру полянки, и потому вопрос заставил его вздрогнуть.

     — А? Что? Помехи? — всполошился зеленошкурый, но затем всё-таки вернулся из тех эмпиреев, где парил его разум, и уже вполне осознанно сказал: — Да, как и сказал Храбру здесь всё в порядке. Клыкастый сам нуждался в безопасном выходе в астрал, а потом регулярно чистил не только местный фон, но ещё и изгонял Бестелесных…

     — И в чём подвох? — поторопил шамана К’ирсан, видящий всё то же самое.

     — В выходе за грань. Влияние маги крови здесь таково, что не может не вызвать интереса у какого-нибудь сильного духа. И так как в реальности следов его присутствия не видно…

     — Значит он сидит где-то там, — продолжил К’ирсан, ткнув пальцем вверх.

     — Угу, — кивнул шаман и, извиняющимся тоном, сказал: — Прости, хозяин. Я поспешил с безопасной площадкой. Надо ещё поискать.

     — Зачем? Меня всё устраивает, — улыбнулся Кайфат той своей улыбкой, которая пугала врагов. И гоблин, уже подобравший сотню доводов в свою поддержку, молча проглотил так и не высказанные слова. С таким Владыкой лучше было не спорить. Правда, он вероятно рассчитывал, что тяжесть гнева императора примет на себя Храбр — и даже повернулся к нему за поддержкой — однако тот сделал вид, будто не понимает намёков, и промолчал.

     — Как понимаю с тобой я уйти в мир духов не могу? — со вздохом сказал ург, смиряясь с решением своего бывшего хозяина.

     — Да, — коротко ответил К’ирсан и, не удержавшись от смешка, принялся укладываться в «постель» вампира. — Живой бог и живой мертвец, какая всё-таки ирония, — заметил он напоследок и, устроившись поудобнее, уже с закрытыми глазами бросил: — На вас охрана. Если меня убьёт из-за ваших скандалов какая-нибудь тварь, то, клянусь, воскресну и такую взбучку обоим устрою, что легенды о ней будут рассказывать до конца времён.

     И с этим благословением на устах устремился по протоптанной вампиром тропе в неизведанные выси мира Бестелесных…

     Несмотря на общую браваду, отправляясь за грань миров К’ирсан не был столь же спокоен и твёрд духом как в прошлом. Нет, разумеется он ничего не боялся и уж точно не испытывал постыдной неуверенности в задуманном действе. Просто Кайфат уже много лет полноценно не «гулял» по астралу и оттого испытывал примерно то же самое волнение, что охватывает давно не видевшего дом странника, когда он наконец оказывается на отчем пороге.

     «Тысяча мархузов, и подумать не мог, что когда-нибудь буду радоваться безумию астрала! — вырвалось у Кайфата, стоило ему переступить границу межреальности и ощутить на себе дыхание царящих здесь сил. — Соскучился, что ли?»

     Странно об этом говорить, но тот «новый» император, под маской которого годами ходил К’ирсан, в отличие от изначальной личности астрал не выносил. Нет, он тоже его не боялся и не испытывал перед ним какого-то душевного трепета — просто не выносил!

     Кайфат помнил, как несколько раз за прошедшие сорок лет он выходил за грань миров и как всякий раз испытывал нестерпимое отвращение при виде отсутствующих руки и ноги. Именно оно, отвращение к своему увечью, мешало ему как прежде наслаждаться красотой владений Бестелесных и оно же загоняло новую личность в рамки той скорлупы, что К’ирсан заботливо создал своей укрепившейся волей.

     «Клянусь когтями Юрги, как же хорошо ощущать себя прежним!!!» — рассмеялся К’ирсан, с удовольствием наблюдая за тем, как раскаты его хохота заставляют дрожать тонкую ткань местного бытия и баламутят течение тонких энергий.

     Затем он снисходительно посмотрел на свою лишённую протеза культю и фыркнул. Так ли уж важно, что у него нет конечности, если он — это всегда он, и его воля — это воля Владыки⁈ Дух сильнее плоти, а слабость тела не отрезает дорогу к величию — она лишь удлиняет путь. Так чего тогда было стыдиться-то⁈

     К’ирсан снова захохотал ущербности не тела, но духа себя «нового», и, поймав проплывавшую мимо полуживую-полурастительную сущность, своей волей придал ей форму механического протеза. Прирастил его к культе, заставил несколько раз согнуться-разгнуться и… с наслаждением раскинул теперь уже две руки в стороны, словно пытаясь обнять открывшуюся ему вселенную.

     «Хорошо-то как!» — произнёс Кайфат с наслаждением и, оглянувшись на тянущуюся к физическому телу связующей нити, помахал протезом уже вставшему там на стражу гоблину. Очень хотелось похулиганить, но, увы, К’ирсан был здесь не просто так. И раз он уже мало-мальски освоился, настала пара заниматься действительно важными вещами.

     Поэтому К’ирсан снова повернулся к весёлому многоцветию астрала, нашёл скрытый за голубой дымкой островок в пол сажени диаметром и зафиксировал его в пространстве своей волей. Порождённый неведомыми флуктуациями кусок тверди тут же попробовал освободиться, дёрнувшись из стороны в сторону, а когда не получилось, снова попытался укрыться под гораздо более плотной пеленой синего тумана.

     И разумеется у него ничего не получилось. Кайфат каким-то неведомым, вероятно доставшимся от рептохорсов чутьём, понимал кто перед ним, и потому не давал ни шанса на побег. Хотя… на побег ли? Скорее притворяющаяся островом тварь планировала сначала ускользнуть из его поля зрения, а затем подкрасться с неожиданного направления и нанести смертельный удар.

     «С каких это пор Стражи Могил стали такими пугливыми?» — Кайфат ввернул в астрального монстра своё мысленное послание, и тот немедленно содрогнулся от приступа мучительной боли. Раздался странный то ли крик, то ли стон, и по иллюзии куска тверди побежала почему-то красная рябь, оставляющая после себя жутковатый лик могучего Бестелесного.

     Вместо нормального туловища — нечто вроде серого мешка. Головы нет, зато есть расположенная в центре тела круглая пасть с игольчатыми зубами и раскиданные вокруг неё в два ряда бесчисленные глаза. Вместо рук-ног пучки находящихся в постоянном движении щупалец.

     Будь гадина большего размера, то К’ирсан пожалуй отнёсся бы к ней с некоторой осторожностью. Всё-таки в реальном мире её отдалённые родичи ухитрялись в своих объятиях крушить морские корабли. Однако противника, который еле-еле двигается, не обладает пугающей массивностью и лишён каких-то выдающихся навыков ближнего боя, воспринимать всерьёз он не мог.

     «Чего ты тут, щупальца мне показываешь?» — усмехнулся К’ирсан, окинув презрительным взглядом тянущиеся к нему липкие конечности.

     Будь у него как прежде достойный магического поединка меч, то он бы пустил в ход именно его. Однако клинок сломался в Войну богов, и теперь приходилось пользоваться всяческими заменами.

     Ну да такому врагу хватит и их!

     «Щупальца? Так у меня тоже есть,» — продолжил изгаляться Кайфат, активируя на спине нужные точки и пропуская через них поток сат’ирр.

     Из зоны между лопатками тотчас выстрелил сначала один бич Нергала, потом второй, третий и, наконец, четвёртый. Последнее далось неожиданно тяжело — отозвались травмы тонкого тела, — из-за чего К’ирсан тут же отругал себя за опрометчивость. Однако менять что-либо было поздно, и он постарался держать себя так, словно ничего плохого с ним не происходило.

     Впрочем, одним испытанием воли больше, одним меньше… Он выдерживал и не такое!

     Со стороны они, наверное, странно смотрелись — человек с четырьмя жгутами энергии, выросшими у него из спины и теперь шевелящимися на манер дополнительных конечностей, и обладающий родными же щупальцами бестелесный спрут. В астрале, конечно, встречалось и не такое, но всё же зрелище получилось знатное. Даже Страж Могил оказался шокирован. Как увидел демонстрацию К’ирсан, так сразу и попытался сбежать в глубины мира духов.

     Вот только Кайфат не для того задействовал свои способности, чтобы потом отпускать противника восвояси. И прежде, чем попробовавший ускориться монстр — не как в свою бытность «островом», гораздо быстрее — смог уйти из зоны поражения бичами Нергала, атаковал сам. Каждый из его жгутов Силы резко удлинился, и прежде, чем Страж смог этому помешать, вцепился в края уродливой пасти.

     Разумеется это напугало Бестелесного ещё больше, а уж после того, как он не смог разорвать ни одно из светящихся зелёным щупалец, то вовсе вогнало в панику. Иначе не объяснить, почему могучий обитатель астрала вдруг истошно заверещал и забился, точно выброшенная на берег рыба.

     Жаль только повлиять на намерения Кайфата это уже никак не могло.

     «Сам виноват, хфургов сын. Не надо было с вампирами связываться и мне дорогу переходить,» — отправил последнее мысленное послание К’ирсан, вливая в бичи чуть больше энергии.

     Те отреагировали некоторым визуальным увеличением, на мгновение стали более послушны… и мощно дёрнулись каждый в свою сторону, разрывая пасть Стража. Крик и рывки тут же усилились, чтобы уже через мгновение смениться громоподобным треском. Монстр сдох, а в щупальцах-жгутах К’ирсана осталось по четыре примерно равных куска его эфирной «плоти», да и то ненадолго — как только жизненная сила иссякла, вместе с ней обратились в вонючий дым и части тонкого тела астрального хищника.

     — А как дышал, как смотрел, — усмехнулся К’ирсан, ни к кому в общем-то специально не обращаясь и просто транслируя свои слова вовне.

     Однако его всё же услышали и ответили.

     — Ну так несчастный Страж ведь не предполагал, что судьба его сведёт с убийцей Двуликого и отцом самого Яр’грона, Повелителя духов! — раздался из-за спины омерзительно знакомый голос, заставив лицо Кайфата, даже в астрале обезображенное шрамами, болезненно дёрнуться. Тем не менее, он быстро набросил на эмоции узду и повернулся к говорившему уже в маске столь непрошибаемого спокойствия, что на его фоне даже избавление от бичей Нергала казалось ничего не значащим жестом доверия.

     — Быстро вы меня нашли, князь-маг, — сообщил он холодным тоном.

     — А разве могло быть иначе? — рассмеялся тот самый эльф Чаруэль, с которым у Кайфата относительно недавно уже состоялся тайный разговор. — В данный момент ваша аура так напоминает по магическому спектру подаренный нами переговорный артефакт и испускает такие вибрации, что я попросту не мог это проигнорировать… Вы явно хотели со мной поговорить, и теперь такая возможность у вас есть. Разве не здорово?

     — Ещё как здорово, — Кайфат изобразил лишённую всякой сердечности усмешку и демонстративно сел на возникший под ним стул.

     Впрочем Светорождённый от него не отставал и точно так же устроился в мгновенно сотворённом по его желанию кресле.

     — Итак, — предложил эльф, закидывая нога на ногу и обхватывая колено кистями рук, — я готов слушать.

     — Мой рассказ будет недолгим, — сообщил К’ирсан, буравя наглого длинноухого тяжёлым взглядом и с трудом удерживая под контролем вскипающую в сердце ярость. Всё-таки что бы он там ни говорил, сколь сильно бы ни рассуждал о победе рациональности над чувствами, однако его ненависть к Светорождённым так никуда и не делась. — Я получил новости из страны Хань, и мне есть что с вами обсудить.

     Улыбка на лице эльфа медленно поблекла, сменившись гримасой удивления.

     — О! Ваша экспедиция в Поднебесную всё-таки принесла свой результат…

     — А вы ждали чего-то другого? — вопросительно изогнул бровь К’ирсан.

     — Разумеется! — сообщил Длинноухий, возвращая на лицо улыбку. — То, что вы решили искать в Сууде следы одного давнего врага… весьма метко названного вами Кукловодом… ведь совсем не означает, что вы их найдёте. Верно? Особенно когда не очень понятно, почему именно страну Хань вы сделали отправной точкой своего расследования…

     — Разве это не очевидно? — удивился Кайфат, для которого и вправду всё казалось ясным как день. Хотя может тому причиной сорок лет каждодневных раздумий, когда он засыпал и просыпался с одной мыслью? — О том, что за Фиорским пророчеством кто-то стоит я догадывался и без ваших подсказок, а дальше надо было только посмотреть какие именно страны не были им затронуты и попробовать хорошенько там покопаться.

     — Но вы же понимаете насколько ваши доводы эфемерны? И что в своём расследовании положились на весьма косвенные улики? — кажется с искренним любопытством спросил князь-маг, не делая ни малейшей попытки перевести беседу в более конкретное русло и начать обсуждение истинных причин их встречи. Что наводило на вполне конкретные мысли.

     — Эфемерные? Да все мои подозрения на счёт существования Кукловода были именно такими! — рассмеялся К’ирсан, в очередной раз радуясь подтверждению своих многолетних опасений. — Я чувствовал, что происходит нечто неправильное, видел в мировых процессах следы чужой воли, ощущал как стягивается вокруг меня удавка, а реального врага не находил. Чуть паранойю себе не заработал. Поэтому стоит ли удивляться, что как только у меня появились какие-то более или менее конкретные идеи в плане охоты за Кукловодом, я тут же принялся воплощать их в жизнь?

     — Особенно после того как ваши старания увенчались успехом? — понимающе усмехнулся Чаруэль.

     — Особенно после того как мои старания увенчались успехом, — подтвердил Кайфат, не сводя взгляда с эльфа. — Минус корабль со всем экипажем и пассажирами, минус два великолепно подготовленных агента и… идущая в плюс двухтысячелетняя гробница некоей бестелесной сущности, некоторое время назад воплотившейся в нашем мире.

     — Что⁈ — аж вскинулся князь-маг, до того монотонно кивавший словам К’ирсана.

     — Удивлены? — изогнул бровь Кайфат, наслаждаясь растерянностью эльфа.

     — Немного, — согласился Чаруэль с заметной неохотой, однако в руки он себя взял на удивление быстро и сразу принялся рисовать собственное видение ситуации. — Мы считали, что вы найдёте в лучшем случае одну или две гробницы-обманки, после чего придёте за новыми подсказками, но вот в обнаружение главного убежища… Кукловода… да, в это не верил никто.

     — Потому что сами его не нашли? — усмехнулся К’ирсан, наслаждаясь моментом. Тыкать Перворождённых в их недоработки было несказанно приятно.

     Эльф немного помедлил, но потом всё же мрачно кивнул.

     — Согласно архивным записям Маллореан обнаружил шесть ложных гробниц, перерыв все самые тёмные уголки Хань. И ничего. Одно только понимание, что где-то есть седьмая, истинная могила, служащая материальным якорем для астрального убежища врага. А тут такой неожиданный сюрприз…

     — Я, насколько понимаю, был нужен в качестве ищейки, которая сама или с помощью Двойника попробует организовать охоту на Кукловода не из материального мира, а из астрала? — уточнил Кайфат, впрочем зная ответ.

     — Попытка не пытка, как говорят люди. Согласитесь, ведь могло и выгореть, — совсем по простонародному дёрнул плечом эльф. И тут же, посерьёзнев, спросил: — Ну да это всё уже дело прошлое… Ваши люди уверены, что та сущность именно что воплотилась в мир? Не сидит до сих пор за гранью и не манипулирует оттуда ментальным пространством Торна, а именно вышла в реальность Торна?

     — Можете сами проверить, — развёл руками К’ирсан и, не удержавшись, издевательски продолжил: — Гробница, кстати, находилась у вас под носом. Под уже проверенным одной из ваших звёзд святилищ предков. Так что если есть интерес, то в любой момент можете туда заглянуть… Заодно с вампирами-стражами разберётесь.

     — Вампирами? — переспросил Чаруэль несколько непонимающе.

     — Вампирами, вампирами, — кивнул К’ирсан. — Они, к слову, моих людей и убили.

     — Странно, — нахмурился князь-маг. — Надо будет ещё раз посмотреть в архивах…

     — Результатами поделитесь? — немедленно отреагировал Кайфат.

     Однако Чаруэль его словно бы не услышал, погрузившись в напряжённые размышления. Наконец, его взгляду вернулась прежняя осмысленность и он, твёрдо глядя в глаза К’ирсану, пообещал:

     — Если это поможет делу, то вы обязательно получите всю необходимую информацию!

     — Но принимать решение на сей счёт будете именно вы, — понимающе усмехнулся Кайфат, в общем-то не ждавший чего-то иного. Эльфы всегда эльфы, тяга к интригам и манипуляциям у них в крови. — Ну тогда держите новость номер два. Я был под Гамазаром и нашёл следы вмешательства в одну из древних печатей, откачивающих Силу из некогда запертых в катакомбах рабов Двуликого. Кто-то очень постарался, чтобы собранная энергия уходила не куда-нибудь, а в то, что я называю ментальным пространством Торна.

     — А мы называем его Вотчиной Кормчих, — одобрительно фыркнул Чаруэль и тут же, вроде бы небрежно, спросил: — Насколько старой была модификация сказать не сможете?

     — Позже разрушения Гамзара, но до Войны богов, — честно ответил К’ирсан, при этом мысленно отметив, что у Длинноухих явно не было доказанных фактов влияния Кукловода на мировые процессы. И это означало одно, они если и опережали его в деле поисков последнего, то не слишком сильно. Возможно эльфы вообще узнали о существовании хфургова ублюдка лишь недавно, из записок прежних властителей Маллореана, и теперь напряжённо пытались разрешить вылезшую из прошлого проблему.

     — Вот как… — протянул князь-маг, в который уже раз за их разговор сдвинув брови. — Значит он всё-таки вмешался.

     — Угу. И сделал всё, чтобы пророчество до последнего не потеряло своей убойной силы, — подтвердил К’ирсан, продолжая любоваться замешательством Длинноухого. — А когда этот инструмент себя исчерпал, не принеся нужного результата, ублюдок решил вмешаться лично. — Здесь Кайфат сделал секундную паузу и словно бы невзначай спросил: — Или у Кукловода есть какая-то иная причина для воплощения в физическом теле? Например… падение Маллореана?

     Эльф на этих словах вздрогнул. И К’ирсан внезапно понял, насколько тот неопытен в сравнении с прежней аристократией Светлых. Вот там были титаны так титаны, весь мир держали за бороду. У нового же поколения, спешно пытающегося разобраться с полученным наследством, как говорится, и труба была пониже, и дым пожиже.

     Впрочем надо отдать Чаруэлю должное, он смог справиться с растерянностью и вернул прежнюю уверенность в себе.

     — Ваше величество, вы рассказали об очень интересных вещах. Не скажу, что я рад всему услышанному, но… знать всегда лучше, чем не знать. И теперь я по крайней мере знаю, какие вопросы задавать старейшинам кланов.

     Вероятно князь-маг считал, будто в его словах нет ничего особенного, однако К’ирсан умел читать между строк. И за нейтральными формулировками увидел кипящие страсти, ядовитые интриги и спрятанные за ширмой условностей дрязги между молодой эльфийской «порослью», взявшей власть в Пяти Королевствах, и отодвинутыми в сторону реликтами старого Маллореана. Оказывается палки в колёса Светлые ставили не только другим народам, но и собственным сородичам.

     К’ирсан сам не заметил как расплылся в довольной улыбке.

     — Надеюсь у вас всё получится.

     — Я тоже, — учтиво согласился Чаруэль, кажется только сейчас осознав, что этикет для него сейчас это единственный способ сохранить лицо. И, вероятно пытаясь сменить неприятную тему беседы, спросил: — Кстати, своими планами не поделитесь?

     — Почему нет? Кукловод не пойман, завесу тайны над его личностью вы приподнимать не хотите… Мне только и остаётся, что копать дальше! — честно ответил К’ирсан, не видя причин что-либо скрывать. Кому надо и кого стоит опасаться о нём всё равно знают, так какой смысл разводить секретность на пустом месте?

     — Хотите дойти до того места, откуда всё началось? — догадался Чаруэль, и Кайфат одобрительно качнул головой.

     — А как иначе? Раз уж всё так завязано на Фиорские пророчества, то без посещения Фиора разве моё расследование будет полным?

     — Согласен, — сказал эльф, очевидно о чём-то задумавшись. Потом внезапно нахмурился, прислушался к чему-то внутри себя и резко бросил: — Ваше величество, мы не одни! Нас подслушивают!!

     Кайфат хотел было заметить, что лично он заметил проявление внимания неизвестного наблюдателя ещё минуты три назад и молчал лишь из желания как-то вскрыть эту подлую личность, но вмешалось резко пробудившееся чувство опасности. Всполохи нарастающей угрозы раскрасили мир в красные тона, и с К’ирсана моментально слетело всё его равнодушие.

     — Хуже! Нас хотят убить, — объявил он и выпустил во все стороны волну силовой ряби, разрушительной для любых мороков.

     Окружающее пространство моментально пошло кровавыми трещинами, дробя вдруг ставшей статичной картинку реальности на бесчисленные осколки. Затем всё на секунду замерло и… осыпалось крошевом истаивающего на глазах песка. Иллюзия разрушилась, а ей на смену пришло зрелище десятков Стражей Могил, внешне схожих с ранее убитым.

     — Когда они нас окружили⁈ Это ловушка⁈ — возопил Чаруэль, разом теряя свою выдержку и в очередной раз заставляя Кайфата пережить приступ презрения к новому поколению Длинноухих.

     — Нет, это проверка нашей готовности идти до конца! — рявкнул К’ирсан и прежде, чем эльф смог что-либо предпринять, волевым усилием исторг запаниковавшего Светлого из астрала. Что обязательно аукнется Светорождённому травмами тонкого тела, однако спасёт жизнь… Пусть даже и такую никчёмную, как жизнь длинноухого!

     Сам же К’ирсан окинул внимательным взглядом надвигающиеся ряды уродливых спрутов, отметил просвечивающиеся сквозь серые тела извивы некоей печати — весьма вероятно, что рабской! — и с презрительным смешком по связующей с телом нити скользнул обратно в тело.

     Тело, на которое так никто за время его отсутствия и не напал!

     Глава третья

     У пирамиды главного алтаря культа Владыки, что в Стеклянной пустыне, Яр’мир был уже не в первый раз, однако каждое такое посещение оставляло на нём неизгладимый отпечаток. Восторг, восхищение, пара капель страха и щепотка священного ужаса — здесь было столько всего намешано, что вот так сразу и не разобраться. Нет, перед людьми из ближнего окружения он разумеется держал марку, на правах сына К’ирсана Кайфата потихоньку высмеивая «веру простонародья», критикуя траты на строительство храмов и осуждая поддержку всего культа. Однако самому себе врать не получалось. Мощь Двойника и вправду поражала воображение, а уж здесь, в месте, где он укоренился в реальности, и вовсе достигала чудовищных высот.

     Яр’мир запрокинул голову и посмотрел на огромную сферу, располагавшуюся на верхней площадке мастабы. В обычном состоянии она всё больше отливала голубым — цвет астрала, — но стоило обитателю алтаря ощутить чужое внимание, как огромный кристалл моментально позеленел, внутри сформировалось гигантское око и мрачно уставилось в ответ.

     Сын К’ирсана мрачно выругался и опустил взгляд. То состояние Двойника, которое считал для себя безопасным отец, для всех прочих по прежнему несло весьма ощутимую угрозу. И тут уже не важно, обрело воплощение магии императора Сардуора и совокупной веры миллионов настоящий разум или не обрело, появилась у него своя воля или нет, потому что даже имеющихся крох самосознания твари было достаточно, чтобы сокрушить почти любого.

     — Я была здесь сразу после завершение строительства, но такой жути не ощущала. Ваше высочество, нам точно надо здесь находиться? — подала голос министр пропаганды, сопровождающая Яр’мира в поездке. — Может быть стоит вернуться?

     — Дальше будет только хуже, — мрачно ответил принц, категорически не желающий заниматься всем тем, ради чего он и забрался в эту засиженную хаффами глушь. — А у меня здесь дела.

     — Как скажете, вам виднее, — покладисто согласилась госпожа Калана, однако сделала это столь волнующим образом, что у Яр’мира невольно вскипела кровь.

     «Ведьма!» — восхитился он мысленно.

     И ведь это она ещё была напугана и себя почти не контролировала. А что будет когда дамочка успокоится и решит взяться за него всерьёз?

     Яр’мир, ранее избегавший внимания чересчур страстной женщины-менестреля из-за участия в войне, покачал головой. Для принца быть очередным трофеем — урон чести. Но соблазн, мархуз его побери, какой же соблазн махнуть на всё и поддаться очарованию красавицы…

     — А-аа, в Бездну всё! — выдохнул он, встряхнувшись, и вернулся мыслями к предстоящему делу. Благо его важность очевидна и стоит неизмеримо выше любых плотских удовольствий. — Что там по ритуалу, готово?

     Троица помощников, выбранных им среди прикомандированных к Южной армии магов Корпуса, тут же в разнобой доложила о завершении третьей, финальной, проверки всех элементов колдовской фигуры. И Яр’мир невольно вздохнул, понимая, что больше откладывать нельзя и его вновь ждёт опостылевший за последние четыре попытки ритуал.

     «Хфругово семя, не могу поверить, что я здесь в пятый раз. В пятый! И ни в один из подходов заклятье льера Н. не смогло даже коснуться ядра личности Двойника. Это просто какое-то издевательство…» — мысленно возопил он, покрутив головой и размяв шею. На лице, правда, испытываемые эмоции никак не отразились, но внутри-то, внутри всё кипело.

     Понимая важность спокойствия в успешности магических обрядов, Яр’мир заставил себя сделать короткую дыхательную гимнастику, после чего погрузил сознание в верхние слои сат’тор и занялся восстановлением внутренней гармонии напрямую. Времени это заняло немало, однако по завершении всех процедур он опять ощутил себя невозмутимым словно сытый мархуз и готовым к штурму кажущейся недостижимой магической вершины. Тем более что на сей раз он лично разработал принципиально новый носитель для чар льера Н. и всерьёз рассчитывал на удачу.

     — Начинаем! — бросил Яр’мир ни к кому особо не обращаясь и первым наполнил отведённый ему участок фигуры Силой.

     Серебряные цепи, которыми были выложены на песке узоры плетения, моментально засветились зелёным, а располагающиеся в ключевых местах друзы горного хрусталя и вовсе приобрели насыщенный изумрудный цвет. И хотя в какой-то момент способностей Яр’мира для питания всей структуры стало не хватать — из-за чего в паре узловых точек начали появляться структурные искажения — помощники вовремя вмешались и стабилизировали ситуацию. Колдовство заработало, и на высоте двух десятков локтей от центра активированной печати возникло бледно-голубое марево зарождающегося заклинания.

     Наступал самый ответственный момент, и Яр’мир, несмотря на всю свою подготовку, ощутил укол беспокойства. Ну как не получится? В прошлые разы именно здесь он допускал ошибки, либо недостаточно аккуратно работая с плетениями, либо перебарщивая с воздействиями. Если то же самое повторится и в пятый раз, то Яр’мир пожалуй что согласится со словами отца, который постоянно называет его недоучкой… Или не согласится! Потому что в глазах императора в принципе нет никого, достойного похвалы, и сколько ты ни старайся, нужного идеала всё равно не достигнешь.

     — К хфургу похвалу! — процедил сквозь зубы Яр’мир, мысленным усилием перемещая переданную льером Н. заготовку из кристалла памяти в центр марева, а затем заворачивая её уже в собственное плетение. Опирающееся на колдовскую фигуру и ограниченное только гибкостью воображения принца.

     Яр’мир ощущал как по лицу льётся пот, как начинают ломить сведённые судорогой пальцы, но упорно продолжал доводить начатое до конца. Тем более что завершение было близко — потраченная Сила уже обретала форму и головоломная конструкция находилась в шаге от воплощения.

     — Д-да! — наконец, воскликнул принц, после того как туман над колдовской фигурой вдруг забурлил, затем сжался в плотный комок с мужскую голову размером, а уже тот распался на сотню иллюзорных пчёл, почти не отличимых от настоящих.

     — Калана, играй, что условились! Слышишь? Играй! — приказал Яр’мир, сдавленным голосом.

     Наступал самый сложный момент — рой вот-вот должен был разлететься в стороны, атакуя пирамиду, и именно от принца зависело, сохранится ли имеющаяся между жужжащими тварями связь или же контроль будет потерян и всё низвергнется в хаос. В том, что он справится самостоятельно Яр’мир, честно говоря, не верил.

     Дочь Мигуля Шесть струн не подвела и начала перебирать струны лютни почти сразу же как это потребовалось принцу. В чём смысл её участия Пылающая душа вряд ли понимала, однако это никак не сказалось на её мастерстве или желании играть. Музыка была для неё единственной настоящей любовью, а потому и исполнять свои творения она могла в любом месте и по любому поводу.

     Над пустыней полилась красивейшая мелодия какой-то неизвестной Яр’миру баллады и в другое время он бы обязательно насладился её звучанием. Однако сейчас ему было не до развлечений. Принц сосредоточился, пропустил музыку через себя, заставил в такт ей вибрировать тонкое тело и… передал своё состояние посредством управляющих нитей рою пчёл.

     На миг показалось, что задумка не сработала, что для иллюзорных тварей ничего не поменялось, однако затем Яр’мир почувствовал как ему всё легче и легче становится сохранять целостность роя и облегчённо выдохнул.

     Получилось, раздери его мархуз!

     — Продолжай играть, — потребовал он, переводя взгляд на пирамиду и начиная изучать её ауру. Перед обрядом та напоминала нерушимый монолит, однако сейчас, после того как её начали бомбардировать созданные Яр’миром пчёлки, от прежней несокрушимости не осталось ни следа. Ровное голубое свечение сменилось световой пульсацией, то здесь то там начали появляться тёмные точки от пытающихся прорваться внутрь созданий принца, а ближе к сфере и вовсе возникла небольшая трещина, внутрь которой кажется кто-то уже успел забраться.

     — Ну же, давай, давай! — принялся шептать Яр’мир, кусая во вновь накатившем волнении губы.

     Чем видимо вызвал некоторую неуверенность среди спутников.

     — Ваше высочество, не хочу вас отвлекать, но… Владыка точно в курсе того, чем мы здесь занимаемся? — спросил один из помощников.

     — Разумеется! — отмахнулся Яр’мир, моментально вспомнив, как говорил отцу о своём желании помочь с контролем Двойника и как тот бросил короткое: «Пробуй!»

     — Просто как-то это всё… — продолжил маг, кажется не слишком-то вдохновлённый словами принца.

     — Что, думаете почему тогда так всё сложно и идёт через пень-колоду? — усмехнулся Яр’мир, прекрасно понимая сомнения чародеев.

     Собеседник неловко пожал плечами.

     — А разве это не очевидно? — фыркнул Яр’мир, к своему облегчению ощущая, как ещё две, теперь уже последние пчелы роя проникают под ауру пирамиды и как куда-то утекает вся вложенная в ритуал Сила. — Ваш Владыка любит в своих детях самостоятельность, и там, где всех прочих будут ждать раскрытые настежь двери, мы будем биться лбом о железные ворота. Таков путь наследников императора Сардуора.

     Видимо он был в своём ответе достаточно убедителен, потому как маг, наконец, прекратил задавать вопросы и рассыпался в извинениях. Однако Яр’мир его уже не слушал — доставшимся от отца чутьём на магию он вдруг ощутил как внутри мастабы сначала возникло некое шевеление, словно с боку на бок повернулся гигантских зверь, а затем некая сила обратила на него своё внимание и… отвлечённые разговоры стали попросту невозможны. Потому как тяжесть взгляда Двойника оказалась столь велика, что выдержать её оказалось непросто даже для сына Владыки.

     — Бездна! — одними губами выдохнул Яр’мир, падая на одно колено и лишь чудом не опускаясь на второе. К нему тут же сунулись со своей помощью маги, однако он шепнул: «Проверка!», и они отстали.

     Грёбаный Двойник хоть и подпал под очарование волшбы льера Н., которую доставили ему ловкие пчёлки, тем не менее имел собственное мнение о происходящем и абы кому подчиняться не собирался. Тяжёлый, придавливающий к земле взгляд, был лишь первым звоночком — это Яр’мир узнал ещё в прошлые неудачные попытки. Самое сложное было пережить второй, и вот здесь была полная неизвестность.

     Внезапно внимание лежебога вернулось обратно в пирамиду, и Яр’мир, уже изнемогающий под прессом чужой воли, ощутил себя полностью свободным. Вот только насладиться этим чувством он не успел, и едва поднялся на ноги, как саженях в десяти от него из воздуха соткался закованный в чёрные доспехи воин с пламенеющим двуручным мечом.

     — А вот и вторая часть испытания подъехала, — пробормотал принц, одновременно приказывая напрягшимся магам не вмешиваться.

     Хотел попросить прекратить играть и Калану — мелодия, пусть даже столь красивая, изрядно надоела — но она и сама оказалась достаточно умна, чтобы оставить струны в покое и вернуть лютню в чехол.

     — Ну… во славу Владыки, разорви вас мархуз! — подбодрил себя Яр’мир и с безумной — и совершенно отцовской — улыбкой кинулся в бой против выставленного Двойником поединщика.

     В первый момент ему показалось, что сражаться они будут именно как воины — меч против меча, кулак против кулака — и потому именно как смертный боец он и начал действовать. Причём логика была простая: созданный отцом божок нуждался в подтверждении права Яр’мира повелевать, а значит и проверять он должен не магию, но силу духа. И лучше чем реальная драка с потом и кровью тут ничего не придумать.

     Вот только очень скоро выяснилось, что Двойник руководствовался несомненно совсем иными соображениями. Яр’мир не успел сделать пары шагов, как противник сначала горизонтальным взмахом меча отправил в него плетение в форме зелёного полумесяца, а затем уже вертикальным рубящим движением сотворил ударившую с небес молнию.

     Кого иного такая атака наверняка бы отправила к праотцам. Слишком уж ловко действовала кукла Двойника и слишком много Силы было вложено в простые в общем-то чары, чтобы обычные маги или воины нашли, что этому противопоставить.

     Однако основы боевых навыков Яр’миру закладывал ещё К’ирсан Кайфат, а потому и правильные реакции на подобного рода угрозы у него давно находились на уровне рефлексов. Так что колдовской нож он без затей сломал, выставив ребром свой свежесотворённый Щит, ну а удар молнией пережил и вовсе не задействовав магию — самым скучным образом сместился в сторону за секунду до разряда.

     — Слава принцу! Руби его, руби! — донеслось до Яр’мира с той стороны, куда отбежала при появлении врага Калана, и он с досадой покачал головой. Теперь обязательно сочинит какую-нибудь песенку про сражающегося с Тьмой его высочество, в народе её быстро переиначат в что-нибудь вульгарно-развесёлое, и он войдёт в историю как какой-нибудь Яр’мир Рубило или того хуже, принц-рубака.

     Тьфу, про Владыку-то подобное придумывать не смеют, а на нём точно отыграются!

     Отвлёкшись на менестреля, Яр’мир на мгновение выпустил противника из внимания, за что и был немедленно наказан. Безликий воин вытянул в его сторону ладонь, с которой тотчас сорвалось сине-зелёное копьё магической энергии и едва не нанизало на себя принца. Точно бабочку на булавку! Спастись удалось только из-за опять же вбитого в подкорку рефлекса встречать любые внезапные атаки подобного рода заклинанием Разрыва. Одно из любимых плетений отца, также выпущенное Яр’миром из ладони, разметало обретшую плотность материи Силу и превратило смертельный удар в лёгкий толчок.

     — Хаффов сын! — зарычал Яр’мир, злясь не столько на Двойника, сколько на собственную невнимательность.

     После чего погрузил сознание в сат’тор, наполнил мышцы энергией и швырнул тело навстречу врагу. Скорость его движений моментально выросла на уровень, так что ничего удивительного в том, что управляющий куклой лжебожок не успел среагировать не было. Да, он пытался, но Яр’мир всё равно оказался быстрее. Расстояние между бойцами резко сократилось, и на поединщика Двойника обрушился град ударов клинком.

     Зазвенела сталь и от чёрных доспехов полетели снопы искр. Принц выкладывался на полную, сбивая противнику все попытки колдовства и стараясь его если не ранить, то хотя бы опрокинуть на землю. И в первые секунды ему даже показалось, что атака увенчается успехом — творение лжебожка зашаталось, начало неловко отмахиваться мечом, — однако вскоре мерзавец пришёл в себя, подстроился под навязанный ему ритм и в мгновение передышки исторг из-под приоткрывшегося шлема поток пламени.

     Опять, будь на месте принца обычный маг, зачем-то вздумавший полезть в рукопашную, то тут бы его история и закончилась. Даже находясь под Разгоном никакой чародей не успеет прикрыться Щитом от столь внезапно возникшего огненного потока — не хватит времени на создание плетения. Однако Яр’мир реагировал не как маг, и вместо возни с защитными чарами, попросту уплотнил до состояния полноценного доспеха свою ауру. Так что магический огонь хоть и накрыл его с головой, добраться до плоти или хотя бы зацепиться за одежду не смог. Двойник впустую потратил свой шанс на внезапную контратаку и теперь уже Яр’мир получил окно возможностей для скорого завершения боя. Его клинок словно бы сам собой выстрелил вперёд-вверх, и остриё с хирургической точностью вошло в оставленную врагом для огненного выдоха щель между забралом и шлемом. Тут же пришло ощущение слабого сопротивления, прозвучал влажный хруст и… вот уже марионетка Двойника осыпается облаком песка, неотличимым от того, что лежал у Яр’мира под ногами.

     — Это было легко! — объявил принц, не удержавшись от хвастовства и в подтверждение своей победы поднял над головой меч.

     Со стороны четвёрки невольных зрителей тут же зазвучал нестройный хор поздравлений, откликаясь в душе Яр’мира приятным теплом гордости за ещё одну взятую вершину, как внезапно на плечи навалилась незримая тяжесть. Он даже не сразу понял, что происходит. Решил было, это вновь его проверяет Двойник и принялся спешно перебирать доступные контрзаклинания. И только в который уже раз ухнув в сат’тор и заглянув в те глубины, где отражались все взаимодействия тела с внешним миром, Яр’мир осознал случившееся — лжебожок таки принял новую реальность и заклинание льера Н. наконец подействовало.

     — Бездна, как же тяжело-то! — процедил он, с непривычки крайне медленно реагируя на активность врастающих в его тонкое тело связей. — И это ведь только половина власти над Двойником! Как отец раньше-то держался⁈

     Впрочем спустя десяток секунд стало полегче, и Яр’мир смог задвинуть неприятные чувства на край сознания. Вот только «полегче» не равно «как раньше», а потому и чувство уважения к выносливости К’ирсана Кайфата у него лишь укрепилось.

     «Хфургов льер Н.! Подставь плечо отцу, раздели с ним тяжесть ноши живого бога… Проклятье, да лучше бы я и дальше простым принцем ходил, чем такое терпеть,» — возмутился Яр’мир мысленно, несмотря на значительный возраст ощутив себя не желающим принимать ответственность подростком. Правда, секундная слабость быстро прошла, и он вновь начал смотреть на мир глазами амбициозного мага, но… некий неприятный осадок всё же остался.

     — Ваше высочество, у вас всё в порядке? Может быть вам нужно как-то помочь? — спросила подошедшая Калана, и стало хорошо видно насколько она разгорячена зрелищем недавней схватки. Глаза горят, на щеках румянец, губы и вовсе алеют, точно маки на снегу. Дай ей волю, и она прямо здесь, перед алтарём Владыки, в присутствии троих свидетелей, принялась бы демонстрировать принцу свои способности в качестве «помощницы».

     Яр’мира, предпочитающего несколько менее доступных женщин, аж передёрнуло. И вопреки ожиданиям Пылающей души покачал головой.

     — Госпожа Калана, просто не мешайте. У меня есть тут ещё кое-какие дела, — сообщил он ровным тоном и отвернулся к пирамиде. Благо у него и вправду ещё было чем здесь заняться.

     Но сначала… Яр’мир сосредоточился и, воспользовавшись новыми возможностями, взглянул на структуру тех чар, что удерживали Двойника в реальном мире. Пробежался вниманием по паутине плетений, оценил крепость основного силового каркаса, лёгкими касаниями астральных щупов изучил стабильность внешнего периметра — не являясь учёным-исследователем, он плохо владел требуемым в данном случае магическим инструментарием. Однако даже столь поверхностный подход всё равно позволил разглядеть значительно укрепившиеся алтарные цепи и намертво скованного ими лежебога. Более того, если раньше Двойник воспринимался им как нечто инородное и искусственное, лишь временно призванное в физическую реальность из тонкого мира, то теперь он был словно бы вписан в ткань бытия. Пока ещё не окончательно, но процесс уже шёл полным ходом, и через какое-то время угроза его восстания обещала сойти на нет. Тут не было никаких сомнений.

     То, что создал для укрощения своего творения К’ирсан Кайфат уже находилось на вершине магического искусства, недоступной для всех прочих чародеев. Доработка же авторства льера Н., проведённая только что Яр’миром, позволила шагнуть ещё дальше, и возвела великое заклинание Владыки в разряд шедевров.

     — Такое ощущение, что льер Н. не скрытый враг императора, а его большой друг, — усмехнулся Яр’мир, попутно убедившись, что его не слышат ни менестрель, ни скучающие в отдалении маги-помощники. — Может стоит сказать отцу, что его проблема с Двойником теперь решена и он может расслабиться?

     Мысль показалась донельзя забавной, но глупой — Владыка никогда не расслабляется. О чём знают все покушавшиеся на него убийцы — да сгниёт их прах в Бездне — и его собственные непонятно чем закончившиеся попытки убедить отца в наличии у того симптомов Болезни магов. Столько стараний, столько пустой возни, а в итоге кроме как подтолкнуть императора к вояжу по местам боевой славы добиться не получилось. Да и то непонятно, что стало тому причиной. Может его, Яр’мира, тут и нет никакой заслуги, а он себе накрутил!

     Его высочество на секунду задумался о том, чтобы самостоятельно связаться с отцом и попробовать поговорить, обсудить дела. Однако затем вспомнил тот резкий тон, с которым Владыка разговаривал во время их последней беседы, и передумал. Отец наверняка заметил признаки вранья со его стороны, а значит новая беседа принесёт Яр’миру лишь очередное возвращение в непутёвое детство.

     Нет уж, лучше каждый будет делать свою работу сам…

     Кстати о вранье! Яр’мир вдруг вспомнил, что наложение заклятия на храм было не единственной причиной своего появления в Стеклянной пустыне. И раз с первой проблемой, о которой он столько врал и воплощение которой в жизнь так долго откладывал, принц разобрался, то не пора ли решить вопрос со второй? Той самой, касающейся мархузовой тени меча и кажется уже настолько сроднившейся с его аурой, что постоянное жжение в тонком теле уже казалось не какой-то аномалией, а естественным состоянием организма.

     — Калана, ну-ка наиграй что-нибудь бодренькое! — крикнул Яр’мир менестрелю и, встряхнув кистями рук, с прищуром посмотрел на венчающую пирамиду сферу. Сейчас кристалл выглядел как прежде — ровное спокойное свечение Древней магии, лишённое каких бы то ни было помех. Глаз Двойника и тот отсутствовал. Тем не менее Яр’мир ни капли не сомневался: новое вмешательство обязательно нарушит сложившуюся идиллию и поставит здесь всё с ног на голову.

     — Тысяча мархузов, сам не верю, что собираюсь это сделать, — пробормотал принц, позволив льющейся из-под пальцев Каланы мелодии смыть с себя раздражение и страхи, оставив лишь одно предвкушение очередной победы. — Ну что, следующий раунд! — выдохнул он и в который уже за сегодня раз погрузил сознание в сат’тор.

     Тень меча нашлась именно там, где Яр’мир её оставил — в самом центре тонкого тела, на время ставшего для оставленного на хранение клинка чем-то вроде бестелесных ножен. И вроде бы лишённое жизни оружие всё так же неподвижно лежало в отведённом ему месте, однако по какой-то причине никак не проходило ощущение, будто это обман. Будто меч как затаившийся в засаде хищник лишь ждёт удобного момента, чтобы вырваться на свободу и обрушить на врагов таящуюся у него внутри необоримую мощь.

     Хфург его знает как там на самом деле и не связано ли это чувство с какими-то скрытыми страхами самого Яр’мира — жжение не в счёт, это вполне может быть следствием внутренних переживаний, — он в любом случае будет рад избавиться от нежданного подарочка. И чем скорее, тем лучше.

     Поэтому принц без каких-то колебаний обхватил духовным вниманием рукоять клинка и решительно потянул его из центра эфирного тела в эфирную же ладонь. При этом стараясь игнорировать те ощущения, которыми отзывались указанные манипуляции в физическом теле. Боль в животе, непонятные покалывания в чревном сплетении, зуд сразу в обеих грудных мышцах — организм всячески старался донести до хозяина своё неудовольствие и не замечать каждое такое «послание» становилось всё сложнее и сложнее.

     В какой-то момент у него настолько сильно начало жечь в локтевом суставе, что Яр’мир едва не вылетел из сат’тор. На грани удержала мысль, что отец в аналогичной ситуации обязательно довёл бы начатое до конца, и собственное упрямство. Однако если бы в течение следующей минуты клинок не покинул бы его тело, то не помогло бы и это.

     — На, говорит, подарочек, отнеси к алтарю и помести в сферу наверху, — прорычал Яр’мир, переводя дыхание и изо всех сил стараясь удержать в ладони незримое, но на считанные секунды обретшее материальную плотность оружие. Затем ощутил как от рукояти пошла волна ледяного холода и окончательно рассвирепел, принявшись сыпать ругательствами: — Бездна, Бездна, Бездна!!! Да я же сейчас руку себе отморожу к хфургу!!!

     Стоять и терпеть не имело смысла, так что принц размахнулся и, придав мечу ускорение магическим импульсом, метнул его в сферу. Здраво рассудив, что как-то навредить сфере тень не может, а подойти ближе и поместить «подарочек» в кристалл своими руками ему не хватит уже здоровья.

     И оказался прав.

     Сотканный из теней меч действительно никак не повлиял на целостность кристалла на верхней площадке мастабы и неведомым образом проскользнул внутрь, зависнув в его центре. Получился этакий своеобразный зрачок, хорошо заметный со стороны, однако никак не влияющий ни на храм, ни на Двойника. Будто его и не было вовсе.

     У Яр’мира моментально вспыхнула надежда, что на этом всё и закончится, что он с чувством выполненного долга сможет вернуться на пузырь и отправиться домой. И принц даже сделал несколько шагов по направлению к лагерю, как храм Владыки внезапно издал утробный гул, от которого у всех свидетелей и участников происходящего немедленно завибрировало нутро, а кое у кого и вовсе носом пошла кровь. Словно этого было мало, не успел ужасный звук стихнуть, как возникла новая напасть — твердь под ногами дрогнула, затем ещё и ещё, пока саженях в пятидесяти от пирамиды не возникла трещина и не исторгла из себя гигантский фонтан песка. Едва ли не в точности повторив то, как кит выдыхает отработанный воздух из лёгких после долгого погружения на глубину.

     Отличие было в другом. Сразу как пыль и песок осели, так в ту же секунду стал виден поднявшийся из глубин вертикальный менгир в три человеческих роста. На нём не было ни тайных знаков, ни загадочных иероглифов — камень как камень. И только его форма наводила на мысль, что всё это не просто так. С какой стороны ни глянь, всюду монолит напоминал обнажённый меч. Да, сходство было весьма отдалённым, но оно всё же было и чтобы увидеть его, не требовалось обладать даже какими-то особенными глазами.

     — Ваше высочество, пожалуйста, скажите, что это ваше творение и оно сделано специально! — попросила неслышно подошедшая Калана и стало понятно, что она явно ощущает себя не в своей тарелке.

     — Министр пропаганды империи не любит памятники в виде мечей? — ухмыльнулся Яр’мир, пытаясь за насмешкой скрыть собственную растерянность.

     — Нет, министр пропаганды не любит, когда мечи, памятники и памятники в виде мечей непонятно по чьей воле лезут из-под земли и угрожают своим присутствием простым смертным, — парировала менестрель, не сводя подозрительного взгляда с менгира. Лютню она держала так, словно та была оружием и в любой момент могла возникнуть необходимость пустить его в ход.

     — Тогда придётся привыкать. Напомню, в землях Владыки возможно и не такое! — дёрнул уголком рта Яр’мир, видящий и понимающий значительно больше, чем все музыканты и поэты вместе взятые. И который прекрасно осознавал — каменный клинок есть отражение тени в материальном мире и раз он появился, значит погружение меча в артефактный «глаз» чревато значительно более серьёзными последствиями, чем изменение внешнего вида сферы.

     Вряд ли его слова заставили Калану как-то поменять своё мнение о ситуации, но и возможностей для продолжения спора у неё также не осталось. Менестрель понятливо улыбнулась и, опустив глаза, изобразила лёгкий поклон.

     Яр’мир ответил небрежным кивком головы и, бросив последний, испытующий взгляд на каменный меч, направился к поставленному у заякоренного в полуверсте от мастабы пузыря лагерю. Свою миссию здесь принц завершил и теперь мог со спокойной душой доложить об успехе. Благо артефакт для связи с льером Н. он распаковал заранее и для общения с союзничком никакой особой подготовки больше не требовалось.

     — Калана, я очень рассчитываю, что случившиеся на наших глазах изменения ландшафта не найдут никакого отражения в вашем творчестве. Слышите? Никакого! — бросил он через плечо Пылающей душе, не слишком-то веря в действенность своих слов.

     И то, что менестрель тут же принялась заверять его в своей способности хранить секреты, Яр’мира ничуть не убедило. Нет, какое-то время дамочка точно будет держать рот на замке, тут можно не сомневаться, но потом она в кого-нибудь в сто десятый раз влюбится или просто поддастся эмоциям и пережитое неизбежно в том или ином виде обязательно найдёт отражение в творчестве.

     — Будем надеяться, что произойдёт это хотя бы не сегодня и не завтра… — едва слышно шепнул принц, вздыхая.

     И как только отец с этой творческой братией управляется? Они ж все с прибабахом!

     С менестрелей из министерства пропаганды мысли перескочили на подданных империи вообще, и Яр’мир вдруг впервые задумался — а нужна ли ему в принципе высшая власть, если с её обретением придётся постоянно учитывать возможности тех или иных фракций, контролировать рост силы чересчур могущественных подчинённых и постоянно держать в уме слабости тех, кому отдаёшь приказы. Как-то это совсем не похоже на те сказочки о королях и императорах, где правитель лишь задаёт направление движения, а вся черновая работа перекладывается на верных соратников — поголовно разделяющих взгляды своего господина, всегда готовых работать на износ и ведать-не ведающих о собственных интересах.

     Неужели то превращение из воина и мага в бюрократа-законника, через которое прошёл отец, неизбежно? И он, Яр’мир, когда станет императором также обречён быть кем-то подобным?

     Принц мысленно представил себя в заваленном бумагами кабинете в окружении скандалящих из-за закорючек в документах соратников и содрогнулся. Нет, нет, нет! Он будет другим, у него всё будет совершенно иначе. Там где К’ирсан Кайфат управляет страной в ручном режиме, его сын точно сможет наладить всё так, чтобы дела разрешались сами собой!

     Увы, чем больше Яр’мир сталкивался с реальностью государственной власти, тем слабее на него действовали подобного рода попытки самоуспокоения. Это был факт, от которого никуда не деться, и от его осознания хорошее настроение принца мгновенно испортилось. Так что к своему шатру он шёл уже без улыбки и мрачный как туча.

     — Ваше высочество, когда прикажете сворачивать лагерь? — сунулся было к нему ординарец, когда принц уже собирался откинуть полог и скрыться внутри. Однако Яр’мир так зыркнул на него исподлобья, что бедолага мгновенно осёкся и с извинениями отступил.

     — Когда, когда… Когда прикажу, тогда и начнёте! — буркнул сын императора, когда плотная ткань личной палатки укрыла его от чужих глаз и он смог, наконец, остаться один.

     Неожиданно накатило острое желание взять и отложить беседу с партнёром. Не потому что принц чего-то боялся или нуждался в какой-то подготовке, а лишь по причине вдруг навалившейся моральной усталости. Не физической — к ноше контроля над Двойником он постепенно адаптировался — а именно что моральной. Всё-таки одно дело годами составлять оппозицию Владыке, последовательно собирая вокруг себя всех недовольных, договариваться о всяком с тайным безымянным недругом отца, лишь изредка переходя от болтовни к конкретным поступкам, и совсем другое совершать решительный как сегодня шаг, одним махом поднимая свой протест на принципиально новую ступень.

     — Тяжело, хфурга мне за воротник! — помотал головой Яр’мир и, прекрасно понимая, что если отложит беседу сегодня, то обязательно совершит то же самое и завтра-послезавтра, решительным взмахом руки активировал переговорный артефакт. — Но в Бездну сомнения!!!

     Сделанное из тёмного серебра ростовое зеркало, стыдливо прячущееся между сундуком с вещами и походным книжным шкафом, знакомо завибрировало и по его поверхности поползли голубые полосы. Обычно период ожидания ответа никогда не был длинным — союзничек отвечал самое позднее через минуту, — но на сей раз что-то пошло не так. И Яр’мир, настроенный на немедленный разговор, был вынужден прождать значительно дольше. По гномьему хронометру он, конечно, не засекал, но по внутренним часам получалось, что задержка составила никак не меньше четырёх минут. И это оказалось весьма серьёзным испытанием для его выдержки.

     Принц уже собирался отменить вызов, как полосы вдруг сменились ровной синей дымкой, а уже из её глубин медленно всплыло знакомое изображение сидящего на саркофаге человека.

     — Ваше высочество! Да никак небо на землю упало, что вы вдруг со мной решили пообщаться? — на сей раз глубоким, грудным, женским голосом сказал льер Н. вместо приветствия. — А ведь я уже было решил, что вы меня избегаете.

     — Я давал вам для этого причины? — вопросительно изогнул бровь Яр’мир, поудобнее усаживаясь в установленном непосредственно перед зеркалом походном кресле.

     — А разве нет? — спросил льер Н. с неприятным смешком. — Помнится вы получили от меня некий магический конструкт, предназначенный для внедрения в силовой каркас храма Владыки, и что-то там даже пообещали, но в итоге обещанное не выполнили. Смешно сказать, в какой-то миг мне показалось, вы даже пытались меня обмануть… Представляете? Вы и вдруг рассказываете всякие небылицы…Теперь же удивляетесь вопросу про ваше нежелание общаться. Не надо так.

     Несмотря на то, что говорил льер Н. спокойно, без крика и угроз, по спине Яр’мира всё равно пробежал холодок нависшей над ним опасности. В таких случаях внутренний голос обычно не врал, и это могло означать только одно — льер Н., кем бы он ни был, мало того что весьма грозен сам по себе, так ещё и способен представляет смертельную угрозу аж для сына Владыки Сардуора.

     — Не надо, так не надо, — изобразил усмешку Яр’мир, старательно демонстрируя свою полную расслабленность. — Потому как дело сделано, и сегодня я разделил-таки с отцом власть над хфурговым Двойником! Всё согласно обещанному.

     Под конец Яр’мир широко улыбнулся и отсалютовал льеру Н. бокалом с заваренным ещё утром тонизирующим настоем. На вкус он был отвратителен, но так было легче изображать свою независимость. Большего же и не требовалось.

     Чего Яр’мир не ждал, так это той сдержанности, с которой встретили озвученную им новость по ту сторону зеркала. Сложилось впечатление, что собеседник и вправду уже утратил всякую надежду на благополучное претворение в жизнь их договорённости и теперь пытался переварить услышанное.

     — Хм, — наконец шевельнулась темнота в глубине артефакта, — какой приятный сюрприз. А ведь я уж и не надеялся…

     — Слушайте, уважаемый, а вот это уже звучит как оскорбление! — решил проявить характер Яр’мир, тщательно дозируя проявления своего недовольства. — Вы хоть и наговорили тут много всякого про моё враньё и невыполненные обещания, но, напомню, я в момент получения схемы плетений вам никаких клятв не давал! И то, что ваша идея с разделением контроля над Двойником была принята, каких-то дополнительных обязательств это на меня всё равно не накладывает. Вы предложили, а я, когда смог, нашёл способ воплотить задуманное в жизнь. Не больше, и не меньше.

     — О! — воскликнул льер Н., и в его тоне прозвучали извиняющиеся нотки. Отдалённо даже похожие на настоящие. — Конечно, конечно… Никаких клятв, никаких обязательств. Только добровольное сотрудничество!.. Просто обстановка у меня тут немного нервозная — если обратили внимание, я ответил и то не сразу — и выдержка иногда подводит.

     — Понимаю! — великодушно отмахнулся от извинений Яр’мир. — У всех такое бывает…

     Он уже приготовился плавно закруглить разговор, как вдруг темнота за зеркалом снова пришла в движение и льер Н., теперь для разнообразия высоким тонким голосом молодой девушки, спросил:

     — Ну раз всё хорошо, может тогда позволите мне проверить?

     — Проверить что? — нахмурился Яр’мир.

     — Вашу связь с Двойником, разумеется, — рассмеялся льер Н., словно бы удивляясь такому непониманию.

     И Яр’мир впервые за время данной беседы растерялся. Потому как не имел никакого опыта взаимодействия с лжебожком, кроме поединков-испытаний, и даже примерно не представлял с чего в такой ситуации надо начинать.

     — Но я с ним ещё никак не общался, — заметил он осторожно. — Не знаю управляющих формул, рабочих схем общения, да и вообще…

     — Какие формулы? Какие схемы? О чём вы, ваше высочество⁈ — расхохотался льер Н. — Подсознательно вы и так уже всё знаете, благодаря чарам Владыки. Вам нужно лишь дать подходящую эмоцию… например, страх… и всё само заработает.

     — Страх? — переспросил Яр’мир, брезгливо поморщившись. Такого он не ждал. — А я ничего не боюсь.

     — Принц, все чего-то боятся! — перебил его льер Н., выбрав для общения весьма покровительственный тон. — Все! А уж если пугать берётся кто-нибудь вроде меня, то обычный страх и вовсе может обернуться невыносимым ужасом… Попробуем?

     — Ну давайте, — рассмеялся Яр’мир, искренне убеждённый, что у собеседника нет за пазухой ничего кроме хвастовства.

     И тем удивительнее стало, когда льер Н. вдруг «дал».

     До этого спокойная поверхность зеркала внезапно вскипела тысячей мелких огненно-красных пузырей, и те неудержимым потоком хлынули внутрь палатки. Яр’мир оглянуться не успел, как загадочная эфемерная субстанция облепила его рефлекторно вызванные Щиты, просочилась сквозь барьеры чар и обрушилась уже на ауру, попутно цепляя ещё и ментальную сферу.

     Стало понятно, что защитные меры Яр’мира на подобное не рассчитаны, и ему срочно нужно придумать нечто новенькое. Например, попробовать разбить или хотя бы как-то изолировать к такой-то матери артефактное зеркало. Однако и это решение тоже запоздало — льер Н. постоянно опережал принца, делая любые его контрмеры либо бессмысленными, либо невозможными. Вот и на сей раз, прежде, чем сын К’ирсана успел ударить, союзник обнаружил в его защите лазейку и шарахнул ему по мозгам непонятной розовой хмарью.

     Чутьё на опасность немедленно забило в тревожный набат, возникло ощущение стремительно надвигающегося кризиса, в сердце вспыхнул обещанный ужас и… и Яр’мир внезапно осознал, что он не один и за спиной у него стоит тот, на чью поддержку он очень рассчитывал.

     Пусть холодную и в целом равнодушную, но, хфург её задери, поддержку!!

     В тело хлынула ледяная, но в то же время обжигающая как свирепое стихиальное пламя, магия. Разуму немедленно вернулась прежняя ясность, тело снова стало подчиняться командам хозяина — принц далеко не сразу понял, что под конец схватки он собою уже почти не управлял, — а те самые агрессивные пузыри начали отступать обратно в зеркало… Хотя какое, в Бездну, зеркало⁈ На его месте теперь крутилась спираль астральных врат, и вот туда-то творения льера Н. и пытались вернуться.

     «Когти Юрги!» — вырвалось у Яр’мира, когда он вдруг понял, что мелькнувшая у него было мысль наказать льера Н. за дерзость и шарахнуть чем-нибудь убойным, разбилась о суровую реальность их противостояния. Хфурговы пузыри хоть и вернули ему главенство в теле, капельку власти себе всё же оставили и теперь использовали её чтобы утянуть принца за собой во врата.

     В обычном состоянии Яр’мир пресёк бы подобное на корню, но не сейчас. Слишком неторопливо организм обретал былую живость и слишком странно себя вёл соперник, чтобы принц мог рассчитывать на победу.

     В сердце опять разгорелось пламя страха, а разум заметался в поисках выхода. Впрочем теперь у Яр’мира уже был ответ на вопрос, что делать, и он немедленно кинулся за помощью к Двойнику. За спиной снова возникло ощущение присутствия, побежал по жилам ещё более омерзительный холод, однако на сей раз всё это уже не понадобилось. Убедившись в том, что у него больше нет ни шанса на выигрыш, льер Н. прекратил свои попытки утащить Яр’мира в астральную дыру, развеял мерзкие пузыри и… словно бы сдёрнул с глаз принца незримую пелену, подменяющую собой реальность.

     — Кали, да как так-то⁈ — воскликнул Яр’мир, вдруг осознав, что несмотря на недавнюю схватку, обстановка внутри шатра ничуть не поменялась, на том же месте стоит зеркало и нет ни дыры в пространстве, ни следов использования Силы Двойника.

     — Понравилось? — зазвенел колокольчиком голос, чем-то очень довольного, льера Н. — А говорил, меня не напугать, меня не напугать… Напугал ведь, а?

     Яр’мир ответил чередой грязных ругательств, тем не менее мысленно отдавая собеседнику должное — его выступление было по-настоящему убедительным и уж что-что, а проверка связи с Двойником вышла на отлично.

     — Напугали, — признал он, отведя душу и чуточку успокоившись.

     — Во-оот, — протянул льер Н., наслаждаясь происходящим. И вряд ли это была радость из-за получения Яр’миром частичного контроля над лжебогом. — Я, знаете ли, весьма здраво оцениваю свою способности. И если уж что-то беру на себя смелость утверждать, значит так оно есть!

     Принц, всё ещё чувствующий себя точно раздавленный друл, на это хвастовство лишь уважительно покачал головой. Пусть радуется, хаффов сын, пусть веселится. Первое, что Яр’мир планировал сделать по возвращении домой, это достать из сокровищницы компендиум отца с записями его понимания магии и хорошенько его проштудировать от начала до конца. Потому как Двойник Двойником, а быть слабее партнёра он себе позволить не мог.

     Отец, говоря про недостатки его магической подготовки, увы, был прав…

     — Дальше что? — спросил Яр’мир, переключаясь с неприятной для себя темы и одновременно пытаясь вывести их чересчур активный разговор на финишную прямую. Тем более что собеседник, закончив радоваться, погрузился в размышления и сам заканчивать сеанс связи не спешил.

     — Дальше попробуйте по своим каналам донести до Нолда, что К’ирсан Кайфат снюхался со Светлыми эльфами. Думаю им будет это настолько интересно, что они наверняка попробуют этот союз разорвать… — вскинулся льер Н., с явным трудом вернувшись к реальности. При этом фон за его спиной загадочным образом поплыл, и у Яр’мира вдруг начало крепнуть подозрение, что всё это декорации. Гробница, саркофаг, закутанный в плащ льер Н. — всё, от начала и до конца. И то, что маг в данный момент не погружён в раздумья, а всего лишь отвлёкся на какие-то посторонние дела, ровным счётом ничего не означало…

     Тем не менее, вслух Яр’мир сказал нечто иное, причём бесконечно далёкое от имеющихся у него подозрений.

     — У вас же вроде были свои люди в Нолде? — возмутился он. — Зачем мне-то в этом участвовать?

     — Были, да сплыли, — неуклюже срифмовал толстяк, вдруг потеряв интерес к беседе. — Так что, возьмётесь?

     — Разве что только дам пару намёков нолдскому послу за ужином в конце следующей седмицы, — развёл руками Яр’мир, и вправду не имея других выходов на государство Истинных. — Как бы мне ни хотелось воспрепятствовать дружбе империи с нашими исконными врагами, прямой связи с Архимагом у меня нет.

     — Этого достаточно, — кивнул льер Н. и, не прощаясь, погасил зеркало.

     Всё-таки что-то там у него не ладилось, раз он забыл о вежливости. И от этой новости по сердцу Яр’мира разлилось приятное тепло. Вроде мелочь, а как же всё-таки приятно знать, что даже у столь раздражающей личности как льер Н. тоже бывают плохие дни, и далеко не все планы работают как часы.

     На губах принца сама собой появилась улыбка. Он накинул на зеркало специально предназначенное для этого покрывало и направился к выходу из шатра. Пожалуй сейчас он бы на слуге точно не сорвался…

     Яр’мир всерьёз рассчитывал сохранить данный настрой хотя бы до конца дня, и потому оказался совершенно не готов к тому сюрпризу, что ждал его снаружи. Он шаг не успел сделать из палатки, как произошедшие изменения точно гром среди ясного неба обрушились ему на голову. Взгляд только и успевал выхватывать странности.

     Вот куча коленопреклонённых фанатиков в форме его собственной охраны, отбивает поклоны и дружно читает молитву Владыке о защите и спасении. Вот за ними стоят трое магов-помощников и, чуть поодаль, Калана Пылающая душа. Все четверо находятся в крайней степени обалдения, и не кланяются лишь из присущего новой аристократии Сардуора гонора.

     — Владыка явил свой лик, защитил принца ото зла! Владыка хранит! — звучало со всех сторон, заставляя Яр’мира испытывать крайнюю неловкость и пробуждая желание бежать отсюда подальше.

     Уже позже принц выяснил, пока он проходил испытание льера Н., что над его палаткой в то же самое время иллюзия Двойника — внешняя копия К’ирсана Кайфата — сражалась с прячущейся под тенями фигурой некоего безымянного злодея. И пусть зрелище получилось далеко не столь эпичным, как легендарное сражение проекции будущего Владыки с отражением демона, оно всё равно внушало уважение и трепет. А уж на людей, которые и без того находились в плену своих фанатичных фантазий, и вовсе действовало подобно наркотику — вгоняло в транс и выворачивало наизнанку мозги.

     И пусть сейчас подобная доверчивость подданных была Яр’миру выгодна, в будущем она обязательно ему аукнется не только неизбежными конфликтами с главным жрецом культа и магистром Ордена Владыки, но ещё и совершенно лишним на вкус принца поклонением.

     Дошло до того, что уже на борту пузыря Яр’мир попробовал пожаловаться на свою нелёгкую судьбу Калане, но вместо понимания встретил ростки преклонения перед Владыкой и бессильно опустил руки. Это была волна цунами, которую уже не остановить. Хочет он, не хочет, а принц Яр’мир уже вписан в эпос о победителе богов К’ирсане Кайфате и счастье, если Пылающая душа, забыв о договорённостях с ним, не доработает историю своими собственными вставками.

     «Бездна, как же это всё раздражает, кто бы знал…» — раз за разом мысленно повторял Яр’мир, но его никто не слышал и помогать не спешил…

     Глава четвертая

     Планируя своё участие в устранении предателей и представителя Совета Колоний, Птоломей и представить не мог, во что для него выльется победа. Нет, он разумеется ждал по итогам операции каких-то преференций от Гийома, надеялся на укрепление своего авторитета в среде боевых магов, а также рассчитывал приобрести некий положительный опыт боёв с сильными противниками, однако реальность всё равно смогла преподнести сюрприз, многократно превысивший самые смелые его ожидания.

     И дело тут даже не в освоенном навыке телепортации. Хотя одного его уже хватило бы, чтобы любой чародей, оказавшийся на месте Птоломея, посчитал себя вознаграждённым за любые трудности.

     И не в начавшей сливаться с разумом молодого мага Книге. Пусть даже этот процесс в будущем и позволит ему неплохо срезать углы на пути к вершинам могущества.

     Главным своим приобретением — так как всё вышеперечисленное при наличии времени и нужного ранга он мог достичь и самостоятельно — Птоломей считал резкий скачок в развитии, позволивший ему одним махом подняться на пятый ранг. Учитывая прежнюю скорость роста Силы, до этой ступени он поднимался бы хорошо если лет десять. И это ещё весьма скромная оценка. Ранение, дефицит свободного времени, опять же война — удлинить путь могло что угодно. Поэтому и внезапное получение столь высокой ступени при минимуме затрат — а это он узнал уже по возвращении на Нолд — Птоломей сразу назвал своей большой удачей.

     И не преминул похвастаться перед коллегами по визиту в Лес Смерти, устроив по этому поводу небольшую гулянку.

     Стоит ли говорить, что удовольствие от лицезрения зависти на лице Грасса, чересчур чувствительного к чужим достижениям, стало тем последним штрихом, который придал картине успехов Птоломея по настоящему завершённый вид?

     — На труд и талант надо полагаться, а не на всякие случайности, — только и смог из себя тогда выдавить сын Гийома Дирана, чьи амбиции как на тот момент казалось значительно опережали способности. Потому что в обществе Наследников по личной мощи он теперь уступал не только хозяевам Великих артефактов, но и изначально равному владельцу второй Книги.

     — Ты совершенно прав, дружище! — с великодушием победителя ответил Птоломей. И, приобняв довольную повышением статуса гражданского мужа Ирэн, отсалютовал сопернику бокалом. — Но и проходить мимо представившейся возможности тоже не стоит, верно?

     О, как тогда перекосило Грасса. Любо-дорого посмотреть! И тут уже не важно, что его разозлило больше — рука Птоломея на талии дочери Шаа’б’сутэх или место в табели силы магов. Первенца Гийома Дирана бесили оба факта, а значит и Птоломею это было только в радость.

     Увы, нарастающая между ними неприязнь никак не способствовала улучшению взаимоотношений между Птоломеем и толстяком Гийомом. Магнат очевидно держал сторону сына, а потому и отношения с соперником последнего выстраивал так, чтобы максимально ограничивать ему простор для развития.

     Наиболее ярко последнее стало видно на примере наград за успешный разгром персональных врагов Дирана. Похвалив на словах за самоотверженность и смелость, на деле отец Грасса уравнял заслуги Птоломея с тем вкладом, что внесли в той операции выжившие бойцы. И вместо какой-то значимой награды — вроде персонального артефактного доспеха или дарственной на расположенную в живописном районе виллу — ограничился вручением специально придуманной ради такого случая медали и скромным денежным призом.

     Что, конечно же, не могло не подпортить испытываемую Птоломеем радость… Ну да мархуз Гийому судья! Торн круглый, и они ещё поквитаются. Тем более что странная война продолжала идти своим чередом, и впереди ещё было полно возможностей как для получения компенсации за столь оскорбительное отношение, так и для полноценной мести…

     Если забыть о личном и посмотреть на глобальные последствия казни предателей и убийства представителя Совета Объединённых Колоний, то здесь можно констатировать одно — конфликт пошёл на новый виток обострения и то, что начало скатываться едва ли не в политические дрязги, вновь вернулось в русло противостояния тех, кто наверху, и тех, кто жаждет занять их место.

     Разве что вместо ожидаемого Гийомом объединения слишком осторожных союзников под его началом, наоборот произошло их разделение на конкурирующие группировки. Где каждая «стайка друзей» хоть теперь и рвалась в бой, но преследовала свои собственные цели, порой весьма далёкие от целей толстяка Дирана. Что весьма огорчало одного из основных хозяев Нолда.

     Спасало то, что со стороны Колоний также не было никакого единства. Родственники и друзья покойного представителя Совета, убитого Птоломеем, жаждали мести и рвались в бой. Конкуренты того же Гийома, хоть и стояли за войну, повышать её градус не спешили и упорно саботировали любые масштабные удары. Нейтралы, полностью довольные жизнью и не видящие в происходящем никакой для себя выгоды, наслаждались лицезрением чужих дрязг и если вмешивались в споры, то только в случае получения хорошей взятки. Ну и наконец последние, тайные единомышленники господина Дирана, эти ставили палки в колёса всем и сразу, насаждая хаос и постепенно нарушая управляемость Объединённых Колоний.

     В общем все оказались при деле, все разрушали мир как могли.

     Так продолжалось после убийства ещё почти год, прежде чем твёрдо вставшие на ноги союзники Гийома — в основном магнаты Скарта, Нильфара и Джуги — не пресытились мелкими победами и не решили урвать кусок пожирней. Для чего в качестве цели нападения выбрали пусть небольшую, но весьма богатую Колонию на реке Карста под названием Равест.

     Птоломей там, правда, не был и все свои знания о городе получил благодаря рассказам знакомых, но если верить их словам, то владели им три аристократические семьи и по крайней мере одна из них могла похвастать не только чистотой крови, но ещё и входящими в её состав высокоранговыми магами. В общем крепкий орешек, который далеко не так просто взять… И именно его вдруг решили «расколоть» друзья-соперники Гийома.

     Стоит ли говорить, что их затея не удалась и вместо разорения конкурентов, объединённая армия понесла такие потери, что ни о каком захвате города уже не могло быть и речи?

     — Там жуть какая-то была, — рассказывал Зелод, который был единственным наследником вартагов в рядах союзных войск и лично уничтожил одного из трёх вражеских генералов. — С обеих сторон понабрали наёмников, нагнали зверей, привлекли магов, и вместо того, чтобы хотя бы прощупать силы друг друга, сразу кинули армии в бой.

     — А что ты хотел? Ни наши торгаши, ни равенские аристократы лично в драку не полезли. Выбрали среди старших офицеров наиболее авторитетного, подчинили ему всех остальных, да и погнали на бойню, — пожал плечами Птоломей, ради этой истории даже отказавшийся от тренировок. — Уверен, тот генерал, которого ты размозжил своим Молотом, тоже был сам по себе и в Равест заглянул лишь ради хорошего гонорара.

     — Нет, тут ты не прав! — поправила мужа Ирэн, в отличие от него знавшая многих аристократов по именам. — Покойный Р’жам Пих хоть и взял себе название рода матери, тем не менее происходил из старых аристократов. И даже родился в Равесте.

     — Не знал, — покачал головой Птоломей. — Но всё равно, разве это что-то меняет? Разве место рождения этого твоего Р’жама сделало его лидером города?

     Ирэн помотала головой и Птоломей удовлетворённо замолчал. Его теория работала, а остальное уже не важно.

     — Думаешь, надо было всю тамошнюю аристократическую верхушку покрошить? — спросил Зелод с сомнением в голосе.

     Птоломей уже открыл было рот, чтобы ответить. Но отмалчивавшийся Грасс его опередил.

     — А тебе за это заплатили? — спросил сын Гийома с небольшим раздражением.

     — Нет, — сдвинул брови Зелод.

     — Ну так и не лезь тогда с инициативой. Пусть голова болит у тех, кто забыл ею правильно пользоваться, а ты будь умнее! — продолжил Грасс, покровительственным тоном, и уже Птоломею с Ирэн сообщил: — Если бы эти болваны передали контроль над армией отцу, а не бездарно потеряли её в предместьях Равеста… Бездна, у города ведь даже стены нет!.. то нам вполне стал бы по силам штурм какого-нибудь Гонула, Тувина или Навраса. Не рейды по тылам и не охота за обозами, а поистине большое дело — захват крупной Колонии.

     — И твой отец, который до сих пор предпочитает скрывать силу, думаешь на это пошёл бы? — скептически хмыкнул Птоломей.

     — Не знаю, — дёрнул плечом Грасс. — Но уверен в одном, без многочисленной и подготовленной армии это точно никогда не случится.

     — Или без сильных магов? — спросил Птоломей, провокационным тоном.

     — Или без действительно могучих магов! — рубанул Грасс, гневно раздувая ноздри и особо выделяя слово «действительно».

     И теперь уже пришёл черёд Птоломея сдерживать злость из-за слишком прозрачного намёка коллеги-Наследника на незаслуженно взятый ранг. Как и в войне с Колониями их собственное противостояние только нарастало, рано или поздно грозя выйти за рамки простого соперничества. Вероятно напряжение могла бы как-то снизить Ирэн, но девушка слишком сильно наслаждалась вниманием Грасса и соответственно ревностью Птоломея, чтобы пойти на этот шаг добровольно. Потому всё, что оставалось Птоломею, это гнуть свою линию в их отношениях, да бесконечно тренироваться, надеясь не только обойти конкурента в гонке за влияние, но ещё и выжить в войне…

     Как ни странно, провал армии магнатов под Равестом не вознёс аристократов из фракции войны в Совете Колоний на вершину самоуверенности. Одной только угрозы разорения ещё одной Колонии оказалось достаточно, чтобы охладились даже самые горячие головы. И до чопорных носителей древней крови вдруг дошло, что о некоторых вещах всё-таки надо договариваться. Снова начались взаимные консультации, переговоры и примерно через полгода после памятной битвы обе заинтересованные стороны заключили соглашение о «гуманных правилах ведения войны».

     Никаких стёртых с лица Торна городов, никаких вырезанных под корень жителей и никаких заклинаний массового поражения — всё по сути свелось к этим трём простым требованиям. И хотя последний пункт явно был нацелен прежде всего на постепенно набирающих мощь Наследников, Гийома — всё-таки ставшего после долгого торга лидером их полуофициального союза — это не остановило. Хитрый торгаш, прекрасно знающий когда можно переть вперёд шестилапом, а когда надо отступить юрким кайфатом, воспринял договор как возможность окончательно перевести конфликт вдолгую и оттого был готов пойти на любые уступки. Мнения Наследников на сей счёт он не спрашивал…

     «Ну так пусть отправляется к мархузу под хвост, сын хаффа и шуши!» — резюмировал Птоломей, узнав от Ирэн результаты переговоров, после чего снова с головой окунулся в свои занятия магией. У него всё больше и больше крепло предчувствие, что ближайшее будущее окажется совсем не таким радостным, как его видят те же Гийом или Грасс. К нему следовало быть готовым, и ради него можно было перетерпеть не только чужие попытки распорядиться своей судьбой, но ещё и забыть о таких человеческих слабостях, как привычка сладко спать, красиво развлекаться, вкусно кушать… или хотя бы попытаться это сделать!

     Тем временем, стороны конфликта, подчиняясь джентльменскому соглашению — но при том сохраняя желание разрешить имеющиеся противоречия! — действительно сменили формат противостояния. Тема больших армий и приготовлений к тотальной резне отошла на второй план, и всё внимание сконцентрировалось на действиях небольших, но хорошо подготовленных отрядов. Грольд, Сардуор, Сууд — три материка стали одной большой площадкой для бесчисленных мелких стычек, где то одна, то другая стороны одерживали верх и при этом никто никогда не добивал проигравших. Небольшие города, посёлки, торговые фактории и даже отдельные предприятия с необычайной лёгкостью стали переходить из рук в руки, меняя хозяев порой по несколько раз в год. И этому не было ни конца, ни края.

     Наступила эпоха наёмников. То здесь, то там, появлялись всё новые и новые отряды вольных бойцов, сделавших войну своим постоянным ремеслом, подчиняющихся лишь своему командиру и напрочь забывших о такой вещи, как служение какой-то одной державе. Трёх лет хватило, чтобы деньги стали единственным мерилом верности, а толщина кошелька нанимателя перевесила по важности все прочие ценности.

     Мир изменился, но это его изменение оказалось совсем не таким уж и гуманным, как казалось изначально. Пожар большой войны хоть и сменился медленным тлением, однако менее разрушительным данный процесс от этого не стал. Наоборот, теперь страдали почти все. Из-за активности сухопутных каперов перешла в крутое пике экономика больших и малых стран, потеряли связанность Колонии, а торговля и без того страдающая из-за произвола аристократов, окончательно превратилась в азартную игру с нулевой суммой.

     Богатели лишь командиры наёмных отрядов, чьи услуги становились всё дороже и дороже, а результативность всё ниже и ниже. Ведь на той стороне поля битвы теперь тоже стояли их коллеги, и с ними всегда можно было договориться…

     Во всяком случае такова была официальная версия, продвигаемая пропагандистами Гийома в среде медленно развивающихся вооружённых сил Нолда. Наёмничество всячески критиковалось и осуждалось, а прибегающие к вольному найму аристократы всячески высмеивались. Как и неспособность союзников навести порядок на своей территории, позволяя врагу сеять хаос. Тот факт, что Нолд почти не страдает от разгула банд лишь по причине своей островной обособленности и Диран тоже любит «покупать» бойцов, разумеется тщательно обходился стороной.

     Неудивительно, что на фоне подобного развития событий Наследники стали значительно реже привлекаться к боям. Когда на кону стоит контроль над каким-нибудь местечковым рынком и с обеих сторон среди магов нет никого выше первого-второго ранга, владельцам Великих артефактов или чародеям, сравнимым по могуществу с тлантосским рангом Ветвистой молнии, просто нечего делать. И без них есть кому драться и побеждать.

     Поэтому Птоломей с коллегами и был вынужден всё чаще оставаться дома, выезжая «в поля» хорошо если раз в квартал. Правда, и сложность задач также подросла. Зелод и Ирэн теперь активно привлекались для штурма укреплённых поместий, где требовалось быстро и с гарантией снести внешнюю защиту, а Птоломей всё чаще стал использоваться в качестве поединщика, способного биться на равных с любым противником своего ранга. И хотя навязанная роль бретёра ему не слишком-то нравилась, отказываться от драк он не пытался и всегда сражался честно, без договорных ничьих.

     Лишь Грасс держался от их троицы особняком, словно бы существуя в некоей своей реальности. Задания он получал свои, выполнял их так, как ему удобно, и отчитывался тоже сам, не ставя в известность товарищей по оружию. Кого иного с таким подходом к службе Птоломей счёл бы штатным убийцей, специализирующемся на выполнении особых заказов, но только не Грасса. И причина тому даже не родственные связи с Гийомом Дираном — вряд ли один из хозяев Нолда позволил бы своему сыну замараться столь грязной работой, — а стремительно растущее личное могущество четвёртого Наследника. Та огромная фора, которую Птоломей получил после преодоления своих пределов и слияния с Книгой, Грасс свёл на нет уже через три года.

     И ни трудолюбием, ни талантом это не объяснишь — а в том, что соперник значительно талантливее его Птоломей, увы, убедился как-то даже чересчур скоро. Такой результат возможен только если каждый шаг мага, вся его жизнь, направлены на развитие навыков и освоение знаний. Когда нет никаких помех, отвлечений, когда война не промежуток между тренировками, а их продолжение — только тогда можно надеяться на подобный взлёт по лестнице рангов. И никак иначе!

     Осознав данный факт, Птоломей было и сам загорелся провернуть нечто подобное, даже сунулся с таким предложением к начальству, но получил категорический отказ. Развитие одного из Наследников явно не входило в планы командования и любая попытка как-то это исправить зарубалась на корню. То, из-за чего Птоломей ненавидел верхушку Объединённых Колоний, каким-то извращённым образом начало проявляться и в Нолде.

     — Ты преувеличиваешь! — отмахнулась Ирэн, когда он поделился с ней своими подозрениями. — Просто не можешь смириться с тем, что Грасс снова тебя догнал, вот и выдумываешь всякое.

     — Выдумываю? — удивился Птоломей, ощутив укол обиды. — Да я ж тебе всё по полочкам разложил. Какие уж тут выдумки?

     — Они самые! — фыркнула подруга. — Тренироваться больше надо. А то, небось, только я с острова, как ты сразу же как Зелод по бабам… Смотри, Птоломей, узнаю, что с кем-то мне изменяешь — корень до основания выжгу!

     Перевод темы заставил Птоломея несколько растеряться. Ему как-то и в голову не приходило, что его вообще можно обвинить в чём-то подобном. Да, у владельца Молота котелок на почве любви к женщинам и вправду начал немного подтекать — вероятно на прежнюю ветреность наложилась магия Грасса и многократно её усилила, — но Птоломей-то тут причём? У него, в отличие от Зелода, свободного времени хафф наплакал. Это та же Ирэн благодаря Великому артефакту может без ущерба для личной силы каждую седмицу порхать по балам да по салонам, он-то подобной возможности лишён, ему новые знания осваивать надо!

     Вот только не говорить же всё это Ирэн, верно? И вместо оскорбительных здесь оправданий Птоломей вывалил на подругу собственные подозрения в её чрезмерном дружелюбии к Грассу. Моментально получил в ответ обвинения в ревности и… и они в очередной раз поругались.

     Симпатии к Грассу подобного рода истории не добавляли. И Птоломей пусть неосознанно, но всё же по собственной инициативе принялся искать повод для конфликта почти при каждой встрече с сыном Гийома. Не важно где они пересекались: на военной ли базе, на светском балу или на приёме у самого Дирана — Птоломей просто не мог пройти мимо, чтобы хоть краем не зацепить коллегу. Тот разумеется отвечал, там слово за слово и дело дважды почти доходило до дуэли.

     Бесконечно так продолжаться не могло. Вмешался Гийом и… чересчур воинственный для своей должности и ранга Птоломей сменил форму армейского мага на академическую мантию. Нолд нуждался в сильных чародеях, и любая помощь, особенно со стороны Наследника вартагов, была не лишней.

     Так Птоломей, глазом не успев моргнуть, оказался наставником у полутора десятков не особо талантливых ровесников, и… получил очередную препону на пути своего колдовского развития. Правило «из теоретиков и наставников крайне редко получаются хорошие практики» никто не отменял, а значит в их негласном соперничестве с Грассом последний отныне получал ещё одно преимущество.

     Такое вот тихое, спокойное и неотвратимое давление, от которого опускаются руки и шаг за шагом теряется воля к борьбе. И хотя Птоломей продолжал упорствовать, тяжесть одиночества — а от Ирэн ничего кроме обвинений в мнительности было не услышать — всё же оказалась слишком велика. Поэтому в какой-то момент он не выдержал и, наплевав на прежнее уничижительное отношение к попавшей под чужой контроль марионетке, вывалил наболевшее на Зелода. Единственного своего знакомого, чей статус позволял рассчитывать на хоть какое-то доверительное общение.

     — Вот такая вот у меня сейчас жизнь, коллега. Столько в ней сейчас дерьма тарков, что как быть дальше, как выкручиваться, просто не представляю! — подытожил свой рассказ Птоломей, после того как затащил только-только вернувшегося после командировки в Сууд Зелода в ресторан и полчаса ему раскладывал по полочкам суть своих претензий к судьбе-злодейке.

     — Погоди-погоди, — остановил его Зелод, проявив неожиданную внимательность. На что Птоломей, уже имевший некоторое представление о нарциссическом характере владельца Молота, и не рассчитывал. — Раньше ведь ты на каждой пьянке, где собиралась наша четвёрка, постоянно ругался, что не хочешь быть кинжалом убийцы в руках Дирана и всего Союза. Сто раз из-за этого с Грассом колкостями обменивался. А теперь недоволен, что твоё желание исполнено? Серьёзно?

     — Какое ещё желание⁈ — поморщился Птоломей, досадуя из-за оскорбительного намёка на свою скандальность. — Я не хотел быть душегубом. К работе в поле у меня никаких претензий не возникало!

     — Так займи себя чем-нибудь полезным! В чём проблема-то? Это мы люди подневольные, куда послали — туда и мчим! А ты в своей недоакадемии что в учебный план запишешь, тем и будешь заниматься, — вытаращился Зелод. — Чистая свобода.

     — Дружище, мне на шею повесили пятнадцать учеников! Пятнадцать лишённых таланта, древней крови и минимальных знаний бездарей, которые только и способны, что высасывать из меня все соки, да сжигать впустую моё же время, — возмутился Птоломей наивностью коллеги. — Какая уж тут свобода? Это у тебя она есть, у Грасса. Я же скован по рукам и ногам, и нет никакой надежды на освобождение.

     — Э-ээ, дружище! Что-то ты совсем запутался, — покровительственно рассмеялся Зелод. — Скажи честно, боишься Грасс станет в глазах Ирэн этаким героем, не вылезающего из опасных заданий, а сам займёшь место скучного заучки. Я прав?

     Птоломей неприязненно скривился, однако ни подтверждать, ни отрицать сказанное не стал. Его отношения с гражданской женой пусть и усложнились донельзя, но это ведь не означает, что надо перетряхивать перед Зелодом скопившееся грязное бельё.

     Хотя, положа руку на сердце, хозяин Молота разумеется был прав. Птоломей действительно ревновал Ирэн к Грассу, и ревновал настолько сильно, что едва удавалось держать эту разрушительную эмоцию в узде.

     Впрочем в Бездну Грасса!

     — Зелод, ты не туда смотришь, — сказал он, наконец, — дело не в Грассе или Ирэн. Дело в том, что я хочу взлететь на такие высоты магии, которые не достигал до меня не один смертный или бессмертный. Взлететь настолько высоко, что оттуда удалось бы ухватить взглядом не только наш скромный Торн, но и всю вселенную. Понимаешь? Мои амбиции выше, чем у кого бы то ни было, и я не хочу от них отказываться.

     — И в чём проблема? — сдвинул брови Зелод.

     — В том, что вместо подъёма по лестнице магии, мне предложена роль буксира, который тащит за собой кучу неумех! — мрачно бросил Птоломей, на мгновение пожалев, что вообще начал этот разговор.

     Однако собрался, сосредоточился, попробовал послушать предложение Зелода, и услышал неожиданно полезный совет.

     — И снова ты неправильно смотришь на происходящее, — фыркнул хозяин Молота. — Пойми, ученики — не помеха, ученики — бесплатная рабочая сила. Дай им нужные навыки, распредели задачи и занимайся своими делами! А как время выйдет, посмотри на результат. Большинство, понятное дело, не справится, но ведь не все сразу, от кого-то может и польза будет. Чем мархуз не шутит?

     Птоломей и вправду никогда не смотрел на ситуацию под таким углом, поэтому на мгновение завис, оценивая открывающиеся возможности. Как ни крути, но при таком подходе получалось, что сразу несколько отложенных им до лучших времён проектов — вроде разработки тех же защитных артефактов — получат шанс на воплощение в жизнь. И это уже большой плюс.

     — Или вот ещё вариант, — продолжил Зелод. — Как так самого бездарного из твоих звали? Колтр?

     — Култор, потомок светлого эльфа в пятом колене, — кивнул Птоломей, вспомнив имя самого бесперспективного из учеников.

     — Во, его самого, — подтвердил хозяин Молота. — Поработай с ним, поэкспериментируй, отработай методику развития. Что-то потом на себе применишь, что-то Гийому продашь. А если вдруг из бездаря вылепишь нормального чародея, то ещё лучше — получишь по гроб жизни обязанного тебе мага, который за тобой и в огонь, и в воду, и на плаху под топор палача. Одни плюсы кругом.

     Нарисованная коллегой картина и вправду выглядела уже далеко не столь мрачно, как ранее навоображал себе Птоломей. И мрачные тени с его лица постепенно начали отступать прочь.

     А Зелод всё продолжал.

     — Имей ввиду, с остальными всё точно также. Толика знаний, куча поручений и строгий контроль результата. Будь я на твоём месте, то именно так бы всё и организовал. Чтобы не работа, а одно удовольствие!

     — Так может поменяемся? — усмехнулся Птоломей.

     — Э! Кто тут из нас двоих тупой молотобоец, а кто наследник знаний вартагов? — тут же возопил Зелод. — Вот и не мешай одно с другим!

     Как и ожидалось, слова оставались словами — советовать может каждый, не каждый может жить в чужой шкуре! — и всерьёз меняться с Птоломеем местами никто не собирался. Однако разговор всё же оказался небесполезным и подарил несколько полезных идей, которые были вполне применимы на практике. И уже одно это придавало беседе немалую ценность.

     А о большем Птоломей и не мечтал. Единственно, что его несколько беспокоило, это приватность их разговора. От мысли, что Грасс докопается до подробностей их общения, дыбом вставали волосы. И Птоломей, с самого начала предполагая подобный исход, вместо прощания потянул за скрытую нить ментального контроля. Взгляд Зелода моментально остекленел, из уголка рта потянулась струйка слюны, однако это были всё малозначительные детали. Главное, что разум Птоломея по тайному колдовскому каналу ворвался в сознание Зелода, за пару ударов сердца перемешал недавние воспоминания и столь же стремительно вернулся обратно. Подарив владельцу Молота головную боль и хаос в голове, а себе обеспечив сохранность озвученных секретов.

     Да, обмен получился неравноценным, но так и Птоломей уже давно не считал себя хорошим человеком. Он сделал то, что надо было сделать, и мархузу под хвост сомнения!

     Словно он сделал коллеге недостаточно зла, одним вмешательством в чужую память Птоломей не ограничился. И воспользовавшись царящим в башке хозяина Великого артефакта раздраем, сделал ещё один шаг по пути Грасса. Сотворил топор и, наложив его на лежащий поперёк колен Зелода Молот, чужими руками наполнил его толикой могучей Силы. В первый раз получилось не то, чтобы очень легко, но Птоломей всё же справился. И прежде, чем Зелод вернул себя ясность ума, стал обладателем одноразового вместилища дикой энергии творения вартагов.

     Увы, долго хрупкий корпус иллюзорного топора столь могучего напора смертоносной энергии бы не выдержал, и Птоломей был вынужден спрятать наколдованное оружие в своей ауре. Не без последствий — где-то на краю сознания моментально появилось чувство, сродни давней зубной боли — но ради обладания таким козырем можно было пойти и на большее.

     В общем хорошая получалась у них встреча, Птоломею понравилось. Однако его удовольствие было бы ещё ярче, если бы после неё он спокойно бы вернулся домой. Но приобретения и потери почти всегда идут рука об руку, так что с точки зрения какого-нибудь Кормчего не было ничего удивительного в том, что сразу после столь плодотворного общения Птоломей сразу попал под удар наёмных убийц.

     Жаль только обладатель Книги ни коим боком не относился к мастерам ложной судьбы и подобного рода выверты воспринимал без приличествующего тем спокойствия.

     — А-аа!! — заорал всего час назад жаловавшийся на отсутствие боевой практики Птоломей, после того как в борт кареты, на которой он ехал, влетел огромный водный пульсар и транспорт смело с дороги.

     Вроде бы ещё трагически заржали кони, да, кажется, помянул пугающие груди Кали кучер, но насчёт этого маг был не уверен. Сразу после падения экипаж накрыло облако столь жаркого огня, что выжить в нём без колдовской защиты не могла ни единая живая душа. Какие уж тут крики. Сам Птоломей, несмотря на шок, всё же успел последовательно активировать стандартный набор чар боевого мага и только потому пережил начало атаки. Разгон, несколько спаянных в единое целое стихиальных Щитов, базовая, облегчающая вес, левитация — отработанные поколениями чародеев чары мало того, что дали Птоломею возможность пережить сотворённый врагами ад, так ещё и позволили по прикрытием буйства Огня выскользнуть на открытый простор.

     — Он вышел! — донеслось до Птоломея, и он лишь каким-то чудом разминулся с ударившей по нему магической молнией, попутно выпрыгнув из уже начавшей смыкаться под ногами Каменной Пасти.

     Обложили его знатно. Чувствовалось, работают не какие-то недоучки, а вполне себе квалифицированные маги-практики, сообща перекрывающие все четыре Стихии и их наиболее эффективные сочетания.

     Словно подтверждая последнее, враг задействовал ранее не применявшийся Воздух, и чересчур прыткого на вкус убийц Птоломея сдавили незримые магические тиски. Щиты тотчас протестующе заискрили, но выдержали и сохранили первоначальную целостность. Угрозы жизни удалось избежать. Другой вопрос, что противник мог и не пытаться их сломать, рассчитывая лишь зафиксировать его на месте.

     И вот с этим-то он как раз справился блестяще. Так что увязший точно муха в янтаре Птоломей вслед за «тисками» моментально познакомился с парочкой молний, одной Голубой Жемчужиной, огненным пульсаром и парочкой Каменных Кулаков. Атака была так точно скоординирована, что Птоломей даже не надеялся отсидеться под барьером — враг для этого был слишком хорош. И вместо того, чтобы впустую растрачивать Силу, пытаясь укрепить Щиты, сразу же выложил на стол свой главный козырь. Нащупал колдовским вниманием позицию любителя молний, раздвинул пласты реальности и стремительно скользнул в открывшуюся щель — та самая телепортация, которая так выручила его на задании по ликвидации посланника Совета и наличие которой с той поры он тщательно скрывал от друзей-союзников.

     Не подвела она его и на сей раз, не зря столько тренировался в переносе на короткие расстояния! Прежде, чем убийцы успели что-либо осознать, Птоломей вышел из воздуха в двух шагах от метателя разрядов и прямо ему в лицо всадил ледяную сосульку в локоть длинной. Тот даже охнуть не успел, сразу начав заваливаться на спину.

     Впрочем одним этим Птоломей не ограничился и, повторив манипуляции с тканью реальности, напал на очередного недруга. Точнее двух — огневика четвёртого ранга и лишённую каких бы то ни было регалий чародейку Стихии Земли. И вот тут рассчитывать на лёгкую победу уже не приходилось. Магичка пусть и относилась к слабосилкам, но дело своё знала туго. Птоломей ещё только начал процесс переноса, а она уже воззвала к своей Силе и спряталась под гранитной полусферой. Нашлось там место и для любителя Огня. Так что вышедший на дистанцию удара Птоломей оказался перед дилеммой — либо пытаться ломать вражескую оборону, либо забыть на время о хитрой парочке и сосредоточиться на двух оставшихся магах. Благо один из них, видимо водник, уже выбрался из укрытия и бежал к Птоломею, а укрытие второго выдавал крутящийся над неприметной балкой вихрь воздуха.

     — А если так? — хмыкнул Птоломей, создавая ещё одну сосульку, но на сей раз многократно усиливая присутствие в её плетении элементов пространственной магии — той самой, что до сих пор нет-нет, а и начинала просачиваться через его ауру.

     Контуры ледяного конуса мгновенно поплыли, создавая ощущение размазывания изначально материального снаряда по ткани реальности. Следом пришло чувство скорой потери контроля над заклинанием… И Птоломей, тонко ощутив момент, метнул плетение в водника.

     Все наставления по ведению поединков, которые когда-либо попадались Птоломею в руки, обычно рекомендовали атаковать по возможности сериями чар. Стараясь не столько даже пробить броню, сколько нарушить её стабильность и запустить цепную реакцию распада всей структуры плетения.

     Будь это поединок один на один, Птоломей обязательно бы так и поступил. Однако врагов было несколько, да и получившееся у него заклинание приобрело столь высокую убойность, что можно было не забивать голову хитрыми приёмами. Сосулька и без этого играючи прошила Щит Воды противника, вонзилась ему в грудь, да там и взорвалась с непривычным хлопком, обратив всю верхнюю часть тела мага в кровавые лохмотья.

     Зрелище получилось весьма тошнотворным, но сейчас было не до сантиментов. И скривившийся как от хинина Птоломей вновь развернулся к спрятавшейся в толще камня парочке.

     — Бездна!!! — крикнул он, отпрыгивая благодаря левитации сразу на десяток саженей и спешно собирая все свои Щиты в единую стену. — Какого хфурга⁈

     Голос от неожиданности сорвался, и Птоломей закашлялся. Впрочем и немудрено. Добивая водника он как-то не предполагал, что за спиной может возникнуть хорошо ему знакомый эльф и одним движением ладони сровнять укрытие несостоявшихся убийц с землёй.

     Хфургово семя, а если бы длинноухому ублюдку вздумалось вот так же Птоломея в лепёшку превратить⁈ Он ведь даже не понял бы от чего сдох!!!

     — К чему такая экспрессия, мой юный друг? — рассмеялся князь-маг, брезгливо переступая через пробивающийся-под камней ручеёк крови. — Нас с вами связывает столь многое, что так пугаться при встрече совсем не к лицу.

     — А вы ступайте погромче, тогда и пугаться никто не будет, — не стал отрицать очевидное Птоломей, настороженно глядя на гостя. — Не то, знаете ли, можно и схлопотать что-нибудь даже для вас неприятное…

     — О да, последнее ваше заклинание действительно впечатляет! — одобрительно кивнул князь-маг. — Как и тот ваш фокус с уходом из-под комбинированного удара. Я уж было думал вас спасать надо, ан-нет, выкрутились.

     — Выкрутился, — кивнул Птоломей, всё меньше и меньше понимая происходящее. Ну не должен быть здесь Светлый, не должен и всё тут! Однако он был и даже вмешался в сражение. — Кстати, если вы просто поболтать меня нашли, то, увы, ничего не получится… Эти, — он ткнул рукой в ставший могилой сразу для двух магов защитный купол, — пришли не одни. Где-то в балке ещё один прячется, воздушник.

     Вторя ему и сильно в стороне от обозначенного места раздался явно предсмертный вопль, и Птоломей резко замолчал. Невидимые помощники Перворождённого кажется озаботились зачисткой местности и только что сдох последний из преступников… Или может быть всё же свидетелей?

     В голову Птоломею вдруг пришла мысль, что для создания подходящего антуража нападение могли устроить и сами эльфы. И князь-маг был никаким не спасителем, а коварным организатором покушения. Правда, зачем ему понадобилось сначала возиться с наёмниками, а потом заморачиваться с их спешной ликвидацией, он пока не придумал, но и сбрасывать данную возможность со счетов тоже не стоило.

     — Зря добили ублюдка, я с ним поговорить хотел, — сказал Птоломей максимально нейтральным тоном.

     Чем немедленно развеселил князя-мага.

     — О чём? О заказчике? Так я вам его и сам назову — Гийом Диран у него имя!

     — Толстяк⁈ — вскинул брови Птоломей. — Я вообще-то думал, что это кто-то из Колоний расстарался. Решил раз пока затишье, то можно и с потенциальными недругами разобраться…

     — Да небо с вами, уважаемый Птоломей! Какие Колонии? Им вас не убивать, а всячески холить или лелеять надо, — продолжил веселиться эльф.

     — Поясните, — ещё больше нахмурился Птоломей.

     — Ну как же… В верхушке враждебного им союза, среди его официальных гарантов, и вдруг возникает конфликт. Кто ж от таких подарков отказывается? Зачем убивать того, кто точит нож на твоего врага? — менторских тоном сказал Светорождённый, из-за чего стал похож на школьного учителя.

     — Но я же ничего не «точу»! — возмутился Птоломей.

     — Да? — спросил князь-маг иронично. — И никакого соперничества с Грассом тоже нет?

     Птоломей, уже открывший было рот для самых решительных возражений, осёкся и поджал губы.

     — Вот и я о том же, — с удовлетворением в голосе сказал Длинноухий. После чего небрежно махнул ладонью в сторону ещё дымящейся кареты. — Запомните, это — не Колонии. Это — совсем другие люди…

     — Люди? — не удержался от шпильки Птоломей, однако эльф вместо возмущения лишь захохотал.

     — Ну не Перворождённые же! Уж кто-кто, а мы на данный момент с противником вроде вас способны справиться и без использования столь… вульгарных методов!

     — Верю, — кивнул Птоломей, решив не развивать тему. — Тогда кто?

     — Сказал же, кандидат один — Гийом Диран, — пожал плечами князь-маг, — и мне странно, что его до сих пор нет в ваших списках персональных врагов…

     «У меня и списка-то такого нет,» — чуть было не ляпнул Птоломей, но вовремя остановился. Выглядеть в глазах собеседника всепрощающим болваном ему не хотелось.

     — Не понял, а моя смерть-то ему зачем? Человека, который дал ему магическую клятву служить мархузову кучу лет! — спросил он вместо этого.

     — Смерть? Кто сказал, что вас хотели убить? — едко улыбнулся князь-маг. — Переломать кости так, чтобы вы стали инвалидом — обязательно. Оставить не исцеляемые никакой магией ожоги — вне всяких сомнений. Но убить? Пф-фф, вы слишком ценный актив, чтобы им вот так небрежно разбрасываться!

     От услышанного в сердце Птоломея мгновенно вспыхнул гнев, он собрался уже было гневно опровергнуть все мерзкие измышления эльфа, как вспомнил о тех методах, которыми Гийом укреплял союз, и в очередной раз смолчал. Сиськи Кали, если предположить, что магнат действительно замыслил против него недоброе, то очень может быть, что длинноухий и прав. Сожжение городов, жестокие казни предателей, убийство высокопоставленных чиновников врага — вот методы Гийома Дирана. И если для дела надо будет превратить Птоломея в озлобленного инвалида — особенно если правильно расставить акценты в истории с нападением, — то он обязательно это сделает и сделает с удовольствием.

     — Всё равно, не верю! — замотал головой Птоломей, по прежнему сочтя озвучению длинноухим угрозу чрезмерной. — Ограничить мой рост, превратить в няньку для никчёмных болванов — это легко. Но изуродовать… Смысл?

     — Может быть чтобы кое-кто не путался под ногами, пока сын завоёвывает сердце одной упрямой дамочки? Той самой, которая не поняла в своё время намёков партнёра отца и вместо человека своего круга выбрала в спутники жизни наглого выскочку? — промурлыкал князь-маг, и на сей раз каждое его слово, словно бы резонировало с таящимися в сердце Птоломея тенями.

     — Что⁈ Гийом хочет свести Грасса с Ирэн⁈ — спросил он вдруг севшим голосом.

     — Почему хочет? Он планомерно над этим работает! — рассмеялся Светлый, в это мгновение растеряв в глазах Птоломея всякое сходство с человеком и став кем-то абсолютно чуждым, инаковым. Настоящим эльфом, Перворождённым. — Но вы ведь и сами об этом уже догадывались, да?

     Птоломей мрачно кивнул. Он не просто догадывался, он видел признаки этого сговора везде и во всём. И лишь благодаря строжайшему самоконтролю до сих пор не рехнулся на почве ревности.

     — Сделать, значит, из меня урода, чтобы отношения сами собой угасли? Хитро, хитро… — пробормотал он, чувствуя как от ненависти сводит скулы.

     — Мало того, рано или поздно они на вас ещё и уважаемого главу рода Шаа’б’сутэх натравят, — продолжил мурлыкать эльф.

     — Он-то причём здесь⁈ — удивился Птоломей, от неожиданности даже вырвавшись из той паутины злости, куда его загнали слова длинноухого.

     — О, сей Великий маг так кичится своим происхождением, что в высокомерии своём ни во что не ставит даже представителей моего народа. Называет, рабами рабов. И ваше сотрудничество со мной в его глазах крайне легко превратить в предательство ценностей нашего союза, — сказал князь-маг столь ровно и спокойно, что можно было не сомневаться — любителя принижать достоинство эльфов он искренне ненавидел.

     — Вы, к слову, тоже в этом самом союзе состоите, — заметил Птоломей хмуро.

     — Политика, — развёл руками длинноухий. — Одно дело, когда есть общий враг, общие дела и равное партнёрство, и совсем другое, когда вроде бы полностью подчинённый тебе человек начинает поступать по-своему и искать друзей там, где для тебя начинаются конкуренты.

     — Мархузу под хвост такую политику, — выругался Птоломей, мысленно прокляв тот день, когда вообще связался с этим длинноухим. Да, без него он бы никогда не получил Книгу и не стал тем, кем был сейчас, но с другой стороны, в прошлой жизни, до визита в храм знаний, тоже было своё очарование. — Ладно, я понял и про любовные амбиции Грасса, и про возможное обвинение в предательстве… Дальше-то что? Вы же не для того после столь длинной паузы в нашем общении сюда заглянули, верно?

     — Версию со спасением от карателей отвергаете? — удивился эльф.

     — Ой, да какие там каратели. Сами же видели, я с ними на раз-два разделался, — отмахнулся Птоломей, впрочем действительно считая, что помощь Перворождённого была лишней. — К тому же лично заявляться было не обязательно. Я бы и письму с предупреждением поверил…

     Князь-маг, явно уже настроившийся на несколько иной тон беседы, растерянно хмыкнул и ещё раз оглядел недавнее поле битвы.

     — Справился бы, справился! — повторил Птоломей, однако действия собеседника оценил кажется всё же неверно. Потому как длинноухий вдруг придавил его взглядом и теперь уже без прежней мягкости отчеканил:

     — Грасс, сын Дирана, вчера совершил невозможное. После долгих переговоров он встретился со старейшинами драконов и заключил с ними пакт о взаимопомощи, одним этим уравновесив аналогичный пакт Объединённых Колоний с племенем мархузов… Эта новость достойна того, чтобы я рассказал о ней лично⁈

     На пустынной, залитой кровью дороге, повисла тяжёлая, неприятная тишина. И нарушить её Птоломей решил лишь спустя десяток секунд, полностью переварив услышанное.

     — Драконы? — переспросил он, каркающим голосом.

     — Они самые, — подтвердил князь-маг. — Теперь понимаете, почему ещё вчера самой большой вашей неприятностью были нерадивые ученика, а уже сегодня ими стали наёмные маги-практики?

     — Догадываюсь, — сказал Птоломей, тем не менее прекрасно осознавая, что и длинноухий также имеет в данной ситуации свой интерес. И потому с едва заметной усмешкой спросил: — Как догадываюсь ещё и о том, что история с ящерами поперёк горла не одному мне… Что, с появлением данного пакта зашатались позиции Маллореана и вы пытаетесь найти им противовес?

     Князь-маг отзеркалил усмешку и медленно выдохнул сквозь сжатые зубы.

     — Всё-таки умеет вы, уважаемый Птоломей, смотреть на вещи под правильным углом и делать верные выводы. Уж чего не отнять, того не отнять.

     — А если без комплиментов? — поторопил собеседника Птоломей. — Мы тут уже давно стоим, в любой момент какой-нибудь зевака заявится и от обвинений в сотрудничестве с эльфами мне уже не отвертеться!

     — Если без комплиментов, то мы хотим, чтобы вы принесли Гийому со старшим Шаа’б’сутэх свой собственный пакт. Достойный того, чтобы лежать на одних весах с драконьим, — резко бросил князь-маг.

     — Кого же вы прочите на роль нового союзника? — уже гораздо осторожнее, чем раньше спросил Птоломей.

     На что эльф как-то хищно рассмеялся и его лицо, уже во второй раз за их беседу, приобрело абсолютно нечеловеческие черты.

     — Разумеется вампиров! — выдохнул он с такой радостью, словно родился не в светлом Маллореане, а в самом тёмном городе М’Ллеур.

     И это было настолько неправильно, что Птоломей, несмотря ни на что считавший себя воином добра, внутренне содрогнулся: «Даже не Тлантос, а вампиры! Хфурговы вампиры!!»

     О том, что страна некромантов также запланирована к посещению, он узнал чуть позже…

     Сразу принять столь вопиющее предложение было весьма непросто. И нет ничего удивительного, что по итогам той беседы к согласию с длинноухим Птоломей так и не пришёл. Начал юлить, просить время подумать, напирать на неоправданно высокие моральные риски… Эльф пытался возражать, но как-то вяло. Словно бы давая человеку возможность перебеситься, а уже затем, на ясную голову, ответить согласием.

     И Птоломея это совершенно устраивало. Влезать в авантюру с кровососами, опираясь на одни лишь рассуждения Светлого о вероятном заказчике покушения, было как минимум недальновидно. Сначала имело смысл попробовать разобраться самому.

     Вот он и попытался. Как только Перворождённые оставили место неудавшегося покушения, Птоломей моментально развил кипучую деятельность по организации полноценного расследования. Вызвал из города жандармов и приписанных к службе охраны правопорядка магов, через них достучался до филиала «палачей» — в нынешних условиях получивших значительную автономию — и попросил о помощи Гиркама. В общем сделал всё от себя зависящее, чтобы заказчика именно искали, а не изображали поиски.

     И тем неприятнее было, когда уже через сутки бывший друг и свидетель магического договора с Гийомом, официально сообщил, что перспектив у данного дела нет. Что соответствующие службы Нолда пока ещё находятся в стадии становления и что даже личности нападавших они установить не смогут. Касаемо же таинственного нанимателя убийц, то он и вовсе мог спать спокойно — открывать на него сезон охоты попросту некому.

     Тупик!

     Честно говоря, Птоломея так и подмывало напроситься к Гийому на приём, чтобы озвучить свои подозрения и заглянуть мерзкому толстяку в глаза, но он быстро обуздал эмоции и сей глупый порыв сдержал. Спорить с эльфом из-за опасности общения с упырями, чтобы потом лезть с открытым забралом на бастионы своего врага… Ну не идиотизм ли?

     И Птоломей решил занять выжидательную позицию. Не пороть горячку, не поддаваться ревности и злости, поменьше высовываться и побольше смотреть по сторонам — список правильного и разумного можно было продолжать долго. Гораздо сложнее оказалось ему следовать. Особенно после того как на четвёртый день после нападения было объявлено о проведении официального экзамена на присвоение Грассу шестого ранга, а на пятый Ирэн с восторгом в глазах поделилась слухом о некоем великом свершении, вознёсшем сына Гийома на недосягаемую для прочих Наследников вершину.

     Всё вместе столь мощно ударило по нервам Птоломея, что он мгновенно «поплыл», послал мархузу под хвост сдержанность и… вновь вернулся мыслями к разговору с Перворождённым. Причём на сей раз он больше не вспоминал о морали, не повышал планку допустимого риска и не принижал возможные выгоды. То есть сделал всё, чтобы в результате получилась картинка совсем другой реальности, которую он уже мог принять и к достижению которой мог стремиться.

     Тогда же посредством переговорного артефакта к эльфу отправилось и его короткое: «Согласен!»…

     Ну а дальше всё завертелось столь быстро, что остановиться уже не было никакой возможности. Сначала по рекомендации князя-мага Птоломей выправил себе в канцелярии академии, где трудился наставником, седмицу отпуска — для чего придумал историю о своей потребности срочно повидаться с роднёй.

     Затем уже в штабе армии, куда были приписаны все боевые маги, сообщил о необходимости проведения неких экспериментов на широте Тлантоса и тут же выправил себе подорожную. Причём с печатями настолько серьёзными, что уместней было говорить не о проездном документе, а едва ли не о мандате на применение особо коварной магии.

     И, наконец, на закуску уже на недавно построенной пузырной переправе, размахивая этой самой подорожной и полученным у длинноухого «союзничка» кошелём с деньгами, Птоломей смог арендовать небольшую летающую яхту — не слишком хорошо защищённую, но зато достаточно быструю для того, чтобы он смог уложиться в заявленную продолжительность путешествия.

     Разыграл всё как по нотам, и потому сразу после внесения оплаты за летающее судно он без помех отправился в путь. Прямиком к безымянной тлантосской деревушке, где со слов Перворождённого и располагалось тайное гнездо вампиров.

     — Ты, главное, не забывай, что эти конкретные кровососы — те немногие, кто сохранил верность прежним хозяевам. И потому полны странностей и невнятных запретов. Постоянно держи это в уме и тогда, уверен, ничего плохого с тобой не случится! — наставлял его перед отъездом эльф.

     Звучало такое пожелание не то, чтобы особо воодушевляюще, но выбор уже был сделан, и Птоломею ничего не оставалось, кроме как принять его к сведению. И готовиться, готовиться к переговорам, штудируя весь перелёт предоставленные Светлыми разведывательные материалы по анклаву упырей.

     Жаль только было их не так много, жалкая пара бумажек. Да и сведения там были в духе «мастер гнезда застал времена расцвета Закатной империи, служил карателем и своих птенцов воспитывает в традициях вампиров старых времён» или «члены сообщества предпочитают не употреблять кровь напрямую, а поглощать её посредством особых ритуалов». И никаких тебе подробностей!

     Тем не менее Птоломея прочитанное всё равно заинтересовало и встречу с неправильными кровососами он с какого-то момента стал ждать уже с нетерпением…

     Слава духам предков, но живущий под пятой Объединённых Колоний Тлантос почти не контролировал небо, и Птоломей смог уклониться от утомительной процедуры прохождения таможни. Попросту сиганул за борт своего пузыря, когда тот проходил над нужным ему районом, и плавно опустился на землю при содействии обычного десантного пояса. Вернуться назад, правда, таким способом он уже не сможет, придётся как-то решать вопрос с местными властями, но с этим он планировал разобраться потом. Сейчас на первом месте были вампиры, и это единственное, что по-настоящему волновало Птоломея.

     Согласно документам Светлых — интересно, как они всё-таки собрали нужные данные в зоне влияния своих врагов М’Ллеур? — гнездо располагалось на острове посреди огромного болота, не существующем ни на одной карте Тлантоса. Причём облака ядовитых миазмов были там столь плотными, что теряла всякий смысл воздушная разведка. Что-то найти можно только лично, напрямую истоптав болота вдоль и поперёк.

     И хотя примерные координаты у него всё же имелись, приземлиться по ним оказалось мало. Ещё сутки Птоломею пришлось потратить на блуждания по болотной жиже, сражения с местными ядовитыми обитателями и, на закуску, короткую стычку с вампирами-стражами.

     Последним, честно говоря, откровенно не повезло. И столкнувшись нос к носу с разъярённым происходящим магом, они невольно стали той отдушиной, которая позволила ему хоть немного стравить сжигающий душу гнев. Ничего смертельного, но и в знакомстве с Оковами Огня тоже счастья мало, верно?

     В общем когда Птоломея привели-таки в неплохо сохранившееся поместье имперских времён — с двухэтажным белокаменным зданием центральной усадьбы, двумя группами дворовых построек и огромным цветником между ними — настроение у него было не очень. И переговоры с троицей старомодно одетых господ, которые его встретили в увешанном картинами холле, начались совсем не в том ключе, как задумывалось изначально.

     — Что значит вы прибыли для переговоров о нашем вступлении в союз против Колоний? Слуги Маллореана уже приходили к нам с этим и вроде бы получили весьма чётко сформулированный отказ. — сказал один из этих троих, в своём чёрно-белом костюме больше всего напоминающий либо дирижёра местечкового оркестра, либо распорядителя какой-нибудь театральной труппы. — Но то эльфы, им многое прощается сейчас и прощалось раньше. С чего смертный человечек вдруг решил, что он не только услышит нечто иное, но ещё и сможет уйти от нас живым⁈

     — Он видимо вообразил, что раз от него смердит длинноухими, то ему всё можно, — закхекал второй, единственный из всех выглядящий как старый дед в потёртой форме капитана торгового флота Закатной империи.

     И, реагируя на скрытую в его словах угрозу, в проёмах проходов в соседние залы появились десятки молодых упырей с горящими огнём глазами.

     — Да? А вот я ничего не чую, — повёл носом первый и плотоядно улыбнулся.

     Вероятно это должно было Птоломея как-то напугать, однако он уже находился в том состоянии, когда плевать на последствия, а потому ответил кровососам хищной усмешкой и мысленно погладил хранящийся в ауре топор с Силой Великого артефакта. На всех упырей его, конечно, не хватит, но по крайней мере эту троицу предателей рода человеческого отправить во Тьму ему было по плечу.

     — Я человек, не эльф, — процедил Птоломей, высокомерно вздёрнув подбородок. — И да, я уверен, что именно моя миссия увенчается успехом.

     — Наглец!!! — прошипел второй, выпуская клыки и словно бы напружинившись для прыжка. — Да я тебя…

     — Погоди, Савэл! — тихо сказал третий: невысокий, почти карлик, старик, до того предпочитавший молча буравить Птоломея взглядом болотной гадюки. — С ним что-то не так…

     Дед-моряк моментально замолчал, и Птоломей не удержался от удовлетворённой улыбки. Он сразу выделил карлика как главного, и теперь был рад убедиться в своей правоте.

     Тем временем карлик и, с большой вероятностью мастер гнезда, обошёл мага по кругу и вернувшись на прежнее место с сомнением бросил «дирижёру»:

     — Вроде и знакомое что-то, но всё настолько тонкое, неуловимое…

     И хотя к Птоломею он вроде бы не обращался, некий вопрос в его речи всё же прозвучал. Поэтому маг понимающе дёрнул уголком рта и тут же сотворённой на кончике пальца Земляной Иглой ткнул себя в ладонь. Из крохотной ранки выступила капля крови, вампиры беспокойно зашевелились, и Птоломей коротко хохотнул:

     — А так, лучше?

     — О да, так лучше! — выдохнул карлик, шумной втянув воздух носом. — Вот оно что… Знакомое и в то же время такое тонкое… — И тут же деловито спросил, с намёком на известные лишь им двоим обстоятельства: — Светлые знают?

     Птоломей вспомнил, как именно к нему, а не к Гиркаму, пришёл с деревянным зуу’ль’теком князь-маг, как эльфы негласно поддержали его в конфликте к Грассом, и как сейчас они снова отправили его не куда-нибудь, но именно к помнящим старые времена вампирам, и медленно кивнул. Знают, куда уж без них.

     Пусть он даже и старался стереть эту часть своего прошлого из памяти столь сильно, что и сам порой забывал кто он и кем был один из его предков, но против своего естества не попрёшь. Судьба, так её дери…

     — Знают и всё равно поддерживают, — сказал вероятно самый древний из здесь присутствующих вампиров и покачал головой. — Мир и вправду встал с ног на голову, если Светлые поддержали кого-то вроде тебя…

     — У сильных мира сего нет постоянных врагов и постоянных союзников, есть лишь высшие интересы! — ответил Птоломей, известной в общем-то банальностью.

     Однако кровосос встретил его слова с большим пониманием.

     — О да! Интересы прежде всего, — сообщил он, делая двум другим стариками непонятный знак, после которого они медленно отошли к ведущей на второй этаж лестнице. — И даже мы, живущие по старым канонам Воины Крови, даже мы обладаем своими интересами. Понимаете, юноша, о чём я?

     — Честно говоря, не очень, — развёл руками Птоломей, действительно не в силах разобраться с извивами «государственной» мысли хозяина гнезда. — Хотите сказать, что вы обещали свои услуги кому-то другому?

     Кровосос от такого замечания вздрогнул, непонимающе уставился на Птоломея вдруг покрасневшими буркалами, а потом хрипло рассмеялся.

     — Что⁈ Мы и услуги? Очень смешно…

     — Тогда о чём речь? — вскинул брови Птоломей. — Зная вашу предысторию, вы верны именно Империи, и вряд ли пойдёте в услужение к аристократам из считающихся мятежными Колоний. А выживать надо… Вот я и предположил, что вы теперь либо с некромантами, либо с Тёмными.

     — Пф-фф, — презрительно фыркнул хозяин гнезда. — Опять эльфы, причём эльфы с гарантией верные Колониям… Запомните, юноша, у меня один господин, и второму не бывать!

     — Но… — поторопил его Птоломей.

     — Но лично вам я готов дать шанс изменить уже устоявшиеся правила, — снова рассмеялся вампир. — Всего лишь докажите, что достойны той крови, что течёт в ваших жилах, и… печати контроля над гнездом считай в ваших руках!

     — И как же я это должен сделать? — спросил Птоломей, впрочем уже зная ответ.

     — Ну а как вы думаете, юноша? Вампиры не любят быть на свету и преклоняются перед личным могуществом. Так что победите меня, и гнездо ваше! Всё до смешного просто, — развёл руками вампир, прямо на глазах у собеседника начиная боевую трансформацию.

     Правда, почему-то шла она не по пути улучшения телесных возможностей, вроде отращивания клыков, когтей и увеличения мышц, а в направлении явного внешнего ослабления. Карлик, и без того невысокий, ростом теперь стал меньше трёхлетки, лицо почернело и сморщилось, кожа истончилась, зубы куда-то пропали, а вполне приличная одежда сменилась драной чёрной рясой с дырявым капюшоном. Словно этот облик настолько сроднился с личностью мастера гнезда, что теперь он даже при всём желании не мог его сменить на нечто гораздо более благообразное.

     — Победить древнего высшего вампира всего лишь магу пятого ранга? — усмехнулся Птоломей, вливая Силу в и без того активированный Разгон и окутываясь сразу несколькими Щитами.

     — Ох, юноша! К чему это кокетство? — осклабился упырь беззубым ртом и, не меняясь в лице, медленно взмыл в воздух. — Истинное величие не любит лжи. Просто будьте собой!

     И на этих словах без лишних прелюдий обрушил на Птоломея поток кипящей, взявшейся словно бы из ниоткуда, крови. Крови, которая снесла молодого мага вместе со всеми его Разгонами и колдовскими барьерами с места, отбросила ко входу, а затем и выбила его телом массивные двери.

     «Хфургов выродок!!! — только и успел подумать Птоломей, как его защита упала до нуля, а сам он метеором влетел в заросшую кроваво-красными маками клумбу. — Чёрная отрыжка Тьмы!!!»

     Во все стороны полетели комья земли с обрывками цветов, тревожно загудел откуда-то взявшийся рой пчёл. Не обошлось без последствий и для самого Птоломея — у него что-то подозрительно хрустнуло в левом колене, а весь правый бок вспыхнул резкой болью, — однако сейчас было не до мелочей. После представителя Совета Колоний это был самый серьёзный противник, с которым ему когда-либо приходилось драться. И он пока знать не знал, как ему противостоять. Хотя бы по той простой причине, что карлик уже парил над его головой и готовил следующий удар…

     — Умри! — заорал Птоломей, телепортируясь к вампиру и практически в упор всаживая в него уже не раз выручавшую его Ледяную Стрелу.

     — Глупые уловки, — непонятным для себя образом услышал он в ответ, и движение хрупкой на вид ладони вколотило его вместе с сосулькой обратно в землю. — Ты ещё какими-нибудь огненными мечами попробуй меня зарубить! — продолжил древний вампир, смеясь.

     И Птоломей, действительно планировавший сотворить пару магических клинков, с проклятиями трансформировал уже собранную энергию в миниатюрное Зеркало Огня. Так что рухнувшее сверху Копьё Крови не пришпилило его к мархузовой клумбе, а бессильно вильнуло в сторону.

     Метод, которым он расправился со старшим магом, здесь определённо не работал. Требовалось что-то другое, но что?

     Чтобы выиграть время, Птоломей хлопнул рукой по земле и сотворил над собой Гранитный Купол — единственное заклинание, которое удалось «подвесить» в ауре кроме хранящегося там топора. И пока магия вампира дробила магический барьер, он спешно принялся перебирать доступный ему арсенал чар.

     Получалось плохо.

     «Бездна, Бездна, Бездна!!! Как так-то⁈ Почему против жалкого кровососа не работает то, что прекрасно показало себя против чародея⁈ — не удержался от мысленного вопля Птолемей. — Неужели это действительно лишь жалкие уловки⁈»

     Пока получалось, что именно так оно и есть. Но тогда как побеждать, поимей его Кали⁈

     Увы, возможности сесть и подумать у него не было. Купол разлетелся истаивающими в воздухе осколками наколдованного щебня, и Птоломей снова увидел презрительно скалящегося беззубым ртом древнего упыря.

     — Опять хитрости и обезьяньи ужимки! — захихикал карлик, уже успевший сотворить что-то вроде кровавой пирамиды с себя размером и теперь нацеливающий её на лишённого какой бы то ни было защиты мага. — С уходом владык Торна все уже забыли, что такое истинная мощь?

     И это звучало донельзя унизительно.

     — Мощь? Будет тебе мощь, — зло прошипел Птоломей, которому уже успело остомархузеть творящееся над ним издевательство. И теперь не страх близкой смерти, а ярость Наследника вартагов стала тем стимулом, что заставлял его сражаться дальше. Были забыты осторожность, желание сохранить хоть какие-то козыри и банальная жадность. Всё чего он хотел, это стереть с рожи кровососа его мерзкую улыбочку. И, проявив в реальности так удачно созданный топор, тут же отправил его резким броском во врага.

     — Получай, тварь!! — выдохнул он и не без удовольствия увидел, как резко посерьёзнело лицо кровососущего выродка.

     Хозяин гнезда едва успел загородиться своей пирамидой, как в неё тотчас врезалось одноразовое оружие Птоломея. Полыхнула неприятно резанувшая по глазам вспышка, завоняло горячим металлом и горелой плотью, а самого безрассудного метателя могучих чар ещё больше вдавило в землю. Однако основной удар пришёлся всё же по вампиру, и именно его тело по короткой дуге отлетело вправо и смачно впечаталось в стену дворовой постройки.

     В схватке возникла естественная пауза, когда один противник спешно восстанавливал с помощью целительских амулетов свою боеспособность, а второй… что с упырём вот так сразу Птоломей сказать не мог. И потому как только мир перестал вращаться перед его глазами, он тут же вскочил на ноги и принялся искать коротышку взглядом.

     — Сын хаффа и шуши, — потерянно выдохнул он, обнаружив хозяина гнезда в десятке саженях от себя. На ногах, относительно здоровым и с неизменно паскудной ухмылкой на морде.

     — А вот это уже лучше, — объявил упырь, тараща на мага полностью покрасневшие буркала. — Вот только сила эта заёмная, не твоя! И потому пользы она не принесёт…

     — Не моя⁈ Хочешь увидеть действительно мою силу, да?!! — заорал Птоломей, чувствуя как у него сносит последние ограничители и закипает пробуждённый Книгой Дар. — Так жри, не обляпайся!!!

     Он резким, дерганым движением выставил перед собой обе ладони и одним свои желанием вызвал нечто вроде шаровой молнии. Но не стандартное плетение, любимое сотнями и тысячами боевых магов, а нечто иное, базирующееся на его способности повелевать самой тканью реальности. Миниатюрная голубая сфера моментально тревожно загудела, теряя стабильность, вокруг неё задрожал воздух, полетели искры утекающей Силы, после чего она оглушительно лопнула и… и пролилась потоком неуправляемой энергии, ударившим упыря в живот.

     Упыря, который словно бы не заметил атаки и остался стоять как стоял.

     — Вымя Кали, — простонал в бессильной злости Птоломей, чувствуя себя теперь уже полностью опустошённым и выложившимся до предела. В случае продолжения драки противопоставить вампиру ему было нечего.

     — Наконец-то, — вдруг прокаркал карлик, уже воспринимаемый Птоломеем как безоговорочный победитель боя. — С этого и следовало начинать, юный маг. Истинная сила всегда выше уловок, помни об этом!

     И прежде, чем Птоломей успел что-либо ответить, события резко ускорились. Кровосос вдруг взорвался точно огромный бурдюк с протухшей кровью, залив всё вокруг вонючей жижей, а из центра этого взрыва вылетел бордовый иероглиф — слишком уж похожий для случайного совпадения на печать Истинного имени, — и иглой вонзился в центр лба мага.

     Мгновенно последовала вспышка боли, мир потемнел и сознание Птоломея, наконец-то, благополучно угасло.

     Глава пятая

     В то, что после возрождения в новом теле, он рано или поздно встретит кого-то знакомого из прошлой жизни, Бримс ни капли не сомневался. Как-никак маги живут долго, а могучие маги ещё дольше… Ну кроме тех неудачников, кому не повезло обидеть слишком многих или словить проклятую болезнь… В остальном же прошедшие сорок лет для высокорангового чародея не срок. И по мере возвращения былых способностей бывший Магистр неизбежно вернулся бы и в прежний круг общения.

     Но вот что стало сюрпризом, так это та скорость, с которой произошла встреча «старых друзей». Бездна, он переродился, перенёсся в будущее, потом залез к мархузу под хвост… И кого же там встретил? Правильно, опять конфликтующего с гномами Олега! Словно у иномирянина и дел других нет, кроме как воевать с коротышками.

     Умник, растопчи его тролль. Ранги набрал, здоровье угробил — вон какой худющий стал, — поседел, а ни осторожности, ни расчётливости не приобрёл. Как был бараном на подхвате, так и остался.

     Впрочем мнение это Бримс предпочёл оставить при себе, как и сам факт знакомства с Олегом. Хотя видит Небо, наблюдая за бывшим подчинённым, он так и хотел раскрыть все карты и вправить болвану мозги.

     Чимира и вправду было за что критиковать.

     Сразу после того, как судьба свела их обоих в одном тоннеле — и после того, как они совместно добили механических воинов, так удачно повреждённых взрывным прорывом мага Земли через гранитную стену — Олег тут же взял на себя командование их стихийно образовавшимся отрядом… и принялся чудить. Вести себя так, словно он держал создателя мира за бороду и мог позволить любое безумие. Осторожность, хитрость, гибкость в принятии решений — этих слов для бывшего подчинённого словно бы не существовало. Он ломил вперёд, будто шестилап во время гона, и плевать хотел на последствия.

     Причём началась подобная ерунда с первых же мгновений знакомства. Стоило Олегу узнать, что встреченный им маг не просто случайный прохожий, попавший в чужую драку, а тоже обижен гномами и тоже хочет наружу, как он немедленно поставил Бримса прикрывать себе тыл и рванул дальше по коридору. Туда, где по всем канонам обязана была находиться застава коротышек.

     — Уж лучше бы как раньше через стены пробивался, — несколько растерянно пробормотал Бримс, глядя в спину Чимира. Тот его даже ждать не стал, просто двинул вперёд.

     — Свет, чую в нём слишком много Света, — подал голос Каштанчик, кажется тоже весьма впечатлённый подобным безрассудством.

     — Угу, а во мне Тьмы! — дёрнул уголком рта Бримс. — Вот только я по возможности стараюсь держать себя в узде и сопротивляюсь давлению Первостихии, а этот идиот полностью подпал под её влияние и стал прямолинейным как палка!

     — Свет!! — продолжил настаивать Каштанчик, издав для весомости парочку своих любимых пфукающих звуков.

     — И Виттор практиковал Свет! Однако хитрости и коварства в нём всё равно было столько, что хватило бы на десяток адептов самого чёрного мрака, — фыркнул Бримс снисходительно, и, ускорившись, всё-таки решил последовать за бывшим подчинённым.

     Как ни крути, но вдвоём выбираться наружу значительно проще, чем одному, да и разобраться с текущей ситуацией в Нолде тоже надо… Главное, себя не выдавать, а то мало ли какие там тараканы насчёт Магистра Наказующих или Архимага завелись? Драться на только-только обретённом втором ранге с целым Подмастерьем — это Бримс уже разглядел — как-то совсем не хотелось.

     — Ну скоро⁈ Как там тебя⁈ — донеслось из-за поворота, куда Бримс добрался за три-четыре минуты неторопливого бега.

     — Бу, меня зовут Бу! — напомнил он, появляясь перед Олегом и изображая одышку. Словно преодолел не жалкую сотню саженей, а полноценную версту. За что удостоился презрительного взгляда почти не запыхавшегося, несмотря на явно не самое лучшее состояние организма, Олега.

     — Так вот, Бу… — начал было Истинный маг Земли, как Бримса, наконец, догнал приставленный к нему Бестелесный и довольно завопил:

     — А меня зовут Каштанчик!!!

     Причём сделал он это открыто, не скрываясь от посторонних, а потому полностью демаскируя себя перед Чимиром.

     — И Каштанчик, — машинально кивнул Олег, потом вздрогнул, стрельнул по сторонам глазами, и тут же сотворил Внутреннее Око. — Ещё и дух!!!

     — Это со мной, — заступился за Бестелесного Бримс, хоть у него и был соблазн выставить соглядатая Яр’грона как нечто постороннее и враждебное. Пусть рехнувшийся на почве Света маг с ним разбирается. — Фамильяр!

     — Да уж ясно, что не родовой дух-хранитель, — презрительно скривился Чимир, очевидно не впечатлённый внешностью и манерами Каштанчика. — Так вот, коллега Бу, — последнее слово он выделил особо, — впереди нас ждёт застава или даже заставы! И я очень, слышишь, очень рассчитываю на то, что ты оставишь свою хитровыделанность здесь и будешь прорываться на свободу наравне со мной, а не болтаться позади пока я собираю все шишки. Мы друг друга понимаем?

     — Вполне, — развёл руками Бримс, — идём вместе, бьёмся вместе, шишки тоже собираем вместе. Чего тут непонятного-то? — И, играя на образ, не стал сопротивляться вдруг возникшему порыву: — Бу — голова!

     — И Каштанчик!!! — поддержал его дух, крутясь на одном месте.

     — Стихии, за что мне это, — пробормотал, страдальчески, Олег, однако уже громче он сказал совсем другое: — Отлично, тогда готовь самые лучшие свои чары и идём вперёд. Пробиваться придётся одним мощным рывком. Не сомнём низкорослых ублюдков сразу, второго шанса не будет. Те, кто идут за мной и те, кого на хвосте держишь ты — если соединятся, то нам труба. Так что… дружище, постарайся выложиться на полную!

     Бримс, мысленно веселясь, серьёзно кивнул и одним движением ладони завернулся в Щит Тьмы, параллельно с этим окутывая правую ладонь в языки чёрного пламени — контактные чары, дарующие возможность отнимать жизнь у простых смертных одним касанием. Правда, поначалу он собирался наколдовать Зеркало Смерти и вооружиться какой-нибудь Косой Жнеца, но вовремя одумался. Столь свободное владением тёмной магией и без того зажгло в глазах погрязшего в Свете чародея фанатичный огонь — кажется то, какой именно волшбой Бримс ранее уничтожал человекопауков ускользнуло от его внимания, — а уж что с ним станет, если вместо обычных чар будет что-то гораздо более серьёзное, и представить страшно. Как бы в драку не кинулся.

     — Каштанчик готов! — напомнил о себе соглядатай Яр’грона, попутно раздуваясь вдвое от прежнего размера и демонстративно прикусывая верхнюю губу вроде как от натуги. А уж какие он при этом начал издавать звуки…

     Хфург его знает, что творилось в мозгах у Бестелесного, может он и вправду хотел помочь, но даже уравновешенный Бримс от подобного поведения ощутил нестерпимое желание сжечь тварь в самой жаркой гномьей топке. Чего уж говорить про только-только познакомившегося с ней Чимира.

     — Отлично, — прошипел Олег, кажется едва сдерживаясь от применения какого-нибудь пульсара Света по фамильяру внезапного союзника. Бедняга, с его-то обидчивостью и чувствительностью к внешним воздействиям вдруг такое испытание для нервов. Как бы не сорвался.

     Однако, увы, какой-то уровень самоконтроля Олег всё же приобрёл, и поскрежетав пару мгновений зубами, в свою очередь также принялся готовиться к драке. Причём, Бримс не мог это не признать, действовал не бесталанно. Напитал посох Силой Земли, из-за чего артефакт даже внешне стал напоминать камень. Вырастил на навершии кристалл, а уже в него добавил Огня и Света. Затем укрылся под модифицированным Пылевым Щитом… Да, некогда слабый по меркам прошлого Магистра Наказующих чародей сполна воспользовался отведённым ему временем и поднял владение заклинаниями на весьма приличную высоту.

     Непонятно только откуда такое увлечение комбинированием чар. Неужто ничего нового не освоил? Не захотел или не дали?

     Бримс мысленно усмехнулся, примерно представляя масштабы грызни, которая началась дома после его ухода. Айрунг — предатель, поимей его хфург! — благополучно сдох, элита Истинных и самые талантливые «крохоборы» — погибли в Войне богов… Кто тогда остался? Верно, всякая трусливая шваль, которая скорее сгноит Нолд в Бездне, чем поступится хотя бы кусочком украденной власти.

     Так что тяжело Олегу пришлось, ой как тяжело. Хотя… кому легко-то? Умирать, а потом возрождаться точно не легче! Как, впрочем, и жить смертному городскому дурачку в окружении ненавидящих его горожан. У всех свои сложности, но далеко не все ломаются под их напором, верно?

     Бримс и сам не понял, откуда у него возникло такое недовольство случившимися в Олеге изменениями. То ли тому виной близость иномирянина к хфургову Айрунгу, то ли потенциал бывшего последователя, который он всегда в нём видел и который тот не реализовал, то ли ещё что, но новый Олег ему совершенно не нравился. И чем больше он его узнавал, тем больше это раздражало.

     Прям как Бу самого Чимира.

     — Я же попросил без хитростей, маг Тьмы!!! — прошипел Олег, после того как сделал несколько шагов по направлению к заслону коротышек и не увидел, чтобы Бримс последовал его примеру.

     — Так я и не хитрю, — возмутился Бримс, — просто задумался!

     — А можно думать потом, на поверхности? — сказал Олег, так сверкнув глазами, что возникло стойкое подозрение — как только они покинут гномьи подземелья, то адепт Света сразу же сделает что-нибудь неприятное, например вызовет ненавистного адепта Тьмы на дуэль. По сути без причины, из одного лишь желания поквитаться за… да за всё, мархуз всех побери!

     Провоцировать Чимира очевидно не стоило, и Бримс, успокаивающе подняв руки, принялся нагонять чересчур психованного мага. Попутно радуясь тому, что именно сейчас Каштанчик вдруг решил прикрутить фонтан красноречия и, замолкнув, вовсе пропал с глаз.

     Вот так, вдвоём, они и двинули дальше. Миновали шесть поворотов и две развилки, дважды прибегали к навыкам Олега по сканированию подземелий, пока, наконец, не вышли на хоть и пыльный из-за редкого использования, но всё же действующий подземный тракт. И при том, вопреки ожиданиям, ни разу не столкнулись ни с гномами, ни с их боевыми машинами! Да, они трижды видели брошенные заставы, но то ли до коротышек дошло, что малыми силами их не удержать, то ли вмешались какие-то посторонние факторы, однако охранять укрепления никто не охранял. Приготовления к бою оказались преждевременными, и Олег, кажется, счёл это чем-то вроде личного оскорбления. Словно тот сопляк, который боится не самой неудачи, а того, что кто-то его в ней обвинит. Потому с каждым шагом мрачнел всё больше и больше, обещая взорваться из-за любой ерунды.

     Наверное, они бы так в конце концов и переругались, если бы прямой как стрела подземный тракт не вывел их к баррикаде из стянутых отовсюду повозок, которая перегораживала проход к вожделенным воротам на поверхность. Гномы действительно решили не распылять силы, сделав ставку на одну большую битву.

     Что было как нельзя вовремя.

     — Бу… или как там тебя… Прикрой меня! — в очередной раз скомандовал Олег, одной рукой направляя посох на стену, а другой выписывая в воздухе незнакомую экс-Магистру рунную цепочку. — Мне нужны минуты две, не больше.

     — Две, так две, — пожал плечами Бримс, будучи абсолютно уверенным, что в любой момент может уйти тенями, и оттого ни капли не опасаясь возможных ошибок новоявленного «начальника».

     Хотя в иной ситуации он бы, пожалуй, занервничал. Слишком уж большую силу собрали против «старого монстра» и давнего недруга гномы, чтобы не воспринимать их всерьёз. Центр баррикады держали шестеро Искусников с каменными жезлами и уже заготовленными, судя по насыщенности аур, к броску чарами, на левом фланге механики коротышек что-то мудрили с похожей на адскую мешанину из колб, раструбов и желобов машиной, а на правом, вот сюрприз, снаряжали к бою сразу десяток старых нолдских метателей. И это если не вспоминать про обычных солдат, которые тоже чего-то там делали и к чему-то готовились.

     — Каштанчик предлагает всем сдаться! — заорал соглядатай Яр’грона, внезапно появляясь на полпути к баррикаде и становясь видимым даже обычным зрением.

     Непонятно, с чего это Бестелесный так раздухарился, но со своим заявлением он очевидно просчитался. Монстр до последнего сохранял раздутую донельзя форму и, вот теперь, раскрыв пасть, внезапно нарушил сложившееся ранее хрупкое равновесие. Организм моментально отреагировал сначала поистине эпической отрыжкой — с выпучиванием глаз и брызгами истаивающей ещё в полёте слизи, — а затем хлынувшим из нутра потоком вонючего воздуха, под воздействием которого Каштанчик тут же принялся метаться по всей пещере, точно взбесившийся хафф.

     Ничего опасного в силу особой природы обитателей астрала, но крайне шумно и весьма раздражающе.

     Грозный ультиматум обернулся фарсом.

     — Бездна, стыд-то какой, — замотал головой Бримс, после своего возрождения собравший уже целый букет неловких ситуаций.

     И, продолжая сокрушаться из-за навязанного знакомства, взмахом окутанной Тьмой руки сотворил перед собой внушающее своими размерами полотнище мрака. Достаточно плотное, чтобы устоять под ударом десятка метателей, но всё же не выходящее за рамки возможностей обычного «крохобора» второго ранга.

     В барьере тотчас увязла куча арбалетных стрел, а через секунду и выпущенные нолдскими боевыми машинами снаряды. Отдача больно ударила по тонкому телу, но Бримс даже не поморщился: пока защита работала он был готов терпеть и не такое.

     — Ну-ка, а если так? — задумчиво сказал экс-Магистр, воплощая в жизнь вдруг пришедшую в голову мысль.

     Ведомые его волей чары — впрочем подкреплённые сразу пятью рунными ставами — стремительно сложились в новую конструкцию, и колдовской Щит за пару ударов сердца трансформировался в огромную чёрную амёбу с хаотично шевелящимися псевдоподиями. Внешне весьма пугающую, но при том по сути почти безобидную.

     Вот только знать о том кроме Бримса никто не знал. Потому уже познакомившиеся с Каштанчиком подгорные хозяева ничуть не удивились появлению ещё одной твари, и когда та по желанию создателя медленно поплыла в их сторону — то есть в отличие от соглядатая Яр’грона действовала именно так, как и пристало грозному духу, — с готовностью обрушили на неё всю доступную им сейчас мощь. Причём не бездумно, а следуя отработанной схеме.

     Так Искусники оперативно наложили на гигантскую амёбу Каменное Проклятье, метатели за считанные секунды посшибали обретшие материальную плотность ложноножки, а нелепое нагромождение колб и трубок окатило основное тело чем-то вроде кислоты. И творение Бримса попросту испарилось.

     — Как неожиданно, — усмехнулся бывший Магистр, изобразив гномам издевательский поклон. После чего картинно вздохнул и… по хлопку ладони вернул амёбу к той имитации жизни, которой он наделил её в момент создания. Разве что чуточку усложнил алгоритмы поведения, да влил в два раза больше Силы.

     Чтобы не скучали. А то так и о них с Олегом опять вспомнят, начнут заклинаниями швыряться и всякие свои безумные изделия применять. Будто он гномов не знает!

     Как неожиданно оказалось, не знал он всё-таки не коротышек. Те как раз стали действовать в русле его ожиданий и, сплотив ряды, снова начали скоординированную атаку на как им казалось монстра Тьмы. Сюрприз преподнёс ненадолго забытый Чимир. Доросший только до Подмастерья иномирянин закончил-таки возиться со своей волшбой, огляделся по сторонам и решил внести свою лепту в происходящее.

     — Тьма, как я и думал! — возвестил он с пафосом, словно именно антипод Света и был его главным врагом. — Мерзость! Ненавижу!!

     После чего повелительно взмахнул посохом и, вырвав из стены тоннеля гранитный шар в полторы сажени диаметром, покатил его прямо на амёбу.

     — Бездна, а Бу-то и вправду голова! — присвистнул Бримс, освобождая каменюке дорогу и с некоторой оторопью наблюдая как та, сначала смяла его творение, точно яичную скорлупу, а потом погромыхала дальше. К оборонительным рубежам бородачей. — Ну хотя бы научился сразу несколько задач решать, и то хлеб! — не удержался он от едва слышного комментария и добавил: — Не то совсем беда была бы!

     — Заткнись, адепт Тьмы! — огрызнулся услышавший последнюю фразу Олег и домысливший остальное. — И радуйся, что я уничтожил твою гнусь, а не тебя самого! — продолжил он, видимо всё же сохранив некие остатки критического мышления. Хотя по мнению Бримса причина тут была скорее всего в другом — бесконтрольный Свет пусть и отравлял постоянно тонкое тело Олега, однако в данный момент тот обращался к Земле, и её Сила на время вытеснила из энергосистемы мага все посторонние включения.

     Вот Чимир и протрезвел.

     — И вы, коротышки, тоже сдохните! — фанатично заорал Олег, словно в пику мнению экс-Магистра о возвращении ему здравомыслия.

     Его шар наконец добрался за баррикады, проломил в ней проход и, подчиняясь беззвучным приказам создателя, принялся гоняться за гномами. Раздавил парочку метателей, попытался превратить в мясной фарш Искусников — увы, безуспешно! — затем ринулся на стреляющий кислотой агрегат. И вот как раз последнее оказалось самым верным решением. Хрупкая конструкция не выдержала столкновения с камнем и, мгновенно превратившись в груду металлолома, зафонтанировала хранившейся внутри едкой смесью.

     Гномы от неё так и побежали. Жаль только не все. Один из Искусников, чья ранее окладистая борода после знакомства с кислотой теперь напоминала грязную кудель, вдруг вспомнил о достоинстве мага и, тоже заорав что-то грозное, шарахнул почему-то по Бримсу очередью из Каменных Кулаков. Словно это именно экс-Магистр виновен в случившемся с ним конфузе и нет у него слаще мечты, чем мечта о мести адепту Тьмы.

     Разумеется Олег даже не подумал прикрыть товарища по оружию от неожиданного удара, сделав вид, будто сосредоточен на управлении шаром. Экс-Магистру следовало рассчитывать только на свои силы… и он не выдержал.

     — Да пошло оно всё к хфургу в зад! — выдохнул Бримс, которому уже остомархузела маскировка и теперь тоже не было в сердце большего желания, чем желание познакомить всех здесь собравшихся с доступной ему мощью.

     Бримс резко ускорился, а как вышел из-под атаки, так сразу же сотворил самое мощное из доступных сейчас заклинаний контроля. Того самого, с помощью которого она раньше управлял отрядами големов, а теперь решил использовать для перехвата управления шаром.

     Будь Олег лучше подготовлен, обладай более крепкой волей и зная о своих способностях чуточку больше, то у него бы вряд ли что получилось. Однако Чимир по меркам экс-Магистра кое в чём сильно не дотягивал до уровня правильного Подмастерья, так что для того, чтобы каменюка сменила владельца, хватило десятка секунд. Олег даже сразу не понял, что происходит. Потом же стало слишком поздно. Гранитная сфера, получив новую цель, бодро покатила в тыл к гномам — туда, где находились вожделенные ворота, — а брошенное вдогон заклинание ускорения столь удачно удвоило её скорость, что даже потеряй Бримс контроль, ничего было уже не изменить. Хфургова сфера так разогналась, что в пяти-шести саженях от створок, когда наскочила на какую-то неровность, взмыла в воздух и точно огромное пушечное ядро влетела в самый центр ворот.

     Раздался громоподобный грохот, над головой засвистели куски образовавшегося после столкновения щебня, что-то закричали подпавшие под взрывную волну гномы. Впрочем Бримсу не надо было вслушиваться в слова последних, чтобы уловить смысл. Он и без того видел образовавшийся их общими с Чимиром усилиями и ведущий наружу огромный пролом, а значит не было и причин отвлекаться на ерунду.

     — Чего замер? Бежим! — рявкнул он своему бывшему подчинённому, который после столь грубого перехвата контроля над чарами кажется впал в некий ступор.

     Вероятно Бримсу для большей убедительности пришлось бы Чимира ещё и пнуть, но выручил закончивший метаться под сводом пещеры Каштанчик. Бестелесный, радостно рыгая и пфукая, спикировал на адепта Света и сделал вид, что собирается боднуть в лицо… Или действительно собрался это сделать, тут никогда нельзя быть до конца уверенным… Главное, что Олегу его действия показались достаточно убедительными, чтобы он отмер, бешено завращал глазами и попытался отмахнуться посохом. Соглядатай Яр’грона ожидаемо увернулся, отступил, а затем и вовсе ринулся к выходу, преследуемый магом.

     Бримсу ничего не осталось, кроме как последовать за ними. Заодно следя за тем, чтобы также очухавшиеся после бомбардировки щебнем гномы не насадили их двоих на копья или не приласкали чем-нибудь гораздо более весомым, вроде заклинаний Искусников или той же мерзкой кислоты. И хотя собственный Пылевой Щит Олега — как и Щит Тьмы экс-Магистра Наказующих — никуда не делся, несколько чужих атак оказались достаточно опасны, чтобы Бримс был вынужден применять и гораздо более серьёзные заклинания.

     Малое Зеркало Смерти, Малый же Плащ Тьмы, Ятаганы Кали — чего уж тут скрывать, чтобы вырваться на волю он выложился на полную. Как, впрочем и Чимир, который в какой-то момент окончательно вернул себе разум и на бегу принялся сначала швыряться Каменными Кулаками, а затем перешёл на гораздо более убойные огненные пульсары. И так до самого выхода.

     Один лишь Каштанчик радовался жизни, постоянно что-то радостно горланя и громыхая постыдными звуками.

     — О-оо, сколько вы намолотили коротышек. О-оо!! — проорал дух, едва все трое оказались снаружи и, убедившись в отсутствии каких-либо ещё препятствий, по длинному пологому склону припустили прочь от цитадели Подгорных хозяев.

     — Чему радуешься, идиот⁈ — выкрикнул Бримс, быстро шевеля ногами. — Они же теперь мстить будут!!! — Ему хотелось добавить ещё много всякого, но эмоции преодолели некий внутренний барьер, и он снова начал сыпать сентенциями о чересчур умном Бу.

     Получилось настолько безумно и странно, что Олег, видимо и без того уже успевший оценить способности ненавистного адепта Тьмы, шарахнулся вбок и лишь чудом не влетел в кусты держи-дерева.

     — Так не пройти, только по дороге! — воскликнул Бримс, уже успев оценить тянущиеся вдоль обочин заросли всевозможных колючих кустарников.

     В мире бесконтрольно расплодившихся монстров безопасность дорог должна быть в приоритете. Иначе вообще беда, иначе вся торговля встанет. Так что создание таких вот естественных заграждений это логичный и экономически выгодный шаг. Другое дело, что при движении по тракту любой беглец становится донельзя предсказуем, но тут уже надо выбирать, что важнее — невозможность просчитать твои действия или же неспособность догнать.

     Бримс на данный момент больше тяготел ко второму, а вот Олег, скорее всего сильно раздражённый из-за сотрудничества с адептом Тьмы, стремился к первому. И под негодующие вопли Каштанчика сначала прожёг зелёную преграду огромным огненным пульсаром, а затем скрылся в образовавшемся проходе.

     То есть совершил именно то, что имело смысл под землёй и было пустой тратой сил наверху.

     — Как был болваном, так им и остался! — скривился экс-Магистр, даже не пытаясь свернуть в ту же сторону. Проход, через который они покинули Орлиную гряду, находился саженей на пятьдесят выше подножия гор, поэтому иногда можно было разглядеть отдельные участки находящейся впереди дороги.

     Как вот сейчас, когда тракт сделал крутой поворот, и Бримс увидел в просвет между деревьями расположившийся верстах в десяти небольшой городок. Судя по вывешенным на тамошней каланче флагам — человеческий, а зная порядки, царящие в Союзе городов — особенно в Криде! — неподвластный законам гномов.

     Надо только добежать…

     В той стороне, где скрылся Чимир, вдруг громко ахнуло, и в небо выстрелил столб синего пламени. Затем ещё один и ещё, с каждым разом всё ближе и ближе к дороге, пока сквозь переплетение веток не замелькала куртка продирающегося через заросли Олега. В какой-то момент сражаться с колючками, шипами и приставучими лианами ему очевидно надоело, и он, не задумываясь, повелительным взмахом посоха вывернул целый пласт земли вместе с мешающими ему растениями.

     Последний рывок, и вот уже иномирянин снова на дороге.

     — Коротышки, чтоб их Праотец десять тысяч раз сгнил в Бездне, за каким-то хфургом там всё заставили ловушками! — глухо сообщил Олег и, как ни в чём ни бывало, потрусил по дороге, держа при этом посох параллельно земле. О том, что в задней части его куртки теперь зияет знатная прореха, а брюки до сих пор дымятся, он словно бы и не замечал.

     Бримс усмехнулся и припустил следом. Хоть ему и хотелось хорошенько уколоть чересчур много на себя взявшего бывшего последователя, он всё же сдержался. В который уже раз.

     Ну да ничего, доберутся до места и…

     Чего там будет дальше, он додумать, к сожалению, не успел. Дорога неожиданно раздалась в стороны и начался участок раз в пять шире обычного. Настоящая площадь. Вот только по какой причине вместо того, чтобы вымостить её плиткой или булыжниками, гномы ограничились кое-как утрамбованной щебёнкой, Бримс догадался далеко не сразу.

     — Странно, на артиллерийский полигон похоже, — протянул Олег, шмыгнув носом.

     После неудачи с рывком через заросли он стал чуть более общителен.

     Бримс, не иначе заразившийся тягой к шуткам от Каштанчика, уже собрался было высмеять столь нелепое сравнение — ну какой, к мархузу, полигон посреди дороги⁈ — однако вовремя одумался. Потому как вкупе с живыми заграждениями и небольшим расстоянием до прохода под горой данная площадь была идеальным место для концентрации сил какого-нибудь недальновидного врага. А значит дай артиллеристам заранее пристреляться, подготовь достаточно дальнобойных артефактов, замани сюда в нужный час противника, чуть-чуть постреляй и… и тогда через какое-то время от него точно не останется и костей.

     — Замани! Замани! Замани! — принялся повторять Каштанчик, кружась над головами бегущих магов. От чего сердце Бримса вдруг дало сбой из-за внезапно накатившего дурного предчувствия, а сам он едва не растянулся во весь рост в пыли. Каким образом дух уловил пусть поверхностную, но всё же лишь мысль, он, пожалуй, обдумает позже.

     — Заткнись! — рявкнул он, донельзя раздражённый. Однако воплотить вдруг накатившее желание «подпалить уродцу зад», всё же не успел.

     За спиной вдруг что-то жахнуло, раздался свист и, пролетевший над ними небольшой круглый снаряд, с небольшим бабахом врезался в землю саженях в пяти впереди.

     — Пушки, коротышки поставили в казематы над воротами алхимические пушки!! — заорал Бримс на бегу, восхищаясь предусмотрительностью гномов. — Вот для чего им этот полигон!!! Они ж наверняка тут каждый куст пристреляли, а воронки затем заровняли.

     Увы, разделись радость от раскрытой загадки ему было не с кем — ну не считать же за собеседника дурного Каштанчика и держащегося особняком Олега! — поэтому он осёкся и принялся молча восстанавливать истощившиеся колдовские барьеры.

     — А-ааа! — внезапно заорал Олег, которого взрывная волна от очередного, теперь уже гораздо более близкого разрыва швырнула в кусты и лишь чудом не насадила на светящие природной Силой сучья.

     Гномы несомненно приноровились к их скорости, и теперь укладывали снаряды своих пушек всё ближе и ближе к бегущим фигуркам. Твари такие-сякие!

     — Дай мне время, и я нас спасу! — прокричал Олег, выбираясь из растительного плена и догоняя Бримса. И от этой его незамутнённой наглости у бывшего Магистра Наказующих на мгновение даже пропал дар речи.

     Олег его что, за идиота держит⁈ Или считает, что он не знает, сколько времени нужно нолдскому Помастерью — даже такому как Чимир! — на подготовку защитных чар?

     Мда, пожалуй насчёт чрезмерной прямолинейности новоявленного адепта Света он всё же поспешил. Способность разводить интриги на ровном месте иномирянин пожалуй не утратил. И то, что Бримс принял за бестолковость и отсутствие навыков, на деле видимо является попыткой притвориться кем-то незначительным.

     Интересно, зачем? Да и вообще, что Олег забыл во владениях гномов и с какой целью бежал из-под Орлиной гряды не куда-нибудь, не в Зиккур, а именно в Союз городов?

     Вопросов как-то слишком много, а раз так, то почему бы не обострить ситуацию?

     — Ищи дураков в другом месте! — рассмеялся Бримс в ответ и, менее чем за минуту сотворив под ногами небольшое облачко Тьмы, заскользил на нём вниз по склону. Подальше от гномов с их пушками, от остомархузевшего Каштанчика и уж конечно от ошеломлённого увиденным Чимира, — Бу, мать его Кали, голова!!! — Опять вырвалось у него помимо воли, но на сей раз безумный выкрик получился как никогда к месту. И возродившийся высший маг даже не поморщился.

     Он вообще был страшно собой доволен, удачно применив сотню лет назад выученное заклинание и до сих пор мёртвым грузом «лежащее» в арсенале чаре. Ну не было раньше в нём необходимости, не было и всё тут, а тут вдруг пригодилось. Да ещё как! Бримс добавил скорости и, заложив крутой вираж, идеально вписался в поворот.

     Когти Юрги, а ведь неплохая штука-то! Если подумать, то даже полёт в небе приносит меньше удовольствия, чем такое вот скольжение…

     Позади опять загрохотали пушки, и Бримс к собственному неудовольствию услышал негодующие вопли соглядатая Яр’грона. Бестелесный был чем-то страшно недоволен и не стеснялся выражать свои чувства вслух.

     — Какая тварь, а? И К’ирсана Кайфата без неё не найти, и надоел уже сил никаких нет, — пробормотал Бримс, продолжая управлять движением облака. — Хорошо хоть на Олега сейчас переключился…

     Но видимо терпение Чимира также подошло к концу — или, скорее, повлиял пример Бримса, — потому как он тоже отбросил прежнюю маскировку и наконец задействовал свой Дар в полную силу. Иномирянин хитрым образом вывернул заклинание Гранитного Щита, кинул себе под ноги и заскользил на нём вслед за экс-Магистром. Пусть с шумом-гамом от летящего во все стороны щебня, но зато быстро.

     Плагиатор, раздери его мархуз!

     — Оу, а-аа!! Подождите-ее меня-яя!! — донеслось завывание зазевавшегося Каштаничика. Одновременно с этим раздался очередной выстрел, потом донёсся непонятный булькающий звук и… снова крик духа. — А-аа!!! Поймал, поймал!!!

     «Чего ты поймал-то, бестолочь⁈» — мысленно возопил Бримс, в который раз чувствуя, что даже его терпению в любой момент может прийти конец. Потому как одно дело, когда толику безумия в жизнь подливает периодически просыпающееся наследие дурачка Бу — это тяжело, но смириться можно, — и совсем другое, когда окружающую реальность превращает в фарс хфургов Бестелесный. Мало того, чужой агент!

     Бримс бросил взгляд через плечо и как раз застал тот момент, когда дух, проявляя чудеса управления мёртвой материей, перехватил выпущенную им в спину зажигательную бомбу. Ядро шипело, выстреливало в стороны горящими струями, однако магических тисков Каштанчика не покидало и особой угрозы больше не представляло.

     — Молодец, Каштанчик! — помимо своей воли крикнул Бримс, отдавая должное ловкости соглядатая Яр’грона.

     Вроде и раздражающая тварь, а и она принесла пользу. Разорвись снаряд рядом с кем-то из магов и что Бримс, что Олег точно не избежали бы ожогов. Да, не смертельно, но… лучше обойтись без них.

     — О-оо, Каштанчик молодец!!! — завыл Бестелесный, закатывая глаза и то ли случайно, то ли специально — из подлой своей озорной природы — ослабил контроль над ядром. Раскалённый кусок чугуна тут же выскользнул из захватов и грохнулся на землю. Грянул взрыв. И Бримс, который лишь чудом увернулся от ударившей волны огня, моментально забрал все сказанные в адрес мерзкой твари добрые слова. Рядом, кривя в ярости лицо, принялся сыпать ругательствами Олег.

     На сей раз Каштанчик кажется превзошёл самого себя…

     Со своими новыми знакомыми — тёмным магом с идиотским именем Бу и его омерзительным фамильяром Каштанчиком — Чимир расстался сразу же, как они достигли разграничительной линии между владениями гномов и людей. Он даже прощаться толком не стал. Едва его импровизированный транспорт пересёк границу, как Олег тут же спрыгнул на землю и, сделав обоим выкидышам Бездны ручкой, потопал к виднеющейся вдали берёзовой роще. Туда, где как подсказывало его магическое чутьё, можно было провести без особых сложностей нужный ему ритуал и при том не подпасть под атаку Подгорных хозяев. Он, правда, до последнего боялся, что парочка двинет следом, но обошлось. Тёмный выбрал свой путь и с неплохой скоростью побежал по направлению к городу.

     — Тварь-то где? Неужели наигралась и в астрал вернулась? — процедил сквозь зубы Олег, не обнаружив Бестелесного.

     Увы, спросить было не у кого, и Чимир, помянув мархуза, похромал к выбранной роще. Очень надеясь, что гномы если и организуют погоню, то отправят её сначала по следам проклятого адепта Тьмы, а лишь затем займутся организацией облавы на ушедшего «в леса» адепта Света, но никак не наоборот.

     — Тёмного ищите, коротышки. Тёмного! — прорычал Олег, с трудом заставляя себя переступать уже и без того натруженными ногами. — Уж кто-кто, а он заслужил любого наказание, какое только способны придумать ваши подгорные мозги. Мне же дайте роздыха, и так из-за вас кучу неприятностей огрёб.

     Горячка боя постепенно отступала, и на него снова навалились старые болячки. Так что чем дальше, тем больше Олег опирался на посох и тем сильнее злился на всё вокруг. Особенно на Тёмного.

     Ублюдок ему с самого начала не понравился. Слишком спокойный, слишком уверенный в себе, слишком равнодушный к стремительно изменяющейся обстановке. Окажись сам Чимир на его месте — особенно когда в разгар драки между Бу и големами сквозь стену тоннеля вдруг проломился кое-кто третий в его лице, — то вёл бы себя совсем иначе. И весьма вероятно, что начал бы сражаться уже на два фронта — и против старых врагов, и против новых. Этот же мгновенно сориентировался, пошёл на контакт, и Олег сам не понял, в какой миг начал воспринимать хитрого Тёмного как союзника.

     Очень ловко и очень хладнокровно, Чимир так не умел. Да и дальше этот Бу действовал весьма также грамотно. Где-то действовал с ним рука об руку, где-то отступал, где-то и вовсе прикрывался Олегом как стеной. Не человек, а змей в людской шкуре. Он на своей памяти столь ушлых ребят и встречал не то, чтобы часто. Льер Виттор, хфургов Владыка, пара-тройка князей-магов, льер Бримс… Вот, пожалуй, и всё. У остальных и хитрости грубее, и личные качества значительно хуже.

     К слову о покойном Магистре Наказующих. Стоило о нём вспомнить, как сразу же возникло ощущение некоего его внешнего сходства с мархузовым Бу. Вроде и черты лица другие, и рост, фигура, а всё равно нет-нет и появится нечто узнаваемое. Аж мороз по коже. Только могущественные покойники во всяких адептах Тьмы ему не мерещились!

     — Бу, говорит, голова, — повторил Олег дурацкую присказку нового знакомого и выругался. — Безумие какое-то. Зачем по доброй воле такое на людях-то озвучивать? Что за извращение⁈

     Тут ему на ум пришёл образ здоровенного летающего каштана с ручками и ножками, также постоянно выкрикивающего своё имя, и Чимир едва сдержался, чтобы не сплюнуть.

     Бездна, да о какой нормальности вообще можно говорить, если у него такая гнусь в фамильярах ходит…

     Может имело смысл грохнуть обоих? Махнуть рукой на временный союз и избавить мир от очередной тёмной мерзости?

     Олег покатал данную мысль в голове и с сожалением вздохнул. Соблазн, конечно, велик, но… но он наделал уже достаточно зла, особенно под влиянием льера Н., чтобы испачкаться ещё и в предательстве. Нет уж, пусть ублюдки живут. Он сегодня добрый.

     Пока Чимир задавался вопросами этики и морали, он как-то незаметно до себя добрался до искомого березняка. Обошёл небольшое болотце, едва не провалился в старую охотничью яму, прибил Каменной Иглой озверевшего из-за магических мутаций суслика — и всё это бездумно, на одних рефлексах. И лишь оказавшись в нужном месте, он словно бы очнулся, стряхнул с себя личину старика и вновь вернулся к реноме некогда талантливого мага.

     — Ладно, к мархузу Бу с его пфукающим другом. Мне с химерой надо разобраться, — пробормотал Олег, охватывая хищным взглядом раскинувшийся перед ним участок рощи, — а то из-за долбанных гномов я о ней что-то совсем забыл…

     Наконец нарисовав в уме примерную схему нужного ему ритуала и определившись со своими дальнейшими шагами, Олег решительно воткнул посох в землю и развёл руки.

     — Что? Поехали? — сказал он вслух, следуя возникшей из-за постоянного одиночества привычке.

     И тут же хлопнул ладонью по ближайшей берёзе, выпуская структурированный поток энергии.

     Дерево протестующе затрещало, но выдержало, став на следующие несколько минут проводником нолдской магии. Впрочем Олегу на такие незначительные детали было плевать. Он мыслил гораздо более масштабно. Подчиняясь его воле, сила Стихий сначала меньше чем за минуту охватила ещё около сотни берёз, затем каждую из них заставила упасть в строго заданном направлении, а когда из белоснежных с чёрными отметинами стволов образовалась пятиконечная звезда, всё та же сила вызвала высокотемпературное пламя, обратившее выкорчеванные деревья в прах.

     Практически половины рощи как не бывало. Однако на фоне тех выгод, что обещала полученная таким образом колдовская фигура, ущерб природе выглядел несущественным.

     — Да и не эльф я, чтобы о кустиках да травках сокрушаться! — подытожил Олег, всё же несколько устрашённый содеянным. После чего его совесть благополучно заткнулась, а сам он приступил к следующему этапу ритуала.

     Один взмах снова вернувшегося в руку посоха, и над центром звезды принялся закручиваться, втягивая в себя пепел, пульсар Света.

     Второй, и резонирующая с Даром Олега Стихия Земли, начала наполнять колдовскую фигуру энергией с одновременной её фиксацией на теперь уже пепельной сфере.

     Третий, и ментальный образ, оставшийся в памяти Олега после предыдущего поискового ритуала, буравчиком ввинтился в сердцевину пульсара.

     — Покажи мне химеру, ну же!!! — рявкнул, не удержавшись, Чимир, выплёскивая в фигуру ещё одну порцию энергии.

     И с ожиданием впился взглядом в сферу.

     Если он всё сделал правильно — а иначе и быть не может, Подмастерье он или нет? — то под воздействием Стихии пепел должен был принять форму стрелы и указать остриём на искомую цель. Пусть не мгновенно, магия Земли не отличалась быстродействием, но и не позже чем через пару минут. Однако Олег прождал все пять, а нужного ответа так и не получил. Ритуальная фигура качала Силу, преобразившийся пульсар напряжённо гудел, но ни стрелки, ни нужного направления Чимир так и не увидел.

     — Да как так-то⁈ — вытаращился он, уже чувствуя, как начинает потихоньку болеть страдающее из-за магической отдачи тонкое тело. — В прошлый же раз получилось, а ритуал был в разы проще, чем этот. Почему сейчас-то так⁈

     Олег ощутил как под ногами развёртывается Бездна. Столько дел наворотить, в столько проблем вляпаться, а в итоге оказаться с носом. Это было не то, что обидно, это было… больно.

     Мархуз его знает, до чего бы в итоге додумался переживающий миг отчаяния Олег, если бы над местом ритуала вдруг не возник уже забытый им Каштанчик и с привычным — о, Стихии, уже с привычным!!! — звуком протяжной отрыжки не рухнул прямиком на отказывающуюся работать сферу.

     — Убью!!! — заорал Олег, отказываясь верить увиденному и только чудом сдерживаясь, чтобы не вколотить духа вместе с проклятым пульсаром в землю. — Убью, гадина!!!

     — Ой-ёй, — завизжал Каштанчик, вероятно осознав сделанное и точас словно наскипидаренный стартанул куда-то в небо, оставляя за собой отчётливо видный дымный след. Мгновение, и проказливого Бестелесного как ни бывало. Нагадил и исчез, а Олегу теперь предстояло разбираться с последствиями его мерзкой проделки.

     — Вот уж верно говорят, что добрые дела наказуемы, — проскрежетал зубами Чимир, не сводя взгляда с начавшего терять прежнюю правильную форму комка пепла. Убил бы Тёмного вместе с Бестеленным ещё под Орлиной грядой, глядишь, и и без неприятностей бы обошлось…

     Однако какие именно неприятности он имеет ввиду Олег сформулировать для себя не успел. Потому что пульсар вдруг потёк точно ртуть, принял форму нужной ему стрелки, а уже та… та внезапно дёрнулась и показала в совершенно неожиданном для Чимира направлении.

     — Всё-таки сломал, да? — нахмурился Олег, до сих пор уверенный, что Объект с сопровождающими его магами находится где-то под Гамзаром, и устроивший данный ритуал лишь ради собственного спокойствия.

     Короткое заклинание, и стрела опять обратилась в мёртвый пепел, а её тень выстрелила Олегу в точку между бровями. Затем последовало мгновение сильной боли, впрочем быстро стихшей, после чего перед внутренним взором Чимира возник образ лесной дороги и марширующего по ней Химеры в знакомых глухих доспехах. Судя по всему, грозная машина для убийств где-то потеряла своих сопровождающих и теперь бодро удалялась от разрушенной столицы Джуги.

     Олег с радостью бы изучил подробности, однако видение принялось расплываться столь же быстро, как и появилось. Так что последнее, что Олег успел разглядеть, это покосившийся указатель, сообщавший путникам о скольких-то верстах до Равеста, да пара других, стёртых погодой, надписей. Однако ни номера тракта, ни точных цифр разглядеть у него не получилось. Единственное, в чём Чимир был уверен, так это в названим города-назначения, но и то с оговорками.

     — Проклятье, мне теперь что, в Равест топать⁈ — процедил Олег, возвращаясь в реальность и одновременно испытывая к льеру Н. самую настоящую ненависть. Хотя изначальное поручение звучало несколько иначе, чем «иди по следу Объекта», он отчего-то не сомневался — даже если связаться с таинственным магом и уточнить задание, поездки в столицу старого Зелода ему всё равно не избежать. И от этого было совсем не радостно. — Может просто сказать «не смог» и вернуться назад?

     Увы, слишком уж крепко Олег сидел на крючке у льера Н., чтобы можно было вот так просто отказаться от выполнения его поручения. И проблема не в вознаграждении — пусть без него Дар сына и не исцелить, — проблема в тех секретах, что проклятый маг знал о самом Чимире. Ну как он возьмёт и подсунет компрометирующие Олега материалы тому же Клину Жужелу, как тогда быть?

     Олег помянул недобрым словом всех богов и демонов Торна и, смирившись с неизбежным, перепахал заклинанием землю так, чтобы никто не смог восстановить подробности проведённого ритуала. После чего развернулся и быстрым шагом направился всё к тому же городку, куда ранее так спешил хфургов Бу.

     Глава шестая

     Гибель волков, принёсшая поначалу столько радости спутникам К’ирсана — ну как же, теперь не придётся страдать из-за отбитых седалищ и стёртых до крови бёдер — со временем ничего кроме лишних хлопот не принесла. И дело тут даже не в резком падении скорости отряда.

     Хотя и это тоже, на своих двоих до границы Джуги с Новым Зелодом они шли две седмицы.

     Главной проблемой стали монстры. Если раньше мутировавших тварей по большей части отпугивало присутствие волков, то в их отсутствие они потеряли всякий страх и нападали практически при каждой встрече. Разросшиеся до размеров пони хищные черепахи, дышащие огнём медведи, отрастившие крылья и сбившиеся в стаи ласки — все пытались попробовать одиноких людишек на зуб и отступали лишь после хорошей взбучки. Потому в какой-то момент что Храбр, что Гхол начали активно намекать на необходимость либо прибиться к каравану, либо приобрести подходящий транспорт.

     И ведь нельзя сказать, что К’ирсан не пошёл им навстречу. Нет, они дважды заходили во встреченные города, проходили дорогостоящую процедуру регистрации и пытались как-то разобраться с ситуацией. Но, увы, безрезультатно. Караванщики те вообще, чем ближе к границе, тем враждебнее относились к иностранцам — все сплошь и рядом постоянно ссылались на какие-то дикие истории с наводчиками бандитов. А покупка лошадей или в их случае повозки и вовсе закончилась казусом. Кайфат со спутниками не успел выехать из города, как бедные животные услышали отдалённый вой какого-то монстра и попросту отказались двигаться дальше. Даже магия не помогала — под заклятием проклятая скотина по непонятной причине начала сходить с ума и биться в падучей.

     — Но караваны-то здесь как-то ходят! — возмутился Храбр, после того как в версте от города вроде бы надёжно заговорённые К’ирсаном лошади вдруг понесли и, вломившись в лес, переломали ноги в какой-то канаве. — Значит есть способ!

     — Значит есть, — кивнул Кайфат, добивая животных, — но мы его не знаем. Я, знаешь ли, не силён в ментальный магии. И не смогу при всём желании вычистить те установки, что вложили местные укротители в куцые мозги своих подопечных.

     — То-то торговцы так перемигивались, когда мы бричку эту покупали… — хмуро заметил Гхол, которого те же самые купцы сочли рабом и предложили использовать в качестве оплаты за коней. — Может тогда вернёмся и причиним им справедливость?

     — Поддерживаю! — азартно вскинулся Храбр, однако встретил недовольный взгляд Кайфата и немедленно сдал назад: — А… понимаю. У нас другая цель, и мы здесь не для того, чтобы устраивать драки.

     — Рад, что ты это понимаешь, — усмехнулся К’ирсан, удивительным образом не испытывая к мошенникам никакой злобы. — Тем более что в нынешние лихие времена на Грольде законы действуют только для своих, мы же — чужие. И если захотим наказать купцов, то разбираться придётся не только с ними, но и со стоящими за их спинами властями города. Значит будет резня. А мне, честно говоря, её устраивать как-то совсем не хочется.

     — То есть… простим? — возмутился Храбр.

     — Простим, — фыркнул Кайфат, — но ты, если хочешь, можешь эту обиду запомнить, а потом при случае отомстить.

     — Так и сделаю, — с неожиданной серьёзностью кивнул грасс Яро, и сделано это было с такой искренностью, что можно было не сомневаться — обязательно запомнит и обязательно отомстит.

     К’ирсан на это лишь покачал головой, успев за время своей жизни стать выше подобной мелочности и относясь к примитивным уловкам простых смертных как к шалостям детей. Сведёт ещё раз судьба — накажет сообразно проступку, но специально искать возможность… Пф-фф, слишком низко для императора и живого бога.

     В общем с транспортом у них ничего не получилось и дальше пришлось всё также идти пешком: стирая ноги, отбиваясь от переродившихся монстров и поминая добрым словом утерянных волков. К’ирсана, засидевшегося дома, ситуация забавляла, Храбра — злила, а вот Гхола… Гхола, пожалуй, всё же раздражала. Особенно после того как грасс Яро изобрёл какую-то хитрость и в пику прошлым победам гоблина начал регулярно выигрывать в их споре о том, кто должен заниматься поисками провианта. Шаман несколько раз подряд вкусил прелести метаний по местности после утомительного перехода, и игра как-то очень быстро перестала казаться ему весёлой. Попробовал договориться с Молниеносным об охоте по графику, не смог, и теперь тоже чем дальше, тем сильнее хотел домой.

     Два слабака!

     Вот Кайфата всё устраивало. И даже недавнее покушение, устроенное Кукловодом или каким другим его врагом в астрале в ходе встречи с Чаруэлем, никак не повлияло на его решимость и дальше двигаться к намеченной цели. В конце концов на него и в Сардуоре покушаются, тут хотя бы он не сидит на одном месте, а значит и поймать его сложнее.

     Хотя последнее нападение всё-таки было особенным, заставляющим немного под иным углом взглянуть на всю цепочку покушений последних лет. Потому что враг очевидно не столько пытался его достать коварным ударом, сколько убедить в своей слабости как мага и вынудить задуматься об обращении к Двойнику. Может не сейчас, чуть позже, но всё же обратиться. Ведь с каждым покушением, с каждой атакой давление всё нарастает, опасность увеличивается, а требуемые для безоговорочной победы условия становятся всё сложнее…

     Или нет. Или ему так кажется, и на фоне всё новых и новых подтверждений существования Кукловода у него развивается паранойя, и он уже видит происки грозного врага там, где их нет.

     Да уж, ситуация…

     Кайфат наверняка так бы и погряз в бесконечных размышлениях на тему таинственного манипулятора, если бы не продолжающиеся сны о жизни Птоломея. Вот не просил он эти видения, не заказывал, и в большинстве случаев вместо просмотра хфурговой саги предпочёл бы спокойно поспать, однако и совсем уж безоглядно отвергать полезность подобного времяпровождения тоже не мог. Слишком уж своеобразные вещи перед ним открывались.

     Например, история с «гуманными способами ведения войны». Ну ничего себе новость, оказывается в Войны Падения воюющими сторонами соблюдались какие-то правила! Это в какой же момент они соблюдались? Когда, согласно хроникам, Колонии запускали подконтрольных мархузов в мирные города или когда уже победивший Нолд с членами будущего Протектората последовательно добивал по всему Торну всех мало-мальски значимых врагов? Чего-то тут никакой гуманностью и не пахнет!

     Сколько К’ирсан летописей и хроник за последние сорок лет перечитал — не счесть! — и везде красной нитью проходит тема взаимного смертоубийства. Понятно, что вся бумажная история сотни раз уже отредактирована победителями — чего врать, он и сам в учебниках новейшей истории для организованных по всей империи школ кое-какие свои деяния несколько облагородил, — но не настолько же, чтобы её всю наизнанку вывернуть. Пусть основную грязь убрали, но между строк такое читается, что ни никаким человеколюбием там и не пахнет. Кровью той да, смердит, но никак не гуманностью!

     Хотя с другой стороны, ему ведь показали только начало конфликта, а он длился ой как долго. Почти сто тридцать лет, согласно куче источников! И за это время многое могло поменяться, но… всё равно для резни нужно взаимное ожесточение. Что в условиях показанного мягкого передела власти попросту невозможно. Нужна причина, а её-то как раз и не видно.

     К’ирсан настолько заинтересовался данной темой, что несколько дней потратил на подбор вариантов для перевода древнего конфликта в кровавую и бескомпромиссную войну. На какие шаги он сам бы пошёл, если бы оказался в ту эпоху и захотел устроить тотальную резню. На какие точки нажал и цепочку каких «вроде бы случайностей» запустил, чтобы добиться желаемого и одновременно остаться в глазах окружающих святым праведником с чистыми ручками.

     Получилось несколько вполне рабочих сценариев, и теперь он очень надеялся, что в одном из следующих снов ему покажут то, как было на самом деле. Жуть как любопытно!

     Ещё К’ирсан несколько неоднозначно стал относиться к Птоломею. Если верить снам, то его личность заметно отличалась от той, что описывалась в хрониках. Вроде и основатель Академии Общей магии, но ставший им не по своей воле, из-под палки. Грозный к врагам маг-практик, но чаще выступает в роли обычного убийцы. Верный муж легендарной хозяйки Скипетра Всех Стихий, но в отношениях с ней ревность уже давно соперничает с равнодушием.

     Бездна, а ведь это Птоломей, величайший из великих!

     Неужели всю его историю тоже переписали — не обязательно он сам, на правах выжившего, могли ведь и благодарные потомки? А может кто-то другой, гораздо более значимый, взял его имя? Развлёкся Кукловод? Или есть какая иная причина, пока совсем не очевидная?

     Очень интересно. Жаль даже не обсудишь увиденное ни с кем, а то бы К’ирсан с удовольствием подискутировал с каким-нибудь знатоком, способным как и он смотреть между строк, выстраивать логические цепочки и делать далеко идущие предположения. Эх…

     А ведь странности с Птоломеем далеко не единственная загадка в данной истории. Те же вампиры, которые с подачи длинноухих интриганов — вот уж воистину кто никогда не меняется! — оказались в услужении легендарного мага. То, что хрониках о них нет никаких упоминаний, это не показатель. В обычных битвах им всё равно делать нечего. Как никак они диверсанты и убийцы, а не бойцы первой линии. Таких господ и на Земле никто не светил, и здесь стараются не выпячивать. Особенно если говорить о силах Света, бьющихся с Тьмой в лице Колоний.

     Вопрос в другом. Кому кровососы в итоге служить-то будут? Если бы не магический контракт, Кайфат бы сказал, что однозначно Птоломею. Однако при наличии собственных обязательств великого чародея, к тому же хитрым образом подкорректированных, появлялись варианты. Тут и Гийом получает какую-то власть, и его наследник Грасс, и в целом весь Нолд. А вот Птоломей при некотором невезении контроль над вампирами, даже имея на руках соответствующую печать, вообще не приобретает. Просто в силу того, что по законам магии на момент заключения контракта не считается формально свободным…

     Проклятье, мархуз ногу сломает в этой колдовской казуистике. Чтобы досконально разобраться в ней надо быть каким-нибудь Гиркамом, а не скромным Владыкой Сардуора. Так что чем мучаться с догадками, лучше подождать следующего видения. Может тогда станет ясно, и кому кровососы служили в Войны Падения, и почему они вдруг оказались стражами гробницы Кукловода.

     Хотя может не стражами, а тюремщиками⁈ Чем не вариант? Верные, долгоживущие, весьма могущественные — идеальные кандидаты в надсмотрщики над опасным заключённым. Как, впрочем, и защитники…

     Бездна, как же всё сложно!

     Не находя однозначных ответов, К’ирсан раз за разом возвращался мыслями к неясным моментам видения и надолго выпадал из реальности. Когда же его размышления снова заходили в тупик, он неизбежно раздражался и сыпал ругательствами. Чем и привлекал к себе внимание спутников.

     — Что такое, командир? Над чем таким задумался, что успокоиться не можешь? — в один из таких всплесков злости спросил Храбр. — Тоже по дому соскучился?

     Они в этот момент как раз разбивали лагерь, и пока Кайфат задумчиво валялся на постели из еловых веток, остальные занимались делами. Храбр таскал дрова для костра, а Гхол, подбивший ещё днём из пращи пару вяхирей, кашеварил. Однако стоило Владыке начать поминать мархуза, как оба тут же сосредоточили своё внимание уже на нём.

     — Какой дом? Сто раз уже сказал, что пока не закончу с делами, на Сардуор не вернёмся, — скривился К’ирсан.

     — Тогда что случилось, хозяин? Какая-то новая беда? — подал голос гоблин, в последнем городе закупившийся котелком, половником и большим передником, из-за чего на каждом привале превращался в забавного зелёного и ушастого повара.

     — Нет, — отмахнулся Кайфат, кляня себя за несдержанность. Ну что ему стоило контролировать эмоции? Теперь вот объясняй то, чего объяснять совсем не хочется. — Просто вдруг понял, что… — Внезапно до него дошло, что по пути их ждёт Равест, весьма плотно связанный с историей Молота, и неожиданно даже для себя продолжил: — что нам надо в столицу старого Зелода.

     — И… зачем? — осторожно уточнил Храбр, словно бы боясь услышать некое новое безумство, способное завести их не то, что на Грольд, а вовсе куда-нибудь мархузу под хвост.

     — Интересно, — пожал плечами К’ирсан, которому чем дальше, тем больше нравилась пришедшая на ум идея. — Сам посуди. Равест ведь не просто бывшая столица и одна из Колоний, он ещё и место, где погиб Гелид I Ранс. Место, где этот болван пытался научиться пользоваться Великим артефактом и где он отправился за грань в весьма напряжённом сражении!

     Получилось кажется чересчур эмоционально, и Кайфат осёкся. Вроде столько лет прошло, а старая обида на предательство столь многим ему обязанного короля никуда не делась и до сих пор прорывается сквозь заслоны натренированного равнодушия.

     Мархузово семя, даже неловко как-то.

     — Согласен, место прославленное, — закивал Храбр, словно бы ничего не заметив. — Я другого не пойму, командир. Тебе-то там что нужно? Ты же в Фиор собирался, пророчество своё за хвост ловить. Зачем отвлекаться тогда?

     Однако ответить К’ирсан не успел.

     — Тебе же сказали, балда! Потому что интересно!! — как всегда вставил своё мнение Гхол, грозно размахивая поварёшкой.

     — Это как раз понятно, зелёный ты прыщ! — моментально ощерился Храбр. — До меня никак не доходит, что именно командиру интересно. Он ведь не турист, он по делу по Грольду гуляет. Улавливаешь мысль?

     Гхол, дико возбудившийся из-за прыща, уже набрал в грудь воздуха для грозной отповеди, и К’ирсан был вынужден вмешаться.

     — Я хочу увидеть не отпечаталась ли аура Гелида в астрале, и нельзя ли найти в получившемся хаосе остатки некоторых его воспоминаний о Молоте, — сообщил он максимально нейтральным тоном. — Точнее об одном его конкретном владельце.

     — Зелоде? — понимающе уточнил Гхол.

     — О нём самом, — дёрнул уголком рта К’ирсан. — Ещё на службе у Гелида я часто слышал, будто великого мага убили никакие не наймиты Объединённых Колоний, а мои заклятые друзья Светлые эльфы. И если раньше я безоговорочно в это верил, то сейчас возникли сомнения.

     — Почему? — коротко спросил от чего-то вдруг ставший серьёзным Храбр.

     — Не знаю. Наверное чутьё! — усмехнулся К’ирсан, представив лица собеседников, если бы он вдруг вздумал вывалить на них историю со снами. Уж точно не обрадовались бы…

     Впрочем радости не было и без каких-то откровений.

     — А-аа, — протянул грасс Яро, резко поскучнев. И, переглянувшись с с также замолчавшим гоблином, вернулся к прерванному занятию.

     Аналогично поступил и зеленошкурый ург. Правда, Гхол напоследок ещё внимательно изучил ауру своего Рырги, явно проверяя её на наличие следов прогрессирующей Болезни магов, но это уже частности.

     Ни Храбр, ни Гхол аргументацию своего императора очевидно не оценили.

     «Чутьё как довод им не нравится! — фыркнул К’ирсан мысленно. — Да я половину решений раньше принимал, не включая голову и руководствуясь одними инстинктами! Ничего, Владыкой стал.»

     Однако озвучивать подобные соображения было как-то не по-императорски, и Кайфат, вместо этого, заметил:

     — Кстати, для тех кого очень заботит моё здоровье! С некоторых пор мне стало легче даваться сохранение связующих с Двойником нитей. Не знаю уж, алтарь ли в Стеклянной пустыне помог, или удалённость от материка, но мощь чужих молитв стала вполне терпимой и почти уже не давит…

     — Так это же отличная новость! — моментально вскинулся всегда живо реагирующий на такие новость Гхол.

     — В каком-то смысле да, неплохая, — согласился Кайфат, не став озвучивать, что с уменьшением давления ушло и ощущение безграничной власти над лжебогом. Да, Двойник всё-также готов исполнить любой его приказ, но… и как находящийся в единоличном владении бездушный инструмент тоже больше не воспринимался.

     Любопытное чувство, непривычное. И главное, ожидаемое.

     К’ирсан снова усмехнулся и оттого пропустил реплику очнувшегося Храбра.

     — Прости, что ты сказал?

     — Отличные новости говорю, командир! Теперь снова можно никого не бояться, — с готовностью повторил грасс Яро и тут же вкрадчиво добавил: — Может тогда домой?

     Последний вопрос был весьма предсказуем, однако Кайфат всё равно не выдержал и, тяжело вздохнув, послал Молниеносного мархузу в зад. Как бы он ни ценил своих спутников, но порой они вели себя столь раздражающе, что так и хотелось выплеснуть накопившееся в рукоприкладстве.

     И весьма вероятно, что когда-нибудь он именно так и поступит. Но не сейчас…

     Границу Джуги с Новым Зелодом их маленький отряд пересекал ночью. Предварительное разведав с помощью духов дорогу на предмет ловушек, прикрывшись отводом глаз, подрядив опять же Бестелесных на заметание следов. И всё равно К’ирсан до последнего опасался, что переход сорвётся, и местная пограничная стража их обнаружит. Как-никак к охране рубежей в ещё в старом Зелоде, особенно после взятия эльфами короля под контроль, относились с должным вниманием. Тем более что длинноухие ублюдки успели таки передать местным те веками наработанные практики, благодаря которым стража Маллореана сама ловила нарушителей.

     Однако распад некогда великой страны видимо не прошёл даром, и прошлые достижения благополучно отправились в утиль. Контрольно-следовая полоса заросла, непроходимая, специально организованная линия буреломов и засек выгорела, а сеть застав хоть и продолжала существовать, но служба на них была организована настолько плохо, что Кайфат едва не уступил Храбру с его предложением пройти под мороком прямиком через местный плац. Просто потому что весело и потому что могут.

     — Да ладно тебе, командир! Не злись на ту шалость. Без толики безумия жизнь станет такой пресной и скучной, что хоть рольтом вой, — поделился своими соображениями грасс Яро, когда они миновали-таки охраняемую зону и, перейдя вброд безымянную речушку, вышли на тракт.

     — То есть когда ты с моим сыном против Загорья воевал, тоже «шалил»? — вскинул брови К’ирсан.

     — Не без этого, — расплылся в улыбке Храбр, но затем увидел выражение лица Кайфата и торопливо продолжил: — но в пределах разумного!

     — Что-то я сомневаюсь, — протянул К’ирсан мрачно, прекрасно осознавая, что со своими экспериментами с волей и структурой личности, не мог не упустить контроль над порядками в стране. Так что подобные эксцессы, где подчинённые чудят и действуют сообразно своим желаниям, неизбежны — те же взяточники ведь тоже откуда-то берутся, не одними же весельчаками народ богат! — но всё равно было неприятно.

     И Гхол, прекрасно уловивший изменения в его настроении, тут же попробовал всё исправить. Причём таким высоким штилем, что на миг показалось, будто он не в опасном походе, а на каком-нибудь открытом диспуте, организованном магами Корпуса.

     — Прости, Рырга, но не могу молчать. Наш Храбр хоть в последнее время и раздухарился, однако раньше в важных делах никаких глупостей не творил и всё порученное ему выполнял как надо. Так может не стоит быть к нему слишком строгим?

     — А я что, его уже на дыбу тащу? — удивился К’ирсан, который после восстановления прежней личности всё чаще стал замечать за спутниками возвращения былого страха перед Владыкой. Вроде и не пугает никого, но всё равно начинают бояться.

     — Когда потащишь уже поздно говорить будет, — заметил гоблин глубокомысленно, и заметно напрягшийся Храбр энергично закивал.

     — Ой, да идите вы все в Бездну! — махнул на них К’ирсан, уже не зная действительно ли они ждут от него чего-то резкого или всё же шутят. Резко отвернулся и… теперь уже тоже, по-настоящему, нахмурился. — Это ведь деревенское кладбище там, я правильно понимаю?

     Храбр с Гхолом немедленно повернулись в нужном направлении — погост находился саженях в тридцати от тракта, на вершине небольшого взгорка — и тоже помрачнели. Оба успели уже повидать на своём веку достаточно всякой дряни, чтобы сразу определить причину недовольства Владыки.

     — Оно самое, — подтвердил грасс Яро, одновременно проверяя как ходит меч в ножнах. — И кто-то успел его разорить…

     — Вчера, духи говорят это было вчера! — сообщил гоблин, уже успев впасть в транс и опросить своих бестелесных слуг. — Деревня ещё три года назад обезлюдела, плотоядные лоси постарались, а вот кладбище разгромили уже сейчас.

     К’ирсан кивнул, показывая, что услышал, и снова перевёл взгляд на некогда зелёную рощу с торчащими из травы серыми верхушками могильных камней. Правда, вместо деревьев теперь были какие-то изуродованные полупрозрачные коряги, траву сменили проплешины чёрно-зелёной гнили, а надгробия превратились в горки щебня. Этакий филиал Некронда, с соответствующим внешним антуражем и характерной для его исконных земель аурой.

     — Некроманты на Грольде? С каких это пор⁈ — озвучил общие сомнения Храбр.

     — Вероятно с тех самых, как на Грольде началась эра беззакония? — заметил Гхол, к чему-то принюхиваясь. — Дома-то не разгуляешься, за всякие самовольные фокусы с некротическими тварями быстро по шапке надают, а тут свобода, тут можно пускаться во все тяжкие.

     — Это в Тлантосе-то не разгуляешься? — фыркнул Храбр, скорчив рожу. — Да там уже сорок лет как мархуз знает что творится. В новых землях на севере бег’хеме’оот бесчинствует, на юге король Гржак гайки закручивает, великий поход по освобождению Талака от мятежников собирает, а в центре оставшиеся со времён войны с М’Ллеур полевые командиры грызутся. В таком бардаке можно любую дичь провернуть!

     — Можно. Только некромантам нужны люди для жертв и старые, не осквернённые чужой Силой, кладбища. То есть всё то, что в Тлантосе считается стратегическим ресурсом и всегда имеет хозяина! — парировал ург, и К’ирсан, краем уха слушавший их спор, кивнул.

     Гоблин был прав. Мало того, сюда же можно добавить ещё и соблюдение всеми лидерами Тлантоса неких негласных правил, до сих пор позволяющих бывшему Некронду не только сохранить атрибуты государственности, но ещё и как-то функционировать, ведя ту же внешнюю торговлю. Ну а там где есть правила, там есть и те, кто карает за их нарушение. Так что появление магов Тьмы и Смерти на Грольде, охочих до чужой жизненной силы и бесхозных мертвяков, было вполне предсказуемо. Другой дело, что действуют они непривычно нагло, но такова особенность нового времени. И сколько так будет продолжаться — неизвестно.

     — Ладно, убедил, — скривился Храбр, ненавидящий все те моменты, когда ему приходилось принять правоту зеленошкурого оппонента. — Но тогда у меня вопрос. Что делать будем? Если тут по дорогам свободно шляются маги Смерти неизвестного ранга, то может не гневить Небо и сделать крюк? — В сторону Кайфата грасс Яро не смотрел, но кому адресован его вопрос было понятно и так. — Как-никак командир у нас ранен, и боя с бесконтрольно разожравшимся на вольных хлебах носителем тех же Скрещённых рогов на медальоне может не справиться. Про нас и вовсе молчу…

     Несмотря на невинный тон, слова генерала прозвучали достаточно провокационно, чтобы внутри К’ирсана моментально вспыхнуло мальчишеское желание поступить наперекор, показать, что не боится — этакий негативный бонус к вернувшейся живости характера. Однако годы работы над собой позволили перехватить глупый порыв «на взлёте» и действовать с опорой на разум, а не эмоции.

     — Тут некроманты, там монстры, а вон та-ам местные власти, пытающиеся удержать расползающиеся во все стороны ошмётки государства и оттого лютующие хуже, чем бандиты… — перечислил он самые очевидные угрозы и окинул спутников внимательным взглядом. — Мы на Грольде, господа, здесь везде опасно. И чем ближе к извращённому Бездной Маллореану, тем выше риск вляпаться во что-нибудь действительно серьёзное… А ты говоришь некроманты. Тут не о них думать надо!

     — То есть идём дальше? — нахмурился Храбр.

     — Разумеется, — небрежно бросил К’ирсан и первым подал пример, возобновив движение по тракту. Остальные двинули следом, и уже через несколько минут разорённое кладбище осталось далеко позади.

     Кайфат уже было решил, что тема себя исчерпала и они хотя бы некоторую часть пути пройдут в тишине, но нет. Видимо его слова зацепили какие-то глубинные страхи Гхола, раз гоблин в какой-то момент вдруг догнал К’ирсана и, зачем-то воровато оглядываясь по сторонам, спросил:

     — Рырга, ты вот сейчас про Маллореан говорил… Скажи, а мы ведь туда не собираемся? Сейчас вот в Равест заглянем, потом до Фиора дотопаем и сразу назад? Ведь так?

     Положа руку на сердце, К’ирсан ни в уничтоженную страну Светлых эльфов, ни в Стерегущий лес, ни даже в Скарт с павшим под натиском монстров Гарташем заглядывать не планировал. Точно также, как сплавляться по реке Костяной, наносить туристический визит в Лес Смерти или устраивать сафари в Землях Отродий. Он же не сумасшедший и прекрасно знает, что на Торне полно мест, где выживание зависит во многом от удачи и можно с лёгкостью вляпаться в такие неприятности, с которыми не справится даже живой бог.

     Однако идея подразнить немного трусливого урга была слишком соблазнительна, и он не удержался:

     — Кто ж тебе вот заранее скажет? Я, напомню, и в Равест не собирался, однако ж вот, идём. Вот и с Маллореаном точно также может получиться. — К’ирсан сделал паузу, позволяя гоблину получше проникнуться услышанным, и нанёс добивающий удар: — Ты лучше проси судьбу, чтобы нас на Гуур’о’деми не занесло! А то, знаешь ли, всякое бывает. Некоторые так вот выходят из дома, а потом трах-бабах, темнота, и глаза уже на вершине Грозящих небу демонов открывают…

     Последнюю фразу Гхол очевидно не понял, но ему хватило и всего остального. Губы коротышки от таких новостей затряслись, глаза забегали, а кожа и вовсе посерела. Однако надо отдать ему должное — шаман держал удар, и не пытался не то что возражать, но даже ругаться. Видимо, наконец, заматерел…

     Тут К’ирсан попробовал прочитать, что же за слова беззвучно произносят еле шевелящиеся губы гоблина, увидел что-то вроде: «Хфург, хфург, хфург!!! А-ааа!!!» и покачал головой. Нет, всё же не заматерел, показалось.

     — Глядите, дым! — внезапно крикнул Храбр, ткнув в нужную сторону пальцем.

     К’ирсан поднял голову и действительно увидел поднимающиеся над лесом чёрные клубы. Причём именно там, где согласно купленной карте располагалось село Шестилапово — место, где они очень рассчитывали отдохнуть, закупиться продуктами и, чем мархуз не шутит, ещё раз попытаться разжиться транспортом.

     Но видимо ошибались…

     — А вот, кажется, и наши некроманты нашлись, — мрачно усмехнулся К’ирсан, подсознательно ждавший чего-то подобного с момента обнаружения погоста.

     — Может не они? — вернулся к жизни Гхол и, думая, что никто не заметит, украдкой смахивая со лба испарину.

     — Дойдём — увидим, — припечатал Кайфат и ускорил шаг.

     Что бы он там ни говорил спутникам, но некроманты в некогда цивилизованных землях его совсем не обрадовали. И если появится возможность поговорить с ними по душам, то он обязательно ею воспользуется.

     Как ни спешили, но до несчастного Шестилапова они добрались лишь спустя полтора часа, когда сражение уже закончилось. Что и немудрено — растянутое вдоль тракта и лишённое частокола село было плохо приспособлено к обороне и даже при наличии владеющих Даром защитников вряд ли могло продержаться долго. Всего-то и надо: поставить заслон с одной стороны, надавить подчинёнными монстрами с другой, а когда перепуганные селяне побегут, расправиться с немногочисленными очагами сопротивления.

     С таким планом атаки обычные разбойники справятся, что уж говорить о несомненно имеющих боевой опыт некромантах!

     — Вижу шесть воинов-скелетов и двух Костяных Гончих, — принялся перечислять Храбр, подмечая опытным взглядом рассредоточившихся по селу подопечных некромантов.

     — А я Кровавого Молотобойца, — вставил свои пять келатов Гхол. — Во-он там, левее храма Орриса лысая башка над плетнем торчит.

     — Ага, нашёл, — кивнул Храбр, на время забыв о своих вечных претензиях к ургу. — Как и двух свежеподнятых зомби, которые куда-то тащат тело сильно обгрызенного толстяка… Интересно, куда это они его?

     — К хозяевам, разумеется, — скривился К’ирсан, всегда крайне плохо относящийся к методам магов Смерти. Особенно после того, как понаблюдал за ними вблизи в период их последней войны с Тёмными эльфами. И потому ничего кроме раздражения от увиденного не испытывающий. — Меня другое удивляет. Откуда в селе храм Двуликого? Вроде везде же культ запретили, храмы разрушили, а местным хоть бы хны.

     — Э-ээ, командир. А что им ещё остаётся? Власть слаба, вокруг раздрай, разруха и голод, монстры со всех сторон прут. Тут без духовного утешения рехнуться можно. Вот они к старым, проверенным временем богам, и вернулись, — вступился за несчастных шестилаповцев Храбр, ради чего даже оторвался от наблюдений за селом. — Твой-то культ, Владыка, в такую глушь не добрался.

     — Ещё чего не хватало, — фыркнул К’ирсан и без того уставший от орд фанатиков, заполонивших Сардуор. Хотя и сам понимал, что лукавит. Сколь бы сложными ни были его взаимоотношения с верующими во Владыку в империи, ему как императору они приносили немалую пользу. — Ладно, к мархузу Орриса с его храмом. За домами не видно, но я чую присутствие четырёх насыщенных аур, а значит помимо нежити нам придётся ещё иметь дело и с четырьмя не слабыми магами…

     — То есть будет жарко, — буркнул Гхол, перебирая украшавшие его одежду амулеты.

     — Бывало и хуже, но… да, придётся как следует повозиться, — согласился Кайфат. — Так что, готовы подраться?

     — Всегда готовы! — бодро отрапортовал грасс Яро, однако гоблин его радости не разделял и ответил лишь после короткой заминки.

     — Готовы, но… Рырга, я бы предложил их просто обойти. Людей, конечно, жалко, однако они нам не родичи и даже не соплеменники. Так зачем ради них жизнями-то рисковать?

     Аргумент прозвучал как минимум убедительно. Все-таки ни император, ни его спутники рыцарями в белых одеждах никогда не были и тягой к восстановлению справедливости не страдали. Кайфат собрался было честно ответить, что просто ему так хочется, что ему неприятно присутствие некромантов на Грольде и оттого его сжигает желание указать тлантосцам на сделанные ими ошибки, но слишком уж по-идеалистически это звучало. Словно и не битый жизнью вояка говорит, а великовозрастный ребёнок, любитель, не слезая с печи, просто решать сложные вопросы. Нет, для сохранения веры соратников в здравомыслие командира следовало подобрать довод получше.

     — У них есть карета, — усмехнулся К’ирсан и указал на приметный белый сарай, рядом с которым почти растворился в тенях запряженный парой лошадок небольшой дилижанс. — И ради неё я не то, что с некромантами готов драться, я против Орриса ещё раз выйду!

     На лице гоблина огромными буквами было написано как он хочет возразить, но… слишком уж измотали всех пешие переходы. Так что даже всегда осторожный зеленокожий коротышка, выбирая между смертельным риском и возможностью дальше ехать в повозке, комфорт поставил выше опасности.

     — А если они нам карету без боя отдадут, что тогда? — сделал последнюю попытку вырулить на мирный трек Гхол.

     — Ну так сначала их надо спросить, правильно? — рассмеялся К’ирсан, вдруг ощутив очередной прилив бесшабашной удали, и не спеша, словно так и надо, двинул по дороге к центру села.

     Бездна, как же ему не хватало последние сорок лет этого освежающего чувства! Как же тяжело жить, подавив безбашенность юности ответственностью зрелости. Кто бы только знал…

     — Ну а план-то какой у нас? — теперь пришёл черёд хмурить брови уже Храбру.

     — Заходим, разговариваем, дерёмся. Ты разбираешься с Молотобойцем, гоблин бьёт нежить, а я выясняю отношения с магами, — принялся загибать на ходу пальцы К’ирсан, попутно развалив надвое бичом Нергала выстрелившую из сточной канавы летучую мышь. — Вроде всё!

     — Х-хороший план, командир. Весь штаб южной армии лучше бы не справился! — воскликнул грасс Яро, не сдержав сарказма.

     Однако увиливать от драки он всё же не спешил и шаг не сбавлял. И тут было непонятно, то ли так верил в свои силы, то ли… то ли наоборот не верил, делая ставку на имеющиеся у Кайфат козыри.

     Хотя какая, к хфургу, разница? Главное, во что верил его Владыка, его же дело идти следом и оттаскивать, когда надо, трупы врагов.

     Последняя мысль окончательно развеселила К’ирсана, так что когда они через пару минут вышли к площадке перед храмом Орриса и застали там изготовившихся к бою некромантов, он скалился во все зубы. Точно так же, как скалится мархуз, который увидел добычу и теперь предвкушает славную на неё охоту!

     — Кто вы такой, назовитесь! — потребовал бледный как вампир маг, сильно выделяющийся на фоне своих загорелых собратьев. Чувствовалось, что несмотря на обычную гражданскую одежду — все четверо носили серые дорожные камзолы, такие же штаны и коричневые ботинки на высокой шнуровке — гораздо привычней ему была военная форма.

     — Просто путники, случайно проходящие через это несчастное село, — развёл руками К’ирсан, останавливаясь саженях в пятнадцати от позиции магов Смерти. — Бывает и такое.

     — Путники, которые случайно оказываются в зоне, где работают маги особого отдела при правительстве Нового Зелода? — спросил некромант, высокомерно задрав нос. — Ой, что-то я как-то сомневаюсь…

     — Тлантосцы стали служить правителям других стран? Вот так новость, — перебил его К’ирсан, сочтя сказанное колдуном не более чем попыткой прикрыть свои злодеяния вывеской официальной власти. — И как к этому Гржак относится?

     — Для тебя, ублюдок, король Гржак! — выступил вперёд самый молодой из некромантов и одновременно обладатель самого большого хх’рагиса. Вероятно компенсирующего некоторые скрытые слабости юноши.

     — То есть вы всё же из его клики, а не мятежники из центра страны, — удовлетворённо кивнул Кайфат. — Тогда другой вопрос. Ваш государь в курсе, чем вы здесь занимаетесь или это личная инициатива? А то, помнится, когда я в последний раз его видел, он показался мне весьма здравомыслящим человеком, не склонным к авантюрам. И подобный кунштюк, — К’ирсан обвёл рукой разорённое село, — для меня немного неожиданен.

     — Это где же ты его величество видеть мог, балабол⁈ — продолжил возмущаться юнец, вряд ли имеющий на медальоне что-то выше Ветвистой молнии. А вот его старший товарищ, собственно и начавший переговоры, сейчас молчал и, всё больше мрачнея, слушал как ему что-то шепчет на ухо третий их коллега с белыми перчатками за поясом.

     — Так в Тлантосе же, он тогда череп Фердинанда, кажется, откопать пытался, — с улыбкой ответил К’ирсан, параллельно с разговором выпуская под землю поток Силы и формируя там подходящее к случаю плетение. Потому как иметь удобные для боя инструменты всяко лучше, чем не иметь.

     — Командир, ты видел их короля? И почему тогда не убил? — зашептал Храбр, не скрывая удивления.

     — Потому что Сардуору совершенно не нужно, чтобы Тёмные эльфы остались без естественных врагов и, после того как оправятся от последствий войны, стали вторым Маллореаном, — так же шёпотом ответил К’ирсан и, прекрасно понимая, что противник его всё равно услышал, уже нормальными голосом продолжил: — Ведь никто же не думал, что вместо наведения порядка дома, его люди отправятся на Грольд. Все ж считали тлантосцев весьма дисциплинированным народом, чтящим иерархию и верных заветам предкам. А тут вон чего вышло, короля Гржака никто ни в келат не ставит, и жалкие пятиранговые чародейчики под командованием семирангового колдуна сами выбирают, где и как им действовать.

     — Не смей. Марать. Своим грязным языком. Имя. Короля!!! — рявкнул молодой маг Смерти, вне всяких сомнений испытывающий сложности с контролем эмоций. Мало того, он не только голос повысил, он без приказа за хх’рагис взялся, что в условиях жёсткой структуры власти бывшего Некронда ранее вообще считалось невозможным.

     — Хватит, молодой! — подал голос бледный, наконец закончив шептаться с любителем белых перчаток. — Он может и не такое. — Продолжил он мрачно и с очевидной неохотой. — Не так ли, ваше императорское величество Владыка К’ирсан Кайфат?

     Возникла короткая заминка, в течение которой спутники Кайфата светили издевательскими улыбками, а их соперники с разной степенью шока на лицах пытались смириться с обрушившейся на них новостью. И если командир со своим советчиком ещё как-то держались, то молчун и юнец явно переживали не лучший момент своей жизни.

     — Узнали таки, — протянул К’ирсан с досадой.

     — Это было несложно, — холодно ответил командир некромантов, посмотрев сначала под ноги Кайфату — туда, где уже образовался внушительный узел Силы, — а потом снова ему в глаза. — После упомянутой вашим величеством истории король Гржак лично проследил за тем, чтобы портреты императора Сардуора были разосланы во все гарнизоны и школы магии. Так что тех, кто может узнать вас в лицо, у нас немало. — Здесь маг Смерти не удержался и нехорошо покосился на болтливого юнца. Тот моментально залился краской.

     — И какой ваш вывод? — осведомился К’ирсан, подмечая и возникшее в ауре старшего некроманта бурление Силы, и принявшийся пульсировать у него в кармане миниатюрный артефакт, и даже то, что любитель перчаток теперь смотрел на молодого и горячего тлантосца с тем видом, с каким смотрят на покойника.

     — Что не важно по какой причине вы здесь оказались и ради чего затеяли этот разговор. Может хотите получше подготовиться к битве, а может собираетесь выведать какие-то наши тайны — пути лжебогов сложны для смертных, — ответил некромант, медленно роняя слова. Рядом с К’ирсаном зашевелился было Гхол, очевидно желая вставить что-нибудь насчёт кареты, но сделать это не успел. Тлантосец начал действовать раньше. — Главное — и это все знают — вы ранены и далеко не в лучшей форме. А значит… значит Некронд — вечен!!!

     Последнюю фразу, как это тысячелетиями делали до него, некромант выкрикнул с яростью истово верящего в правое дело фанатика и… переговоры молниеносно перешли в так пугающую зеленошкурого урга острую фазу.

     Как ни странно, однако первым бросил заклинание не тлантосский любитель резать гражданских, а Храбр. Командир ещё только тянулся к тому самому, спрятанному артефакту, как грасс Яро уже окутался сетью молний и влепил ему в грудь мощнейший разряд. Почти на пределе своих способностей. Да, на пути тут же возникло Зеркало Смерти, частично рассеявшее и частично отразившее атаку обратно, но всё-таки это был хороший знак. Значит спутники Кайфата были готовы к битве и застать их врасплох не получилось.

     — Я бог молний, трахнутая хаффом мархузятина!!! — заорал Храбр, впитывая аурой вернувшуюся к нему энергию и почти целиком скрываясь под пеленой, сотканной из пульсирующих энергетических нитей. — Мне это не страшно!!

     Насчёт последнего он наверняка врал, тут Кайфат ни капли не сомневался. Вобрать в себя уже исторгнутую Силу, тем более соприкоснувшуюся с чужой магией, всегда больно. Но попытку оценил. Храбр, по крайней мере внешне, действительно выглядел внушительно… И именно поэтому прилетевший откуда-то сбоку костяной молот врезался именно в него, а не в гоблина или самого К’ирсана. Кровавый Молотобоец вступил в бой заранее, не успев сблизиться для рукопашной.

     — А-ааа! — продолжил орать грасс Яро, улетая через дыру в плетне в расположенный рядом огород.

     Что до некромантов, то они к тому времени уже закончили с подготовкой и тоже разродились заклинаниями. Вот только если обладатель белых перчаток, юнец и молчун зачем-то пустили в их сторону Мёртвую Зыбь — как будто она была способна повредить магам уровня Кайфата, — то их командир решил воспользоваться доселе скрытым артефактом. Не без сложностей справившись с клапаном на кармане, он выдернул что-то вроде костяной печати и прежде, чем кто-то успел отреагировать, направил её в сторону молодого любителя поболтать. Сверкнула вспышка мертвенно белого света и… ничего не подозревающий маг взорвался, точно наполненный кровью и плотью пузырь.

     От такой жестокости обалдел даже К’ирсан. Что, впрочем, не помешало ему мгновенно выставить перед собой изумрудно-зелёный Щит и принять на него град превратившихся в снаряды костей. Хорошо нацеленных и кажется заряженных чем-то сильно токсичным, едва ли не ядом Кали — вот так сразу было не понять.

     Тянуть с ответом К’ирсан не стал. И пока колдовской барьер медленно истаивал под напором чар некроманта — всё обещало закончиться взаимным уничтожением заклинаний, — активировал собственное, скрытое под землёй, плетение. Почва под ногами тут же упруго дрогнула, и на поверхность под каждым из тлантосцев выскочили копья Силы.

     По изначальной задумке на этом битва и должна была закончиться, но слишком уж опытным оказался лидер тлантосцев. И активированная им печать была нацелена не столько на атаку — она скорее была отвлечением, — сколько на защиту. Те мгновения, которые К’ирсан потратил на пробуждение копий, противник работал над защитой, так что когда жгуты энергии пришли в движение, у них на пути уже развернулась кроваво-красная плоскость магического барьера. Как итог, обладатель перчаток вообще не пострадал, молчун лишился правой руки, а командир потерял левую ногу ниже колена. И это были совсем не те травмы, что считались серьёзными для чародеев их уровня.

     Бездна, лидер некромантов даже не упал — из культи просто выросло серое щупальце, которое ублюдок и использовал в качестве опоры.

     — Это что-то новенькое. Раньше вы такого не показывали, — вскинул бровь К’ирсан, впервые наблюдая столь необычное отклонение от стандартного для тлантосцев набора чар.

     — Война — двигатель прогресса! — огрызнулся лидер некромантов, после чего скомандовал: — Вместе, схема одиннадцать!

     И все трое некромантов в ту же секунду синхронно зашептали слова нового заклятья. Ну а чтобы Кайфат не прервал сей процесс какой-нибудь обидной атакой, троица отгородилась от него всё тем же барьером Крови.

     — Сгиньте, сгиньте твари!! — тем временем раздалось из-за спины, и Кайфат, бросив взгляд через плечо, увидел как гоблин отмахивается от наседающих на него Гончих. Костяные порождения магии Смерти значительно опередили как воинов-скелетов, так и обычных зомби, так что Гхолу в каком-то смысле повезло — всё-таки против двоих сражаться проще, чем против целой оравы. Однако слишком уж Гончие были сильны.

     Получи шаман возможность подготовить удар, и нежить мигом рассталась бы со своей нежизнью. Вот только именно её-то у него и не было. Костяные монстры работали против урга точно отлаженный гномий механизм. Постоянно перемещались, меняли векторы атак, искали слабые места, а найдя их, тотчас увеличивали нажим.

     В общем Гхолу, со всеми его духами и заговорённым копьецом, было непросто. И К’ирсан был вынужден отвлечься на секунду, чтобы притормозить чересчур шустрых тварей броском простейшего пульсара. Надеялся сбить атаку уже взвившейся в прыжке гадины, а в результате влепил сгусток Силы точнёхонько ей под рёбра, и переломил позвоночник последовавшим затем взрывом.

     — Я справлюсь, Рырга!! — обиженно завопил Гхол, тем не менее не став воротить нос и сполна воспользовавшись возникшей возможностью.

     Злобный дух, вылетевший из направленной на вторую Гончую ладони — тварь в этом миг как раз отвлеклась на визг своей товарки, — моментально ввинтился ей в череп и, судя по погасшему свечению пустых глазниц, принялся пожирать управляющие контуры.

     — Справляйся! — кивнул К’ирсан, несмотря на все свои травмы не испытывающий в этом сражение никакого реального давления и оттого воспринимающий происходящее как некий аналог разминки… В отличие от Храбра, который кажется встретил противника не по зубам!

     Пока некроманты колдовали, а Кайфат с Гхолом обменивались «любезностями», грасс Яро додумался пойти против Кровавого Молотобойца в рукопашную. И теперь закономерно пожинал плоды своей глупости. Высоченная, мускулистая, почти в сажень ростом нежить столь активно колотила генерала кулачищами, что тот выживал лишь благодаря присущей Молниеносным ловкости, да чрезмерному насыщению ауры энергией — из-за чего та обрела почти материальную плотность и гасила самые могучие удары. И хотя Храбр периодически пытался контратаковать, получалось у него не очень. Наоборот, постоянно казалось, что лучше бы он этого не делал и не подталкивал ограниченно разумного Молотобойца к мысли отнять его меч и засунуть куда не надо.

     — Ты с-слишком невнимателен, императоришка! — вдруг услышал К’ирсан злобный шёпот и, развернувшись к противнику, увидел троицу светящихся от магии Смерти магов.

     На сей раз никакой Мёртвой Зыби, некроманты подготовили нечто действительно убийственное и искренне верили, что их общее заклинание способно расправиться даже с таким существом, как Владыка Сардуора. Во всяком случае у Кайфата сложилось именно такое впечатление. И он, не без некоторого усилия, смог даже разглядеть некую тень с косой, которая незримо нависла над гостями из Тлантоса.

     Вот только воспринимать данную угрозу всерьёз Кайфат всё равно не смог.

     — Так ведь и враг у меня не то чтобы очень могучий? — рассмеялся он, прекрасно осознавая насколько унизительно это звучит для некромантов. — Я тут вампира недавно встретил, так его магия Крови выглядела опасней, чем все ваши потуги… Может потому что он, кровосос, и тот до резни беззащитных смертных не опускался, как думаете?

     Честно говоря, когда он вступал с некромантами в перепалку, ничего кроме развлечения К’ирсан не ждал. И тем удивительнее, что его слова оказались больнее, чем брошенные недавно копья. После фразы о резне беззащитных всех троих аж перекосило, возникли ненужные эмоции, так что когда лидер тлантосцев скомандовал атаку, прежняя синхронность их движений внезапно улетела мархузу под хвост и… убийственная тень получилась значительно слабее, чем планировалось.

     — Умри, умри, умри!!! — прокричал кто-то из некромантов, Кайфат не понял кто именно. Впрочем это было и не важно. Сотканная из Тьмы огромная коса уже возникла из пустоты и начала движение в его сторону, так что в его интересах было уделить ей максимум внимания.

     Раньше, ещё до ранения тонкого тела ядовитой волей Двуликого, К’ирсан в подобной ситуации наверняка бы либо озаботился обороной и призвал тот же Сегментный Щит, либо пошёл на обострение и ударил по чужим чарам магией астрала. Но времена изменились, как изменился и доступный ему арсенал плетений. Поэтому и ответил Кайфат совершенно иначе: шагнул с вытянутой рукой навстречу косе и когда та вот-вот должна была вонзиться в ладонь, поймал её в тиски воли. Не пожелал ей остановиться, не нарисовал мысленно как замораживает чужую волшбу, а именно что обхватил вражеское плетение духовным вниманием и изо всех сил сжал. Не мышцами, не магическими потоками, сжал той частью своего я, что отделяет сильного от слабого, а мага от немага.

     К’ирсан задействовал волю — он называл её именно так, потому что не имел другого подходящего названия — и сама реальность прогнулась под её напором. Способное ранить даже лежебога оружие замерло на кажущееся бесконечно длинным мгновение, затем дрогнуло и, наконец, с сотрясающим тонкое тело шелестом смялось словно бы само в себя.

     — Не-еет!! — захрипел лидер тлантосцев, падая на колени и прижимая ладони к начавшись кровоточить глазам. — Не-еет!!!

     Увы, криком тут было не помочь. Разрушенное вопреки всем законам магии Торна заклинание адским откатом ударило по сотворившим его чародеям, и далеко не всем оказалось по силам пережить его без последствий. Во всяком случае молчун тот сразу упал замертво, на глазах превращаясь в гниющий труп, а вот франт в белых перчатках ещё секунд пять посопротивлялся. Из-за чего успел сполна насладиться теми ощущениями, что дарит отслаивающаяся от костей плоть и обращающиеся в прах глаза.

     — А ты молодец, держишься, — похвалил воющего и царапающего лицо лидера некромантов К’ирсан, который стал единственным выжившим. — Жаль поставил себя выше всего человеческого, людей в жертву принёс, а я такое не люблю!

     И прежде, чем тлантосец успел взмолиться о пощаде, сжёг страдальца потоком неструктурированной Силы.

     С вражескими магами было покончено, и Кайфат повернулся к соратникам. Предполагая, что те как и он, уже успели расправиться со своими противниками и теперь готовы к новым свершениям.

     И оказался прав. В этот самый момент Гхол уже добивал последнего воина-скелета, совмещая физические атаки посохом с ударами магией астрала — от чего страдали как тела, так и управляющие структуры костяных тварей. Что до Храбра, то он всё-таки смог сбить своего противника с ног — вероятно спеленав сотканным из магических разрядов бичом — и теперь трещащим от вложенной в него Силы ножом пытался вырезать ему сердце.

     — Ну хоть не опозорились, — усмехнулся К’ирсан и, оставив своих спутников наедине с их жертвами, двинул к стоящей неподалёку карете. Той самой, которая так приглянулась ему в самом начале их визита в Шестилапово. Тогда транспорт показался ему самым обычным, однако теперь, находясь вблизи, Кайфат смог разглядеть незаметные ранее детали и, честно говоря, обалдел. Потому что вместо привычного четырёхколёсного экипажа из дерева, металла и кожи, в тени сельского сарая ждала своего часа полностью костяная конструкция: костяные колёса, костяная кабина, костяные украшения. Кони и те были костяные — вместо обычных лошадок покрашенный в чёрный цвет дилижанс оказался запряжен оживлёнными магией и прошедшими через специальную трансформацию скелетами двух могучих тяжеловозов. Которые, к слову, никак на гибель прежних хозяев не прореагировали и просто ждали команд.

     — Оррис ваш папа… — присвистнул Кайфат, обходя свой трофей по кругу. — Как же на таком ехать-то?

     Мелькнула трусливая мыслишка развалить карету некромантов особо мощным пульсаром и дальше продолжить движение пешком. Всё, чтобы только избежать перспективы поездки по дорогам разорённого колдовским катаклизмом материка! Но одумался и посмотрел на ситуацию с другой стороны.

     В конце-то концов, Владыка он или нет? Его именем на Торне проклинают врагов и к нему же заместо мархуза всё чаще отправляют в гости, а он будет здесь разводить сопли, строить из себя благородного воителя в белоснежных одеждах? Это даже не смешно.

     И К’ирсан ещё раз, теперь уже новым взглядом, окинул дилижанс.

     — А что, это будет даже интересно, — хмыкнул он, испытывая уже привычный прилив веселья. — А уж Светлых вместе с нолдцами как корёжить будет — просто сказка! Но сначала, — Кайфат оглянулся на расположенный рядом храм Орриса, нехорошо прищурился и продолжил, — сначала разберёмся с тобой.

     После чего лениво взмахнул рукой и отправил в распахнутое настежь окно сгусток зелёного пламени. Явно не подходящий для разрушения здания, но вполне достаточный для разжигания пожара. Подтверждая данную мысль внутри приземистого и явно неканонического строения тут же что-то хлопнуло, зашипело, а после вдруг вспыхнуло с неожиданным пылом, да так, что за минуту охватило все помещения разом.

     Это был явный новодел, ещё не успевший вобрать в себя ни капли Силы и потому неспособный ни переродить свою паству в опасных безумцев, ни поспособствовать превращению жреца в змеенога. По сути, обычная пустышка. Но слишком уж много зла причил культ, чтобы К’ирсан мог просто пройти мимо, ничего не спалив и не разрушив. Особенно зная, что Светлый Оррис до сих пор жив и пытается зализать раны.

     — Как там дома говорил? Гори-гори ясно, чтобы не погасло? — на уже почти ставшем чужим родном языке, подчиняясь секундному порыву, вдруг сказал Кайфат и невесело усмехнулся.

     Дома… Сколько лет прошло, столько усилий потрачено, а как раз настоящего-то дома он так и не обрёл.Это ли не судьба?

     К’ирсан помотал головой и уже начал было разворачиваться обратно к дилижансу — проверить транспорт вместе с лошадками на предмет всяких неприятных магических закладок — как вдруг краем глаза выцепил некое движение в клубах дыма, что уже начали вырываться из окон храма. Вздрогнул. Попробовал вглядеться и… непонятным для себя образом словно бы ухнул в темноту. Но не в мрачную Тьму, жаждущую пожрать непосвящённых, и не в мерзкую Бездну, пытающуюся исказить сущность всего и вся, а в нечто иное, донельзя близкое к Древним силам.

     Пробыл он там недолго. Не было как раньше, в бытность простым человеком или даже начинающим магом, долгого полёта в виде светящейся сферы, борьбы за сохранение своего я и прочих ужасов бестелесного существования. К’ирсан давно уже перерос такие слабости, а потому пелена быстро расступилась, и он, облачённый в копию своего тела, увидел огромную гору, чей силуэт знаком каждому чародею этого мира. Гуур’о’деми, гора Грозящих небу демонов. Место, где он впервые ступил на землю Торна, где впервые познал муки настоящих страданий, и где в противостоянии воли обрёл первую грань своей магии.

     «А ещё где в настоящий момент скрывается одна из ипостасей Двуликого!» — мысленно отметил Кайфат, заинтересованно изучая открывшиеся перед ним виды. В том, что всё происходит не просто так, не под влиянием некоего пробудившегося у него чутья, он ни капли не сомневался.

     Подчиняясь его желанию, картинка начала стремительно укрупняться. Уже через мгновение вместо прикрытых облаками скал он увидел высеченную в камне тропу — ту самую, по которой выжившие земляне спускались в оставшийся от вартагов лес, — а ещё через пару секунд разглядел и место, где готовил обряд Рошаг. Правда, автобус под воздействием магических ветров теперь превратился в горку ржавчины, ритуальная фигура скрывалась под здоровенной лужей похожей на дёготь жижи, а на месте скелета дракона теперь лежали женские останки — Кайфат всё равно не сомневался, что это именно та самая скала и та самая площадка.

     «Тело Альме вижу, даже её полубожественное тело давлению времени уступило. А вот Светлый Оррис-то где?» — нахмурился К’ирсан, ещё раз обшаривая, теперь уже колдовскими чувствами, открывшийся ему пейзаж.

     Увы, почти ничего не поменялось. Разве что лужа теперь воспринималась как ныне закрытый проход за Грань мира, а Альме виделась небольшим источником Силы Бездны, но главного — Двуликого — он по прежнему на наблюдал.

     «Куда ты делся, выкидыш хфурга⁈ — выругался К’ирсан, до сих пор искренне считавший, что Оррис в своём нынешнем состоянии жёстко привязан к точке входа в мир своего материального носителя. — Вот-так новости!»

     Он наверняка сказал бы ещё много чего хорошего, если бы видение Гуур’о’деми внезапно не смялось подобно тому, как ранее он сам смял косу некромантов, и ему на смену не пришла — почему-то всё проходило крайне быстро, словно в спешке — новая картинка. Тоже весьма ему знакомая.

     «А вот тебя я видеть хочу ещё меньше!» — едва не возопил Кайфат, впервые испытав чувство опасности и невольно отшатываясь назад. Если в своём нынешнем положении он вообще мог это сделать, отшатнуться.

     Потому как он вновь стоял в темноте некоего древнего зала, и единственным светлым пятном перед ним была статуя Шипящего или Шепчущего. Первого и, наверное, единственного его учителя в этом жестоком мире.

     «Сайгал!!!» — мгновенно обрушилось на него подобно горному обвалу любимо словечко древнего рептоха. То ли целиком обращённого в камень, то ли оставившего в камне же тень своего разума.

     Вот так, без лишних прелюдий или подготовки.

     Сознание моментально сдавили тиски такой знакомой боли, возникло стремление срочно заняться выполнением очередного жестокого урока, пробудилось опасение перед ещё большим наказанием… Всё как тогда, мархуз знает сколько лет назад. Когда он был Ярославом Клыковым и ещё не прошёл через всё то, что приготовил ему негостеприимный Торн… Однако таившиеся в глубине памяти чувства отступили столь же быстро, как и появились. Ведь теперь перед рептохом стоял не землянин Ярик. Перед ним стоял К’ирсан Кайфат — воин, маг, император и целый Владыка. А личности такого масштаба прежние слабости не к лицу!

     И К’ирсан не разозлился, нет. Он не стал ругаться или требовать поединок. Внезапно даже для самого себя в ответ на ментальную агрессию он захохотал, причём искренне, без какого-то стеснения. И от этого его смеха, как до того от оскорбления Шепчущего, внезапно начала содрогаться сама ткань навеянного чужой магией видения… От чего хохотать Кайфату хотелось ещё сильней.

     К’ирсан сам не понял, когда к его веселью вдруг присоединился продирающеий до костей вкрадчивый смешок учителя, но заметив его, тут же осёкся и замолк. Как, впрочем, и рептох. И на секунду, бесконечно долгую секунду — кажется тянущуюся целую вечность — между ними повисла тишина, которую непонятно почему не хотелось прерывать. Во всяком случае Кайфату, злость которого на безжалостного как сама Бездна наставника была едва ли не больше, чем бережно хранимая в сердце благодарность. Так сразу и не разберёшься!

     Однако как скоро выяснилось у Шепчущего имелись свои резоны, раз он нарушил паузу и второй раз за время встречи заговорил.

     «По правильной дороге идёшь, сайгал. Не сворачивай!» — сообщил он пугающим до жути голосом, никак не пытаясь показать какую-то приязнь или минимальную теплоту.

     Нет, сразу после высказанного одобрения он издал ещё один смешок, и прежде, чем ученичок успел что-либо спросить, мысленным пинком вышвырнул К’ирсана из морока. Без уважения и сантиментов, именно так, как поступил в далёком прошлом. Впрочем иного Кайфат от него и не ожидал. Кто бы это ни был — реальный рептох или какая иллюзия, навеянная источников снов о Птоломее — в облике Шипящего никакого пиетета перед принявшим древние знания человеком он точно не испытывал.

     Глава седьмая

     Если новость о заключённом Грассом союзе с драконами среди противников Колоний взорвалась вулканом — слишком уж знаковое событие, чтобы его имело смысл замалчивать, — то колдовская присяга вампирского гнезда в массах прошла полностью незамеченной. Кому было положено знать — знали, а вот от всех прочих внезапную дружбу с упырями скрыли.

     Уж больно спорная вещь, чтобы борцы за всё хорошее против всего плохого могли ею безоглядно хвастаться. Это как сражаться за свободу и состоять на довольствии у тиранов, даже хуже. Потому как вампиры, сколько их не обеляй, всегда останутся вампирами — существами, которые питаются другими разумными. И «дружба» с ними не просто бросает тень на всю борьбу с засильем наследников мрачной Империи Заката — именно так теперь назывались захлестнувшие Торн конфликты, — а ставит под вопрос саму суть защищаемого теми же нолдцами Добра.

     Ничего себе Добро, с такими-то воинами, да?

     Однако это была лишь публичная позиция. Обманка для черни, искренно поверившей в лозунги о борьбе героических выходцев из народа против аристократических выродков, укравших счастье миллионов — такие лозунги какие-то умники из Союза последнее время активно вбрасывали в общественное сознание. В реальности никто от такого подарка, как верные кровососы, отказываться не собирался. И хотя вожделенную славу, способную затмить дипломатические подвиги Грасса, Птоломей не обрёл, совсем уж без награды он не остался.

     Мало того, получал он её тоже не в частном порядке, а на тайной встрече представителей всех лидеров Союза.

     — Всё-таки удивительное дело, такой молодой, а уже такую хитрость провернул — упырей завербовал! — похвалил Птоломея некий Торо, торгаш из Джугской конфедерации, вроде бы финансирующий все военные операции против Колоний на западе Грольда. Обычно он предпочитал на публике не отсвечивать, но после череды провалов подчинённых ему отрядов, проигнорировать связанную с новыми воинами встречу не мог.

     — Моя школа! — расплылся в улыбке Гийом, на этой встрече ни на секунду не выпускающий Птоломея из внимания. Вот и сейчас, стоило рядом с магом появиться конкуренту, как он тотчас вылез со своим мнением. — Сколько ты уже у меня служишь? Лет десять? — спросил он уже у Наследника вартагов и, получив утвердительный кивок, захихикал: — Видишь? Потёрся рядом, опыта поднабрался, кругозор расширил… и, пожалуйста, вылез со стратегической инициативой. Молодец!

     — О, да! Ты, Гийом, известный хитрец. Вечно чего-нибудь эдакое отчубучишь, — поддержал Дирана джугец, в свою очередь неприятно засмеявшись. Он так старался изобразить веселье, что подавился и закашлялся. Что, впрочем, ему не помешало остро глянуть на отмалчивающегося Птоломея и небрежно спросить: — То есть идея с вампирами, Диран, никак не твоя, я правильно понимаю?

     — Клянусь твоим кошельком, что я не при чём! — замахал руками Гийом, попутно одарив соперника сына столь неоднозначной усмешкой, что Птоломей вздрогнул. — Задумка его собственная от начала и до конца!

     — Какой талант! — восхитился Торо, щуря на мага заплывшие жиром глазки. И что там пряталось в их глубинах знал лишь он сам.

     «Дети Бездны!» — мысленно подытожил короткий разговор Птоломей — один из многих за этот вечер — и с большим трудом удержался, чтобы не оглянуться на о чём-то шепчущегося с гостями из Иссора князя-мага. Эльф, с чьей подачи он и сунулся к кровососам, с момента возвращения Наследника вартагов на Нолд не перемолвился с ним и словом. Словно считал свою задачу полностью выполненной и теперь отдавал всё полностью на откуп своему человеческому протеже.

     «А ведь длинноухий не мог не понимать, что никто не станет афишировать связь с упырями. Но всё равно говорил о создании публичного противовеса Грассу. Получается дело не в политическом противостоянии, а в потребности ввести в ряды войск Союза могущественных бойцов. Так что ли?» — продолжил размышлять Птоломей, перестав следить за ходом беседы двух прожжённых интриганов.

     Увы, взять Светлого за уши и вытрясти правду не было никакой возможности, и Птоломею оставалось только гадать… Ну и заодно вкушать некоторые плоды своей, никак не эльфийской, победы.

     — Чего-то наш герой приуныл, тебе не кажется Гийом? — вернул мага к реальности джугский торгаш. Диран согласно замычал. И собеседник с заговорщицким видом тут же двинул его локтем под рёбра: — Так может тогда порадуем парня. Наградим, так сказать, за инициативность?

     — Для того и собрались! — фыркнул Гийом и, окинув Птоломея демонстративно оценивающим взглядом, спросил: — А то ведь он, наш герой, заждался уже небось?

     Птоломей, которому отводилась роль, в которой надо лишь соглашаться да восхищаться, с готовностью подтвердил:

     — Есть такое дело!

     — Ну тогда… — Гийом повернулся к залу, где три десятка торговцев, магов, полевых командиров и представителей союзных рас активно решали какие-то свои дела, разбившись на группки по интересам, и громко объявил: — Господа, прервитесь. Время награждения!

     И Птоломей, наверное впервые в жизни оказавшийся в центре внимания сразу стольких влиятельных людей, с неловкой улыбкой принялся раскланиваться в ответ на грянувшие в его честь аплодисменты. На фоне такого с ним обращения вручение артефактного посоха из ветви меллорна с отделкой из драконьей кости — безумно дорогой вещи, ранее доступной лишь наследникам старых аристократических семей — прошло несколько скомкано и блекло. Так что с тем, сколь ценная вещь ему досталась, Птоломей разобрался лишь дома. А до этого, до самого конца вечера, так и держал могущественную игрушку прислонённой к стенке, пока сам бродил по залу и обменивался с собравшимися дежурными любезностями.

     «Как жених на смотринах!» — пошутил он позже, когда пересказывал Ирэн подробности встречи. И тогда же осознал верность сделанного сравнения. Потому что в глазах некоторых — и он действительно это видел — именно смотринами это награждение и было. Что-то вроде презентации ранее задвинутого в тень Наследника. А значит князь-маг, прекрасно разбирающийся в глубинах политики, всё-таки был прав, а он со «своим свежим взглядом молодости» ошибался.

     Что несколько пугало. Потому как ошибившись в одном, можно ошибиться и в другом. Причём там, где ценою промаха окажется сама его жизнь. И большая ценность наградного посоха, явно имеющего эльфийские корни, лишь ещё сильнее ухудшала данное впечатление.

     К многоходовкам столь высокой сложности Птоломей — со всей его магией! — был пока не готов…

     Первое испытание вампиров в бою случилось уже через седмицу после вручения посоха. Видимо о чём-то своём договорившиеся лидеры Союза определились с целями, и три столетних упыря получили приказ расправиться с командиром одного чересчур успешного наёмного отряда — по случайному совпадению недавно захватившего весьма ценные для Торо винные подвалы, куда столетиями свозили лучшие вина Джуги. Противником вояка считался сильным — ещё не Мастер меча, но что-то близкое к этому — поэтому лёгким задание точно не было.

     Однако упыри справились. Самостоятельно выследили наёмника во владениях сразу двух Колоний у северного подножия Орлиной гряды, дождались момента, когда он отправился ночью в гости к некоей вдове и провели образцовую операцию по его уничтожению.

     Подловили вояку уже на подходе к дому дамочки. Со слов упырей — а Птоломей не поленился и на правах победителя хозяина гнезда пообщался с ними лично — враг Торо только-только миновал тёмный переулок, расслабился, и потому не счёл опасным сидящего прямо под работающим фонарём некоего бродягу. Мол, хотел бы напасть — напал бы в темноте. Чего на свету-то нервничать?

     И тем самым жестоко ошибся. Изображавший нищего кровосос, не вставая, метнул в него отравленный магией Крови нож. Когда же наёмник от него увернулся, то бросил следующий, сконцентрировав на себе максимум внимания. На что вояка и купился, попробовав сходу зарубить мерзавца мечом…

     Тогда как надо был скользнуть к стене дома и, обезопасив тыл, попробовать оценить чересчур показанную постановку! Но что сделано, то сделано. И поддавшийся азарту фехтовальщик потерял драгоценные мгновения на попытку зарубить прикрывшегося Щитом Крови упыря.

     Он бы, конечно, обязательно до него добрался, со временем, но как раз его-то у него и не было. Соткавшиеся из Тьмы старшие вампиры успели раньше и ударили в спину. Не без потерь для себя — всё-таки успевший хоть как-то среагировать наёмник отрубил одному из них руку в запястье, — но с ожидаемым результатом. Вояку скрутили, лишили сознания и с невиданной для Птоломея скоростью низвели до состояния высохшей мумии. Которую, в свою очередь, обратили в прах теперь уже с помощью специально подготовленного артефакта.

     Идеальная работа идеальных убийц! Стоит ли говорить, что лидеры Союза были в восторге? Или что Гийом Диран на фоне всеобщего воодушевления тут же возжелал ещё крепче привязать к себе столь ценный актив?

     Птоломея снова вызвали в кабинет к отцу Грасса, и на сей раз никого, кроме самого Гийома и явно обласканного магнатом Гиркама, там не было. Хозяин Нолда определённо озаботился изучением темы «слуга моего слуги» и, как выяснилось, полученный ответ ему сильно не понравился.

     — Птоломей, вот скажи, ты ведь помнишь, что не просто вольный маг на временном контракте, а, так сказать, постоянный член нашей нолдской команды? — спросил он, стоило Наследнику вартагов переступить порог комнаты. — Ведь помнишь⁈

     Вопрос прозвучал неожиданно резко, и Птоломей, который вообще говоря планировал пообщаться на тему роста финансирования развивающейся Академии Общей магии, несколько растерялся.

     — Ни на минуту не забываю! — осторожно заметил он, покосившись на Гиркама. Бывший друг в былые времена не всегда имевший средства на покупку нормального снаряжения, теперь щеголял в явно сшитой по персональному заказу форме «палачей». Сотрудничество с Дираном очевидно пошло ему на пользу, и то, что магнат вообще-то в том или ином виде воевал с Колониями его ни капли не трогало.

     И вот теперь Гиркам, этот хаффов сын, кажется окончательно забыл связывающие его с Наследником отношения. Иначе не объяснить, почему он натянул маску холодного равнодушия и принялся делать вид, будто не понимает никаких намёков.

     — Да? А вот у меня есть сомнения, — сдвинул брови Гийом, продолжая изображать работодателя, разгневанного нерадивостью подчинённого.

     — И какого же они рода? — ответил Птоломей, уже оправившись от неожиданности. — Потому как я не понимаю о чём вы ни сном, ни духом… Хотите сказать, что возникли какие-то проблемы с Академией?

     — К мархузу Академию! — фыркнул Гийом, с силой откидываясь на спинку кресла. Мебель протестующе скрипнула — толстяк в последние годы изрядно поднабрал вес. — Я хочу знать, почему мои офицеры не могут отдавать прямые приказы нашим новым воинами, которых ты так удачно привёл под крыло Союза, и при планировании операций с их участием вынуждены привлекать тебя⁈

     Птоломей, давно ожидавший чего-то подобного, мысленно усмехнулся, однако на лице позволил проявиться лишь удивлению и вежливой заинтересованности.

     — Вас беспокоит, что я могу узнать какие-то секреты? Или что я перестану справляться со своими обязанностями?

     Гийом раздражённо поморщился, а потом вдруг решительно наклонился вперёд и с шумом хлопнул ладонью по столу.

     — Меня беспокоит, что на Нолде появилась неподконтрольная центральной власти сила, — заявил он, едва ли не чеканя слова. — И то, что формально она подчиняется такому славному магу как ты, Птоломей, ничего не меняет!

     Сказать, что Птоломею не понравился тон хозяина кабинета, это не сказать ничего. Его так и подмывало взорваться и поставить торгаша на место, но… истинно великие никогда не делают поспешных поступков и даже мстят не когда того требует душа, а в правильное время и на выгодных для себя условиях.

     Поэтому вместо ругани Птоломей сдвинул брови и с пониманием покачал головой.

     — Никогда не думал, что это может вас так беспокоить, — не без патетики начал он. Потом вспомнил, что помимо Дирана в кабинете находился также хорошо его знающий Гиркам, который с лёгкостью распознает в словах фальшь, и быстро исправился. Дальше он уже говорил почти без эмоций. — Мы же вроде как союзники навек. Какие между нами могут быть счёты? К тому же, — Птоломей теперь уже открыто повернулся к отмалчивающемуся Гиркаму, — разве заключённый между нами магический контракт не делает вас также старшим участников во всех прочих моих договорах?

     В стиле господина Дирана было бы сейчас вмешаться и вновь перетянуть фокус беседы на себя, но магнат смолчал. И вместо него заговорил Гиркам.

     — Птоломей, ты одновременно и прав, и неправ! — сказал бывший друг, откашлявшись. — Прав, потому что некая связь тут действительно возникает. И неправ, потому что думаешь, будто подобного рода процессы протекают сами собой, механически.

     — То есть каждое такое соглашение всё равно нужно подкреплять ритуалом? — уточнил Птоломей, действительно не знавший таких подробностей.

     — Не ритуалом, нет, — поморщился Гиркам. — Хватит одного заклинания. Но оно нужно обязательно!

     — Понял, `— кивнул Птоломей, почти уже не играя. — То есть если всё сделать как надо, то магия впишет в мой договор с вампирами ещё и господина Дирана, так? И уважаемый магнат перестанет сомневаться в моей лояльности?

     Гиркам открыл было рот, чтобы ответить, но вмешался хозяин кабинета.

     — Несомненно! — буркнул он, снова откинувшись на спинку кресла и сложив на пузе руки.

     — Тогда за чем же дело стало? Приступим! — растянул губы в улыбке Птоломей, специально не давая Гиркаму вставить ни слова. Мало ли, чего он там в прошлый раз уловил, хаффов сын!

     И тактика сработала. Бывший приятель пару секунд помедлил, но всё-таки кивнул и, ничего не спрашивая, принялся доставать из стоящей перед ним деревянной коробки разноцветные стекляшки. Были они всевозможных форм и размеров — самая маленькая с ноготь мизинца, а самая большая с фалангу большого пальца — но от каждой несло Силой Стихий. Никакой Тьмы и Света, одни только базовые Огонь, Вода, Земля и Воздух, однако для задуманного магом действа их должно было хватить с избытком. Уж в чём-чём, а в подобного рода мелком колдовстве Гиркам разбился весьма хорошо.

     — Надеюсь, много времени это не займёт, — небрежно бросил господин Диран, высокомерно поджав губы. И тут уже можно было не сомневаться: своё недовольство магнат направлял не на Птоломея, а именно на «законника». Толстяк, за прошедшие годы успевший примерить на себя роль этакого некоронованного властителя, на равных противостоящего высшим магам-аристократам, кажется искренне считал, что все его решения должны выполняться идеально. И такие вот «доделки» воспринимались им крайне негативно. Чуть ли не как урон достоинству.

     Так что Гиркаму, который при всём своём таланте не обладал козырем вроде Великого артефакта или Книги, оставалось только посочувствовать… или нет. Бывший друг сам выбрал свой путь, и жалеть его Птоломей не собирался.

     — Не больше десяти минут! — заверил торгаша Гиркам, явно стыдясь своего подчинённого положения. И с удвоенной скоростью принялся выкладывать камни по одной ему известной схеме.

     Из камней с коричневым оттенком выложил основу в виде неправильного многоугольника, по периметру круг из красных и голубых, а уже от него — лучи из белых или прозрачных. Причём последние были разной длинны, из-за чего получилось нечто вроде кометы… или созвездия. Но насчёт последнего Птоломей был неуверен — ни в Книге, ни в его собственном багаже знаний сведения по астрономии почти отсутствовали.

     — Почти готово, — сообщил Гиркам, окидывая получившуюся конструкцию придирчивым взглядом. Затем произнёс, почему-то шёпотом, длинное заклинание и удовлетворённо кивнул, когда по камням пробежала волна из разноцветных огней. — Я, кстати, давно считаю, что колдовские договора устарели и современное деловое сообщество нуждается в новом инструменте. И уже сделал кое-какие наброски… — неожиданно поделился сокровенным «законник», но завершить мысль не успел. Его довольно грубо прервал хозяин кабинета.

     — Вот когда у тебя будет на руках что-то работоспособное, тогда и приходи. Посмотрю. А пока займись своими обязанностями! — фыркнул господин Диран, и Гиркам мгновенно осёкся. Лишь красные пятна по лицу пошли, да желваки заходили. Но когда торгаша беспокоили такие мелочи? Чувства подчинённых его если и волновали, то очевидно только тех из них, кто мог хлопнуть дверью и уйти.

     Выбравший не ту сторону «палач» точно был не из последних.

     — Как скажете, господин Диран, — сухо сказал Гиркам, с трудом подавив эмоции и как-то странно посмотрел на Птоломея. Словно на что-то намекая. — Начинаем?

     — Весь в нетерпении, — сказал Птоломей с показной готовностью и словно бы не видя знаков бывшего приятеля. Доверия тому не было никакого, а потому и вёл он себя с ним как с чужаком. Может и зря, но что-либо менять Наследник вартагов не хотел. У него своя игра, у «законника» своя. На том и надо стоять!

     Гиркам как-то обиженно вздохнул и снова сосредоточился на колдовской фигуре. Хотя вслух он никаких заклинаний не произносил, камни тотчас отреагировали разноцветным миганием, после чего на высоте локтя над ними беззвучно завертелся крохотный шар Силы. Почему-то бледно-голубой и заметно пахнущий фиалками.

     — Птоломей, нужна печать, как символ твоей власти над вампирами! — сказал Гиркам, бдительно следя за вращающейся сферой.

     Птоломей не стал изображать непонимание, и тут же вытолкнул из своей ауры похожий на сгусток крови объёмный узор — тот самый, что поделился с ним хозяин гнезда упырей. Манипуляция немедленно отозвалась в теле неприятным жжением, так что ему пришлось немного помучиться. Впрочем боль эта была не из тех, которые не может выдержать опытный маг, тем более что уже через десяток секунд, когда печать внезапно засосало в центр шара, закончились и неприятные ощущения.

     Во всяком случае у него.

     — Господи Диран, ваш выход! — с некоторой натугой выкрикнул Гиркам, судя по красному лицу, кажется переживающий не самые лучшие минуты своей жизни.

     И слава всем Стихиям, что Гийом задвинул подальше свою спесь, и не стал тянуть с реакцией.

     — Принимаю! — рявкнул магнат со всё также поджатыми губами, и это его слово стало тем спусковым крючком, нажатие на который перевело ритуал в финальную фазу. Сфера, до того демонстрировавшая стабильность, в ту же секунду издала противный вой, завибрировала — так, что затрясся тяжёлый стол — и схлопнулась в точку. Следом, с секундной задержкой, погасли камни, а Гиркам, на Силу которого и была завязана работа заклинания, болезненно застонал. Впрочем с его стороны это было единственное проявление слабости, и уже через пару ударов сердца он с прежней невозмутимостью откинулся на спинку стула.

     — Всё? — спросил Гийом нетерпеливо, кажется считая, что раз нет никаких зримых эффектов, значит и магия больше не работает.

     А вот Птоломей понимал значительно больше. И потому продолжал украдкой следить колдовским оком за тем, как сотканный из силовых линий знак власти сначала разделился на две части, а потом каждая из них отправилась своим маршрутом. Одна, самая бледная, нырнула в смертную ауру магната, а другая, самая насыщенная, растворилась в некоем сиянии. Не в астрале и не в материальном мире — где-то ещё, где-то там, где заканчивался мир духов и началось нечто новое. Нечто присущее тонкому телу всего Торна.

     «Ха!» — мысленно усмехнулся Птоломей, в общем-то именно на такой результат и рассчитывая. Раз уж он служит Нолду, то с чего упыри-то под руку к толстяку пойдут, правильно? Хватит с него и того, что он хоть как-то во всё это вовлечён…

     — Что-то не так⁈ — повысил голос Гийом, так и не дождавшись ответа «законника». — Хочешь сказать, ты опять напортачил⁈

     Птоломей несколько запоздало вспомнил, что бывший друг, как посредник в ритуале, вполне способен заметить неладное и обеспокоено глянул в его сторону. Может он зря боится?

     Увы, не зря. Гиркам, до этого задумчиво потирающий подбородок и словно бы заглядывающий внутрь себя, поймал его взгляд и растянул губы в усмешке. В нехорошей такой, понимающей. Однако в тот миг, когда Птоломей уже приготовился услышать обвинения в обмане, на лицо Гиркама скользнула маска безразличия, и он твёрдо сказал:

     — Всё в порядке. Дополнение к договору подтверждено и у гнезда упырей теперь новый хозяин. Поздравляю!

     Причём получилось у него это настолько искренне и честно, что ему было нельзя не поверить. Даже у Птоломея, который знал истинное положение дел, и то на миг возникло такое желание, что уж говорить о Гийоме. Магнат хотел обряд передачи власти над вампирами, он его получил. А детали… детали пусть останутся между нерадивыми подчинёнными, между Птоломеем и Гиркамом!

     Как ни удивительно, но ни тогда, сразу после ритуала, ни много позже маги не обсуждали подробностей случившегося. Каждый жил своей жизнью, каждый стремился к своим целям, и даже когда пересекались друг с другом по службе, к их теперь уже общей тайне они всё равно не возвращались. Не из соображений дружбы, нет. Просто потому, что самые крепкие союзы возникают не ради чего-то, а против кого-то. И этим кем-то стал для них именно Гийом Диран.

     К слову сам магнат никаких изменений так и не заметил — вероятно считал, что для него слишком мелко отслеживать настроения подчинённых. А может просто слишком увлёкся новой и, по его мнению, уже окончательно перешедшей под его контроль игрушкой. Благо потребность в могучих бойцах, идеально подходящих для тайных операций, никуда не делась и в условиях их необычного конфликта вампиры без дела не сидели.

     Грольд, Сардуор, иногда Горх и совсем редко Сууд — упырей, ведомых волей новых командиров, мотало по всему Торну. Причём Птоломею даже не пришлось ничего объяснять — магия договора сделала всё за него, и старшие кровососов самостоятельно «прочитали» отпечатавшиеся в их Крови изменения. Они узнали всё. И что у них появился ещё один командир, и что превыше всего теперь служение Нолду, и даже что последний факт есть великая тайна, которую надо скрывать от посторонних. Всё!

     И это было прекрасно. По крайней мере с точки зрения Птоломея, который с одной стороны, благодаря своей предусмотрительности, сохранил над упырями некоторую форму контроля, а с другой, скинул с себя весьма серьёзную обузу по вопросу непростого их содержания и управления. Кормить несколько десятков кровососов, будучи всего лишь преподавателем и неформальным лидером зарождающейся Академии Общей магии, и следить за их пристойным поведением ещё та морока. Пусть у Гийом на сей счёт голова болит!

     И вероятно какое-то время она у магната-таки болела, раз он, не давая роздыху, больше года гонял вампиров по миру. А остановился лишь после того, как Грасс вдруг вылез с новым свершением и объявил о попавшем в его руки способе безопасного — для окружающих! — кормления кровососов. Всего-то и надо подготовить не самую сложную колдовскую фигуру, артефактный саркофаг, добавить толику магии астрала, и упыри из ужасных охотников на смертных людишек тотчас превратились в благородных бойцов невидимого фронта.

     Что вампиры, что лидеры Союза были счастливы. Акции Грасса в их глазах моментально взлетели до небес, оттеснив Птоломея — того, кто вообще-то привёл вампиров на Нолд — на задворки общественной жизни. Последнего тут же прекратили звать на официальные мероприятия Союза, искать с ним встречи или как-то укреплять знакомство. На коне вновь был сын Гийома Дирана, делом подтвердивший как воинскую доблесть, так и способность к решению относительно мирных задач.

     На этом фоне Птоломею была крайне любопытна позиция эльфийского князя-мага, неоднократно заявлявшего о своём желании как-то ограничить рост влияния семейства магната. Однако о ней он мог только догадываться. Длинноухий продолжал держать с ним дистанцию и избегал любых контактов. Наследник вартагов был предоставлен самому себе…

     Впрочем Птоломей не жаловался. Неожиданно для себя он втянулся в процесс обучения молодых магов. И пока Грасс изображал героя, побеждая врагов на полях сражений и за столами переговоров, он старательно нарабатывал авторитет в глазах своих учеников — будущей колдовской элиты Нолда. Уделяя особое внимание не талантам, которые и сами могли пробиться к вершинам могущества, без его вмешательства, а их значительно менее удачливым коллегам. С бесчисленными препонами на чародейском пути и ясным пониманием своей невезучести.

     Как тот же Култор, в котором столь неудачно перемешалась кровь двух рас — эльфов и людей, — что он чисто физически не мог выйти за пределы второго ранга. Тело не выдерживало давления магии, и молодой колдун при каждой попытке выйти за границы уже освоенной волшбы едва ли не умирал.

     В его будущее никто уже не верил — ни прежние наставники, ни близкие, ни он сам. И потому когда Птоломей разработал развивающие тонкое тело ритуалы, составил план тренировок и за шесть лет поднял ранг Култора на две ступени — с перспективой дальнейшего роста, — то он разумеется превратился в глазах молодого мага в непререкаемый авторитет. Верность которому превыше верности господину Дирану и прочим начальникам, а приказы не обсуждаются.

     Остальные ученики в служении наставнику, правда, подобный фанатизм не проявляли, но Птоломею было достаточно и обычной благодарности. Хотя бы потому, что при наличии широкой сети связей даже просто хорошее отношение способно в иной момент породить весьма масштабную поддержку, соперничающую даже с властью денег.

     Но это всё потом, пока же Птоломей за жалкие шесть лет под вывеской Академии сформировал из толпы неудачников команду крепких магов-середнячков, не только постепенно растущих в рангах, но и помогающих с его собственными исследованиями. Необычные заклинания, модифицированные ритуалы, новые модели артфеактов — всё требовало внимания. В одиночку Птоломей ни за что бы не справился, однако теперь за ним стояли ученики, а потому вместо топтания на месте, он не только потихоньку двигался вперёд, но кое-где даже добивался и весьма заметных прорывов.

     Например, в деле так взволновавших его в своё время защитных инструментов. Экспериментируя с рунными цепочками, материалами и формами, заставляя студентов прорабатывать тупиковые пути, Птоломей сам не понял как вышел на рабочую модель артефакта — сферы Птоломея, как льстиво предложил его назвать Култор. Тут же, по горячим следам, попробовал запустить производство, наладить сбыт и… уже через год не только закрыл все свои финансовые потребности, но и весьма серьёзно пополнил вечно пустующие фонды Академии.

     Бедный Наследник вартагов, посаженный Гийомом на «голодный паёк», неожиданно канул в прошлом и ему на смену пришёл основатель весьма агрессивно развивающейся компании. Будущий магнат.

     Эффект был удивительный, особенно в отношениях с Ирэн. Чересчур амбициозная подруга, жестоко страдающая из-за не героического — на фоне Грасса с Зелодом — образа своего мужчины, после внезапного обретения финансовой свободы заметно подутихла. Перестала лишний раз истерить, устраивать скандалы и постоянно требовать от супруга невозможного. В семью вернулось спокойствие.

     И это оказалось настолько освежающе, что Птоломей на какое-то время даже перестал испытывать неприязнь к Грассу.

     Ну и что с того, что его имя на слуху, им восхищаются и им гордятся? Рано или поздно Птоломей возьмёт своё. Да, это будет не быстро, но точно будет. Так зачем тогда расходовать силы на вражду, верно? Он не князь-маг эльфов, ему о сохранении баланса сил думать не надо…

     Вероятно Птоломей ещё долго поддерживал бы подобный настрой, если бы колесо судьбы не совершило очередной поворот, и возникшая цепочка случайностей не завела его в такие дебри, выхода из которых было уже не найти.

     Но началось всё с простого. С вызова кабинет к господину Дирану, где жирный магнат, с присущей ему грацией шестилапа, сунул нос в дела Академии и развёрнутого на её базе производства сфер Птоломея.

     — Как дела в Академии? — спросил толстяк после полагающихся правилами приличий взаимных расшаркиваний. Маятник отношений магната качнулся в другую сторону, и он вновь начал относиться к сопернику сына с подчёркнутым уважением.

     — Растёт и развивается, — пожал плечами Птоломей, прекрасно понимая ради чего его сюда пригласили, и потому не собирался своей открытостью облегчать собеседнику жизнь. — Недавно в новое здание переехали. Замечу, построенное на собственные средства…

     — И всё? — изогнул бровь Гийом, очевидно копируя какого-то аристократа, но вместо этого лишь изобразил несколько странных гримас. Что выглядело весьма забавно.

     — Почему же? — продолжил демонстрировать равнодушие Птоломей. — Ещё в этом году на меня дважды покушались какие-то ублюдки, и один раз пыталась разорить через судебную тяжбу некая «группа недовольных землепашцев»… Но вы ведь не об этом спрашиваете?

     Толстяк недовольно засопел.

     — На всех покушаются. На меня вон, почти каждую седмицу. Однако когда моя охрана уничтожает убийц, она не разрушает деревенские хутора и не сжигает посевы. Так что не надо тут!

     Птоломей едва сдержался, чтобы не расхохотаться в ответ. Гийом что, решил попрекнуть его за чрезмерное применение силы при попытки спасти свою жизнь? Серьёзно? Да, он разрушил десяток домов, пока отражал атаку призванных тварей на свой проезжающий через деревню экипаж, и пшеничное поле сжёг, когда оттуда стрелков выкуривал, но так ситуация обязывала. Он не высший маг, чтобы демонов одним заклинанием отправлять обратно в Бездну, и не могучий некромант, чтобы его враги умирали просто потому, что ему так захотелось. Сопутствующий ущерб неизбежен.

     Так в чём он тогда виноват? В разрушениях? В гибели нескольких гражданских? Или… или может быть в том, что заказчик всех этих покушений очень хочет, судя по всему, превратить его, Птоломея, в инвалида и год за годом пытается воплотить своё желание в жизнь⁈ На эти вопросы Гийом ответить не хочет⁈

     Увы, Птоломей был не в том положении, чтобы бросать подобное господину Дирану в лицо — тем более что именно его он и считал этим таинственным недоброжелателем — и потому лишь с показным раскаянием развёл руками:

     — Что могу сказать — слишком хочу жить!

     — Все хотят, — буркнул толстяк, складывая пальцы на пузе. На мгновение задумался, после чего с неожиданным весельем профыркал: — А хорошо жить все хотят ещё больше! Согласен?

     — Разумеется, — дёрнул уголком рта Птоломей и вроде бы небрежно заметил: — Плохо, что обязательно находится кто-нибудь, кто пытается в этом славном деле нам мешать!

     — Ох, и не говори, — согласился господин Диран, кажется даже искренне. И тут же продолжил: — Но вернёмся к началу. Получается, работает Академия-то, раз новый корпус построили?

     Птоломей пожал плечами.

     — Работает. И учеников теперь не десяток, а уже под сотню. И учу их уже не я один, а с шестью коллегами… Хотя вы обо всём этом уже знаете. В прошлом году ещё докладывал.

     — Это да, но… тогда же мы сошлись на том, что среди твоих учеников будет маловато действительно сильных магов, — заметил Гийом, пошлёпав губами.

     Птоломей скривился и едва не послал толстяка к мархузу.

     Маловато высокоранговых чародеев ему! А то, что в Академию отправляют всех подряд и в каждом наборе почти нет действительно одарённых, ничего⁈ Да и вообще, давно ли всё это обучение перестало быть способом задвинуть соперника Грасса на задворки политики и превратилось в перспективное дело, подразумевающее некий высокий результат?

     — Давайте порадуемся, что они вообще будут, — выдохнул он наконец.

     Чем заметно разозлил господина Дирана.

     — А в чём проблема? — воскликнул Гийом. — В знаниях? Так их у тебя ложкой ешь, по сыну знаю. В деньгах? Их тоже хватает. Или может в людях? Ну так извини, аристократов с древней кровью среди нас маловато. — Тут толстяк нехорошо улыбнулся и цыкнул зубом. — Хотя о чём это я… Какая древняя кровь… Маги твоего поколения всегда же жаловались на то, что вас лишают доступа к знаниям. А не то бы вы ого-го! За чем же тогда дело стало?

     — К мархузу аристократов! — не выдержал Птоломей, устав сдерживаться. — Моя система обучения вообще не опирается на родословную…

     — Тогда что? — тут же спросил Гийом деловым тоном. — Твоя методика требует шлифовки?

     — Нет. Просто, — Птоломей замялся и хотя изначально не планировал с кем-то делиться своими соображениями, всё же продолжил, — просто надо внедрять в процесс отбора абитуриентов не очень хорошую практику. Некую специфическую проверку…

     — Давай, не тяни мархуза за хвост! Что с ней не так? — поморщился Гийом.

     — Она будет делить будущих студентов на Истинных… Тех, кто без проблем пройдёт через обряды посвящения Стихиям, и с лёгкостью примет мои знания во всей их полноте. И на…

     — Неудачников? — поторопил его господин Диран.

     — Зачем неудачников? — усмехнулся Птоломей, до этого именно себя считавший чрезмерно высокомерным. — Назовём их, предварительно, «крохоборами». Вроде бы тоже магами, но в сравнении с Истинными довольствующимися жалкими крошками Силы.

     — Сурово, — причмокнул губами толстяк, словно бы пробуя слово на вкус. — И опасаешься ты того, что такое разделение будет воспринято окружающими как копирование царящего в Объединённых Колониях магического неравенства? Мол, древняя кровь и чернь, так?

     — В общем да, — кивнул Птоломей. — Хотя в нашем случае кровь значения не имеет: Истинные могут быть в любом сословии. Более того, среди аристократов их может оказаться ничуть не больше, чем среди простых смертных.

     — Почему? — заинтересовался Гийом.

     — Потому что близость к настоящей, истинной магии не может быть завязана на тело. Дар нематериален, его нельзя пощупать…

     — Но можно измерить? — фыркнул господин Диран.

     — Верно, — кивнул Птолемей, в очередной раз удивившись сметке магната. Порой ему казалось, что тот в принципе не способен ни в чём разобраться, а порой, вот как сейчас, восхищался способностью выхватывать в незнакомой теме самое главное. — Мы для этого даже специальную шкалу с градацией силы придумали. Корявую, правда, но какая есть.

     — Тогда внедряй на практике! — категорично заявил Гийом. — И плевать на недовольных. Нам нужны сильные маги, и если для их обучения потребуется кого-то обидеть, то мы обидим! — Магнат внезапно подался вперёд и, заговорщицки подмигнув, спросил: — Но признайся, насчёт отсутствия влияния аристократической крови на Дар ты же соврал?

     Птоломей, не ожидавший такого вопроса, вздрогнул. Хотел возразить, но потом в очередной раз за эту беседу пожал плечами и кивнул.

     — Информации пока недостаточно, но в династиях магов вероятность появления Истинного и вправду должна быть существенно выше…

     — Вот! И это в твоём разделении на Истинных и не Истинных самое важное! — сообщил он, настоятельно воздев к потолку палец. — То, о чём надо молчать! Что до остального… Ха, ты только представь. Сейчас мы противостоим врагу, на стороне которого идея личного превосходства древней крови над безродными. К тому же подкреплённая наличием действительно сильных магов. И тут выходим мы с новостью о том, что у нас тоже есть свои избранные. Грозные, опасные, могущественные. И к тому же выходцы из народа, никак не привязанные к Закатной империии… О, это будет взрыв!

     На этих словах господин Диран закатил глаза и сладко причмокнул, явно уже прокручивая в голове какие-то очередные свои схемы. Чем вызвал у Птоломея приступ уныния из-за собственной неспособности к по-настоящему сложным интригам.

     И это ведь пока ещё не основная тема беседы! Вызвали-то его на разговор совсем для другого…

     — Кстати о взрывах. Не хочешь поделиться своими планами насчёт этих твоих «сфер Птоломея»? Смотрю спрос на них только растёт, — вдруг спросил Гийом невинным голосом.

     «Наконец-то!» — едва не выдохнул Птоломей, вслух же самую чуточку иронично сказал:

     — Растёт, и хорошо растёт! Продажи такие, что ради пополнения бюджета Академии с протянутой рукой больше стоять не приходится. Прямо чудо какое-то!

     — Ха, чудо, — вроде бы небрежно фыркнул толстяк, однако его выдал жадный блеск глаз — тема продажи артефактов беспокоила его явно больше, чем он хотел показать. — Лучше скажи, что под защитой нашего пусть и новорождённого, но уже зубастого Нолда, можно проворачивать такие дела, о которых раньше было нельзя и помыслить!

     Реплика Гийома очевидно подразумевала некий воодушевлённый ответ, но Птоломей сделал непроницаемое лицо и промолчал. Помогать магнату вымогать у него часть прибыли дураков не было. Пусть сам старается.

     — Ясно, — верно понял его неразговорчивость господин Диран. — То есть намёков ты не понимаешь. Тогда, Птоломей, скажем прямо: как твой работодатель я, конечно, не могу рассчитывать на твои посторонние, — он особо выделил это слово, — заработки, но как лидер зарождающегося государства вправе говорить о… пусть будет налоге.

     — И насколько он будет велик? — уточнил Птоломей, мысленно уже повысив цену сфер для личной гвардии Гийома.

     — Договоримся, — медленно кивнул магнат, не сводя с Наследника вартагов внимательного взгляда. Внезапно продемонстрированная Птоломеем готовность к переговорам его сильно насторожила. И не выдержал: — Ладно, не тяни! Чего ты там за пазухой спрятал, раз даже скандалить не пытаешься? Ну⁈

     Птоломей, в свою очередь довольный подобной догадливостью, растянул губы в нехорошей усмешке. Да и заговорил с торгашом так, как не говорил ранее.

     — Вот это уже разговор. А то защита, налоги… Мне нравится слово вклад. И вашим вкладом мне видится передача мне права устанавливать цели для некоторых наших военных операций.

     — Зачем — насторожился очевидно растерявшийся магнат.

     — Чтобы устранять конкурентов и завоёвывать ресурсы, разумеется! Инструменты, ремесленники, чужие маги-артефакторы — мне нужно всё! — засмеялся Птоломей и по пробежавшей по лицу Гийома тени понял, что одержал в этих переговорах победу.

     Господин Диран был страшно заинтересован в той прибыли, что давала продажа сфер и ради неё даже мог поделиться с нелюбимым Наследником вартагов толикой власти. Да, потом он обязательно попытается отыграться, удвоив попытки превратить его в развалину или даже вовсе убрать с политического небосклона, но сейчас… о, сейчас он выполнит всё, о чём они договорятся.

     И это было очень, очень большое достижение на пути возвышения «не героя» Птоломея…

     Стоит ли говорить, что именно так всё и произошло?

     Заключив сделку, согласно которой четверть всей прибыли от продажи сфер Птоломея шла в его карман, господин Диран тут же развил кипучую деятельность. Сначала его люди за считанные седмицы собрали прорву информации о разработчиках и производителях защитных инструментов, как на стороне Колоний, так и в рядах стран Союза. Затем, уже с участием Птоломея, был составлен план приоритетных целей и к наиболее перспективным мастерам-артефакторам отправились эмиссары Гийома. Льстить, подкупать, уговаривать, шантажировать — в общем делать всё, чтобы нужные специалисты добровольно переехали на Нолд.

     Когда же этот этап был завершён — на всё про всё ушло примерно полгода, — наступила фаза активного принуждения. В гости к столь необходимым Академии чародеям отправились бойцы. И тут уже вопрос стоял ребром — либо мастера удавалось похитить и вывезти на остров, либо он умирал.

     Фраза Птоломея про конкурентов явно запала Гийому в душу, и потому он принялся решать проблему со своей привычной безжалостностью. Следуя простому принципу: «Если не мне, то никому!»

     Эффект от подобной активности был весьма значительным. Предприятия Академии за полтора года утроили выпуск сфер, обслуживая как растущие потребности нолдских вояк, так и гражданских покупателей, вроде того же Торо. Деньги полились рекой, а имя Птоломея снова зазвучало в салонах и на званых ужинах Союза. Грасс ощутил конкуренцию и… его отец нанёс удар с совершенно неожиданного для Птоломея направления.

     Магнат организовал лучшим студентам Наследника вартагов — и по совместительству самым горячим его сторонникам — призыв на военную службу. Никто не стал даже соблюдать видимость приличий — бывшим неудачникам, а ныне четырёх- и пятиранговым чародеям напомнили о тех обязательствах, что они давали перед началом обучения, и те безропотно отправились согласно полученным предписаниям. Кто-то на флот, кто-то в расположенные в ключевых местах Торна гарнизоны, а кто-то — как тот же Култор — в ряды активно воюющих наёмников.

     И Птоломей, только-только ощутивший себя главой пусть небольшой, но всё же весьма дружной фракции, опять оказался один. В очередной раз подтвердив простую мысль, что без подавляющей личной мощи и влиятельной поддержки за спиной Гийома ему не переиграть.

     Хотя с другой стороны, здесь и сейчас он ведь на это и не рассчитывал, а вся суета с учениками была не более чем ширмой. Прикрытием для его собственного роста и возможностью срезать углы там, где нет ясности в освоении каких-то древних знаний. И раз Птоломей смог в тайне ото всех взять сперва шестой, а потом и седьмой ранги, значит он в своём выборе пути как минимум не ошибся.

     Касаемо же верных людей… Если Гийому хочется верить, что если он закинул их к мархузу под хвост, то они моментально забудут о наставнике, пусть верит. Разубеждать его Птоломей не собирался, предпочитая тайное общение с учениками возможности бросить в лицо толстяку слова о тщетности всех его попыток изолировать строптивого Наследника.

     Что и принесло свой результат, когда Култор, почти три месяца пропадавший на устроенной в интересах купцов Гарташа войне в Сумате, после возвращения на Нолд заглянул к нему в гости и поделился новостями. Причём такими, о которых Птоломей в ином случае узнал бы последним.

     Хотя начал ученик всё же не с них, издалека.

     — В смысле Кии’л’дорег ранен⁈ — вытаращился на ученика Птоломей, когда тот заявился к нему в дом и с порога выдал самую горячую сплетню десятилетия. — Ты уверен⁈

     Он как раз обедал в перерыве между лекциями в Академии и от неожиданности едва не подавился.

     — Собственными глазами видел! — подтвердил Култор, который после призвания на воинскую службу не вылезал из боевых командировок. И теперь был свидетелем многого из того, что скрывалось от взоров общественности. — Господин Диран отправил нас в посёлок на захват тамошнего алхимического цеха… или, если угодно, на защиту собственности его доброго друга господина Торо от злодейских происков аристократических семей. Тут ещё с какой стороны посмотреть, я вот пока в подобных тонкостях не разбираюсь… И на нашу беду туда же заглянул Дыхание Бездны.

     — Заглянул? — нахмурился Птоломей, при этом мысленно костеря на чём свет мстительность Гийома. То, что виделось ученику обычным грабежом союзника, для него было очевидным проявлением злопамятности магистра. Который даже спустя годы не забыл, как Торо пытался навести к Птоломею мосты и при первой же возможности подгадил.

     — А как ещё скажешь? Специально ехать в ту дыру маг такого калибра не станет, а вот случайно, с оказией, почему нет, — принялся объяснять Култор, пожав плечами. — Небось ехал мимо, услышал эхо того тарарама, что устроили Грасс с Ирэн, громя стоявший на охране цеха наёмный отряд, и пришёл полюбопытствовать.

     — Вот уж действительно сюрприз, — скривился Птоломей, тем не менее испытав укол беспокойства по поводу подруги. Вроде и знал, что та в порядке, однако всё равно занервничал.

     Проклятье, речь ведь идёт о самом Кии’л’дореге! Он если всерьёз заинтересуется всей этой грызнёй за ресурсы и тоже решит повоевать, то те же Грасс с Ирэн будут ему на один зуб. Посопротивляться посопротивляются, конечно, как-никак и Грасс уже седьмой ранг взял, и супруга со Скипетром почти освоилась, однако на конечный результат это не повлияет.

     Кии’л’дорег непобедим! Во всяком случае на текущий момент. Пока ни Грасс, ни сам Птоломей не достигли потолка в своём развитии, а Зелод с Ирэн не сделали Великие артефакты неотъемлемой частью себя.

     Потом всё возможно, но не сейчас.

     — Сюрприз не то слово! — согласился Култор. — Я, тут с вашей уважаемой супругой пообщался, и теперь примерно представляю что было бы с нашим Союзом, если бы среди членов Объединённых Колоний у нас не оказалось могущественных сторонников.

     — Да чего тут представлять. Войны бы просто не было! — хохотнул Птоломей, будучи уже знакомым с реальным положением дел на Торне. Князь-маг, глава рода Шаа’б’сутэх, куча других, пока прячущихся в тени, высокопоставленных чародеев — никто из них не был ровней уважаемому Кии’л’дорегу, никто. Но их было достаточно для того, чтобы даже такой могучий маг вёл себя осмотрительно.

     — Вот-вот! Так что, учитель, вы понимаете, какие чувства мы все испытали, когда перед въездом во двор только-только взятого штурмом цеха вдруг появился закутанный в плащ с капюшоном всадник на тирре, — невесело хмыкнул Култор. — Я как услышал от уважаемого Грасса его имя, так у меня всё внутри и похолодело.

     — Понимаю, — кивнул Птоломей сочувственно, — однако давай всё же ближе к сути. Кто такой Кии’л’дорег я получше тебя знаю. Ты лучше скажи как его ранили.

     Сказав это, Птоломей ожидал, что чересчур увлёкшийся смакованием пережитого ученик с таким же пылом примется описывать и битву Дыхания Бездны с неким врагом, однако тот смог его удивить. Вместо продолжения рассказа Култор от чего-то замялся и, видимо не зная с чего начать, попросил вина. Затем долго и жадно его пил, пока, наконец, не собрался с духом и не выдал скороговоркой:

     — Тварь на него какую-то натравили. Как бы не из-за той грани, что защищает наш Торн от хаоса меджумирья…

     Столь скомканный ответ показался Птоломею достаточно странным, чтобы он нахмурился и, чувствуя подвох, спросил:

     — И это всё, что ты можешь сказать?

     Култор открыл было рот, чтобы ответить. Но почему-то ещё больше занервничал, с непонятным выражением лица заглянул в опустевший бокал и, решительно встряхнувшись, достал из поясной сумки камень памяти.

     — Вот! Хотел сначала сам всё рассказать, но… не могу! Чем ближе к делу, тем тяжелее говорить. Лучше вы, учитель, сами всё посмотрите.

     — Ты записал поединок Кии’л’дорега? — восхитился Птоломей, забирая магический кристалл. Обсуждение загадочных намёков он решил пока отложить на момент, когда закончит с просмотром слепка памяти.

     — Не только, — как-то совсем глухо сказал Култор, пряча глаза.

     И Птоломей, уже почти не сомневаясь, что увидит нечто плохое, зажал кристалл в руке и умело активировал хранящиеся в камне заклинания из магии иллюзий. Так, чтобы сохранённые Култором картинки проецировались не куда-то вовне, а «крутились» непосредственно перед его внутренним взором.

     На мгновение возникло чувство дезориентации, когда органы чувств начали бастовать из-за появившейся двойственности, однако Птоломей быстро взял себя в руки и секундная слабость прошла. Навеянные волшбой образы обрели глубину, цвет, добавился звук, и вот уже Наследник вартагов не торчит столбом посреди собственной гостиной, а вместе с отрядом нолдцев штурмует уродливое, похожее на каменный коровник, здание цеха.

     Хотя, пожалуй, слово штурм здесь было не слишком-то уместно! Грасс, Ирэн, десяток обычных бойцов с усилением в лице Култора — таким составом можно смело иные крепости брать, что уж тут говорить про жалкий цех. Немудрено, что где-то на заднем фоне вовсю полыхает хорошо узнаваемое здание пехотной казармы, по двору «коровника» валяются тела наёмников с незнакомыми нашивками, а на месте ворот зияет огромный пролом — след применения Великого артефакта.

     «Защита цеха от жадных притязаний» очевидно не вызвала у нолдцев никаких сложностей, и после короткой зачистки в планах было начало узаконенного грабежа.

     Картинка, которую украдкой записывал Култор — слишком уж старательно ученик прятал камень памяти в руке, — внезапно дрогнула, и виды масштабных разрушений сменились изображением какой-то хозяйственной постройки, на фоне которой о чём-то разговаривали Грасс с Ирэн. И вроде бы стояли они на некотором расстоянии друг от друга, и предосудительного ничего не делали, но Птоломей всё равно ощутил укол ревности. Видеть соперника рядом с супругой было неприятно. Мало того, когда ученик поработал с чёткостью звука, и он смог услышать содержание беседы, то эта его неприязнь лишь усилилась. Потому как из слов Ирэн стало ясно, что участие Грасса в данной операции не предусматривалось, и он оказался в этой мархузовой дыре по собственному желанию.

     «Сын хаффа и шуши! Когда же ты угомонишься и от Ирэн отстанешь⁈ — мысленно прорычал Птоломей, моментально забыв о своей недавно обретённой терпимости к Грассу. — Найди себе другую женщину и с ней живи!!!»

     Накатившие вдруг эмоции оказались столь сильны, что Птоломей едва не потерял контроль над камнем памяти. Транслируемое артефактом изображение задрожало, и он оттого пропустил момент, когда во въездных воротах появилась такая знакомая фигура Кии’л’дорега. Мага, на которого Птоломей всегда мысленно равнялся и который, по его мнению, был весьма близок к отпущенному младшим расам пределу развития.

     Несмотря на то, что могучего чародея он наблюдал в записи — да и находился от него за добрую тысячу вёрст, — по спине Птоломея всё равно побежали легионы мурашек. Утихла даже ревность, уступив место инстинктивному страху перед чужой мощью.

     Мархуз, сам Кии’л’дорег на шум заглянул! Не маг — легенда! И то, что Ирэн с Грассом при виде его не побежали сломя голову, уже чудо.

     Хотя с другой стороны, какой смысл суетиться? Так хоть какой-то шанс выкрутиться есть, трусов же Дыхание Бездны предпочитает убивать на месте. Привычка такая. Поэтому оба Наследника, замерев на месте, поступили верно. Как и Култор, который метнулся за гору угля, там накинул отвод глаз и, точно змея, сразу же переполз в заросший друлом палисадник.

     Увы, наёмники, сопровождавшие магов в этой операции, оказались далеко не столь разумны. И, разгорячённые недавним штурмом, дружно атаковали Кии’л’дорега. Заговорённые стрелы, парочка метателей пульсаров — выбор у них был не слишком велик, а потому и результат получился вполне предсказуем. Все снаряды увязли даже не в колдовских Щитах великого мага — в его почти материальной ауре. Сделать второй же залп чародей никому не позволил, и одна за другой вылетевшие из его ладони тёмно-красные искры уже через мгновение нашли себе цели.

     Отряда, который играючи раскатал защитников цеха, не стало.

     Выглядело это достаточно убедительно, чтобы лица парочки Наследников вартагов стали белей бумаги, а камень памяти в руке Култора начал подрагивать. Все присутствующие как-то разом осознали реальное положение дел с их войной против Объединённых Колоний и оценили перспективы своей победы при сохранении нынешнего баланса сил. Получилось как-то не очень.

     И ведь это ещё при том, что было не ясно чем вообще закончится встреча с Дыханием Бездны! Ну как захочет закончить всё одним махом? Задавить смуту в зародыше⁈

     Увы, разобраться в мотивах Кии’л’дорега, решившего познакомиться с Наследниками поближе, ни троица нолджских магов, ни наблюдающий со стороны Птоломей, не успели. Прежде, чем великий чародей успел произнести хоть слово, внезапно раздался адский грохот — Ирэн аж присела, да и колени Грасса дрогнули! — следом пришла в движение разлитая в небе над цехом Сила и, закрутившись воронкой, исторгла из своего центра жёлто-красное объёмное колдовское плетение. Нечто такое, что Птоломей уже встречал в Книге, но к чему пока не мог подступиться из-за пока ещё недостаточного развития.

     И вот теперь он собственными глазами видел, как некий неизвестный маг демонстрировал знания и навыки, которые ранее ему казались прерогативой вартагов с их ближайшими слугами.

     Впрочем так думал лишь Птоломей. В отличие от него Кии’л’дорег удивлённым не выглядел — разве что самую малость раздражённым — и при первых признаках движения энергий, взялся за колдовской жезл. Так что когда сотворённое врагами великого мага заклинание окончательно воплотилось в реальности, отворив портал куда-то за грань мира, он уже сидел по-иссорски в центре полыхающего огнём восьмиугольника под кучей Щитов и взмахами колдовского инструмента готовил противочары.

     «Интересно, а если на него сейчас напасть, Скипетр сможет пробить барьер или нет?» — мелькнула у Птоломея интересная мысль, однако всерьёз он её не рассматривал. Что Грасс, что Ирэн, что он сам по отношению к Кии’л’дорегу пока находились в младшей лиге. И подобные идеи были не более чем фантазиями. Наивными и весьма опасными. Нет уж, пусть с Дыханием Бездны бьются противники его уровня.

     Благо они явно понимали, что делают.

     Пока Птоломей предавался мечтам, плетение неизвестных колдунов успело разорвать ткань бытия и, запустив в прореху щупальца, выдернуть оттуда нечто вроде дерева из костей. Изначально в пару саженей размером, однако после пересечения границы миров, начавшего стремительно расти и за считанные секунды увеличившегося раз в десять. Тогда же получившийся колосс наполнился и жизнью, перестав напоминать творение некоего безумного скульптора. Зашелестела листва, закачались ветви, а корни и вовсе уподобились морскому спруту, жаждущего свежей добычи.

     Призванная тварь была полностью готова к бою. И не было никаких вопросов о том, кого она считала своей приоритетной целью!

     Окажись Птоломей на месте Кии’л’дорега, то, чего врать-то, сражению он предпочёл бы бегство. Оружия против такого монстра у него пока не было. Однако великий маг думал иначе. И ничуть не смутившись, на призыв костяного древа ответил воплощением в материальном мире гигантской анаконды. Мархуз её знает, где она до того обреталась — может в астрале, может ещё где, — выскочила гадина из закрутившейся над головой Кии’л’дорега алой сферы и сходу набросилась на врага.

     В небе закипела схватка двух гигантов, где отливающий красным, полупрозрачный змей пытался раздавить дерево в объятиях, а то в свою очередь кололо противника ветвями и жгло ядовитой бледно-серой аурой. Возник некий баланс, паритет сил. И потому было вдвойне неожиданно, когда оба колосса внезапно взорвались в облаке дикой, неподконтрольной магии, удушающим одеялом накрывшим всё вокруг.

     На какое-то время всё померкло. Поблекли цвета, стих ветер, а из всего живого словно бы выпили саму их суть. Маги, ставшие невольными свидетелями схватки, ещё как-то держались — та же Ирэн с Грассом успели спрятаться под небольшим куполом, в который теперь беспрестанно вливали энергию, а Култор задействовал подаренный Птоломеем амулет высшей защиты, — но они ведь и находились чуть в стороне! Основной удар всё же пришёлся по Кии’л’дорегу, и вот ему в тот момент было ой как не сладко.

     Откат от разорванного заклинания призыва, последствия разрушения созданного для магического слуги тела, выброс чужой Силы — всё это даже по отдельности было смертельно опасно, что уж говорить о совместном воздействии.

     Честно говоря, Птоломей бы ничуть не удивился, если бы Кии’л’дорег погиб. Слишком уж непредсказуема магия подобного рода, чтобы противостоять ей стандартными методами стихиальной волшбы. И тем поразительней тот факт, что Дыхание Бездны не просто выжил, а ещё и ухитрился организовать собственную эвакуацию персональным порталом.

     Последнее все зрители смогли наблюдать воочию, практически сразу после того, как враждебная Сила схлынула, небеса очистились от грозных плетений и окружающий мир снова «задышал». Ирэн с Грассом только-только прекратили выжимать из своих тонких тел все соки, держа защиту, а Култор перестал латать подходящими чарами разваливающуюся на глазах сферу Птоломея, как Кии’л’дорег уже начал колдовать. Единственное, что Птоломей успел разглядеть посредством ученика, так это покрывающие тело великого мага кровоточащие раны, но насколько они были глубоки и серьёзны судить бы не взялся. Дыхание Бездны, видимо здраво оценив своё состояние, тут же активировал заготовленные чары и, открыв весьма скромные по размеру врата перехода, скрылся внутри.

     Визит легенды поколения и образца для подражания всех молодых магов можно было считать завершённым.

     «И чего хотел?» — донёсся до Птоломея голос ученика, который наконец отбросил в сторону многострадальный защитный артефакт и полностью обессиленный рухнул на землю. Прозвучавшая в его голосе издёвка была скорее способом скинуть напряжение, чем реальным желанием посмеяться над грозным врагом… И только поэтому Птоломей, прививавший ученикам уважительное отношение к врагам, решил не ругать его за чересчур длинный язык.

     Впрочем, даже имей он иное мнение, уже через секунду «провинность» Култора вылетела у Птоломея из головы. Просто потому что внимание самого верного ученика вновь перескочило на парочку Наследников вартагов, и камень памяти дисциплинированно записал весьма примечательную сцену их короткой беседы. Беседы, в ходе которой Грасс внезапно прижал всё ещё ошеломлённую Ирэн к себе, быстро чмокнул в губы, а затем резко отстранился и… предложил выйти за него замуж.

     На этом хранящийся в кристалле слепок памяти оборвался, и стремительно звереющий Птоломей опять осознал себя в собственной гостиной.

     — Камень был дешёвый, вот его надолго и не хватило! — торопливо объявил Култор, встретившись с учителем взглядом и прочитав там нечто весьма опасное. — Это не специально!

     — Что она ответила? — прохрипел Птоломей, с трудом проталкивая слова через окаменевшие от напряжения связки. Ярость душила, туманила разум, и он с огромным трудом удерживал себя от немедленного скатывания в кровавое безумие. — Ну⁈

     — Сказала, что замужем, что, говоря подобное, он поступает неправильно и что она не может ударить вас в спину, — зачастил Култор, чей возраст уже перевалил через рубеж в четверть века, однако общение с взбешённым наставником снова ввергло его в пучину подростковой неуверенности.

     — Но что не любит его не сказала? — спросил Птоломей, покачав головой.

     — Нет, но… — начал было оправдывать гражданскую жену учителя Култор, но тот его перебил.

     — Какие тут ещё могут быть но⁈ — зло засмеялся Птоломей, мысленно прокручивая в памяти все свои обиды и подозрения. — Она просто пока ещё определилась. До сих пор не поняла, любит его или нет. А потому и вот так рубить с плеча опасается…

     — То есть он ей нравится? — осторожно уточнил Култор.

     — Герои всем нравятся. Особенно если впереди у них просматривается светлое будущее и прорисовываются интересные перспективы, — скривился Птоломей. — И Ирэн тут не исключение. Всё что Грассу надо — это подождать нужного момента и опять выйти со своим предложением руки и сердца. И вот тогда у него будут все шансы!

     — Думаете? — засомневался Култор.

     — Уверен! — припечатал Птоломей, после чего приблизился к окну и, уставившись вдаль, надолго замолчал. В голове, как и груди, вдруг стало пугающе пусто, и он попросту растворился в этом неприятном состоянии. Забыв где он находится и чем занимается.

     Култор какое-то время его подождал, выражая поддержку, но когда стало ясно, что быстро это не закончится, откланявшись ушёл. Впрочем его присутствие больше уже и не требовалось. Свой долг он выполнил, и о притязаниях коллеги и союзника на жену учителя рассказал. Как поступить с этой информацией, как действовать дальше, какую стратегию поведения выбрать — это были уже заботы Птоломея.

     Вот ученик и ушёл… И слава Небу! Потому как вышедший из ступора Птоломей был уже совсем не тем хладнокровным и неконфликтным человеком, которым его знал Култор. Нет, с Птоломея слетел последний покров цивилизованности, и в реальность он вернулся уже с цельным и полностью сформированным намерением. Столь же простым, сколько и ужасающим.

     — Грасс, тебе пора умереть! — сказал Птоломей одними губами, и было в этих словах столько решимости, что от немедленной расправы над сыном Гийома Дирана его могло удержать только вмешательство кого-то близкого. Кого-то, кому он доверял и кому следовало быть с ним рядом.

     Вот только подобных людей в пределах видимости как-то не наблюдалось, а потому обретший мрачную целеустремлённость Птоломей не стал откладывать задуманное в долгий ящик и, накинув на себя морок, выскользнул из дома.

     До встречи с Грассом, которой предстояло определить будущее каждого из Наследников, оставались считанные часы…

     Несмотря на испытываемые боль, ярость и гнев, некоторую ясность ума Птоломей всё же сохранил. И вместо того, чтобы сразу, безоглядно, отправиться к сыну Гийома выяснять отношения, он предварительно заглянул в гости к вампирам. Прояснить ряд вопросов и по возможности получить помощь. Благо выделенная упырям вилла находилась верстах в десяти от его собственного дома и, по старой памяти, у него не было проблем с допуском.

     Добрался, внаглую прошёл мимо смертной охраны и… был встречен в холле аж нынешним хозяином гнезда. Наблюдатели кровососов засекли его ещё на подходах к территории поместья, и старейшина успел подготовиться к встрече. Новый камзол надел, убирающий мертвенную бледность макияж сделал, свиту из троицы помощников призвал. Разительный контраст с ожиданиями Птоломея, согласно которым ему предстояло сначала долго скандалить с бодрствующими стражами, а затем будить отдыхающего в золотом саркофаге — всё согласно заветам Грасса — старейшину.

     — Что желает бывший мастер гнезда? — прошипел упырь, пусть и изобразив вежливую улыбку, но всё же сделав упор на слове бывший.

     — Вот так вот сразу, без экивоков? — парировал Птоломей, уже успевший загнать эмоции в тиски воли и теперь снова кажущийся воплощением спокойствия. Подождал предложения сесть и, не услышав нужного, самостоятельно плюхнулся в кресло напротив вампира.

     Старейшина встретил подобное самоуправство с вежливой клыкастой улыбкой.

     — А чего время зря тянуть? — наконец сказал упырь, выдержав небольшую паузу. — В конце концов когда вы передавали нас новому хозяину про этикет как-то не вспоминали.

     Птоломей, честно говоря, если чего и ждал, то никак не обвинений в отсутствии вежливости. Поэтому на мгновение растерялся и едва не упустил контроль над беседой.

     Обиженные вампиры, с ума сойти!

     — Но вы же понимаете, что это была вынужденная мера? — вкрадчиво заметил он, мысленно перебирая аргументы. А ведь ему казалось, что кровососы встретили смену командования без каких-то претензий, почти равнодушно. — Да и к тому же, говоря вашим языком, процесс дарения получился несколько…

     — Лживым? Обманным? — перебил старейшина.

     — Вроде того, — кивнул Птоломей, вновь потихоньку начиная раздражаться. — Вы ведь, насколько я понял, смогли уловить все нюансы внесённые в магические клятвы изменений?

     — Вы про навязанную через вашу кровь верность Нолду? — прошипел вампир. — Разумеется! Иначе стали бы мы подчиняться командующему здесь жирному борову…

     — Ну тогда предлагаю закончить с демагогией и вновь послужить великому делу! — зло усмехнулся Птоломей, прервав словоизлияния кровососа. — Готовы?

     Упырь, так упорно пытавшийся вернуть через спор утерянное достоинство, вздрогнул, прошипел нечто нелицеприятное и, переглянувшись с изображавшими недвижимые статуи помощниками, медленно растянул губы в убийственной улыбке.

     — Что, Воинам Крови опять надо кого-то убить? Кого-то, кто не по зубам доблестному Наследнику вартагов?

     — Это уже конструктивный разговор, — одобрил Птоломей, спрятав усмешку, — но… нет.

     — Нет⁈ — не удержался от возгласа упырь.

     — Нет, — развёл руками Птоломей и тут же спокойно пояснил: — От вас мне нужна только парочка пленников, взятых в последнем рейде по Колониям… слышал, вы любите захватывать обладателей древней крови… и их скрытая транспортировка к дому Грасса.

     — Грасс!! — не выдержал один из помощников старейшины, за что заработал от него обжигающий взгляд в раз покрасневших глаз. Впрочем сам хозяин гнезда думал примерно так же и, нахмурившись, протянул:

     — Действительно, Грасс! Так и знал, что этим всё закончится, и Воины Крови будут затянуты в ваши с ним дрязги.

     — Напомню, не убивать и даже не драться! От вас мне нужны только пленники, помощь в доставке и соблюдение секретности. Ничего более, — быстро сказал Птоломей, назидательно подняв палец. Немного помедлил и усмехнулся: — Так что можете успокоиться, ставить под сомнение верность Нолду не точно придётся!

     — А что, случись иначе, разве вы бы всё равно не выкрутились? — скривился как после глотка кислой крови вампир.

     — Выкрутился бы, — подтвердил Птоломей, действительно уже заготовивший обвинения Грасса в «попытке ослабления стратегического оружия Нолда, посредством внесения разлада в семью последнего». Но, слава Стихиям, обошлось и без использования столь унизительных для него доводов.

     — Вот и я о том же, «мастер», — фыркнул упырь, впервые за всю беседу обратившийся к Птоломею согласно старому этикету. Пусть пока с не самыми приятными интонациями, но лиха беда начало! И, подтверждая данное соображение, старейшина продолжил: — Ладно, мы выполним вашу просьбу. И через четыре часа парочка аристократических бурдюков с кровью будет доставлена по нужному адресу.

     — Через пять часов! — внёс свою коррективу Птоломей, заставив вампира в немом вопросе изогнуть бровь. Предложение требовало пояснений, и Наследник вартагов, не стесняясь, сообщил: — Разрешение наших старых дрязг требует времени. Так что лучше не спешить, понимаете?

     О, уж что-что, а в вопросах смертоубийств кровосос понимал как никто другой. Поэтому старейшина моментально уловил сделанные Птоломеем намёки, расплылся в хищной улыбке и одними губами пожелал доброй охоты.

     Птоломей всё-таки получил свою долю поддержки, а значит и задуманный план мести стал ещё ближе к воплощению…

     В загородное поместье Грасса, крайне удачно расположенное в отдалении от какого бы то ни было жилья, он отправился сразу после разговора с вампирами. Правда, на сей раз пришлось воспользоваться не наёмным экипажем, а принадлежащей упырям лошадью — внешне неказистой, но заговорённой на выносливость и скорость. Однако с этим неудобством Птоломей был готов смириться. Так даже лучше. Пока гнал магически изменённую кобылу по бездорожью, в голову не лезла всякая дурь, порождённая гневом и яростью. И потому когда на горизонте появилось жилище сына Гийома Дирана, отрава ревности не застилала разум Птоломея кровавой пеленой. Он мыслил рационально, здраво и крайне практично.

     — У вас назначено? — чопорно спросил привратник, дежуривший на въезде в поместье.

     — Мне здесь всегда рады! — презрительно бросил Птоломей, помечая ауру слуги колдовским маркером. После всего того, что здесь в скором времени случится, живых свидетелей быть не должно.

     Не слушая возражений, он выскользнул из седла, накинул поводья на коновязь и решительно зашагал по направлению к хозяйскому дому. И хотя внутри всё вибрировало от желания для начала развалить сторожку на части особо мощным пульсаром, Птоломей сдержался и даже когда к нему сунулся с протестами охранник, не убил того молнией, а всего лишь усыпил.

     — Грасс! Я знаю, что ты дома!! Не хочешь встретить гостя? — крикнул он, когда в ответ на его действия к центральному входу начали сбегаться квартирующие на территории солдаты из личной гвардии господина Дирана и формировать перед крыльцом стену щитов. Забота о безопасности сына была у магната в приоритете, и средств на неё он не жалел.

     — А ты, разве, гость? — моментально отреагировал Грасс, выходя из-за угла дома и останавливаясь в нескольких шагах от приданных ему бойцов. Вопреки ожиданиям Птоломея, свободное время коллега проводил не в тесноте поместья, а во дворе, на берегу рукотворного пруда.

     Но что особенно неприятно, был он не один. Следом за ним вышел Зелод.

     — Ну а кто же ещё-то? — развёл руками Птоломей, разворачиваясь к паре Наследников. Простых солдат он с подчёркнутым презрением игнорировал.

     — Не знаю, это ты мне скажи, — ухмыльнулся Грасс, покосившись на странно молчаливого Зелода.

     Впрочем, Птоломей догадывался о природе сдержанности обладателя Молота, и потому подобными ужимками его было не пронять.

     — Ой, Грасс, не изображай тут святошу, ладно? — скривился он, подавляя вновь вспыхнувшую злость. — Всё-то ты понимаешь…

     — Понимаю, — неожиданно покладисто согласился владелец второй Книги, одновременно повелительным жестом отпуская охрану. Тем не менее ни в дом, ни в расположенную неподалёку беседку Птоломея он не пригласил, предпочтя разговаривать вот так, у крыльца. — Твой ученичок донёс о том, о чём не следовало, да? И ты пришёл выяснять отношения, верно?

     Птоломей проводил взглядом гвардейцев, направляющихся обратно в казарму — ставить им метки на виду у коллег было бы несусветной наглостью — и вновь повернулся к Грассу.

     — Выяснять отношения? О, нет, дружище! Я пришёл поставить на место одного зарвавшегося наглеца, и не более того, — сказал он, выделяя каждое слово.

     — Ты слышал, Зелод? Наш маленький директор школы слабаков и первый среди ремесленников собрался тут кого-то на место ставить, — захохотал Грасс, зачем-то апеллируя к явно находящемуся в подобии транса обладателю Молота. — Интересно кого? Уж не меня ли?

     — Не юродствуй, Грасс… — поморщился Птоломей, испытывая естественное отвращение перед плебейским кривлянием коллеги.

     — А ты меня как следует попроси. Может тогда и перестану, — жёстко перебил его Грасс, резко прекратив смеяться и с угрозой подавшись вперёд. — Или ты решил, что если отец с тобой цацкается, позволяя денежки зарабатывать и с элитой Союза общаться, ты равен мне? А может, — здесь сын Гийома Дирана содрогнулся от вполне натурального отвращения, — это отношения с госпожой Шаа’б’сутэх тебя так воодушевили? Воспользовался удачным случаем, вскружил девочке голову и вообразил себя кем-то великим…

     — Если кто и воспользовался удачей, то это ты, — оскалился Птоломей, чувствуя как внутри опять закипает ярость. — Сын торгаша, ставший Наследником Древних лишь благодаря моей доброй воле!

     — Ох уж эти фантазии нищеброда, — презрительно фыркнул Грасс. — Запомни, я получил то, что было предначертано мне судьбой. Как Зелод. Как Ирэн. Как все мы. И только ты, мерзкий хафф, забрал Наследие, пройдя по трупам товарищей. Чувствуешь разницу⁈

     Обвинение в устроенной когда-то резне больно укололо Птоломея, однако он никак не показал, что выпад достиг цели. Он сделал то, что должно, и моральная сторона вопроса побоку. И уж тем более не хфургову Грассу тыкать в эту застарелую рану пальцем!

     — Папенькин сынок рассказывает о предначертанности, — зло прошипел Птоломей, чувствуя как закипает в жилах кровь. — Наследие получил от меня, статус «героя войны» организован Гийомом… Проклятье, ты хоть что-то в этой жизни можешь сделать сам⁈ Ты ведь самостоятельно даже женщину найти себе не способен, всё чужую украсть пытаешься!!!

     Птоломей выдал всё это на одном дыхании и уже спустя секунду понял, что броня высокомерия противника пробита. Что бы там Грасс ни говорил и как бы себя ни вёл, он был умным человеком. И пусть где-то глубоко внутри, но осознавал истоки своего нынешнего положения. Осознавал и несомненно стыдился собственной слабости.

     — Запомни, ничтожество! Я! Ничего! Не! Ворую! — зарычал Грасс, окутываясь сеткой жёлтых разрядов. — Я беру только то, что заслужил! — Тут он всё-таки попробовал взять себя в руки и сдержал взбунтовавшуюся магию. — А твоё дело принять эту реальность, склонить голову и скромно трудиться на благо моего отца.

     — И, как понимаю, лучше всего это делать, будучи калекой? — усмехнулся Птоломей, вспомнив слова князя-мага и бесчисленные на себя покушения.

     — Это был бы идеальный вариант, — с кривой усмешкой кивнул Грасс и, не меняясь в лице, повелительно сказал: — Зелод…

     Вероятно он искренне считал, что резкий переход от болтовни к делу станет для соперника сюрпризом, однако Птоломея столь дешёвыми ловушками было не поймать. И он с самого начала знал, чем всё закончится, а потому когда Зелод потянулся к Молоту, максимально обидно захохотал и… зацепившись вниманием за известную ему управляющую нить, заблокировал коллеге саму способность к движению руками.

     Владелец Великого артефакта тут же замер, и лишь появившиеся на его лбу складки показывали, что внутри зачарованного мага началась какая-то борьба.

     — Зелод⁈ — нахмурился Грасс, скосив глаза на того, кого считал своей марионеткой. Мгновенно считал изменения в ауре последнего, обнаружил присутствие чужой воли и гневно сдвинул брови. — Вот оно что… И давно ты заметил внесённые мной в сознание нашего «доброго друга» улучшения?

     Одновременно со своим вопросом он попробовал стряхнуть с ауры Зельда принадлежащее Птоломею заклинание контроля, и тем самым начал раунд изнурительной борьбы, когда один пытается стать единоличным хозяином человеческой куклы, а второй старается ему это не позволить.

     — С первых дней! — пропыхтел Птоломей, в отличие от Грасса испытывая некоторые сложности при ментальных манипуляциях.

     — Что ж, молодец. Удивил, — кивнул Грасс, презрительно кривя губы. От него не укрылись трудности соперника, что не могло не добавить высокомерия. — Я уж думал ты в своей Академии совсем паутиной покрылся, кроме артефактов да схем развития слабосилков больше ничего не изучаешь.

     Птоломей отвечать на столь дешёвую подначку не стал, прекрасно понимая, что вести беседу и параллельно сражаться на поле ментальной битвы не сможет. И вместо болтовни, принялся выстраивать эфирные бастионы на пути заклинательных щупалец врага. Да, было сложно и непривычно, однако теорию он в общих чертах знал, и пусть не победить, но хотя бы добиться некоего равенства всё же рассчитывал.

     — А-аа, мархузово семя! — выругался Грасс, из-за своего пренебрежения противником вляпавшийся в примитивную ловушку с замаскированной молнией. Вроде ничего особенного, в конце концов то был лишь яркий образ, а не реальный разряд Сил, однако свою порцию болевых ощущений сын Гийома всё же получил и напор подрастерял.

     Давление на Птоломея чуточку ослабло, и он позволил себе тонкую язвительную усмешку.

     И тем самым окончательно привёл Грасса в состояние крайней ярости.

     — Ты соображаешь над кем смеёшься, неудачник⁈ — зарычал он, едва не брызгая слюной.

     — Не нравится? — ещё сильнее разулыбался Птоломей, чувствуя как начинают терять стабильность чары второго Наследника и как его собственные заклинания расширяют зону контроля над разумом Зелода. — Так ты папе пожалуйся, он быстро всем объяснит какой ты умный, красивый и могучий… Или вон охрану позови, — подлил Птоломей масла в огонь чужого унижения, — с ними тоже будет несложно показать насколько ты меня сильнее.

     — Заткнись!! Просто заткнись!!! — заорал Грасс, окончательно растеряв прежнюю невозмутимость. Более того, он даже прекратил борьбу за единоличный контроль над Зелодом — убрал ментальные щупальца и подобно противнику отгородился непреодолимыми стенами, — что уж совсем было неожиданно.

     И Птоломей моментально заподозрил подвох. Удвоил бдительность… и только поэтому поймал момент, когда Грасс, используя Зелода как посредника, потянулся сознанием к Молоту. Все эти крики да стоны были не более чем попыткой усыпить его бдительность. На деле же хитрый хфург продолжал придерживаться прежнего плана и хотел использовать чужую мощь для нанесения убийственного удара.

     Вот только в эту игру можно было играть и вдвоём. И Птоломей, подобно сыну Гийома, точно также потянулся к энергии Молота. Сформировал устойчивый поток, направил его себе в раскрытую правую ладонь и… принялся наполнять возникший там огромный топор.

     — Жалкий плагиатор! — процедил сквозь зубы Грасс, занимаясь практически тем же самым, разве что его колдовское оружие отличалось несколько иной формой, да располагалось не в руке, а висело в воздухе над головой.

     — Зато чужих женщин не ворую и за папочку не прячусь! — не менее презрительно парировал Птоломей, внутри словно сжимаясь в ожидании неизбежного столкновения.

     Хотя большая часть его внимания была сосредоточена на Грассе, краем глаза он всё же успел разглядеть и состояние Зелода. Наследник, на свою беду ставший ареной ментальной битвы, парил в воздухе в золотом ореоле, а от его растянутых в стороны рук к тянулись две примерно одинаковых полосы света: одна к Птоломею и вторая к Грассу. И, судя по мучительной гримасе на его лице, он вряд ли испытывал при этом хоть сколько-нибудь приятные ощущения.

     — Говорил же, ты у нас просто ангел во плоти!! — напомнил о себе Грасс, одновременно обрывая связь с Зелодом и активируя уже трескающийся от Силы топор.

     Впрочем его противник делал то же самое, а потому когда тело лишённого магических пут Зелода рухнуло на землю, пришедшее в движение оружие сына Гийома было встречено ударом топора Птоломея. Загремел гром, полетели искры. Однако маги уже вошли в раж и, забыв про мозголомные фокусы, принялись яростно набрасываться друг на друга в реальном мире. Не думая о последствиях и отбросив в сторону осторожность.

     — Сдохни, недоносок! Сдохни, и Ирэн станет моей!!! — орал Грасс, управляя летающим топором посредством жестов и периодически обновляя уже дважды разрушенный личный Щит.

     Птоломей в отличие от него бился молча, стоически терпя болезненную отдачу от сталкивающихся вместилищ Силы Молота. Защиту он потерял всего единожды, да и то в самом начале, но никаких преимуществ это ему не дало. Наоборот, неверно выбранный способ использования сворованного заклинания уже успел стать причиной нескольких скрытых травм, что должно было рано или поздно привести к проигрышу.

     Ему следовало срочно что-то менять…

     — А если так? — то ли вслух, то ли про себя сказал Птоломей, меняя структуру топора и вливая в неё хорошую порцию смеси Стихий Воздуха и Воды.

     На фоне вкачанных в колдовское вместилище объёмов энергии Молота использованная магия смотрелась смешно, но тут важно было не количество. В тот момент, когда ничего не подозревающий Грасс, нанёс очередной удар, топор Птоломея вдруг превратился в летучую мышь — крайне уродливую и почти неузнаваемую — и, выскользнув из-под острия, ринулась в атаку.

     По изначальному замыслу сын Гийома тут должен был запаниковать, принять удар на усиленный Щит и, после того как лопнувшая после удара мышь выплеснет вовне всю украденную мощь, благополучно выбыть из схватки по причине тяжёлых ран, однако вмешалась случайность. Реакция Грасса оказалась значительно быстрее, чем ожидалось, а устроенная Птоломеем трансформация обладала совсем уж никакущей прочностью, так что летучая тварь до цели просто не долетела и разлетелась на сотню ошмётков от столкновения с догнавшим её топором. Находящаяся в нестабильном состоянии Сила сдетонировала и… всё поглотил чудовищной мощи взрыв. Взрыв, от которого досталось всем присутствующим, включая Зелода и вновь прибежавшую на шум охрану.

     — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!!! — дал волю гневу Птоломей, медленно выбираясь из кустов друла, куда его отбросило взрывной волной и где он какие-то секунды валялся без сознания. Огляделся, понял, что валяющаяся под ногами рука принадлежит ему, и, заставив её взмыть в воздух, заклинанием прирастил на прежнее место. Было, конечно, адски больно, но кто в его ситуации стал бы вспоминать о таких мелочах? — Грасс, ты там не сдох, часом⁈ Почему я тебя не вижу? — заорал он во всё горло, пытаясь что-то разглядеть за завесой пыли, возникшей на месте рухнувшей усадьбы.

     И пропустил момент, когда где-то сбоку из-под пелены невидимости возник до обидного целый Грасс — разве что одежда обгорела, да одна штанина порвалась, — и с триумфом в голосе произнёс:

     — Потому что ты слабак и сейчас сдохнешь!

     В тот же миг он хлопнул в ладоши, линии уже сформированной в ауре структуры замкнулись и в землю перед ним ударила оранжевая молния. Однако надолго она там не задержалась, через долю секунды магический заряд разделился на восемь частей и каждая из них в виде шара вылетела на поверхность таким образом, чтобы образовать круг с Птоломеем в центре. По воле Грасса маг оказался в окружении оранжевых парящих сфер, которые по какой-то причине обрели временную власть над реальностью и заперли его внутри, точно в клетке. Правда, ненадолго, через секунду или две творения сына Гийома снова пришли в движение и устремились к центру. Вместе с ними стала стремительно сжиматься и незримая тюрьма.

     Грасс явно бил наверняка, предпочтя обычным боевым чарам, всё же оставляющим жертвам некоторые шансы на выживание, весьма безжалостную волшбу из арсеналов вартагов. И ведь каков хаффов сын, никогда ранее ничего подобного он не демонстрировал, всё для коллеги берёг!

     Увы, на свою беду Грасс выбрал наверное наихудший способ убийства врага из всех ему доступных. Даже если бы он сосредоточился на применении любимых им лечебных чар — разумеется соответствующим образом переработанных и извращённых, — и то толку было бы больше, чем от пространственной магии. Но он сделал то, что и сделал. И потому когда в миг его наивысшего торжества Птоломей вдруг расхохотался и, явно кривляясь, с хлопком в ладоши телепортировался изнутри клетки, Грасс откровенно растерялся.

     И немедленно за то поплатился.

     Из портала Птоломей вывалился прямо у него за спиной. Взмахом огненного меча подсёк ноги, а затем, когда второй владелец Книги уже начал падать, вколотил между лопаток пульсар с вложенным в него кислотным проклятьем.

     После такого уже было не выжить.

     — От-тец от-томстит!!! — прохрипел Грасс, безуспешно пытаясь как-то остановить разливающуюся по телу отраву. Однако Птоломей не зря столько лет потратил на разработку этой волшбы, простой лечебной магии она была не подвластна. Что до не простой… её здесь творить для сына Гийома Дирана некому.

     — Конечно отомстит! Можешь даже не сомневаться, — тихонько засмеялся Птоломей, присаживаясь рядом с поврежденным врагом и наслаждаясь каждым мгновением своей победы. — Вопрос кому…

     Увы, договорить он не успел. Грасс, окончательно уступив напору агрессивной волшбы, дёрнулся в последний раз и мгновенно затих. Так что Птоломею ничего не оставалось, кроме как с сожалением помянуть мархуза и, поднявшись на ноги, сообщить возникшему рядом старейшине вампиров:

     — Сдох, Кали ему в тёщи! Словно не герой Нолда и пример для поколений, а обычный смертный.

     — Он был силён! — немного невпопад ответил кровосос, покосившись на растущую лужу крови и облизнув губы.

     — Тут главное, что был! — назидательно заметил Птоломей, только сейчас осознав, что его колотит нервная дрожь, а мысли скачут, точно перепуганные хаффы.

     Всё-таки непросто ему дался этот бой, ой как непросто…

     — Вы, кстати, почему не вмешались? Он, как никак, был весьма близок к победе, — поинтересовался Птоломей, опять наклоняясь к подверженному противнику и всматриваясь колдовским взором в остатки его ауры. От внезапно пришедшей в голову безумной идеи он вздрогнул и несколько ошарашенно посмотрел на вампира.

     Впрочем тот его взгляд истолковал неверно и несколько недовольно прошипел:

     — У нас сделка. И магически закреплённая верность.

     — Да-да, всё так, — покивал Птоломей, одновременно удерживая заклинанием ошмётки тонкого тела Грасса от расползания и пытаясь найти среди них отблески чужой и невообразимо древней магии.

     — Мы к нужному часу принесли пленников, сейчас добиваем выживших солдат охраны и слуг… хотя о последнем не договаривались!.. Но участвовать в ваших разборках — нет уж, это не наша забота, — принялся перечислять кровосос вскинув подбородок, однако Птоломей его почти не слушал.

     Всё его внимание захватили поиски. И, надо сказать, уже через считанные удары сердца он был вознаграждён за старание. За миг до того, как окончательно погасла аура, его ментальный щуп выдернул из остатков духа Грасса телесного цвета горошину. Видимый обычным зрением трофей по спирали облетел Птоломея, поднялся на уровень его глаз и, самую малость поколебавшись, вонзился магу точнёхонько в точку между бровей.

     — Мархуз! — помимо своей воли простонал Птоломей, пережив приступ сильнейшей головной боли. Однако неприятные ощущения прошли столь же быстро, сколь и появились. И он, до последнего не веря в происходящее, увидел внутренним взором плавающую в его разуме Книгу. Потрёпанную, с недостающими страницами, но всё же весьма знакомую Книгу. Ещё один фрагмент Наследия вартагов, обещающий после усвоения значительно расширить его знание магии. — Да не может быть.

     — Что-то случилось? — спросил вампир, от которого также не укрылись перемещения Книги. И вероятно он даже рассчитывал, что имеет право на ответ — хотя бы в силу своего участия в зачистке местности после убийства Грасса.

     Вот только у Птоломея не сей счёт было совсем иное мнение.

     — Ничего из того, что безопасно знать посторонним, — сказал он вроде бы спокойно и без угрозы, но это его спокойствие заставило упыря измениться в лице и сделать шаг назад.

     Птоломей удовлетворённо кивнул.

     — Люблю понимающих собеседников… — После чего запрокинул голову к небу, с наслаждением вздохнул витающий запах гари и, чувствуя себя так, словно скинул с плеч чугунное ярмо, потребовал: — Тащите сюда своих аристократишек. Прежде чем мы отсюда уберёмся, мне нужно будет с ними поработать. И да, где-то под завалами должен быть Зелод. Найдите мне его. Хочу убедиться, что он ничего не помнит.

     — Как скажете, — кровосос почтительно склонил голову, и на сей раз не было никаких разговоров о долге, обязательствах и ограничениях. Упырь чувствовал изменения в состоянии Птоломея, и подчинялся так, как подчиняется слабый сильному. Тем более что никаких нарушений договоров здесь не было. Просто один влиятельный нолдец убил второго, а опора страны разобралась с наследником некоронованного правителя. Всего-то.

     — Всего-то, — повторил шёпотом Птоломей, медленно закрыл глаза и, наслаждаясь ситуацией, почти беззвучно добавил: — Действительно, какие могут быть сомнения, упырь. Ведь теперь Нолд — это я, а я — это Нолд! Так служи мне…

     Глава восьмая

     Изначально Бримс в посёлке Каминъяге — том самом, что располагался на границе с владениями гномов Орлиной гряды, и куда они с такими усилиями прорвались — надолго задерживаться не планировал. Перекусить, сориентироваться с ценами на пассажирские дилижансы, да и отбыть прочь, пока подгорные хозяева не опомнились — вот и вся задумка.

     Однако привыкнув к реалиям севера Сууда, Бримс совсем забыл, что вроде бы расположенный рядом Грольд после Войны богов жил совсем по иному распорядку. И та относительная свобода перемещения, которая была доступна путникам в Халифате, в Вольных баронствах и далее у их соседей считалась уделом прошлого.

     Если южнее Орлиной гряды основной проблемой путешественника были тяжёлые природные условия и необходимость платить дань разбойникам, то на севере всё упиралось в монстров, непредсказуемые выбросы Силы и жадность потерявших человеческую суть душегубов-бандитов. Тут нельзя было вот так взять, купить билет в транспортной компании и отправиться в нужный тебе город. Нет, теперь ты должен сначала дождаться каравана — который не факт, что ещё придёт, — обязательно понравиться его главе, затем заплатить кучу звонких фарлонгов и… молить Стихии, чтобы торгаши не прирезали одиночку по дороге и не свернули, внезапно, на другой маршрут.

     В общем сложностей немало. Так ещё и Каштанчик, неизвестно где пропадавший, пока Бримс два часа уговаривал местного караванщика продать место в повозке — и ведь почти уломал мархузова упрямца! — вдруг сообщил, что их цель не где-нибудь в Гамзаре, а направляется в Равест. Что подразумевало пересмотр всего маршрута их дальнейшего движения.

     — Ты какого хфурга молчал, бестолочь⁈ — прошипел Бримс, покидая таверну, где шли переговоры с караванщиком. — Я же прорву времени зря потерял.

     — Каштанчик не бестолочь, Каштанчик дух! — стеснительно заметил Бестелесный, шмыгая почти незаметным на его физиономии носом.

     — А-ааа! — махнул рукой Бримс, прекрасно понимая, что словами от летающего гадёныша всё равно ничего не добиться. — К мархузу тебя! Но хотя бы скажи, нам точно в Равест?

     Каштанчик с важным видом пошлёпал губами, словно бы решая, отвечать или нет, и лишь затем всем своим колючим телом качнулся вперёд. Вроде как кивнув.

     — Бездна, за что мне это⁈ — обречённо выдохнул Бримс, мысленно проклиная своё решение заглянуть в Ралайят и последовавшую за тем сделку с Яр’гроном. Вот вроде бы и встреча с К’ирсаном Кайфатом нужна именно ему, а всё равно не проходит ощущение, что бестелесный проводник навязан ему не в помощь, но в наказание за неведомые грехи. — Как отсюда в Равест добраться-то можно? По земле на дорогу ведь месяцы уйдут, — принялся вполголоса рассуждать бывший Магистр Наказующих.

     Выйдя из трактира, он бездумно направился вдоль улицы к центральной площади Каминъяге. Соглядатай хозяина Ралайята в незримом состоянии тихонько парил над его левым плечом, однако Бримс ни капли не сомневался — склизкая колючка в любой момент могла взбеситься и начать творить такую дичь, от который стало бы стыдно даже первоначальному владельцу его нынешнего тела.

     Подтверждая данную мысль, Каштанчик внезапно дёрнулся, громоподобно пфукнул и, на мгновение раздувшись, плюнул через дорогу комком вполне материальной слизи в лицо стоящего у входа в дешёвую забегаловку пьяного коротышки. Одетого в такие лохмотья и воняющего столь сильно, что Бримс далеко не сразу узнал в нём респектабельного гнома — поначалу он принял его за нищего попрошайку и потому не счёл достойным внимания. В отличие от Бестелесного, который оказался значительно проницательней мага.

     — Ы-ыы, — протестующе замычал гном, размазывая по роже смахивающую на мокроту слизь и грозно оглядываясь. Никого рядом, разумеется, не увидел, и оттого не нашёл ничего лучше, чем с обвинением вытаращиться на ни в чём не повинного Бримса. — Ы-ыы! — теперь уже угрожающе заревел он и принялся вытаскивать из-под полы драного камзола что-то весьма смахивающее на многоствольный метатель.

     — Да что за день-то такой сегодня⁈ — закатил глаза бывший Магистр Наказующих и, небрежно махнув рукой, отправил в подгорного пьяницу сотканный из теней Кулак.

     Заклинание с шумным шлепком впечаталось в грудь гнома, однако то ли Бримс ошибся с чарами, то ли коротышка оказался крепче, чем выглядел, но вместо того, чтобы тихонечко вырубиться, он взмахнул руками и спиной назад улетел внутрь забегаловки. Откуда тотчас донёсся грохот падающей мебели и… ругань никак не меньше десятка подгорных воителей.

     — Хорошо влетел. Бу — молодец! — словно издеваясь, радостно завопил Каштанчик, однако бывшего Магистра Наказующих, которому данная реплика была адресована, рядом уже не было. К этому моменту Бримс, даром что маг и опытный стратег, бежал сломя голову дальше по улице и одно за другим накладывал на себя известные ему заклинания сокрытия.

     — Каштанчика забыл!!! — захныкал Бестелесный и, к огромному сожалению, кинулся следом.

     «Как только скину поводок Тени Ярдиги, следующие десять лет буду странствующим экзорцистом. Ни одного Бестелесного не пропущу, всех за Грань отправлю!» — мрачно пообещал Бримс, сворачивая в ближайший проулок и в тамошних растворяясь в тенях. От Каштанчика, правда, спрятаться не получилось, но гномам хватило.

     — Слушай, отрыжка Бездны, ты можешь хотя бы какое-то время вести себя тихо? — прошипел он, вслушиваясь в то, как коротышки, разбредшиеся по району, перекрикиваются друг с другом и скандалят с местными.

     — Я Каштанчик… — попробовал тихо возразить Бестелесный, однако Бримс резким взмахом руки заставил его замолчать.

     — Можешь⁈

     — Каштанчик может, — вздохнул дух, начав как-то особенно интенсивно истекать тут же испаряющейся слизью.

     — Вот и отлично, — мрачно кивнул Бримс. — Потому как только если ты мне не будешь мешать, я смогу найти способ пересечь половину континента и при этом потратить на дорогу дни, а не седмицы.

     — Но… — робко начал Каштанчик.

     — Но что⁈ — грозно сдвинул брови быстрый Магистр Наказующих.

     — Но ведь по воздуху лететь… быстро? — уже чуть бодрее продолжил Бестелесный.

     — По воздуху? — презрительно фыркнул Бримс. — Я, если что, долго летать не умею. Ни раньше не умел, ни, тем более, сейчас. И шпиля пузырной переправы что-то не замечаю… — Тут в голову мага пришла неожиданная мысль, что в некоторых случаях летающие корабли могут использоваться и без привычной по спокойным временам инфраструктуры, и он подозрительно уставился на духа. — Погоди, тут что, налажено воздушное сообщение с соседними странами?

     Каштанчик самодовольно рыгнул, пфукнул, после чего опять надулся — Бримс, помня о недавнем плевке в гнома, приготовился прикрыться Щитом — и, распахнув пасть, вывалил язык с прилипшим к нему листком бумаги. Слизь заметно подпортила чернила, однако даже особо не вглядываясь можно было разобрать, что это расписание полётов курьерского пузыря «Зелёная радость». И где буквально первой строчкой шло вечернее отправление летучего корабля в посёлок Туругаз на границе Нового Зелода с Морзитом.

     — Откуда? — удивился Бримс, не ожидая от духа подобной предусмотрительности. Брезгливо взял листок двумя пальцами, вчитался и, зацепившись за название пузыря, понимающе хмыкнул: — «Зелёная радость», значит?

     — Ага, красиво, — ответил Каштанчик стыдливо. — Я как листок этот увидел в той таверне, где умный друг мастера Ралайята с караванщиком беседовал, так сердцем и прикипел… Отдай!

     Каштанчик вырвал рекламное объявление из рук Бримса и тут же, с неожиданным воодушевлением, запихал себе в пасть. Энергично пожевал, сделал глотательное движение и сыто рыгнул.

     — Красиво! — повторил он, погладив ручонкой себя по животу.

     Бримс же на это лишь мысленно помянул мархуза и, сопоставив адрес компании-перевозчика с уже известными ему улицами, направился вглубь переулка. Нужное ему место располагалось на северной окраине Каминъяге, а значит можно было срезать путь через дворы. Всё так же лучащийся довольством Каштанчик пристроился следом…

     Увы, свою способность ориентироваться на незнакомой местности Бримс изрядно переоценил. И вместо того, чтобы избежать лишних блужданий, наоборот потратил прорву времени на поиски выхода из лабиринта тупиков, переулков и проходных дворов. Причём всё это под внешне невинные, но по сути весьма едкие комментарии Каштанчика.

     — Бу, Кали вам в тёщи, голова! — прорычал вполголоса Бримс, когда он пересёк полную развалин домов улицу и, наконец, оказался перед деревянным сводчатым ангаром. Тем самым, адрес которого был указан в объявлении и откуда как раз в этот момент выводили парящий почти у самой земли курьерский пузырь нолдской постройки. Явно считавшийся старым ещё во времена молодости бывшего Магистра Наказующих и выглядящий так, словно он пережил десяток-другой воздушных боёв.

     — Зелёный, — с умилением в голосе сообщил Каштанчик, в возбуждении закрутившись на месте. — Красивый!

     Бримс с мрачным видом изучил пятна зелёной краски на потрескавшейся деревянной гондоле и множественные зелёные же заплатки на мягкой оболочке, после чего обречённо выдохнул:

     — Оно летает…

     — Каштанчику нравится! Каштанчик влюблён!! — завопил дух, с яростью уставившись на бывшего Магистра Наказующих.

     Однако Бримса таким было уже не пронять и он, игнорируя Бестелесного, направился к покосившейся кассе. Туда, где уже стояли двое будущих пассажиров, по виду купцов, и… куда подходил третий, в котором он узнал вроде бы покинувшего их Олега.

     — Ну конечно, и ты тут. Можно было даже не сомневаться, — усмехнулся Бримс, наблюдая за тем, как мрачнеет при его приближении Чимир и как старательно пытается не встречаться с ним взглядом.

     Что ж, он тоже не из тех, кто станет навязывать своё общество. Так что расплачиваясь за билет — аж десять фарлонгов пришлось заплатить за полёт на такой развалюхе, — он не только не кивнул Олегу, но и вообще никак не показал своё с ним знакомство.

     В отличие от Каштанчика. Который, находясь в двух шагах от Чимира и сохраняя невидимость, театральным шёпотом спросил: «Это же тот сердитый нолдский маг! У него что, дырка в башке? Почему он нас не узнаёт⁈»

     О, как же перекосило от этих слов Олега! Расслышав всё до последнего слова, он так зыркнул Бримсу в район плеча, где находился дух, что можно было не сомневаться — дай ему волю, и Каштанчик отправится в такие глубины Бездны, выбираться откуда будет мучительно и больно даже духу астрала.

     Впрочем эксмагистр не возражал. Уж кому-кому, а мерзкой зелёной твари такое путешествие точно будет полезно. Тем более что Бримс ни капли не сомневался — гадости Бестелесный творил не по глупости, а только лишь в силу мерзкого характера. И вполне способен сдерживать свои порывы. Чтобы понять это, достаточно вспомнить, как Каштанчик однажды смог считать не озвученную мысль Бримса, и никаких сомнений в явно специально скрываемых способностях не будет…

     Каминъяге «Зелёная радость» покинула где-то через час после покупки билета бывшим Магистром. Почти сразу после того, как команда пузыря смогла разогреть старый алхимический двигатель и нуждающиеся в замене артефакты смогли компенсировать слишком большой для имеющейся оболочки с газом вес.

     И разумеется всё это время Олег делал вид, что знать не знает никакого Бримса.

     На борту воздушного судна данная история продолжилась, хотя из-за малых размеров курьера пассажирам пришлось ютиться в одной каюте и открыто улыбающийся эксмагистр сидел на лавке непосредственно перед Чимиром. Подмастерье был непробиваем. Больше суток мрачно таращился в одну точку и игнорировал как ироничные взгляды Бримса, так и издевательские рожи Каштанчика — иномирянин ещё у кассы наложил на себя заклинание Истинного зрения, да так с ним и остался.

     «Только бы в рожу ему не плюнул!» — на второй день озабоченно подумал Бримс, уже наученный горьким опытом путешествий с Бестелесным. Драться с взбесившимся магом, будучи к тому же высоко в воздухе, он точно не желал.

     Однако Каштанчик пока держался и неизбежный в таком случае конфликт откладывался.

     Чтобы как-то убить время — и заодно отвлечься от болтовни двух других пассажиров, затеявших обсуждение каких-то своих знакомых — Бримс принялся смотреть в окно. Благо сумерки ещё только начинались, и внизу ещё можно было хоть что-то разглядеть.

     — Простите, любезный. Не знаете, что это там за городок внизу? — спросил Бримс у своего соседа по лавке, увидев хорошо различимые сверху масштабные руины. — Что-то не узнаю.

     Он и вправду не узнавал. Потому как в его прошлом никаких разрушенных населённых пунктов на территории Вольных баронств не существовало — местные царьки хоть и воевали постоянно друг с другом, однако до резни не опускались. И вот теперь вдруг на тебе, разрушенный городок.

     — А. Так это ж Пулян, он лет десять уже как пал под атакой стаи огненных вепрей и до сих пор никто не взялся его восстанавливать, — равнодушно бросил купец, для которого уничтожение человеческих поселений очевидно было частью привычной картины мира. — Впереди ещё много подобного будет. Люди далеко не сразу поняли, что враг сейчас прежде всего не соседи, а бешеные чудовища…

     — Ага, а кто в прошлом замок князя Лугара взял? Монстры? — моментально возразил второй торгаш.

     — Так я поэтому и сказал «прежде всего», а не «только монстры»! — не пожелал уступать сосед Бримса. Между ними немедленно закипел спор, к которому эксмагистр не испытывал уже никакого интереса. Тем более что уже услышанное дало ему достаточно пищи для размышлений, чтобы не пытаться влезть в местные проблемы ещё больше.

     «Да уж, из Ралайята всё как-то смотрелось несколько менее остро,» — отметил он мысленно, вспоминая что даже история о гибели Мелисандры воспринималась лишь как локальная катастрофа, но никак не событие уровня всеобщего бедствия. Понадобилось своими глазами увидеть разрушенный город, чтобы возникла хоть какая-то эмпатия и появилось понимание — Грольд после Войны богов катился в Бездну и, что особенно погано, в мире не было никого, кому было до этого дело.

     Никого!

     «Мархузово семя, неужели без насильно привитой Магистрам Наказующих верности Нолд не может даже сорок лет продержаться? Неужели система настолько гнилая, что без магических скреп она тут же превращается из защитника мирового порядка в страну живущих прошлым чванливых ублюдков⁈» — с неожиданным для себя озлоблением мысленно спросил Бримс, впрочем уже заранее зная ответ.

     Нолд, который он любил, строил и защищал — погиб. Погиб вместе с ним в борьбе с Длинноухими, восставшими богами и прочими врагами. А то, что осталось и что носит такое же имя, это не его Нолд. Это спрятавшееся за океанами и погрязшее во внутренних распрях сообщество магов, с которым он, бывший Магистр Наказующих и Архимаг, не желает иметь ничего общего.

     Бримс не успел толком обдумать и принять эту шокирующую в своей парадоксальности мысль, как сеанс самокопаний внезапно прервал капитан «Зелёной радости», который с треском распахнул дверь общей каюты и с порога спросил:

     — Не хочу пугать, господа хорошие, но нет ли среди вас магов?

     В каюте на мгновение повисла напряжённая тишина, после чего сосед Бримса, дав петуха, нервно спросил:

     — А вы с какой целью интересуетесь?

     — С целью выставить чародеев на корму и попросить их либо как-то добавить нашей Радости скорости, либо прикрыть Щитами, — не менее нервно ответил капитан, мало чем отличаясь в этот момент от обычного гражданского.

     — Зачем? — подал голос Олег, выпадая из своего ступора. — Нам кто-то угрожает?

     — У нас уже полтора часа на хвосте висит пузырь, от оболочки до гондолы увешанный боевыми штандартами Орлиной гряды. И чем дальше, тем больше мне кажется, что ничего хорошего такая близость нам не принесёт, — всё-таки взяв себя в руки сказал капитан. — Так что, есть маги?

     — Есть, — на два голоса ответили Бримс с Олегом, одновременно поднимаясь с лавок. И, не глядя друг на друга, направились к выходу.

     Гномы Орлиной гряды явно были по их душу, а значит и решать данную проблему следовало также им…

     К сожалению капитан летающего корабля оказался прав и их действительно преследовал ранее не виданный Бримсом уродец. Две похожие на веретено и покрытые мелкими металлическими чешуйками газовые оболочки, расположенная между ними и столь же чешуйчатая гондола, повсюду гномьи руны и упомянутые командиром их судна флаги, непонятные раструбы — подгорные хозяева и здесь не сумели обуздать свою тягу к изобретательству, и лишённая разумных ограничений конструкторская мысль ожидаемо завела их в мархуз знает какие дебри.

     Однако как бы забавно ни выглядело творение коротышек, на хвосте у «Зелёной радости» оно сидело весьма плотно, не стряхнуть, а значит и кое-какими достоинствами всё же обладало.

     — Как с такой парусностью этот монстр вообще летает? — неожиданно подал голос Олег, после того как они проследовали на заднюю обзорную площадку и внимательно изучили летящего чуть ниже преследователя.

     — Магия, — фыркнул Бримс с той интонацией, с которой простецы обычно объясняют непонятные им вещи.

     — Вот и я так думаю… Господин Бу, ветер наколдовать сможете? — кивнул Олег, вновь беря на себя инициативу.

     Бримс прикинул свои нынешние способности и особенно свою склонность к Тьме, после чего медленно покачал головой.

     — Нет.

     — Аналогично, — не без сожаления ответил Олег, — к полётам не приспособлен.

     Бримс, в своё время лично отправлявший Чимира на службу в нолдские воздушные силы, незаметно усмехнулся. Чтобы нолдский маг уровня Подмастерья и не имел в запасе заклинаний своей Стихии, заменяющих Полёт? Да не бывает такого! Иномирянин сознательно врал, то ли пытаясь скрыть свои реальные возможности, то ли не желая утруждаться поддержкой нелюбимой волшбы.

     — Значим будем драться? — вскинул брови Бримс, покосившись на возникшего за спиной коллеги духа. Однако тот сохранял сдержанность и не вмешивался. Пока.

     — Почему сразу драться? Сначала поставим Щиты и попробуем поговорить… — пожал плечами Олег и, активировав с помощью посоха нужное заклинание, заключил «Зелёную радость» в светящийся красным прозрачный эллипсоид. Получилось неплохо, но размеры магического кокона оказались столь велики, что не стоило сомневаться — даруемая им защита вряд ли была так уж хороша.

     — С кем переговорить? С закусившими удила гномами, которые не только сунулись за нами в землю людей, а ещё и снарядили воздушную погоню? — скептически хмыкнул Бримс, действительно сомневаясь в успешности возможных переговоров. И потому демонстративно, с показной ленцой, принялся накручивать вокруг сжатого кулака рунные цепочки малоизвестного ныне атакующего заклинания — Злого Червя.

     Инцидент, случившийся по вине Каштанчика, он счёл недостойным упоминания.

     — А вот я верю, что договориться можно. Особенно когда переговоры идут с позиции силы! — возразил Олег с апломбом и, сложив ладони рупором — для чего ему пришлось зажать посох подмышкой — выкрикнул: — Эй, на корыте, вам чего от нас надо? Мы почётный эскорт не заказывали!

     Несмотря на ветер, волшба вне всяких сомнений донесла его слова до адресата. Иначе не объяснить, почему через несколько минут в крыше гномьей гондолы в носовой части открылся люк, оттуда выдвинулся здоровенный рупор и до всех и каждого была донесена позиция коротышек.

     — Это корабль Подгорного королевства! На вашем борту находятся два преступника. Немедленно сбросьте скорость и приготовьтесь принять досмотровую команду!!! — хрипло проорал неизвестный им гном. — Иначе…

     Что там было иначе, разобрать не удалось, всё поглотил непонятный металлический лязг. И уже было непонятно, то ли коротышка им угрожает, то ли проклинает.

     — Сами вы хфурги!!! — истошно завопил в ответ Каштанчик, в очередной раз понявший всё по своему и с радостью ухватившийся за возможность покуролесить. После чего, уже обращаясь к магам, азартно пропфукал: — Давайте, сбивайте его!!

     Получилось у него требовательно, внушительно и безумно нагло. Настолько нагло, что Бримс ни капли не удивился, когда моментально вскипевший Олег движением двух пальцев спеленал Бестелесного энергетической нитью и, вышвырнув его за борт, подпалил зад Лучом Света с навершия посоха. Причём проделал Чимир это всё настолько ловко и быстро, что возникло ощущение, будто он ничем иным кроме как наказанием зарвавшихся духов никогда и не занимался.

     Небо, как же завизжал перепугавшийся Каштанчик! Вспомнишь — и сердце радуется. Одна беда, после знакомства с боевым заклинанием у него что-то переклинило в башке, и дух, истошно завывая, по сложной траектории устремился к летучему кораблю гномов. Словно он не Бестелесный, а какой-то магический снаряд, фонящий энергией астрала и оставляющий после себя отчётливо заметный дымный след.

     — Бездна! — запоздало охнул Олег, но изменить уже было ничего нельзя.

     Гномы сочли приближение Каштанчика за проявление агрессии и тотчас соответствующим образом отреагировали — развернули носовой Щит и жахнули из-под него огненными пульсарами изо всех раструбов разом.

     Пара секунд, и пространство вокруг поставленного Чимиром кокона расцвело множеством взрывов. Переговоры сорвались, так толком и не начавшись.

     «Мархуз, почему мне кажется, что после посещения Ралайята жизнь всё больше и больше превращается в какой-то фарс?» — мысленно вздохнул Бримс, с тоской вспоминая старые добрые времена, когда главной его заботой были эльфийские интриги, а для работы «в поле» существовали верные подчинённые. Куда это всё ушло, почему и, главное, за что⁈

     — Бу! Сделай что-нибудь!! — донёсся до него сдавленный голос Олега, и Бримс, прервав сеанс старческого брюзжания, обратил своё внимание на коллегу. Оценил исказившееся в напряжении лицо, выступивший на лбу пот, полыхающую болью ауру и лишь тогда присвистнул: — Эк тебя, уважаемый. Ты что, одну атаку выдержать не можешь?

     По всему получалось, что удар творений гномьих Искусников, который Бримс поначалу счёл не стоящим внимания, на деле оказался с подвохом. И внешне простые огненные шары стали серьёзным испытанием крепости пусть тонкого, но всё-таки созданного Подмастерьем, колдовского барьера.

     — Огонь… какой-то… неправильный… — процедил сквозь сжатые зубы Олег, перераспределяя вложенную в гигантский эллипсоид Силу и наращивая дополнительные слои брони в обращённой к гномам части.

     — Ещё бы он был «правильным». Коротышки даже в магии идут своим путём, что тут удивляться… — усмехнулся Бримс и на мгновение вновь ощутил себя всемогущим Магистром, наставляющим ученика. Однако вовремя спохватился и предложил: — Так что, сбить бородачей? Или может попробуешь ещё раз с ними поговорить?

     На секунду ему показалось, что Чимир забудет про завязанное на его Силу заклинание и попробует испепелить его на месте. Ну или на худой конец выкинет за борт, как это сделал с Бестелесным… Вон, даже посох поудобнее перехватил, чтобы сподручнее было потом Лучом Света жечь!.. Но затем голос разума в нём всё же возобладал, и навеянная магией ненависть к Тёмным уступила место здравому смыслу.

     — Если можешь — сбивай! — рявкнул он, перекрикивая грохот взрывов очередной волны пульсаров и одновременно вливая в кокон весомую порцию энергии.

     Всё больше складывалось ощущение — раз уж он так напрягается, — что гномы действительно изобрели нечто удивительное.

     — Могу. И сбиваю, — пожал плечами Бримс и, вытянув в сторону теперь уже точно вражеского пузыря руку, выпустил на свободу давно уже готовое к применению заклинание. Сплетённая из чёрных рун лента буравчиком ввинтилась в барьер, прорвалась на другую сторону и, превратившись в огромного, с их гондолу размером, червя, устремилась к пузырю подгорных хозяев. По идее у гномов была возможность его сбить, но Бримс специально подгадал момент между залпами, и потому Злой Червь смог невозбранно достичь цели.

     Ну а дальше всё было просто. Сотканное из магии тело оплело корпус летающего корабля, точно питон обезьяну, хорошенько сдавило и… творение сумрачного гномьего гения, исторгнув из себя облако тёмно-серого дыма, с большим креном устремилось к земле.

     — Вуаля! — одними губами сказал Бримс и иронично покосился на Подмастерье. Так и подмывало сказать, что-нибудь про деградирующих магов, но вместо этого на языке начало вертеться набившее оскомину «Бу — голова!», и эксмагистр, помрачнев, вовремя закрыл рот.

     Пожалуй, он обойдётся без хвастовства…

     — А-аааа!!! — внезапно выскочил из-за дымовой завесы завывающий Каштанчик и, громоподобно пфукая на лету, промчался мимо «Зелёной радости». — А-ааа!!

     — Жив, тварь! — выругался Олег, кажется действительно веривший, что его чары смогут убить Бестелесного.

     В другое время Бримс, кажется уже догадавшийся о природе духа, обязательно посмеялся бы над такой наивностью, если бы вслед за Каштанчиком из-под прикрытия облака гари не вылетело нечто вроде здоровенной продолговатой дыни. Серебристой, в полсажени размером и совершающей такие манёвры, словно внутри был запрятан не только магический двигатель, но и некий управляющий всем разум.

     Бримс, понимая, что подобного рода штуковина вряд ли создавалась в качестве игрушки для Бестелесных, унял инстинктивное желание шарахнуть по ней чем-нибудь бронебойным и спешно принялся наговаривать заклинание Сети — немного выходящее за пределы его нынешнего уровня, а потому требующее некоторой подготовки. Что при его боевом опыте в общем-то было объяснимо. А вот Олег показал себя далеко не с лучшей стороны. И пока бывший Магистр готовил адекватный ситуации ответ, без затей влепил в центр «дыни» истекающий пламенем каменный шип.

     Даже на секунду, хаффов сын, не задумался! И разумеется ничем хорошим такая поспешность не закончилась.

     Творение гномов с чудовищным грохотом взорвалось, во все стороны хлынули потоки раскалённых газов, и Бримс, едва успев закутаться в Покров Теней, в компании с обломками кормовой части гондолы устремился к земле. Где-то рядом должен был кувыркаться также и Олег, но судьба последнего эксмагистра волновала в последнюю очередь. Кто заварил кашу, тот пусть её и расхлёбывает. Что до самого Бримса, то у него были Крылья Тьмы и потому он небезосновательно рассчитывал на комфортную посадку…

     И не ошибся. Пусть бывший Магистр и не летел как птица, но скорость и направление своего спуска он контролировал. Поэтому приземлился именно там, где хотел — неподалёку от места падения пузыря гномов. Олег, впрочем, не слишком от него отстал и совершил посадку в том же районе. Разве что сделал это с большим шумом — неудачно избавился от остатков заклинания Стихии Огня, — но Бримс был не в том положении, чтобы оценивать навыки бывшего подчинённого.

     — Вот это я маху дал, да? — вздохнул Олег, подходя к Бримсу и кажется искренне стыдясь совершённой им ошибки.

     Чем, надо сказать, приятно удивил эксмагистра. Он до последнего момента считал, что бывший подчинённый окончательно погряз в своём внутреннем мирке и на нормальное взаимодействие с адептами других Сил уже не способен. Но нет, проблески вменяемости всё же бывали и у Чимира.

     — Врать не буду, сбивать снаряд гномов действительно не стоило, — кивнул Бримс, решив не щадить самолюбие Подмастерья и, судя по набежавшей на лицо последнего тени, тот ждал несколько иной реакции.

     Ну да ничего, ему полезно пострадать. Может в следующий раз наперёд станет думать…

     — Увы, от ошибок никто не застрахован, — выдавил он, наконец, и продолжил, — хорошо хоть гражданские не пострадали. А то совсем бы нехорошо получилось.

     Бримс посмотрел вверх и, найдя взглядом улетающую прочь «Зелёную радость», усмехнулся. Даже с земли было видно, что у воздушного корабля напрочь отсутствует корма, а в ауре вокруг оболочки с газом полно следов работы противопожарных артефактов. Так что насчёт не пострадали Олег явно погорячился. Такие повреждения своими силами не починить, пузырь нуждался в серьёзном ремонте. И тут ещё вопрос, будет ли он по карману его владельцу.

     Однако сказал Бримс совсем другое.

     — Меня больше волнует, что мы дальше делать будем. До ближайшего населённого пункта мархуз знает сколько вёрст, и не факт, что там будет нужный транспорт. Что весьма печально, так как мне нужно в Равест не через месяц или два, а как можно скорее!

     — Всем нужно в Равест, и всем нужно как можно скорее! — моментально огрызнулся адепт Света, отбрасывая прежний извиняющийся тон. — Попробуем как-то это всё решить.

     И, опять не глядя на Бримса, зашагал к той куче обломков, которая когда-то была летающей колымагой подгорных хозяев. Стало понятно, что Олег также не собирается проходить мимо дармовых ресурсов и планирует пусть их в дело. Что и немудрено — зная о любви Чимира к всяким големам, можно было заранее предсказать и его желание воспользоваться преподнесёнными едва ли не на блюдечке материалами.

     — Решала, — едва слышно шепнул Бримс, почти не скрывая усмешки.

     Со своей жизнью, судя по внешнему виду, разобраться за сорок лет не смог, а всё туда же. Командир, разорви его мархуз!

     Тем не менее, спорить из-за лидерства Бримс не спешил, едва ли не впервые в жизни наслаждаясь ситуаций, когда кому-то другому, не ему, приходится грудью встречать первые удары судьбы. Оказывается и в этом имелось своё очарование.

     Пока он предавался размышлениям, Олег успел подняться на небольшой взгорок и теперь с его высоты, нахмурив брови, изучал остатки гондолы коротышек. Вероятно пытался оценить мощь использованного Бримсом заклинания — иначе не объяснить, почему он периодически качал головой и нет-нет, а и косился с крайне опасным прищуром в сторону коллеги.

     Прикидывал чем закончится их поединок, если таковой случится? Очень даже может быть.

     Однако Бримса, пережившего бои с много более могучими противниками, подобная перспектива ни капли не пугала, и он с философским видом двинулся в обход остова потерпевшего крушение пузыря. Благо там действительно было на что посмотреть. И нестандартный внешний вид, и принципиально новые материалы корпуса, и неуловимо изменившиеся руны — всё говорило о том, что наука коротышек последние сорок лет не стояла на месте и заметно продвинулась вперёд. Возможно не туда, куда следовало бы, но это уже детали.

     — Живых нет? — окрикнул его Олег, наконец, покидая свой наблюдательный пост.

     Бримс, минуту назад просканировавший обломки соответствующим заклинанием из арсеналов некромантов, покачал головой. Уж кого-кого, а живых тут точно не осталось. Может кто и уцелел бы, успей он покинуть гибнущий борт с десантным поясом, но, судя по скорости падения, у членов экипажа на это не хватило времени.

     — Можешь сам посмотреть, — усмехнулся Бримс.

     Поравнявшийся с ним Олег окинул скептическим взглядом перекрученную гондолу — работа пошедших вразнос облегчающих вес артефактов, — смятую в блин носовую часть, торчащие отовсюду куски металла, непонятные штыри и колья, после чего выругался и посоветовал «порождению мрака» катиться в Бездну.

     — Справедливо, — вынужденно согласился Бримс и, подняв Незримой Рукой кусок обшивки, попробовал заклинанием придать ему новую форму. Конечно Тьма для этого подходила крайне плохо, но, как говорится, за неимением гербовой бумаги пишут на обычной. Вот он и пытался работать с тем, что имеет.

     — Что, не получается, Тёмный? — презрительно фыркнул Олег, в свою очередь вырывая магией из стены гондолы искорёженные остатки дверцы и демонстративно превращая её Силой Земли в плоский лист. — Это тебе не примитивными чарами кидаться, тут знания нужны!

     С точки зрения Чимира ничего особенного он не сказал — подумаешь, поучил «крохобора» с материка уму-разуму, — однако Бримса его слова почему-то задели. Пусть самую малость, но всё же. Вроде бы и знает он значительно больше, и умеет, и тайн ему открыто столько, сколько Олегу и не снилось, однако… зацепило. Может не смирился с возрождением в неподходящем теле, может свою роль сыграла тоска по утерянному могуществу — причина не важна. Главное, что он позволил эмоциям взять вверх и с неприкрытой издёвкой поинтересовался:

     — И что же ты тогда со всеми этими знаниями как старый дед выглядишь-то, уважаемый льер? Да и путешествуешь не с принятой среди нолдских Истинных помпой на специально выделенном пузыре, а шатаешься на всяких летающих рыдванах по грольдскому захолустью? Может случилось чего?

     Вроде бы и ничего лишнего себе не позволил, но на душе как-то потеплело, а с плеч словно бы свалилась незримая тяжесть. Всё как в пословице: выдал гадость и на сердце радость.

     — Не твоё! Хфургово!! Дело!!! — мгновенно вызверился на него Олег, отшвыривая прочь изменённый его магией металл и половче перехватывая посох. — Слышишь⁈ Иначе…

     — Иначе что? — с прищуром уточнил Бримс, которому уже остомархузело терпеть выкрутасы Олега и давно уже чесались руки от желания хорошенько его проучить. — Меня как эту железяку в тонкий лист раскатаешь?

     — А это смотря как настроение будет, — прорычал Чимир, наполняя ауру Светом и одновременно формируя внутри посоха что-то вроде Гранитного Кулака.

     Бримс уже мысленно набросал шаблон своей будущей реакции на атаку — сначала он скорее всего сместится с ускорением влево, потом прикроется Теневым Щитом, а дальше как пойдёт — но вмешалась третья сила. И схватка, которую он просчитал на несколько ходов вперёд, тут же ступила на поле абсолютной неопределённости.

     За миг до удара Кулаком из того самого отсека гондолы, дверь в который Олег так неосмотрительно сорвал, с металлическим лязгом внезапно выскочила гротескная фигура получеловека-полупаука и с ходу набросилась на своего освободителя. Чимир даже охнуть не успел, как его втоптали в землю и принялись поливать ярко-оранжевой кислотой. И тот факт, что маг успел в последний миг закутаться в силовой кокон, особо ситуацию не исправляло: машина гномов была слишком сильна, чтобы можно было надеяться отсидеться под прикрытием не самой могучей защиты.

     — Проклятье, Олег, ну как так-то⁈ Сколько можно? — простонал Бримс, хлопнув себя ладонью по лбу. — Сначала Каштанчик, потом бомба, теперь это… Ты же взрослый чародей, как можно быть таким… невезучим⁈

     Тем не менее, стоять в стороны Бримс всё же не стал и с выработанной за века эффективностью влепил магический шип в отвечающий за подвижность двух задних лап голема узел. И хотя встроенная защита попробовала атаку отклонить в сторону, заряд всё равно вернулся на заданную ему траекторию и попал точно в цель.

     От паучьей части боевой машины тотчас полетели искры, она зашаталась, а затем и вовсе едва не завалилась в пыль. Правда, через пару секунд запостились дублирующие блоки, и голем обрёл былую подвижность, однако начало было положено.

     — Давай, железяка, теперь со мной поиграй! — подначил её Бримс, не без удовольствия наблюдая за тем, как оставленное без внимания тело Олега погружается под землю.

     Значит не ранен иномирянин, не зацепила его тварюка…

     Тем временем, голем определился с приоритетом целей и, лязгнув забралом, выстрелил из провала на месте лица синим Водным Копьём. Причём настолько мощным, что Бримс счёл бы его достойным внимания даже будучи на пике своей силы. Сейчас же и говорить нечего. Принимать подобный удар на Щит было смертельно опасно, и он снова выбрал отступление.

     Прыжок назад и вбок, новый Шип — на сей раз неудачно — и… второе Копьё, лишь чудом не вонзившееся ему в грудь. Чтобы выжить Бримсу пришлось упасть на бок и уже из такого положения метать в голема пульсар — если не нанести урон, то хотя бы сбить прицел. Он уже собрался подготовить что-нибудь поэффективней использованных ранее чар, для чего принялся спешно формировать в ауре соответствующую энергетическую структуру, как в драку вернулся Олег.

     Сильнейший в своём поколении адепт Земли выскочил из-под кучи гравия в трёх саженях от боевого механизма гномов, точно мархуз из шкатулки, и сразу же нанёс рубящий удар посохом. Возникшая вследствие этого огненная дуга молниеносно преодолела отделяющее Олега от голема расстояние, наискосок пересекла человекоподобную часть и… грозная машина просто развалилась на две части. Военная разработка подгорных хозяев, опередившая даже творения нолдских артефакторов, не смогла быстро отреагировать на внезапную атаку и бесславно проиграла свой бой.

     — Вот так, бородатые уроды! Я ломал ваши старые модели, сломаю и новые! — сказал, словно плюнув, Олег и тяжело опёрся на посох. Он был весь измазан в земле и глине, но даже не пытался отряхнуться. Работа сразу с несколькими Стихиями, создание энергоёмких чар и общее напряжение схватки явно не лучшим образом сказались на его здоровье.

     — Да уж, Нолд, я смотрю, окончательно в мархуз знает что превратился, раз позволяет бородачам таких железных бойцов создавать, — в свою очередь пробормотал Бримс, поднимаясь на ноги и с сожалением изучая свой окончательно потерявший светлый оттенок костюм. Отстирать такое невозможно, надо покупать новое. Вот только где бы его, это новое, ещё взять…

     — Да ты, Тёмный, никак вообще страх потерял⁈ — вмешался в его размышления Олег, кажется злясь на него больше, чем на создавших голема гномов. — Как ты смеешь разевать свою вонючую пасть на святую землю магов, на Нолд⁈

     Последнюю фразу он почти выкрикнул. И Бримс с некоторой оторопью осознал, что чужак-иномирянин за время его отсутствия превратился в ярого приверженца островной Республики. Там, где он сам теперь испытывал отвращение и стыд, Чимир заботливо взращивал в своей голове некий идеальный образ и при малейшем поводе с неистовством безумного фанатика кидался на его защиту.

     — Нолд никогда не был святой землёй. Он ею только задумывался, но так и не стал, — Бримс всё-таки попробовал достучаться до рациональной части разума Подмастерья. — Пока у руля стояли грамотные маги вроде… — тут он не выдержал, усмехнулся и продолжил, — вроде льера Бримса или того же льера Виттора, всё было неплохо. Но стоило им уйти, как всё рухнуло. Слишком гнилой оказалась по сути система…

     — Ещё раз назовёшь имена этих предателей, этих выродков, которые предали идеалы Нолда, и я за себя не ручаюсь! — прошипел Олег, доходя уже до состояния какой-то запредельной злости.

     Но тут уже Бримсу на чужие эмоции было наплевать.

     — Ваш лучший Магистр Наказующих и предатель? Серьёзно?

     — Лучший⁈ Лучший⁈ — всё больше и больше срываясь на крик, повторил Олег.

     На этом последние имеющиеся у него ограничители слетели, и он с исказившимся от злобы лицом атаковал Бримса Каменной Пастью. Да так стремительно, что перекрыл все известный нормативы. Под ногами эксмагистра за секунду раскрылась огромная трещина, он тут же в неё ухнул по пояс, а затем она столь же молниеносно сомкнулась вновь.

     — Получай, тёмная тварь!!! — возликовал Чимир, кажется мысленно уже представляя как сжимаются стенки провала и трещат кости ненавистного Тёмного.

     И потому он оказался совсем не готов к появлению у себя перед носом Каштанчика — за переживаниями им забытого — и исторгнутому тем потоку слизи.

     Нет, разумеется до Подмастерья не долетело ни капли мерзкой жижи — всё растеклось по выставленному движением брови барьеру, — но отвлечься Чимир всё же отвлёкся. Буквально на секунду или две. И этого хватило, чтобы Бримс, которому вроде бы полагалось сейчас жестоко страдать в тисках магии Земли, закончил собственное заклинание и, сотканная из Тьмы удавка, захлестнула шею Подмастерья.

     — Хы-ааа! — захрипел Олег, безуспешно пытаясь справиться с неведомо как проникшими через его защиту чарами.

     Даже руками попробовал в жгут мрака вцепиться, точно простой смертный. И всё зря. Волшба мало того, что продолжала перекрывать ему доступ воздуха, так ещё и заставила тело на локоть оторваться от земли, после чего в этом положении и оставила.

     — Хы-ааа!!! — продолжил хрипеть, теперь уже переживая приступ жесточайшей паники и беспорядочно дрыгая ногами, Олег.

     По сути, чтобы убить его не требовалось даже совершать каких-то дополнительных усилий. Надо было лишь подождать, пока магия закончит работу и похоронить тело. Вот только не было у Бримса такой цели — казнить бывшего подчинённого. И он, сначала освободившись из плена Пасти с помощью Незримых рук, а затем насладившись видом того, как Чимир получает заслуженное наказание, освободил иномирца от Удавки.

     — Магистр Наказующих тебе не такой, Нолд — святая земля! — с чувством сказал Бримс, наблюдая за тем, как упавший в пыль Олег держится за шею, кашляет и пытается отдышаться. — А на себя посмотри? Мало того, что выглядишь как старик, так ещё и будучи Подмастерьем жалкого колдунишку вроде меня победить не смог. И после этого ты ещё свой Нолд славить продолжаешь? Тьфу, стыдоба.

     Бримс замолчал, давая Олегу высказаться, но пережитый унизительный проигрыш видимо подействовал на адепта Света подобно холодному душу, и он промолчал. Разве что зыркнул исподлобья, да многообещающе покосился на Бестелесного, однако снова обострять ситуацию не спешил.

     Эксмагистр не без самодовольства усмехнулся… Мол, как же, вроде и тела лишился, и могущество растерял, а всё равно на что-то ещё способен!.. И тут же к собственному ужасу ощутил зародившееся в сердце и стремительно нарастающее постыдное желание. Бич, постоянно его терзающий после возрождения.

     Попробовал сопротивляться и даже что-то у него стало получаться, но… вмешался проклятый Бестелесный.

     — Скажи! Скажи! Скажи! — принялся азартно скандировать Каштанчик, возникнув перед Бримсом из воздуха.

     И эти слова Бестелесного стали той каплей, что окончательно нарушила царящее внутри эксмагистра равновесие.

     — Бу — голова!!! — с натугой выкрикнул Бримс, преодолев сопротивление собственного организма и тем самым мгновенно убив весь пафос произнесённой речи.

     Тысяча мархузов, да сколько можно-то…

     Честно говоря, Тёмный не понравился Олегу с первой секунды их знакомства. И дело тут было даже не в его специфической внешности — лучше всего для её описания подходит слово «странный». И не в склонности к Тьме, которую, в принципе, Чимир мог и потерпеть. Нет, главная причина скрывалась значительно глубже. Олегу была невыносима та удивительная для «крохобора» второго ранга уверенность в себе, что мархузов Бу постоянно демонстрировал окружающим.

     Ведь кто он по сути? Обычный маг из какой-то местечковой гильдии, чьи знания и личная Сила безнадёжно далеки от образовательных стандартов Нолда. Казалось бы, осознай реальность и знай своё место. Но куда там, этот Бу не таков! Даже вроде бы подчиняясь он будет корчить такие рожи и смотреть столь снисходительно, что поймёт последний идиот — в глазах ублюдка Олег прочно занимает позицию слабака.

     Так стоит ли удивляться, что в какой-то момент Чимир сорвался и решил хорошенько проучить наглеца⁈

     И ведь нельзя сказать, что он не оставлял для этого Бу намёков на свою неприязнь. Отказался с ним здороваться, не разговаривал, в отдельные моменты вообще игнорировал… Тёмному всё ни по чём. Непрошибаемая самоуверенность. Сразу становится понятно с кого своё мерзопакостное поведение копировал хфургов Каштанчик.

     Чего Олег не ждал, так это того, что ублюдок сможет на практике доказать своё право задирать перед ним нос. И ладно бы он только пузырь гномов на своём ранге сбил — в сражениях случаются и не такие казусы, — или там без особых напряжений один на один против весьма непростого голема вышел. Хуже всего то, что мархузов Бу затем играючи, дав Олегу право первого удара, выиграл у него в дуэли.

     Последнее вообще ни в какие ворота не лезет! Как так-то⁈ Где это было видано, чтобы «крохобор» среднего уровня развития побеждал почти достигшего вершины Истинного⁈ Что-то Чимир подобного не припоминал…

     Хотя нет, был один такой человек. Льер Бримс — толком несостоявшийся Архимаг, бывший Магистр Наказующих и его непосредственный начальник. Вот этот да, этот и не такие чудеса творил.

     Да только Бримс давно мёртв, а значит и совершать невозможное тоже больше некому!

     Во всяком случае именно так считал Олег все сорок лет после смерти эксмагистра, пока его жизненный путь не пересёкся с Бу и он на свой шкуре не убедился в фантастических способностях Тёмного.

     Мало того, стоило Олегу провести между своим победителем и бывшим Магистром мысленную аналогию, как с той поры во внешности Бу ему начали регулярно мерещиться черты некогда сильнейшего чародея Нолда. Прям наваждение какое-то!

     Чимир уж было решил, что перед ним реинкарнация Великого мага, однако пару раз послушал рассуждения хозяина Каштанчика о Нолде, и тут же прогнал эти мысли прочь. Уж кто-кто, а льер Бримс к государству Истинных относился с неизменным почтением и точно не позволил бы себе даже половину тех высказываний, что озвучивал хфургов Бу.

     Так что никаким льером Бримсом Тёмный не был, а значит не было и никакой возможности списать свой проигрыш на какие-то особые обстоятельства. Просто такова реальность — Олег, весь из себя такой крутой чародей, проиграл самородку из народа. И это следовало принять.

     Что, в общем-то, Чимир и сделал, когда вместо того, чтобы с обидой уйти от Бу в далёкие дали, извинился за грубость и… принялся в компании с ним собирать из обломков транспорт для перемещений по грольдскому бездорожью.

     Себе Олег это объяснял желанием побыстрее добраться до Равеста, что при наличии напарника было гораздо проще, чем в одиночку. Для Бу же… для Бу никаких доводов не понадобилось. Как только Олег изъявил желание продолжить совместное путешествие, то он на это лишь кивнул и, будто не душил спутника несколько минут назад заклинанием, как ни в чём ни бывало принялся обсуждать их дальнейшие планы.

     Удивительная выдержка для столь юной внешности, просто удивительная!

     Хотя если вспомнить, что за мерзкая тварь у него в слугах, подобное уже совсем не кажется чем-то необычным…

     — Тарантас хочу. Чтобы с ветерком ехать и пф-фф, пф-фф! — поделился сокровенным Каштанчик, после того как в ходе длительных обсуждений его хозяин предложил реанимировать паучью часть голема и использовать её в качестве «коня», а Олег начал настаивать на постройке из обломков гномьего пузыря самобеглой повозки.

     — Действительно, уважаемый. Это ведь так славно, мчать на телеге и на пару с моим духом пугать нехорошими звуками монстров, — усмехнулся Тёмный настолько едко, что если бы не пережитая только что неудача в схватке, то Олег обязательно попробовал хорошенько его отдубасить.

     — Ни слова больше! — протестующе поднял руку Чимир, не давая ядовитому на язык Бу развить тему. И, уронив зависший перед ним кусок обшивки пузыря, повернулся к доселе игнорируемому им голему. — Только сейчас понял, что слишком зациклился на идее создания транспорта с нуля и упустил то, что лежит перед глазами…

     — То есть голем? — перебил его Бу, вызвав прилив раздражения.

     Так и хотелось выдать в ответ что-нибудь оскорбительное, но Олег сдержался и, переступив через себя, проглотил чужую наглость. Пока проглотил.

     — Он самый, — кивнул он, поиграв желваками. После чего схватился за висящий на шее золотой кулон с хранящейся в нём энергетической матрицей магического прислужника — старая его разработка — и, сосредоточившись, перенёс её усилием воли на нижнюю часть голема гномов.

     Выглядело это так, словно украшение исторгло из себя похожую на колибри голубую птичку, а уже та, сделав круг сначала над головой Олега, затем над паучьими лапами, дождём пролилась на некогда грозный механизм. Мёртвая аура разрушенной машины тотчас налилась синим, по конечностям забегали молнии и через пару секунд единственная уцелевшая часть голема сделала несколько пробных шагов.

     — Вроде работает, — протянул Олег, сам не веря в столь простое решение стоящего перед ними вопроса. Почему-то ему в голову не приходило, что творение подгорных владык для своего оживления вовсе не потребует каких-то запредельных усилий. И потому если бы не вмешательство Каштанчика, вставшего на сторону Чимира и оттого сделавшего невозможным сохранение прежней позиции, он наверняка бы и продолжил ратовать за строительство как выясняется никому не нужной повозки.

     Дальше всё было просто.

     Закрепили на месте ныне отсутствующей человекоподобной части нечто вроде скамьи из пары листов металла — здесь снова пришлось поработать Олегу, — договорились об очерёдности управления рукотворным скакуном, да и рванули верхом на север к границе Морзита с Новым Зелодом. И никаких особых переделок не потребовалось! Разве что к вечеру они налетели на шального оленя и Бримс из его черепа изготовил что-то вроде фонаря — хотя на вкус Олега тот больше пугал прохожих, чем освещал дорогу, — но это были уже мелочи. Главное, они получили свой транспорт, и с приличной скоростью двигались к цели.

     К слову о страхах. Первое время Чимир опасался, что непривычный вид их скакуна вызовет среди местного населения нездоровый ажиотаж. Те, кто потрусливей станут показывать пальцами, а те, кто посмелей, возьмутся за оружие. Однако всё оказалось далеко не так уж и плохо. Несчастные грольдцы, истерзанные набегами монстров, их откровенно боялись и при появлении разбегались.

     Что, впрочем, устраивало и Олега, и всё также регулярно восхваляющего свою сообразительность Бу.

     Недоволен был только Каштанчик, который после вмешательства в спор о выборе будущего транспорта больше никому глаза не мозолил и оттого видимо сильно заскучал. Обычно мерзкая тварь развлекалась за счёт прохожих, но после того как очередной встреченный им бедолага с воплями умчался прочь, данная возможность стала недоступна. И дух захандрил. Начал ныть, всячески демонстрировать глубины своего страдания.

     Олег было обрадовался, что тот вообще впадёт в чёрную депрессию, от которой благополучно и загнётся, но начатая знакомством с Тёмным чёрная полоса всё никак не кончалась, а потому его надеждам так и не суждено было сбыться. К вечеру второго дня после катастрофы, когда они уже почти добрались до северной границы Морзита среди местных нашлись-таки несколько героев и попробовали их остановить.

     Причём ладно бы они устроили засаду — грабёж на дороге дело привычное, — но они решили всё сделать по закону. Заставу с железными ежами организовали, стражников из ближайших городов подтянули, мага, флаги Морзита везде развесили… И всё это против парочки не самых слабых чародеев верхом на големе! Ну не идиоты ли?

     Они, наверное, так бы несчастных морзитцев и стоптали, не сбавляя скорости — благо пока Олег управлял механическим пауком, Бу отвечал за удержание Щитов и наоборот. Но вмешался хфургов дух, который заранее улетел вперёд и при виде заставы проявился в реальности.

     Итог был предсказуем. Морзитцы, которые в ином случае благополучно прозевали бы их появление, получили некоторую фору и принялись действовать согласно приказам. Алебардисты выбежали с оружием наперевес на дорогу, арбалетчики принялись стрелять по Каштанчику — заговорённые болты пролетали через Бестелесного и летели дальше, в едущих следом магов — а местный колдун жахнул вероятно сильнейшим своим огненным заклинанием — Плевком Вулкана. И просто проехать мимо стало невозможно.

     — Да что ты будешь делать, Каштанчик! Сгинь с глаз моих! — заорал Бу, привставая со своего места и перехватывая Плевок обретшим материальную плотность скоплением теней.

     Олег хотел было его предупредить, что это не обычный пульсар и внутри прячется смертельный сюрприз, но Тёмный знал всё и без него. Каким-то образом приостановив детонацию магического заряда, он ловко закрутил его над собой и, с ускорением, отправил обратно. Так что взрыв магматического жара накрыл не их самобеглый экипаж, а чересчур наглого морзитского колдуна. С понятными для того последствиями.

     Что до самого Олега, то он тоже не стал отсиживаться в тылу и атаковал смертных бойцов. Для чего вызвал локальное землетрясение и буквально выдернул у противника опору из-под ног.

     — О-оо!! Хорошо-то как!!! — откуда-то донёсся восторженный голос Каштанчика, однако Олег предпочёл его не замечать и снова сосредоточился на управлении повозкой. Паучья часть голема стремительно набрала скорость, и они перемахнули через ряд ежей прежде, чем его защитники успели что-либо предпринять.

     — Неплохо, — одобрительно кивнул Бу, отчего внутри Олега опять всколыхнулась обида из-за недавнего унижения. Тёмный же как ни в чём ни бывало продолжил: — Но на будущее драк нужно избегать.

     Чимир хотел было напомнить этому наглецу, что если бы не один мерзкий фамильяр, то они бы её и избежали, но быстро передумал и смолчал. Препираться с кем-то вроде Бу, пусть даже он в десять раз гораздо более умелый поединщик, было выше его достоинства…

     После встречи с перебравшими зелья смелости морзитцами дорогу их механическому экипажу больше никто не заступал. Так что они стрелой домчали до границы с Новым Зелодом, обошли под дуге полупустой форт и спокойно двинули дальше, теперь уже по землям совсем иной страны. Некогда весьма могучей, а ныне, после смуты Войны богов и распада на пару враждебных государств, деградировавшей до уровня Вольных баронств прошлого.

     Олег, в своё время заставший период расцвета Зелода, к увиденной разрухе отнёсся без какого-либо огорчения. Наоборот, чем хуже было одной из самых влиятельных стран Объединённого Протектората, тем легче ему становилось на душе. Значит не только Нолд переживает лихие времена, значит и у его союзников не так уж всё и хорошо! О том, что происходящее можно считать иллюстрацией порочности и нестабильности всей прежней системы мироустройства, он предпочитал не думать.

     Разорённая страна, к реалиям которой они уже успели привыкнуть, преподнесла сюрприз где-то через сутки, после того как ездовой голем углубился в земли Нового Зелода почти на сотню вёрст. Олег на пару с Бу только-только остановились на ночёвку — причём Чимир к тому же запланировал ещё и очередной поисковый ритуал, призванный уточнить местоположение Объекта. Но даже костёр не собрали! К ним внезапно вышли двое незнакомцев, и сделали это в столь развязной и уверенной манере, что Олег моментально понял — добром их встреча не закончится.

     Особенно после того как самый высокий из этой парочки, к слову облачённый в серый суконный плащ с накинутым на лицо глубоким капюшоном, прохрипел:

     — Вот видишь, Стерк — люди. А ты мне уже всю башку пробил своими «не туда идём, не туда идём»!

     — Это ещё надо разобраться, что за люди, — мрачно парировал его спутник, также облачённый в плащ, но с откинутым капюшоном, — а то мало ли.

     Лицо у него было обычное, ничем не примечательное, однако Олег сразу понял — это был маг, и маг не из слабых. Даже читать ауру не потребовалось. Поэтому Чимир сразу же прекратил возиться с големом — по непонятной причине стала хуже реагировать на команды пара средних лап — и, отряхнув ладони от пыли, заставил прыгнуть в руку лежащий неподалёку посох.

     — Да чего тут разбираться-то? — возмутился хриплый, никак не реагируя на действия Олега и продолжая вести себя подобно безучастному зрителю. — Сам смотри!

     Любитель скрывать лицо поднял руку, от чего оголилась похожая на птичью лапу кисть, и выпустил в сторону куста друлов слева от Чимира поток Силы Смерти, заметно разбавленный энергией астрала. По воздуху тотчас пробежала мелкая рябь, и перед собравшимися возник зависший на одном месте Каштанчик. Однако некромант на этом не остановился и, с намёком кивнув своему спутнику, нацелил на духа зажатую в свободной руке прямоугольную костяную пластину с нарисованной на ней чернильной стрелкой. Та дрогнула и острым концом указала на Бестелесного.

     — Видишь? Артефакт указывает на связь этой твари с нашими похитителями… А значит что? — снова прохрипел незнакомый маг, убирая магический компас и продолжая игнорировать Олега.

     Однако ответа от своего товарища он не дождался. Из прохода в тех самых кустах, над которыми висел Каштанчик, выбрался с охапкой сучьев Тёмный и, избавившись от своей ноши, с неприятной усмешкой сказал:

     — Действительно, что? А то насчёт Олега не знаю, но лично я вас вообще в первый раз вижу…

     — Правда? — хмыкнул названный Стерком названный гость, подпустив в голос яда. — И товарищей наших вы не убивали, и экипаж их не похищали, и хранилище жертвенной Силы не захватывали, да?

     — Д-да… — как-то даже растерянно сказал Бу, поворачиваясь за поддержкой к Чимиру. Впрочем Олег ничуть бы не удивился, если бы мотивы мерзкого Тёмного оказались совершенно иными и он таким образом пытался перекинуть ответственность за какие-то свои делишки на него.

     — Если что, то мы ещё пару дней назад были в Морзите, где ни у кого ничего не похищали, — медленно сказал Олег, переводя взгляд с названного Стерком на хриплого и обратно.

     — Но убивать убивали, да? — презрительно ответил из-под капюшона некромант. — Самому от таких оправданий не смешно? Особенно на фоне присутствия на вашем Бестелесном «аромата» той же самой Силы, что остались на месте гибели наших знакомых.

     Олег, которому ну очень не хотелось драться с парой незнакомых чародеев из-за совершённых кем-то другим дел, собрался было возразить, сказать, что собеседник точно ошибся, однако его перебил Бу. И слава Небу не со своей любимой репликой!

     — Уверены что это та самая Сила, а не, скажем, родственная? — спросил Тёмный, явно о чём напряжённо размышляя. Вторя ему зашевелился ранее замерший как статуя Каштанчик. Дух изобразил на лице тяжёлые раздумья и принялся вертеться на одном месте, кажется пытаясь понюхать себя подмышками.

     Олег, даже не смотря на серьёзность ситуации — хотя бы потому, что он до сих пор не смог оценить ранг собеседников — обречённо закатил глаза. Тёмный и его мерзкий фамильяр, всё как всегда…

     — Что, хотите озвучить какое-то нелепое оправдание? — глумливо хохотнул хриплый и вероятно добавил бы что-то ещё, если бы его не прервал гораздо менее склонный к болтовне Стерк. Категорически не желающий скрывать лицо чародей вперил почему-то в Чимира тяжёлый немигающий взор и с нажимом спросил:

     — Где… хранилище… жертвенной… энергии?!! Куда вы его дели, ублюдки⁈

     — Да какое ещё, мать ваша Кали, хранилище?!! — вопросом на вопрос ответил Олег, повышая голос. Абсурдность обвинений всколыхнула загнанные под пресс воли эмоции, и внутри снова вспыхнуло пламя ярости. Да столь сильно, что Олегу моментально стало наплевать как на принятое ранее решение всегда сохранять ясность ума, так и на желание избежать драки.

     И он, не дожидаясь какой-то реакции на свои слова, метнул в Стерка сохранённый в посохе Каменный Клинок.

     Увы, не он один ждал боя. Сотворённое из энергии Земли оружие тут же натолкнулось выставленный некромантом Костяной Щит и разлетелось вдребезги, а его хозяин тут же принялся готовить следующие чары. Аналогично действовал и хриплый знаток поисковых чар. Разве что он защите предпочёл атаку и выстрелил сразу в обоих противников самонаводящимися призрачными черепами… Чем, надо сказать, изрядно напугал Каштанчика. Олегу почему-то показалось, что дух был не готов к появлению парочки колдунов и потому не знал как на них реагировать. Дошло до того, что после того как Чимир точно битой отбил ударившее по нему заклинание и то полетело в Бестелесного, фамильяр Бу проорал какие-то замысловатые ругательства и сбежал в астрал.

     И это после того, как мерзкая тварь развлекалась во время боя с гномами и постоянно провоцировала самого Олега

     Странно, очень странно.

     Касаемо его хозяина, чересчур умного Бу, то этот наоборот сохранил полную невозмутимость. Подумаешь, пара некромантов неизвестного могущества! Его таким не прошибёшь. Он даже адресованный ему магический череп не просто отбил, а сначала в знакомой уже манере перехватил чем-то вроде туманного щупальца, наполнил собственной Силой — так что глазницы зажглись багровым огнём — и отправил обратно к создателю. И теперь уже хриплый некромант был вынужден вытаскивать свой защитный козырь и пускать его в ход.

     Что это было, артефакт или заклинание, Олег разглядеть не успел, но результатом его работы стало появление сразу трёх сотканных из серой мглы Щитов, на которые маг и принял контрудар Бу. То, что два из них волшба Тёмного всё-таки пробила, Чимир счёл едва ли не чудом.

     Впрочем всё это он отмечал лишь краем сознания, сосредоточив основное внимание на Стерке. Самый молчаливый из некромантов — Олег вдруг только сейчас задался вопросом, а не тлантосцы ли эти двое? — успел достать костяную указку и теперь с её помощью создавал нечто вроде здоровенного меча из праха. Причём всё это под носом у Чимира, словно бы искренне считая, что он никак не успеет помешать.

     — А вот это уже наглость!!! — вскипел Олег, в который раз вспомнив пережитое с Бу унижение.

     Закрутил над головой посох и, вырвав из земли торчащий в десятке шагов от него валун, обрушил на наглеца. Причём задолго до того, как адепт Тьмы закончил собственные чары.

     Олег до последнего верил, что тот как-то отреагирует, возможно снова прикроется Щитом, и тем удивительнее для него стало, когда… когда камень вдруг раздавил противника точно детскую игрушку. Р-раз и в лепёшку! Так что ему оставалось только залить останки Истинным пламенем и недоумённо повернуться к Бу.

     — И это всё??? Столько гонора, разговоров и… и он просто сдох?

     Тёмный, к тому времени успевший парой Ятаганов Кали порубить своего противника в ралайятский григ и теперь обрабатывающий то, что от него осталось, чем-то вроде облака кислоты, ответил весьма недоумевающим взглядом. Настолько недоумевающим, что у Олега возникло-таки подозрение в некотором своём непонимании окружающей обстановки, и он спешно принялся изучать пространство вокруг всеми доступными ему способами. Перепробовал что только можно, но лишь когда добрался до полузабытого артефакта, имитирующего способности Чтеца астрала, лишь тогда понял — им кто-то помогал.

     Пока они здесь в физическом мире сражались врукопашную, в астрале у них засел некий помощник и уже оттуда давил на некромантов. Толком Олег разглядеть ничего не успел — следы успели подчистить — но вроде бы была блокада призывов потусторонних слуг, попытка отсечения от силовых линий и даже некое ментальное подавление.

     В таких тепличных условиях радоваться быстрой и до обидного лёгкой победе над несчастными магами Тьмы уж точно не следовало.

     — Не понял. Это кто нас так поддержал-то? — присвистнул Олег, снова ощущая себя как в молодости глупым, ни мархуза не понимающим и постоянно обращающимся за разъяснениями то к Айрунгу, а то и к всесильному льеру Бримсу.

     Вот только на сей раз ему ответил тот, кого он ни видеть, ни слышать не желал.

     — Конечно же Каштанчик!!! — заорал мерзкий Бестелесный, именно в этот самый момент возвратившийся из-за грани и теперь с раздувшимся от важности видом принявшийся изучать недавнее поле битвы. — Каштанчик! — уже тише добавил он, горделиво попфукивая.

     И Олег, смиряясь с возвращением назойливого духа — а также принимая как данность насмешливое молчание Бу — простонал:

     — Стихии, за что мне это⁈ Как я вообще оказался в такой ситуации и почему до сих пор не сбежал?

     К сожалению на сей счёт у него не было никаких объяснений. Поэтому ему оставалось только вздохнуть и уныло вернуться к ремонту голема.

     Что он и сделал.

     Глава девятая

     В ритуальном зале своего столичного имения Яр’мир раньше появлялся не часто. И причин тому было немало: то война, то очередное поручение отца, то вспыхнувшее желание отдохнуть с семьёй где-нибудь подальше от побережья Тёмного океана. При такой жизни домоседом не станешь.

     Однако после отбытия К’ирсана Кайфата на Грольд и окончательного разгрома Загорья у Яр’мира появилась куча свободного времени, и проводить его он предпочитал у себя дома. Благо до дворца, где заседали имперские министры было рукой подать и ни управлению страной, ни той же подготовке к празднованию победы над врагом новые желания его высочества ни капли не мешали.

     Впрочем, наверняка нашлись люди или нелюди, которые сочли подобное поведение наместника Владыки причудами избегающего своих обязанностей лодыря. Мол, чего ещё ждать от «вечного» принца, только дерзить отцу и способен! И Яр’мир не мог их за это даже винить. На их месте он думал бы точно также. Тем не менее, раскрывать истинную природу своих поступков сын К’ирсана Кайфата тоже не спешил.

     Потому как он не отдыхал и не расслаблялся после тягот войны, и даже не избегал утомительных чиновничьих обязанностей, а… тренировался. Да-да, занимался именно тем, чего от него так долго пытался добиться Владыка. Переосмысливал доставшееся ему магическое Наследие и пытался шагнуть дальше, к недостижимой пока вершине мастерства великого мага.

     — Бездна, ума не приложу как отец смог достичь нынешнего могущества без внешней поддержки и понимания правильного пути. Ведь впотьмах всё время шёл, а ты погляди куда добрался… — пробормотал Яр’мир, в очередной раз перепроверяя начерченную на полу ритуальную фигуру и всё равно испытывая сомнения.

     Колдовской рисунок был призван ему помочь в работе с собственным сознанием — глубинные слои сат’тор до сих пор Яр’миру не давались — а потому разрабатывать его пришлось самостоятельно, от начала и до конца.

     Что бросило серьёзные вызов способностям принца к работе с подобного рода плетениями.

     — А-аа! К мархузу неуверенность. Выдержу! — наконец решительно рубанул он рукой и пробудил чары ото сна. Продолжать и дальше заниматься бесконечными перепроверками было выше сил принца.

     Его тело, сидящее со скрещенными ногами в центре рисунка, тут же накрыло неизвестно откуда появившееся облако бледно-зелёного тумана, затем виски уколола резкая боль — проблемное место в заклинании всё-таки было и возможно не одно, — однако разум уже подхватила незримая ладонь магической поддержки и после считанных ударов сердца принц смог-таки насладиться преимуществами нужного ему уровня транса. Того самого, на котором у практика появлялась возможность более тонкой настройки внутренней энергосистемы организма и… которая открывала двери в сокровищницу памяти.

     «Во-от, совсем другое дело,» — удовлетворённо хмыкнул Яр’мир, начиная в бешеном темпе отматывать свои воспоминания и одновременно проверяя их на предмет каких-либо нарушений.

     Раньше он подобного позволить себе не мог, довольствуясь лишь поверхностными исследованиями, и вот теперь получил инструмент для настоящей работы. Инструмент, без которого при наличии такого количества искусных друзей, партнёров и откровенных врагов жить было откровенно небезопасно.

     Какое-то время Яр’мир был сосредоточен на исследовании собственной памяти, выискивая ключевые события и сравнивая их с хранящейся в определённых местах сознания эталонами. Пусть до перехода на нынешний уровень сат’тор используемая им методика была достаточно примитивна, против грубых вторжений в процесс мышления она всё же работала. Поэтому теперь он мог не придумывать что-то новое, а использовать старые подходы, правда, со значительно возросшими возможностями.

     Надо сказать, Яр’мир до последнего боялся, что он таки найдёт следы чужого влияния и будет вынужден пересматривать значительную часть принятых ранее решений. Однако как он ни старался, ничего грубого и прямолинейного, ломающего привычную картину мира, так и не обнаружил. Что означало либо отсутствие любых вмешательств — и это избавляло от той паранойи, которой он, кажется, помимо своей воли заразился от его величества, — либо указывало на столь тонкую, мастерскую коррекцию мыслей, которую он попросту не мог отследить. И это наоборот пугало!

     — В общем либо всё хорошо, либо всё очень плохо, — вынес вердикт Яр’мир, возвращаясь в материальный мир из тьмы разума и несколько озадаченно потирая виски.

     Ощутил под носом мокрое, потёр пальцем и с сожалением увидел кровь. По всему выходило, что придуманный ритуальный инструмент травмировал тело значительно сильней, чем показалось вначале, а значит, его использование было чревато некими нехорошими последствиями.

     И это при полном отсутствии ожидаемого результата!

     — Проклятье, хорошо хоть отец не видел. А то бы разговоров потом на седмицу было… «Сын, как ты без понимания основ вообще мог сунуться в дебри эфира⁈» — передразнил принц отсутствующего здесь Владыку, после чего с кряхтением поднялся на ноги и, развеяв вложенную в колдовскую фигуру Силу, проследовал к стоящему у дальней стены креслу. — Как-как, вот так! — скрывался он, падая на кожаные подушки и закидывая ноги на пуф.

     Исследование памяти оказалось весьма утомительным, а потому и куда-либо идти заниматься какими-нибудь важными заботами совершенно не хотелось. Лучше было остаться здесь и хотя бы ненадолго насладиться бездельем.

     — Потому что я не отец и не этот хфургов льер Н.! И к своим целям иду как обычный смертный, а не как бездушная машина, далёкая от человеческих слабостей и желаний! — мрачно пожаловался Яр’мир, пользуясь отсутствием свидетелей своей лени.

     Впрочем принц и сам понимал, что ведёт себя как ребёнок, и что уже через несколько минут чувство ответственности за вверенную ему империю заставит его засунуть мещанские душевные порывы мархузу под хвост и вернуться к исполнению своих обязанностей.

     К слову об обязанностях. После отбытия отца на Грольд он не только обрёл вожделенную власть и свободу поступать сообразно своему видению мира, но и избавился от внимания ставшего излишне настойчивым льера Н. Таинственный партнёр поначалу ещё пытался с ним связываться, «сверяя часы», но после перехвата части контроля над Двойником о Яр’мире словно бы забыл. Не пытался достучаться через артефактное зеркало, не дёргал посредством астрала или иным каким методом… даже странно как-то.

     Неужели льер Н. получил, что хотел, и теперь в дружбе с сыном Владыки отпала всякая необходимость?

     Эта простая мысль внезапно потянула за собой цепочки ассоциаций, устремилась к запечатанным тайникам разума, где скрывались самые важные секреты принца, и Яр’мир был вынужден спешно восстанавливать задрожавшие барьеры воли. Да, дисциплинированный ум с лёгкостью справился с поставленной задачей, и сознание быстро вернулось к прежней стерильной нейтральности, однако, тут следовало признаться, катастрофа была близка. Из-за чрезмерной расслабленности он едва не обрушил свою ментальную защиту, и это сложно было назвать чем-то хорошим.

     — М-мархуз! — процедил сквозь зубы Яр’мир, скидывая ноги с пуфа и на всякий случай шлёпая себя по щекам: надеясь болью вернуть себе прежнее умственное состояние. — Неужели и это тоже последствия ритуала⁈

     Увы, весьма вероятно что именно так и было. И он вновь испытал чувство стыда… которое, впрочем, в тот же миг было развеяно пришедшим из-за грани реальности чужим вниманием.

     — Это ещё кто⁈ — рявкнул Яр’мир, закрывая глаза и отправляя в астрал проекцию своего сознания. Перед внутренним взором замелькали звёзды, пока наконец всё не сменилось эфирным туманом.

     — Ну кто это может быть, братец. Конечно же я! — тогда же пришёл ментальный ответ, и Яр’мир, волевым усилием сотворив под собой нечто вроде трона, не без раздражения выдохнул:

     — Яр’грон!

     Имя хозяина Ралайята камнем рухнуло в воды астрала, породив неприятную для магического восприятия рябь. Реальность задрожала, на мгновение потеряла стабильность, а потом и вовсе разлетелась миллионами истаивающих на глазах осколков, явив истинную картину мира за гранью.

     Явив того, в чьём облике сын К’ирсана Кайфата и Мелисандры заявился в гости к брату.

     — И опять ты похож на мархуз знает кого… — скривился Яр’мир, изучая зависшую перед ним тушу монстра, отдалённо напоминающего одновременно гигантского белого тигра, оленя и орла. Причём выделить какие-то детали не было никакой возможности, потому как внешность твари постоянно плыла и менялась, усиливая черты то одного зверя, то другого, то третьего. Одно слово — дух!

     — Что поделаешь, Хранители Рощ обладают собственными представлениями о прекрасном и те крайне редко совпадают с человеческими, — наконец ответил могущественный Бестелесный голосом брата, после чего огромное тело начало стремительно сжиматься и перед Яр’миром не появился — причём сидя на аналогичном троне — Яр’грон. — Зато безопасно!

     — Безопасно, — повторил за ним Яр’мир, презрительно фыркнув. — Да кто тебе с твоими навыками в астрале вообще угрожать-то может, что ты только через таких посредников и общаешься⁈

     — Местные хищники, эльфы, нолдцы и всякие безумные маги, недобитый Двуликий, — принялся перечислять брат, никак не отреагировав на подначку. Даже бровью не повёл, словно был выше любых обвинений.

     В глубине души Яр’мира шевельнулось раздражение, и он, протестующе выставив перед собой ладони, выдохнул:

     — Ладно, ладно, ладно. Хватит! Не начинай свою старую историю о правилах безопасности для сыновей Владыки. Уже слушать её не могу.

     Яр’грон покладисто замолчал и изобразил улыбку, которая с его эльфийскими чертами лица выглядела крайне холодной и… да чего уж там, недружелюбной.

     Яр’мир, в том числе из-за подобной манеры ведения беседы считавший своего брата сумасшедшим, снова вздохнул.

     — Мархуз, как же с тобой тяжело… Ты через половину Торна своё сознание перенёс, чтобы потом сидеть и молчать? Или может всё-таки к делу перейдёшь, а?

     Вновь возникло ощущение, что младший сын К’ирсана Кайфата над ним таким образом тонко издевается. Просто в силу своей порочной натуры. Не зря же они раньше, когда были детьми и отец собирал их вместе, столько дрались. У всего были свои причины, и то, что мальчишки давно выросли, изначально существующие противоречия меньше от этого не стали.

     Вероятно Яр’мир и дальше бы продолжил себя накручивать — и встреча в очередной раз закончилась бы сканадалом! — если бы хозяин Ралайята не закончил играть в гляделки и не изобразил на холодном лице некое подобие интереса.

     — То есть в то, что я просто захотел повидать брата, ты не веришь?

     Вопрос прозвучал настолько нелепо, что Яр’мир не выдержал и, закатив глаза, фыркнул. Давать более внятный ответ он не видел никакого смысла.

     — Обидно, — изобразил расстройство Яр’грон, но вышло у него как обычно плохо. Из-за чего возникло ощущение, что он не грустит, а опять издевается. Впрочем маг астрала быстро исправился и тотчас перешёл на гораздо более удобный для обоих деловой тон. — Ну тогда не буду тебя мучить разговорами о потребности в общении, и перейду к главному… Скажи, ты ведь в курсе того, чем сейчас занят наш отец? Знаешь, зачем он бросил всё и отправился на Грольд?

     Ну наконец-то!

     Яр’мир пусть и ожидал нечто подобное, однако всё равно сдвинул брови и, подозрительно уставившись на брата, осторожно сообщил:

     — Владыка К’ирсан в данный момент занят примерно тем же самым, чем он занимался всю свою предыдущую жизнь. Куда-то идёт, за кем-то охотится и что-то планирует… Или у тебя есть какие-то иные сведения?

     Теперь пришёл черёд уже Яр’грону хмуриться и странно смотреть на брата. Он даже как в детстве костяшку указательного пальца прикусил в задумчивости. Чем заставил Яр’мира ещё больше нервничать.

     — Что⁈ — спросил он раздражённо. И, не увидев нужной реакции, продолжил: — Хочешь подробностей? Тогда вот они! Я более чем уверен, что какие бы там объяснения отец ни давал, у него всё опять вращается вокруг одного и того же. Вокруг Орриса и той страшной мести, которую недобитый божок может принести нашему миру…

     — Уверен? — с плохо скрытой усмешкой спросил Яр’грон.

     — Полностью, — развёл руками Яр’мир, принимая абсолютно невинный вид. Говорить о тайных врагах, которых упоминал перед отъездом отец, как-то совсем не хотелось.

     И видимо где-то переиграл с театральщиной.

     — Лицемер, — протянул брат, то ли осуждая, то ли наоборот восхищаясь. — Лучше скажи, что просто счастлив сесть на его трон и мечтаешь, чтобы он и дальше продолжил шляться по миру. И причины его метаний тебе не важны. Ты же столько лет мечтал его убедить покинуть дворец и заняться собой, а тут такая возможность… Верно говорю?

     Яр’мир в ответ неопределённо покрутил в воздухе пальцем и дёрнул плечами. Мол, как знаешь. Тем не менее, слова про «заняться собой» он не пропустил и кажется верно их интерпретировал. Яр’грон определённо знал — или догадывался — о плане Яр’мира сначала убедить отца в наличии у того Болезни Магов, а потом перенаправить все его помыслы на охоту за острыми ощущениями. Что, как бы, многое говорило о способности брата видеть чужие интриги.

     Хотя о чём это он, как никак Яр’грон не только сын легендарного воина и мага К’ирсана Кайфата, но ещё и отродье эльфийской ведьмы. А та мархуза съела на создании козней окружающим. Одно её предательство отца чего стоит! Так что братец ещё тот жук, с ним надо держать ухо востро.

     — Теперь ты будешь молчать? — вернул недавний упрёк Яр’грон.

     И Яр’мир как в детстве тотчас кинулся в бой.

     — А я не молчу, я пытаюсь твои обвинения в лицемерии переварить! — воскликнул он почти искренне. — Да, я устал был вечным принцем. Устал! И никогда этого не скрывал. Быть наследником при деятельном государе без малейшей надежды на трон… Что может быть хуже-то? Вот я в меру своих способностей и пытался отца в нужном мне направлении направить. Разве это преступление?

     — Нет. Преступление лезть в те сферы, к которым у тебя нет ровным счётом никаких способностей, — парировал Яр’грон. — Ты талантливый воин и весьма хороший маг. Куда тебя в подковёрные дрязги понесло-то?

     — Ну извините, — обиделся Яр’мир, — как умею. Зато я в своём стремлении к публичной власти хотя бы честен. В отличие от тебя, который даром что засел в самой глубокой дыре Торна, а руки свои тянет туда, где мировые лидеры лбы расшибают. Всё о своём мировом балансе печёшься… Или думаешь я доклады разведки не читаю? Читаю! И там полно всякого об одном Повелителе духов, мнящем себя пауком-кукловодом.

     Яр’мир выдал бы ещё много чего сверх уже сказанного, однако брат предупреждающе поднял руку и кажется с извиняющейся усмешкой сообщил:

     — Согласен, уел. Оба хороши. А значит и не мне тебя критиковать!

     Хозяин Ралайята замолк и, закинув ногу на ногу — словно в астрале поза имела какое-то значение — о чём-то явно задумался. В беседе в который уже раз возникла неловкая пауза.

     Впрочем Яр’мира подобного рода неловкости давно уже не удивляли. Кровь кровью, но слишком уж разные они люди, чтобы получалось нормально общаться. Простые смертные, не обременённые амбициями правителей и магов, и те в схожих ситуациях не справляются, что уж про детей Владыки Сардуора говорить. Не дерутся и уже хорошо.

     Яр’мир усмехнулся сделанному выводу, однако тут же себе признался, что при всех имеющихся сложностях в отношениях, помочь Яр’грону он всегда поможет. Особенно если будет стоять вопрос жизни и смерти. Но вот поддерживать его в том, что касалось политики, видении будущего или… или действий отца!.. тут братец пусть справляется сам. Дело Яр’мира — Империя Сардуор. Её усиление, агрессивное развитие, рост влияния и мощи. Мировые проблемы ему не интересны, и уж тем более не интересна ответственность сильных за благополучие слабых. Этой ерундой, раз уж отец дал им тут полную свободу действий, пусть Яр’грон занимается без него!

     С решения Владыки дать детям самостоятельность — что на фоне его властной натуры следовало считать не иначе как подвигом — мысль перескочила на собственные выкрутасы, зацепила воспоминание о льере Н., их взаимные обязательства. И Яр’мир неожиданно для себя ощутил укол стыда.

     Пожалуй, и вправду не стоит перебарщивать с взаимной критикой. Иначе можно докопаться до такого, что вместе с грязным бельём на свет ещё и проснётся такой атавизм для правителя, как совесть. Вот он тогда попляшет…

     — Ладно, Яр’мир, — раздавшийся голос брата вырвал старшего сына К’ирсана Кайфата из паутины размышлений, так что он незаметно вздрогнул, — раз уж чисто семейные посиделки у нас всё время к одному и тому же сводятся, перейду к делу. К тому, зачем я твоё временное императорское величество вообще побеспокоил, — Яр’грон сделал драматическую паузу, дождался, когда на лице брата появится раздражение, и лишь тогда продолжил: — Так вот, хочу тебе сообщить, что один из величайших Архимагов и Магистров Наказующих Нолда, сильнейший маг своего поколения и давний соперник нашего отца… Я о льере Бримсе если что… он жив.

     — Чего? — вытаращился Яр’мир, который хоть и не интересовался недавней историей, о влиянии льера Бримса на мироустройство Торна был наслышан. И масштаб данной личности вполне себе осознавал.

     — Бримс жив! — повторил Яр’грон, чем заставил брата досадливо поморщиться.

     — Это был риторический вопрос. Откуда новость? Он в Нолд вернулся?

     — О! Ты не поверишь, — тонко улыбнулся Яр’грон. — К Истинным сей великий человек как раз отправляться не спешит. Он заглянул в Ралайят и, пусть не по своей воле, но всё же имел со мной весьма приятную беседу.

     — И? — поторопил его Яр’мир.

     — И согласился, что наш мир сломался и его надо чинить! — рассмеялся Яр’грон, чем тут же испортил брату настроение.

     — Конечно же. Мне следовало догадаться, — с досадой поморщился Яр’мир. — О чём вы ещё можете разговаривать… — Тут он вскинулся и остро глянул на сына Мелисандры. — Отцу уже сказал?

     — Нет, зачем. Пусть порадуется, когда встретятся. Сюрприз будет, — вновь сверкнул улыбкой брат.

     — А они встретятся? — уточнил Яр’мир, вдруг ощутив нечто подобное тому, что он пережил когда впервые пообщался с льером Н. Тогда у него на мгновение возникло чувство, словно пришли в движение некие незримые механизмы, закрутились циклопические колёса и заходили вверх-вниз шатуны. И вот теперь накатило нечто подобное.

     Ух, аж мороз по коже!

     — Я очень на то рассчитываю, — ответил Яр’грон просто. — Зря что ли по следам отца его направил?

     — Думаю не зря, — кивнул Яр’мир, медленно роняя слова. Мысленно же он пытался не столько оценить серьёзность услышанного, сколько понять мотивы решения хозяина Ралайята донести эту новость до него. Тем не менее, цельная картина никак не складывалась, и он не выдержал. — Кстати, а мне-то ты зачем всё это сообщил? Раз считаешь, что отец сам всё узнает, значит и меня просить о том, чтобы я всё ему передал, тоже не собираешься. Тогда в чём смысл?

     Яр’мир уже был готов к тому, что младший начнёт ломаться, важничать, попытается взять паузу, но тот его удивил. И, чуть подавшись вперёд, сразу же бухнул ответ.

     — Смысл в том, брат, чтобы ты знал — события обостряются, и их последствия очень скоро постучатся к нам в двери. Постучаться столь громко, что как бы мы того не желали, но проигнорировать это не удастся. И нам придётся делать выбор. Понимаешь о чём я?

     — Кажется да, — сказал Яр’мир, немного иным взглядом посмотрев на родича. По всему выходило что тот остался прежним и ничуть не изменился, однако всё же говорил о вещах, которых ранее не касался и даже знать о которых не мог. И это настораживало.

     Неужели докопался до истоков его амбиций и поймал на альянсе с льером Н.? Или сам нечист на руку и дано уже сотрудничает с таинственным врагом отца? А может… может не то и не другое, и Яр’мир лишь впустую нагоняет на себя страхи?

     — Ну тогда готовься, брат. Выбор будет не прост! — продолжил напускать туману Яр’мир, на миг уподобившись кормчему.

     И Яр’мир едва не ткнул в это сходство пальцем. Однако потом мысленно оглянулся на свои недавние решения, затем на сделанные в определённом направлении шаги и… промолчал. Как бы то ни было, какими бы соображениями сын Мелисандры не руководствовался, но он был прав. Проблема выбора, во всяком случае у него, у Яр’мира, действительно существовала, а значит ему и вправду было уже пора хорошенько всё взвесить… Сколь бы мерзко от этого ему ни становилось!

     Впрочем он не был бы собой, если бы всё же не встряхнулся и напоследок показно не подмигнул Яр’грону:

     — Тогда и ты, брат, будь осторожен. Ошибиться легко, а вот исправить содеянное уже гораздо сложнее. Верно?

     Ответом ему была прежняя холодная улыбка хозяина Ралайята. Однако нынешний правитель Сарудора знал, что на сей раз за ней пряталась напряжённая работа мысли его хитровыделанного братца. И это… хотя бы это было прекрасно.

     Среди нового поколения эльфийской знати старый пруд в центре дворцового парка, оставшийся ещё с тех времён, когда Глорт не был частью Пяти королевств, особой популярностью почему-то не пользовался. Вроде и местность вокруг облагорожена, и сам он не выглядит заброшенным, однако ни чистокровные маллореанцы, ни родившиеся уже здесь на Сардуоре полкуровки лишний раз сюда предпочитали не заглядывать. Без какой-то особой причины, лишь в силу непонятной неприязни.

     И один только Чаруэль с достойным иного применения упорством раз за разом появлялся на здешних берегах и часами вглядывался в мутную воду. Не из желания раскрыть какие-то местные тайны или насладиться видами, нет. Просто потому что у него не было иной возможности побыть в одиночестве.

     А он в нём, видит Свет, порой ой как нуждался!

     — Гробница Кукловода, раз! Её вампиры-стражи, два! Воплощение их хозяина в физическом теле, три! — зло шептал князь-маг клана Фек’яр, швыряя в воду набранные в горсть камни. И с чем большей силой он их кидал, тем раздражительнее становился. — Чего там ещё было⁈ А, воровство энергии из древних печатей для «питания» пророчества в Вотчине Кормчих и желание К’ирсана Кайфата добраться до истоков всей этой дряни в Фиоре. Это четыре-пять! Ничего ведь не забыл, верно?!! И это, как говорят грязноногие людишки, полные штаны счастья!

     Надо сказать, памятный разговор с императором Сардуора случился у него уже давольно давно, однако полученные новости оказались столь тяжеловесны, что князь-маг до сих пор никак не мог их переварить. В конце концов одно дело, когда ты вытаскиваешь из пыльных архивов некие грязные и потенциально опасные секретики, и совсем другое, когда те оборачиваются реальными проблемами, грозящими совсем не выдуманными последствиями.

     Одно нападение порабощённых духов уровня Хранителя Рощи, вмешавшихся в их общение с Владыкой, чего стоит. Как-то он раньше ни с чем подобным не сталкивался — и ведь тоже не на лесном пеньке штаны протирает, годами в политическом болоте возится! Но стоило сдуть пыль со старых бумаг, как обычная астральная встреча закончилась паническим бегством, а тонкое тело получило такие повреждения, что это лет на пять перекрыло путь к освоению целого ряда новых чар. Такая вот награда за инициативу…

     Проклятье, да зачем он, Черуэль, вообще полез в это дерьмо, а⁈ Уподобиться великим предшественникам решил, сын хаффа и шуши, в чём-то великом поучаствовать собрался, Врага озадачить надумал. И в итоге влез туда, куда влезать явно не стоило… Ну и заодно тем самым дал повод себя подсидеть чудом выжившему в резне Войны богов старичью!

     Перед глазами Черуэля возникло испещрённое полопавшимися сосудами лицо своего политического оппонента Дзирра Красного — последствия магического удара нолдского мага. Его задранный аристократический нос, раздражающий волевой подбородок. Вспомнилось выступление на последнем Совете… и на скулах словно бы сами собой заходили желваки.

     — «Может быть уважаемому князю-магу вместо того, чтобы гоняться за древними сказками, имеет смысл заняться насущими делами Пяти королевств⁈ Или общение с Врагом эльфов ему интересней скучной рутины государственного строительства? Ну так мы всегда можем найти ему замену…» — передразнил Черуэль, постаравшись максимально близко передать интонации гораздо более старого коллеги. Который, к слову, по причине слабых магических способностей ещё лет пятьдесят назад не то, что не смог бы выступить перед столь высоким собранием, а даже не переступил бы порог здания, где оно проходило.

     Советчик, разорви его страж-дерево! Да не будь Черуэль ранен, Дзирру и в голову бы не пришло критику свою озвучивать. Молчал бы как обычно, да головой бы кивал, где следует. А сейчас ишь как осмелел, на чужое место метить даже начал…

     Князь-маг Фек’яр усмехнулся и мстительно фыркнул.

     Хотя чего врать, вколотить ему в башку на скоротечной дуэли толику почтения с помощью обычных, не затрагивающих астрал, чар было всё же приятно. Как впрочем и потом смотреть на то как он трясся, пытаясь выудить в своей памяти ответы на имеющиеся у них с К’ирсаном Кайфатом вопросы. Зрелище было ещё то.

     Жаль только знать Красный ничего не знал, и помочь им в итоге ничем не смог!

     — И что теперь делать дальше? Может тогда оставить всё на К’ирсана Кайфата, раз уж он этим так увлёкся, а? — поинтересовался у пруда Черуэль, отряхнув ладони от оставшейся после камней пыли и задумчиво помассировав лоб. — Чем не выход?

     Идея и вправду выглядела весьма соблазнительной. Особенно в свете наблюдаемой одержимости Владыки имеющейся проблемой. Но не приведёт ли это к ещё большим сложностям, если правитель весьма зубастой империи вдруг сочтёт поведение князя-мага предательством и решит отомстить?

     Однозначного ответа у Черуэля на сей счёт не было. И он мрачно выругался…

     — Господин! К вам посол Орлиной гряды, господин, — голос помощника, внезапно появившегося на ведущей во дворец тропинке, нарушил уединение князя-мага и тем самым вновь отсрочил принятие непростого решения.

     Черуэль недовольно поморщился.

     — А подождать в приёмной гном, как понимаю, не может?

     — Так он с утра ждёт, а дело вроде срочное, — пусть и крайне вежливо, но всё же настойчиво заметил секретарь. — Примете?

     — Зови сюда, — дёрнул плечом Черуэль, смиряясь с неизбежным. И сделав пару шагов в сторону присел на прячущуюся в тени прибрежных кустов лавочку. Уж кого-кого, а какого-то коротышку как равного он встречать не собирался.

     Долго ждать не пришлось, и уже через пару минут одетый по человеческой моде — в зеленый охотничий костюм из паучьего шёлка — подгорный хозяин затопал ножищами по жёлтой брусчатке парковой дорожки. Твёрдо, уверенно и по-гномьи нагло.

     На какой-то миг эльфу даже показалось, что бородач так и проследует, не сбавляя шаг, до его лавки и устроится рядом, но видимо какие-то представления об этикете у посла Орлиной гряды всё же имелись. В паре саженей от князя-мага он остановился, окинул представителя клана Фек’яр надменным взглядом и… непринуждённо плюхнулся на землю, словно равный перед равным.

     Хфургов сын!

     — К чему такая срочность, гном? Что такого произошло, что ты променял уютное кресло в моей приёмной на прогулку в парке? Неужели жизнь в Королевствах наконец затронула в твоей душе нужные струны и ты теперь подобно Светлому эльфу живую красоту леса ставишь выше личного комфорта? — тонко улыбнулся Черуэль, словно бы и не заметив наглости гости.

     Впрочем иначе и быть не могло. Как-никак Пять Королевств это не Маллореан, а нынешние амбициозные и активно развивающиеся хозяева Орлиной гряды больше не тихо загнивающие в подземных глубинах коротышки прошлого. Бородачи были на подъёме, и ссориться с ними из-за тонкостей этикета явно не стоило.

     Пусть и хотелось обратного.

     — Ничего особенного не случилось, — пробасил гном с какой-то нарочитой небрежностью в голосе и, для большего эффекта, даже отвернулся в сторону пруда, — просто пришёл передать вставшим на путь обновления Светорождённым благодарность от наших старейшин. Искреннюю и неподдельную!

     — Прости, что? — переспросил Черуэль, старательно проигнорировав укол насчёт «вставших на путь обновления». Намёк на то, что Перворождённые уже не те, что прежде, был прозрачней некуда, но место для него пока было только в копилке тщательно лелеемых обид. И не более того.

     — Спасибо, говорю! — закатил глаза гном, окончательно отбросив этикет и разве что не выругавшись от избытка раздражения. — Благодарны мы вам. Очень. И о том мне поручено сообщить…

     — И чем же мы такую честь заслужили? — перебил Черуэль, так же решив больше не заморачиваться с протоколом. Тем более что и находились они сейчас не в полагающихся случаю зале встреч, а общались лично, в индивидуальном порядке.

     — Тем что подсказали искать старого монстра. Который может влезть к нам в дом и попытаться навести там шороха, — со вздохом объяснил бородач, разведя руками. — Мы предупреждению вняли, подготовились… и засекли хаффова сына именно в тот момент, когда он сунулся в один из наших тоннелей. — Тут гном шмыгнул носом и уже тише продолжил: — Жаль поймать не удалось. По ходу дела он снюхался с одним нолодским недоноском и на пару с ним пробился на поверхность. Так что сейчас они в бегах…

     — К вам в дом заявился древний маг? — вытаращился на гостя князь-маг, который хоть и организовывал передачу нужного сообщения по дипломатическим каналам, однако всё-таки нацелен был прежде всего на обнаружение Кукловода. И никак не ожидал, что вместо мастера манипуляций и специалиста по тайным операциям закинутая сеть выловит кого-то ещё.

     — Не знаю насколько древний, но то, что весьма старый, это точно, — кивнул гном, погладив ладонью бороду. — Да и магией Тьмы владеет столь искусно, что иной тлантосец позавидует…

     Черуэль сдвинул брови. То, что он знал о Кукловоде, прямо противоречило сказанному послом. Потому как означенный чародей был именно что древним и специализировался на чём угодно, но никак не на магии Тьмы и Мрака.

     Проклятье, кого они нашли-то⁈

     — Кстати, мне тут портретик один передали. Нет желания глянуть? — внезапно хлопнул себя по лбу гном и, нашарив во внутреннем кармане сложенный пополам листок, протянул его князю-маг.

     Эльф осторожно, точно ядовитую змею, взял его двумя пальцами, медленно развернул и… в полнейшем недоумении уставился на чёрно-белый рисунок молодого, дебиловатого на вид парня, которого если и можно было в чём подозревать, так это в скудности ума, но никак не в принадлежности к «старым монстрам».

     Мало того, он даже под сохранившееся описание Кукловода не подходил — просто непонятный юноша, неизвестно почему заинтересовавший воинственных коротышек.

     — Впервые его вижу! — наконец вынес свой вердикт Черуэль, тем не менее пряча бумагу в карман.

     Бородач удовлетворённо кивнул.

     — Впервые или нет, тут уже не важно. Главное, что парень этот редкостный злодей, и мы его достанем. Рано или поздно.

     Гном с пыхтением поднялся на ноги, отряхнулся и на какое-то мгновение замер, подбирая слова. Пока, наконец, не разродился.

     — В общем благодарность — передал, о появлении хитрого врага — предупредил. Дальше сами.

     И с ворчанием затопал обратно, оставив князя-мага разбираться с принесённой вестью. Словно и не требовал несколько минут назад срочной встречи, требующей самого пристального со стороны Светлого эльфа внимания.

     — Кончено сами, мы всегда всё сами, — одними губами ответил Черуэль, провожая гнома взглядом и одновременно пытаясь понять, с чем была связана столь вопиющая со стороны коротышек дипломатическая бестактность. Неужели тому виной одна лишь вера в серьёзность случившегося или же есть ещё какая причина? Например, желание таким непритязательным образом сообщить беглецам из Маллореана о своё намерении занять пустующее место мирового гегемона? Того, кто судит всех по своим собственным законам и наказывает, подобно эльфийским убийцам и нолдским Наказующим, вне зависимости от страны проживания?

     А ведь похоже на то…

     — Хотя всё же интересно, кого они нашли-то? Если не Кукловода, то кого⁈ — задумчиво протянул Черуэль и, мысленно уже смирившись с тем, что теперь придётся разбираться ещё и с этой загадкой, устало зашагал в сторону дворца.

     Некогда вожделенная власть оказалась далеко не столь весёлым времяпровождением, как думалось ранее. Требующих внимания вопросов с каждым днём становилось всё больше и больше, а опасность рухнуть под тяжестью забот давно уже перестала казаться чем-то надуманным.

     И это пугало.

     Увы, Черуэль ещё не знал, что в кабинете его ждал вызов, на сей раз астральный, от ещё одной персоны. Достаточно влиятельной, чтобы от её вызова нельзя было отмахнуться, и более чем могущественной, чтобы затем вопреки его желанию превратить беседу в личную встречу.

     Не знал, и только поэтому не испугался ещё больше.

     Глава десятая

     Сказать, что гнев господина Гийома Дирана был страшен, это не сказать ничего. Он подавлял, он раздирал когтями, он отравлял всё и вся. И Птоломей уже даже не мог сказать какая эмоция его питала больше — чудовищная душевная боль после гибели единственного наследника или же ужас из-за крушения всех имеющихся у магната планов и надежд… Тех самых надежд, что он маскировал благими намерениями борьбы с тиранией, а на деле очевидно связанных с созданием новой династии магов, способной встать вровень с потомками выходцев из Империи Заката!

     Грасс Диран, правитель Нолда и прародитель нового рода могучих колдунов. Ну ведь звучит, а? И вот теперь всё идёт прахом. Столько работы, столько усилий, а всё мархузу под хвост.

     Впрочем мысли эти Птоломей держал при себе и не озвучивал даже в общении с Ирэн. На людях же и вовсе изображал полную солидарность с господином Гийомом, «не в силах принять столь вопиющее преступление».

     В том же, что это было именно преступление, никто не сомневался. Едва до толстяка дошла весть о гибели сына, как его люди тут же взялись за дело и буквально перевернули поместье Грасса вверх дном. Ни один след не забыли, ни одну зацепку не упустили — Птоломей на какой-то миг даже испугался, что их с упырями усилия по сокрытию истинной картины случившегося окажутся бесполезны — и в итоге вынесли однозначное решение. Это была не официальная дуэль, не дружеская схватка, а именно что коварное нападение парочки жадных до славы аристократов, которые хоть и достали Грасса подлыми чарами, однако и сами не смогли избежать возмездия. Посмертное ментальное заклинание Наследника вартагов выжгло им мозги, и пустые телесные оболочки мерзких убийц так и остались лежать подле тела поврежденного героя.

     Честно говоря, про героя в сухой отчёт добавил уже Птоломей — расследователи придерживались гораздо более сдержанного стиля повествования — однако как очень скоро выяснилось, сделал это не зря. Слова упали на благодатную почву, и сгорающий от ненависти господин Гийом ухватился за них с пылом жаждущего крови безумца.

     — Да, Грасс был именно что героем! — заявил он, злобно заглядывая в глаза Птоломею. — Героем, жизненный путь которого просто не мог быть прерван!!! Не мог!!!

     — Это нарушение порядка вещей. Мы с Грассом хоть и соперничали в некоторых вопросах, но такое… такое просто нельзя принять! Ни мне, ни тем кто его знал, ни вообще всем нолдцам!! — вторя магнату закивал Птоломей.

     — Да, да, да!!! — заорал господин Гийом с таким пылом, что на миг даже показалось он не выдержит и тут же сляжет от апоплексического удара.

     Но нет, хоть и побагровел до черноты, однако сдержался. Устоял. И… и лично кинулся в пыточную, где уже находились безмозглые тела найденных на развалинах поместья аристократов. Не ради поиска ответов или проверки результатов следствия, нет! Только лишь ради того, чтобы выплеснуть убивающую его злобу и удовлетворить жажду мести.

     И ведь добился своего! Успокоился, какой-никакой контроль над собой вернул. Что до пленников, то… Их он при помощи магов и врачей провёл перед смертью через такие круги ада, что Птоломей уяснил для себя одно — в случае чего живым в руки этого безумца лучше не попадать. Он творил такое, что сравниться с ним могли лишь длинноухие с их легендарной казнью, да и то с некоторыми оговорками.

     Впрочем убийством подсунутых ему несчастных господин Гийом не ограничился и, справившись с самой яркой вспышкой злобы, взялся за пересмотр уже сложившихся взаимоотношений с Колониями. Шаг за шагом отказываясь от прежних неписаных договорённостей и вновь последовательно поднимая градус конфликта. От игрищ с наёмными отрядами и весьма сдержанных сражений за конкретные ресурсы до уничтожения чужих факторий и скрытой резни наследников древних кланов. Пока ещё скрытой.

     И это было так внезапно, что к столь резкому переходу оказались не готовы не только партнёры по Союзу, но и ставший первопричиной всего Птоломей. Хотя по крайней мере он-то нечто подобное точно должен был предвидеть. Всё-таки не зря заведовал Академией и столько готовился к убийству Грасса. Мог бы и рассчитать последствия.

     Мог, но не рассчитал. Увы. И теперь с нарастающим удивлением принялся наблюдать за тем, как ещё до конца не сложившиеся правила соперничества молодых и старых сил начали с пугающей неотвратимостью сменяться предвестниками кровавого хаоса.

     Разумеется знай он всё наперёд, то отказываться от убийства коллеги-Наследника всё равно бы не стал. Учитывая желание Грасса забрать у Птоломея не только власть, заслуги и силу, но ещё и жену, мира между ними быть не могло в принципе. Однако выставлять виноватыми молодых магов Колоний вероятно всё же не стал бы. В конце концов можно было бы обойтись и без столь сильнодействующих средств, списав гибель Грасса и разрушение поместья на провал в каком-нибудь эксперименте, благо все Наследники вартагов нет-нет, а и начинали чудить что-нибудь эдакое. То опасно играя со Стихиями, то ударяясь в освоение запретных заклинаний, а то и вовсе пытаясь обуздать нечто невообразимое вроде магии пространства.

     Явно же что-то могло пойти не так! Ну а раз с этим вопросов нет, то зачем тогда надо было Колонии-то подставлять?

     Однако к сожалению назад всё было не отыграть, и Птоломею ничего не оставалось, кроме как наблюдать за ускорившимся падением привычного мира и… исступлённо пытаться стать ещё сильнее.

     А через три месяца после гибели Грасса к нему в гости — причём не домой, а в рабочий кабинет в центральном корпусе Академии — заглянул старый знакомый князь-маг, и всё усложнилось ещё больше…

     Птоломей как раз закончил практические занятия по магии Стихий в группе старших учеников и планировал ознакомиться с новостями с фронтов мировой войны, когда внутри неожиданно задрожала некая струнка, и он ощутил смещение пластов реальности. Однако не наглое и бесцеремонное, каковое следовало бы ожидать от могучего врага, а деликатное и нарочитое, похожее на визит старого знакомца. Птоломей было удивился, кто это из его «друзей» обладает талантом к столь тонкой манипуляции пространством, но затем узнал привкус эльфийской магии и выругался.

     Конечно, кто же это ещё мог быть!

     — Вас давно не было, князь-маг, — объявил он, блокируя входную дверь и накладывая на кабинет чары Тишины. В нынешних условиях показывать кому-либо о своей дружбе с длинноухими было неразумно.

     — Так повода не было и возможности, — парировал Светорождённый, возникая вместе с креслом в свободном от мебели углу комнаты и салютуя Птоломею бокалом вина. В отличие от хозяина кабинета, который щеголял стандартной формой служащего академии, эльф был одет в некую вариацию шёлкового ханского халата и оттого выглядел как-то по-домашнему. — Кстати поздравляю, ваше мастерство в магии подросло ещё на ступеньку-другую. Даже зависть берёт.

     — Вы мне льстите, — тонко улыбнулся Птоломей, досадуя, что эльфийский интриган смог узнать о его нынешних навыках чуть больше, чем он собирался когда-либо показывать. — До вас и ваших коллег мне ещё ой как далеко.

     — Ну это вы, уважаемый, замахнулись. Сколько лет я свои навыки шлифую и сколько вы, — не без самодовольства усмехнулся длинноухий. — Вы пока на людей равняйтесь, не на нас!

     Наверное впервые за всё время общения со Светорождённым Птоломей увидел чтобы тот перестал — пусть на мгновение! — сдерживать присущее эльфам высокомерие. Что сразу же навевало вопросы о том, что изменилось. Почему треснула броня вежливости князя-мага, по какой такой причине в разговоре с ним он почувствовал себя свободнее? Неужели всё дело в гибели Грасса?

     — Даже в мыслях не было, — с улыбкой отказался от обвинений Птоломей, попутно загоняя любые опасные мысли и чувства под гнёт воли. — Мне бы со своими проблемами разобраться, куда уж тут с вами и вашими сородичами в мастерстве соревноваться…

     — Вот и я о том же, — довольно закивал эльф. — Тем более вы и вправду нагородили тут такого, что одним махом не разберёшься.

     — Это вы о чём? — сделал непонимающее лицо Птоломей.

     Эльф недовольно поморщился.

     — Я вас умоляю, давайте обойдёмся без ненужного фиглярства. Я не господин Гийом, мне вы своей подставой с аристократишками голову не заморочите.

     — Ну попытаться-то стоило? — усмехнулся Птоломей и, глянув исподлобья, уточнил: — То есть вы в курсе?

     — Того что вы убили Грасса и вампиры помогали вам зачищать следы? Разумеется, — фыркнул князь-маг. — И те тектонические сдвиги, что произошли в мировосприятии господина Гийома после гибели его «надежды и опоры», я тоже, если что, не пропустил! Ещё вопросы подобного плана имеются?

     Эльф явно издевался, однако Птоломей на это не повёл и бровью. Время выяснять отношения ещё не пришло. И, как ни в чём ни бывало, продолжил.

     — Только один. Вас всё устраивает? Никакие ваши планы такое… форсирование ситуации не испортило?

     — А должно? — развёл руками эльф и тут же принялся поправлять сбившиеся манжеты халата. Бокал он ещё раньше с хлопком развеял в воздухе. — Напомню, наше с вами сотрудничество всегда двигалось по двум направлениям. На изменение современного несправедливого мироустройства — тут активизация Гийома нам на руку — и на сдерживание амбиций новоявленного властителя Нолда — что после гибели его сына теперь и вовсе идёт с опережением. Так из-за чего мне быть недовольным?

     Птоломей покивал, вроде бы соглашаясь, однако мысленно презрительно усмехнулся. Длинноухий определённо держал его либо за идиота, либо за того, прежнего несмышлёного сопляка, которого он так ловко направил в Храм Знаний вартагов. Неужели Светорождённый действительно считает, будто он не догадывается о тех вещах, что были оставлены за скобками? Что гибель Грасса в глазах эльфа это так же ещё и избавление от носителя Наследия вартагов, уход с мировой сцены будущего великого мага и исчезновение потенциального недруга Маллореана? Три в одном⁈

     Хотя хорошо, если не догадывается.

     — А ещё, наверное, приятно, когда давние планы наконец воплощаются в жизнь, да? — всё-таки не удержался от небольшой шпильки Птоломей. — Вампиров вы ведь мне в своё время сосватали именно ради этого?

     — В том числе, в том числе, — длинноухий снова тонко улыбнулся. — Хоть изначальная идея и была иной, ваше её понимание мне тоже нравится. — Эльф некоторое время блуждал взглядом по довольно аскетичному убранству кабинета, после чего несколько небрежно уточнил: — Только не понял, как вы коллизию с магической клятвой кровососов обошли? А вы ведь её обошли…

     — Просто теперь я, как носитель знания вартагов и наставник молодого поколения чародеев, главная опора Нолда в этом беспокойном мире. Не Ирэн, не Зелод — я. Мы настолько крепко связаны, что можно сказать, я и есть Нолд. А значит между службой мне и Нолду нет никакой разницы! — с готовностью пояснил Птоломей, неожиданно для себя осознав, что уже и сам не знает, где в его речи сделанное ради красного словца преувеличение, а где искренние убеждения.

     — Несколько натянуто, но… принимается, — кивнул эльф задумчиво, после чего уточнил: — И Гийом Диран, насколько понимаю, сей факт ещё не осознал, правильно?

     — Наш амбициозный магнат слишком ослеплён местью, — пожал плечами Птоломей. — Куда уж ему.

     Про себя же наградил собеседника парочкой проклятий за странную манеру вести разговор. Никакой конкретики, одни блуждания вокруг да около. И это после того, как хитровыделанный Светорождённый приложил столько сил, чтобы тайно перенестись к нему в кабинет!

     — Спорить не буду… — протянул эльф и, внимательно изучив собственный маникюр, словно ощутив недовольство Птоломея, вдруг спросил: — Вы ведь знаете о ранении Кии’л’дорега? В газетах о том не писали, но во время его битвы с врагами вроде ведь присутствовал кто-то из ваших близких, да?

     Птоломей, который сначала стараниями Култора увидел то сражение в кристалле памяти, а потом ещё и услышал пересказ истории в исполнении Ирэн, кивнул. Уж что-что, а об этом легендарном событии он знал немало. Больше чем он были осведомлены разве что безымянные соперники Кии’л’дорега, но тут и соревноваться было глупо.

     Хотя…

     — А откуда вы знаете, что среди свидетелей того сражения были люди из моего окружения? — спросил Птоломей прищурившись. На мгновение замер, складывая детали мозаики, и тотчас сам выдал ответ. — Ну конечно! Просто вы были среди тех, кто напал на Дыхание Бездны и всё видели собственными глазами.

     — Считаете, противников у Кии’л’дорега было несколько? — несколько ревниво спросил князь-маг.

     И Птоломей не удержался.

     — При всём уважении к вашему могуществу, но… да. Он слишком велик, чтобы с ним могли играть на равных просто сильные маги. Против подобных ему нужна командная работа, и присутствие в той битве нескольких разнородных магических отпечатков тому доказательство, — с тщательно выверенной насмешкой сообщил он и в тот же миг был награждён пробежавшей по лицу длинноухого тенью.

     Проигрывать в сравнении с кем-то Светорождённому было совсем не по нраву.

     — Что ж, звучит, не спорю, оскорбительно, однако против правды не пойдёшь, — наконец вынуждено согласился князь-маг, напоследок одарив Птоломея нехорошим взглядом. — Кии’л’дорег почти достиг предела способностей, доступных в нашем мире смертному. И тем удивительнее, что мне с коллегами удалось на какое-то время не только встать с ним вровень, но даже победить в поединке.

     — Там были вы, вероятно Шаа’б’сутэх и кто-то из старых аристократов… Я всех назвал? — заинтересовался Птоломей, подавшись вперёд.

     — Не важно, — отмахнулся князь-маг, однако было в его тоне нечто такое, что сказало Птоломею лучше всяких слов — ранение Дыхания Бездны дорого стало «коалиции недовольных» и без жертв не обошлось. — Главное, один из столпов Колоний, почти бессмертный чародей, пусть на время, но выбыл из игры. И у нас развязаны руки для гораздо более активных действий на фронте. Понимаете к чему я веду?

     Птоломей медленно кивнул. Конечно же он всё понимал. В условиях, когда нет сдерживающей Наследников силы, а стараниями Гийома накал взаимной кровожадности уже повышен до максимума, наступало время для запуска тотальной резни. Причём не только среди элиты Колоний, но также ещё и среди их молодого поколения, потенциальных союзников и вообще всех тех, кто мог хотя бы умозрительно угрожать планам князя-мага.

     О том, что в таких условиях в списке целей вскорости появятся места ещё и для чересчур ретивых членов Союза, можно было даже не упоминать.

     — У вас есть какие-то рекомендации? `— спросил Птоломей деловым тоном.

     — Лучше. У меня есть конкретный план! — расплылся в холодной улыбке длинноухий и отправил, неведомо когда возникший в его ладони свиток, в руки союзника.

     Эльф закончил с отвлечённой болтовнёй и перешёл к основной цели визита…

     Они тогда просидели над бумагами несколько часов. Несмотря на наличие вполне конкретных ожиданий, слишком уж сильно в продвижении своего видения ситуации Перворождённый не усердствовал. Не только давал Птоломею высказаться, но порой шёл навстречу его предложениям и вносил в планы серьёзные коррективы.

     И разработанная Длинноухими стратегия начала приобретать черты применимой на практике схемы действий, где сражения за отдельные ресурсы чередовались с точечными акциями устрашения, а политические убийства сменялись дипломатическими встречами с друзьями-союзниками.

     Единственное, на чём князь-маг особо настаивал, так это на использовании в драках наградного посоха. Того самого, который Птоломей получил за привлечение на сторону Союза вампиров… и который под влиянием голоса интуиции теперь пылился у него дома.

     И вот именно его длинноухий рекомендовал использовать как можно чаще, называя спасительным средством и возможностью подняться на ступеньку выше, «пока новые знания Наследника не стали его практическими навыками».

     Звучало это всё, конечно, убедительно, однако Птоломей чем дальше, тем глубже и глубже осознавал природу их взаимоотношений с Перворождённым. Поэтому в подобных советах всегда видел второе дно. Да, посох ему подарили не эльфы и общая его магическая структура никак вредить была не должна, но учитывая вовлечённость длинноухих в его создание сомнения лишь крепли.

     Тем не менее, в первый же свой визит к господину Дирану, случившийся на следующий день после тайной встречи со Светорождённым, Птоломей отправился всё-таки с посохом. С одной стороны, чтобы показать эльфу свою покладистость, а с другой, чтобы продемонстрировать теперь уже отцу погибшего Грасса уважение к в том числе его подаркам.

     И это явно сработало. Во всяком случае увидев ранее игнорируемый Птоломеем артефакт дальнейшую беседу Гийом выстраивал в нарочито благожелательном тоне, а уж когда услышал о желании Наследника вартагов поддержать его стремление наказать «обнаглевших аристократов», и вовсе заметно расслабился. После всех тех интриг, что отец с сыном накрутили вокруг Птоломея, в нынешних условиях хозяин Нолда закономерно ожидал какой-нибудь гадости. И тут вдруг на зло ему ответили добром. Ну не чудесно ли?

     Честно говоря, Птоломей сделал всё, чтобы у господина Гийома сложилось ощущение, будто он этакий бесконфликтный тюфяк, за прошедшие годы отказавшийся от конкуренции за власть и потому готовый покорно идти за лидером, как баран за пастухом. И по некоторым признакам, у него это получилось. Во всяком случае когда Птоломей попросил его дать разрешение на своё участие в штурме поместья дальнего родственника «убийцы» Грасса — к слову первого в списке князя-мага на уничтожение, — то Диран не посоветовал «сидеть в своей Академии» как бывало раньше, а благосклонно кивнул.

     Большего же и не требовалось. И с этого момента началось победное шествие Птоломея по полям сражений этой затянувшейся войны…

     Надо сказать, много сил разгром упомянутого поместья от Птоломея не потребовал. Двухэтажный дом с дворовыми постройками под прикрытием простейшего Щита — даже не первой версий сферы Птоломея, а именно популярной ранее и ныне абсолютно устаревшей поделки — чародею его уровня был на один зуб. Наследник вартагов проломил его Огненным Тараном с крохотным довеском из магии пространства и даже не поморщился. Более того, остатки этой же волшбы накрыли дом со всеми его обитателями, так что когда Птоломей ворвался на территорию поместья, то вместо ожидаемого сопротивления встретил лишь гору щебня в центре двора, да контуженного взрывной волной охранника. Больше выживших не обнаружилось.

     Птоломей подозревал, что далеко не все из погибших тогда действительно заслуживали смерти и весьма вероятно под его магией помимо магов Колоний погибли также и простые смертные, но слишком сильно подобными мыслями заморачиваться он не стал. Война без жертв не бывает, особенно когда ты сознательно идёшь на эскалацию и стремишься к скорейшей победе. Главное, чтобы жертвовал не ты…

     Правда, некоторые союзники как и их коллеги по чистоплюйству с противоположной стороны подняли вой об излишней жестокости ударов, но их мало кто слышал. Особенно если учесть, что Птоломей в ту же поездку на обратном пути заскочил с визитом к расположение мелкой дворянской школы магов, и с неменьшей кровожадностью сравнял её с землёй. Да, подобное однозначно вредило репутации, но претворение в жизнь их совместного с князем-магом плана было важнее.

     И Птоломей трудился не покладая рук… как, впрочем, и остальные нолдцы. Никто и оглянуться не успел, как вампиры развернули охоту на видных сторонников Колоний, ученики Птоломея при поддержке наёмников принялись громить усадьбы обычных чародеев, а Ирэн с Зелодом взялись за крупные фактории и поместья кланов. Все теперь оказались при деле — даже драконов привлекали для разгрома укреплённого порта! — все воевали на полную катушку, и результат не заставил себя долго ждать.

     Члены Объединённых Колоний вздрогнули. Тотальная война, где идёт не перераспределение ресурсов, а именно уничтожение оппонентов, мигов вскрыла основную слабость потомков Империи Заката. Со всей свой чванливостью, культом древней крови и любовью к сокрытию знаний они так и не смогли построить нормального государства. Самого обычного — с единой армией, промышленностью, экономикой и иерархией власти, готового не просто побеждать в мелких конфликтах, а воевать вдолгую, соперничая с недругами в том, что принято называть жизнеспособностью.

     Единую политику действий выработать они и то не смогли. Разобщённые кланы даже под угрозой уничтожения не желали идти ни под чью руку, крича о равенстве всех носителей древних фамилий и превращали всякое собрание в пустую говорильню. Участвуй в их сборищах Кии’л’дорег, то он одним своим авторитетом смог бы собрать из этой кучи единоличников что-то похожее на единую структуру, однако великий маг восстанавливался от ран, заменить его было некому… и колосс Объединённых Колоний продолжил шататься под жалящими укусами воинов Нолда.

     К слову об участниках войны.

     Активизация боевых действий стала неприятным сюрпризом не только для аристократов Колоний. Союзники Нолда также несколько растерялись от напора господина Гийома. Сначала держали паузу, надеясь, что его гнев схлынет и толстяк вернётся к прежней сдержанности, но когда стало ясно, что происходящее надолго, заволновались и кинулись договариваться. Причём не к самому Дирану, а к его вроде бы подчинённым — троице Наследников. Тем, кто был главной силой молодой островной республики и кто действительно мог повлиять на её политику.

     Вот только нынешние обладатели древних знаний были уже совсем не теми испуганными сопляками, ищущими спасения от жадных лап выходцев из Империи Заката. За прошедшие годы они окрепли, твёрдо встали на ноги, набрали мощь, обросли друзьями-последователями и… получили право говорить твёрдое нет любому королю и магнату, которому ещё раньше трогательно заглядывали бы в рот.

     Первым изменившиеся условия ощутил на себе Птоломей. Он только-только вернулся после очередной боевой вылазки, в ходе которой успешно расправился с некогда весьма известным магом Огня, и пытался вникнуть в дела Академии, как к нему заявился глава весьма авторитетной в Союзе торговой компании в паре с владельцем крупнейшего на Торне банка. Которые без лишних прелюдий потребовали от него прекратить «кровожадную вакханалию» и начать переговоры с Колониями. Вот так, с ходу, словно перед ними был какой-то мальчишка на побегушках, чей удел лишь послушно выполнять приказы и не лезть со своим мнением.

     Однако Птоломей всё же вылез. И холодно заметив, что решения в Нолде — а с ним и в Союзе — принимает господин Гийом, одним магическим импульсом швырнул обоих на колени. Просто чтобы вспомнили с кем говорят и к кому обращаются.

     Увы, демонстрация могущества, в ходе которой Птоломей играючи преодолел подобранную специалистами систему оберегов слишком много о себе думающих гостей, с небес на землю их всё равно не вернула. И хотя они тут же рассыпались в извинениях, доверия им было ни на ломаный гильт. Так что после ухода «переговорщиков» Птоломей вызвал Култора и без тени сомнения отдал приказ на ликвидацию. То, о чём до гибели Грасса и участия в войне не мог даже и помыслить.

     — Наставник, ладно торгаш, но ведь по слухам вся банковская система держится лишь на его главе. Вроде как он замкнул на себя все нити управления и сделал себя ключевым элементом управления. Уберём его, и банкиры разорвут компанию в клочья, а заодно с ей и всю мировую экономику! — попробовал возразить ставший весьма опасным магом-практиком Култор.

     — Тем лучше. Чем больше хаоса, тем меньше будут к нам лезть, — поморщился Птоломей и, усмехнувшись, добавил: — Что до банковской сети, то насчёт этого не беспокойся. Гномы давно к ней присматриваются. Если окажем им поддержку, то они мало того, что быстренько займут данную нишу, так потом ещё и нам помогать в благодарность начнут.

     Других возражений у ученика не нашлось, и участь чересчур много на себя взявшего банкира была предрешена… Что, впрочем, не помешало остальным высокопоставленным членам Союза попробовать навести мосты к остальным Наследникам. Однако и там их ждало полное разочарование. Зелод, которого больше не разрывали надвое разнородные порой разнородные приказы Грасса и Птоломея даже не осознавая этого теперь всегда держал сторону главы Академии, а Ирэн, чей горячий поклонник так неожиданно погиб, явно пересмотрела своё отношение к мужу и пока старалась не злоупотреблять с высказыванием собственной позиции. То ли что-то подозревая, то ли просто находясь под впечатлением от мрачной славы супруга, которую тот обрёл как-то слишком уж быстро для всех.

     В любом случае дипломатические усилия сторонников умеренного конфликта ни к чем не привели. Что, вероятно — дай им время на подготовку — обязательно привело бы к заговору. Однако господин Гийом не зря стал лидером Союза и, едва узнав о тайных телодвижениях оппозиционеров, тотчас нанёс удар. Так что своего главу потерял не только крупнейший банк Торна, но и ещё ряд других компаний и дворянских родов.

     Политическая обстановка в среде «борцов против тирании» стремительно освобождалась от грязи инакомыслия, что ожидаемо положительно сказывалось на управляемости коллективных сил. И это особенно было заметно на фоне разобщённых Объединённых Колоний.

     Первой проверкой последствий данного оздоровления стала битва при реке Скорпио. Изначально ничем не примечательное сражение за месторождение холодного железа из-за особой важности данного ресурса для перевооружения воющих армий привело к тому, что обе стороны задействовали в битве весьма серьёзные силы.

     Со стороны Колоний выступили шестеро магов уровня Взгляд Мёртвого, если использовать классификацию Некронда, куча их учеников, состоящий из гномов-отступников артиллерийский отряд и собранная в погрязших в дикости сардуорских королевствах орда плохо обученных варваров.

     Со стороны же Союза присутствовали Птоломей с Зелодом, тысяча джугских латников — набранных на деньги быстро растущего банка гномов — и один дракон, из-за ранения полностью потерявший способность летать.

     И это были, наверное, самые крупные силы, сошедшие в рукопашную на одном поле битвы за всё время конфликта.

     Птоломей, предпочитая лишний раз не лезть нарожон, право командования уступил Зелоду, и потому сражение протекало в свойственной владельцу Молота манере. Грубо, напористо, без какой-то изюминки. Полагаясь на одну лишь подавляющую мощь и не считаясь с потерями.

     Однако это тоже работало.

     Первыми удар нанесли метатели огня аристократов, обрушившие несколько десятков залпов сначала на латников, а затем сосредоточив усилия на потерявшем из-за своей оплошности покров невидимости драконе. Ящер, выделяющийся на фоне сородичей несколько недалёким мышлением, растерялся и начал метаться среди солдат, чем не просто внёс в их строй заметный беспорядок, но и нанёс большие потери. По сути безмозглая тварь разорвала и перекусала больше людей, чем погибло из-за стрельбы гномов. Хорошо хоть после вмешательства Птоломея, который принялся магией перехватывать снаряды и отправлять их обратно, дракон смог обуздать панику и преисполнившись ярости рванул на врага.

     — Да-да!! Жги их, жри и рви!! — принялся подбадривать монстра Зелод, наблюдавший за битвой с рукотворного холма.

     А в поддержку бескрылого инвалида ещё и метнул с помощью Молота в направлении позиций гномов гигантский молниевый пульсар. Который гудящим метеором пронёсся над полем боя и, напугав сардуорцев, с грохотом впечатался в развёрнутый на его пути здоровенный Водный Щит.

     Зелод, забыв о наложенных на себя усиливающих голос чарах, разразился ругательствами, и Птоломей едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Сам он находился на правом фланге строя латников и столь показным ударам предпочитал пакости пусть и менее заметные, однако значительно более эффективные.

     Тем временем враги не захотели ждать, пока обладатель Молота придумает что-нибудь посерьёзнее накачанного Силой до предела пульсара и ударили сами. Судя по по всему, маги образовали Малый круг и, собрав достаточно энергии, ударили некоей смесью Ветра Ножей и Мёртвой Зыби. Во всяком случае когда узкая полоса чар протянулась от места ритуала до позиции Зелода — безжалостно перечеркнув расположение как сардуорцев, так и джугских латников, — то все попавшие под удар смертные не только оказались нашинкованы в ралайятский григ, но и отравлены трупной гнилью. Что до Зелода, то этот фанфарон уцелел только лишь благодаря Молоту. Артефакт выбросил такой объём сырой Силы, что изощрённая волшба врага просто не смогла через неё пробиться.

     «Чем дальше, тем меньше мастерства,» — насмешливо подумал Птоломей, снова поворачиваясь к дракону. Который уже окончательно справился с испугом и, одним рывком преодолев отделяющее его от сардуорцев расстояние, принялся рвать, жечь и полосовать когтями всех попадающихся ему на пути воинов. Парочка ловких рубак, вероятно в ранге Мечников, правда, смогли на минуту-другую притормозить его напор, но и их ящер в какой-то момент сначала залил морем огня, а затем стоптал обгорелые тела бронированной тушей.

     Появилась надежда, что устрашённый неприятель разбежится. Наверняка бы так и произошло, если бы не маги Колоний. Несмотря на всё то презрение, которое Птоломей к ним сейчас испытывал, всё же высокий ранг и родовые знания это та вещь, которую точно нельзя игнорировать. Доселе не участвующие в сражении ученики по примеру наставников дисциплинированно встали в Круг, поставили в его центр какого-то сарудорца — судя по ауре заметно приблизившегося к Мастеру меча — и принялись споро накладывать на него неизвестное Наследнику вартагов составное плетение. Воин моментально засветился точно наряженное в день конца зимы иссорское кактусовое дерево, кажется даже немного подрос, после чего заревел и по команде главного в Круге гигантскими прыжками ринулся на дракона.

     Птоломей никогда ранее ничего подобного не видел и с интересом перенёс внимание на ящера-инвалида. И тот не подкачал. Каким-то чутьём выделив заколдованного бойца в общей толпе врагов, он закрутился на месте и, расчистив ударами хвоста пространство для схватки, привычно ударил магией огня.

     Увы, то что работало с обычными сардуорцами, которых явно никто не считал и держал за расходный материал, против этого недомастера никак не помогло. Легендарное драконье пламя стекло с него словно дождь с непромокаемого плаща, не затронув даже края одежды. Зато ответный взмах меча — сверху вниз, как рубят дрова колуном — породил вертикальную световую дугу, которая пропахала землю и безжалостно врезалась твари в грудную клетку.

     Птоломей уже было решил, что необычная атака развалит дракона надвое, но броня всё же выстояла. Да, судя по истошному воплю и полетевшим в стороны ошмёткам кожи с чешуёй рану монстр всё же получило, но она точно была далека от смертельной. Лишь ещё больше разъярила зверя.

     Аура ящера вспыхнула магией ускорения, и он ринулся на врага. На первый взгляд безоглядно, подчиняясь вспышке исступлённой злости. И получилось это настолько убедительно, что заколдованный воин купился. Вместо того, чтобы отступить влево или вправо и перевести схватку вдолгую, он решил покончить со зверем одним ударом. Одним прыжком взмыл вверх и, уже находясь в воздухе, вновь воззвал к заёмной Силе — вероятно планируя вогнать в сердце врага что-нибудь вроде Меча или Копья Света.

     За что и поплатился.

     Дракон, даром что казался глуповатым, в ту же секунду продемонстрировал то, из-за чего его сородичей считают самыми коварными тварями Торна. В момент прыжка противника он каким-то немыслимым образом затормозил, по-змеиному извернулся и… точно булавой мстительно врезал массивным шипом на хвосте поперёк туловища врага. Тот охнуть не успел, как сломанной куклой улетел куда-то в сторону позиции гномов-отступников. Дракон же, точно играющий с добычей мархуз, кинулся следом. Тот факт, что там находились ещё и обидевшие его ранее коротышки, ящер осознал чуть позже. И тогда же торжествующе заревел.

     — Идиоты! Потратить столько Силы, а управление ею переложить на глупого смертного, — злорадно засмеялся Птоломей, уже особо не скрываясь.

     Учитывая тот хаос, что стараниями чешуйчатой твари начинался в рядах противника, победа была у них была в кармане. И то, что джугские латники наконец схватившиеся с сарудорцами до сих пор не обратили врага в бегство, дело не меняло.

     Вторя его мыслям, над позицией старших магов Колоний собралось огненное облако, из которого вылетела светящаяся красным огромная проекция Молота и печаталась в землю. По чувствам резануло болью от гибели как минимум трёх высокоранговых чародеев, и улыбка Птоломея ещё больше стала напоминать оскал.

     — Вот и славно. Теперь и мне можно выступить! — почти прокричал он, и выпустил на волю давно заготовленное заклинание.

     На головой у него тотчас закрутился чёрно-синий горизонтальный вихрь в десяток саженей длиной и в сажень высотой, пророс шипами красных молний и, набрав мощи, покатился наискосок через поле битвы к уже пострадавшей от волшбы Зелода позиции вражеских колдунов. Именно они являлись главной силой Колоний и именно их уничтожение по сути определяло успех или не успех битвы.

     Разрываемый волшбой воздух протестующе взвыл, и почти сразу полетели части доспехов, куски плоти, кровь и какие-то вовсе неидентифицируемые ошмётки. Из-за неверно взятого прицела заклинание задело как минимум два десятка джугцев, но на фоне уже через десяток ударов сердца тьмы перемолотых в фарш сарудорцев, полностью уничтоженного Круга учеников и как минимум одного убитого старшего чародея потеря не казалась чем-то серьёзным.

     — Р-ра-оо!!! — гневный рёв дракона внезапно нарушил радость Птоломея от удачно применённого заклинания.

     Чешуйчатая тварь, вроде бы ещё минуту назад увлечённая «игрой» с зачарованным воином и разбегающимися гномами-отступниками, почему-то крайне болезненно отнеслась к магии Птоломея. То ли она считала убитых им бойцов колоний своими личными игрушками, то ли жаждала самолично отомстить зачаровавшим недомечника ученикам, или же вовсе имела претензии к самим чарам — этого было уже не понять. Главное, что дракон впал в настоящее неистовство и в клубах оранжевого пламени ринулся к назначенному в жертвы Наследнику вартагов.

     «Тупая ящерица!» — заскрежетал зубами Птоломей, разрываясь между желанием сбежать — что было весьма оскорбительно — и отсечь твари башку пространственным ножом — что обещало проблемы с племенем драконов.

     Он уже начал было склоняться к первому варианту, как вдруг вспомнил о Зелоде. Тотчас сориентировался, по связующей их ментально нити отправил соответствующий приказ и… с удовлетворением принялся наблюдать за тем, как сорвавшийся с оголовья великого артефакта Гранитный Молот — по сути огромный каменный валун — с хрустом печатался в обезумевшего монстра. И тот повторив судьбу поверженного ранее недомечника улетел в завал из обломков метательных машин.

     Кризис был разрешён. Больше ничего столь критичного не происходило, и битва подошла к своему закономерному концу. Нолд победил, Зелод обрёл славу удачливого полководца, а Птоломей… Птоломей впервые обрёл уверенность в том, что его власть над обладателем Молота достаточно велика, чтобы не только рассчитывать на поддержку в сложных ситуациях, но и считать её своей полноценной спасительной картой.

     А это уже немало!

     Единственная сложность возникла с Ирэн. Притихшая было после гибели Грасса супруга, что-то такое заподозрила и по возвращении Птоломея домой учинила ему полноценный допрос. Как всё было, кто как действовал, какие шаги принимал. Преподносилось это под соусом заботы о муже, но Птоломей чуял — дочь главы рода Шаа’б’сутэх чем дальше, тем меньше воспринимала его как обычного везунчика, чудом вступившего на тропу магического возвышения. Она явно подозревала наличие неизвестных ей глубин и теперь последовательно, крошка за крошкой, собирала нужные ей ответы.

     Раньше, когда их отношения ещё только-только начинались, Птоломей обязательно поделился бы с ней всеми своими тайнами. Но теперь… особенно после того как супруга позволяла себе благосклонно принимать ухаживания Грасса и отказывать попавшему в опалу мужу в поддержке… теперь всё было иначе. И раз Ирэн не хотела выходить на честный разговор, то и Птоломей делать что-то подобное тоже не планировал. Пусть всё идёт как идёт. Ну а чем закончится… это пусть решит судьба!

     Несмотря на активизацию боевых действий и разгорающиеся по всему Торну очаги войн — нужно понимать, что желание разрешить имеющиеся противоречия огнём и мечом имелось не только у Союза с Колониями, но и у игроков помельче — тем не менее до окончания конфликта было ещё далеко. В мире не происходило столкновений миллионных армий, жертвы не исчислялись сотнями тысяч погибших, а города не сгорали в пламени великих заклинаний. Стороны наносили друг другу десятки и сотни укусов, обменивались болезненными ударами, однако катастрофического урона так никто и не получал. Сказывалось относительно низкая численность магов и отсутствие стоящих за спинами сражающихся действительно могучих государств. Поэтому вопреки желанию лидеров, и прежде всего господина Гийома, пожар битв регулярно сменялся периодами затишья — порой длящегося несколько лет, пока противники зализывали раны, — а успехи сменялись неудачами и обратно. Да, если смотреть на картину в целом, силы Нолда и всего Союза постепенно брали верх, однако говорить о победе было ещё рано. Особенно в свете того, что попрежнему где-то пропадал Кии’л’дорег и явно не просто так избегали выходить в свет чародеи навроде отца Ирэн…

     Для Птоломея это время слилось в бесконечную череду забот, когда боевые действия сменяются работой в Академии, та политическими игрищами, а последние магическими изысканиями. Даже на слух это казалось чем-то сложным, а ведь при столь напряжённом графике ещё требовалось изыскивать возможности для такой важной вещи, как личное самосовершенствование!

     Впрочем Птоломей их не просто находил, радии шлифовки навыков он выжимал всё что можно из каждой свободной минуты. И день за днём рос как маг, поднимаясь к тем самым вершинам, о которых в свою бытность подчинённым Кии’л’дорега мог только мечтать.

     Важный качественный скачок произошёл через пять лет после убийства Грасса. Когда до того момента свободно плавающий в его сознании томик плотно закрытой Книги — той самой, что он вырвал из угасающего сознания сына Гийома — перестал отторгать ментальные щупальца Птоломея и начал демонстрировать готовность к слиянию. Проигнорировать такой шанс увеличить могущество не было никакой возможности, и глава Академии начал готовиться к ритуалу.

     Нет, получи он Книгу законным образом, то наверняка так бы не осторожничал. То, что предназначено только тебе, вряд ли при неблагоприятном исходе вскипятит мозги или сожрёт душу. Однако Птоломей данный фрагмент знаний Древних именно что украл, и раз возникли такие сложности с его естественным поглощением, значит следовало поберечься.

     И он тайно, без помощи давно уже вставших на ноги учеников, разработал процедуру слияния с новой Книгой, призванную спасти его от травм. Получившийся ритуал, правда, не слишком-то соответствовал общепринятым нормам добра и морали, но Птоломей за годы войны наворотил уже столько всего, что подобные вопросы его уже не трогали. Поэтому после полугода расчётов и сбора необходимых материалов, он отправился в Фиор, где с помощью десятка пленников построил в тамошних катакомбах нечто вроде алтаря. Внешне ничего особенного — каменное ложе, высеченное в камне, выложенное пластинами янтаря и окроплённое кровью своих создателей, — однако внутри, по естественным стихиальным каналам должно было циркулировать сберегающее тело плетение, а вокруг нефритовой подушки в изголовье гореть защищающая разум аура, и вот как раз с этим было больше всего мороки.

     Однако Птоломей справился и, самолично перерезав Водным Клинком горло последнему мастеру, сразу же лёг в подготовленную постель. Неподалёку мычали аж трое закованных кандалы и обращённых в корды магов, однако он не удостоил их даже взгляда. Все мысли были о грядущем действе. И хотя в душе в последний миг шевельнулась некоторая неуверенность, Птоломей упрямо поджал губы и, закрыв глаза, решительно уцепился вниманием за маняще мерцающую в глубинах разума светящимся точку Книги. Томик древнего знания услужливо дёрнулся, потом вырос в размерах — пока не заслонил собой всё поле зрения — и стремительно распахнул обложку.

     На секунду Птоломею показалось, что всё пройдёт как надо и он зря перестраховывался, даже было мысленно усмехнулся, как внезапно творение вартагов явило своё истинное нутро. Вместо того чтобы излиться в его разум потоком нового знания, Книга неожиданно исторгла сгусток чего-то искажённого и однозначно мерзкого, неподвластного обычным методам.

     Если бы не паранойя Птоломея, то на этом бы его история и закончилась. Силы его духа едва хватило, чтобы вражеская атака лишь чуточку замедлилась и самую малость ослабла. Но и только! Он уже с ужасом приготовился встретиться с невообразимо мучительным концом, как в дело вступила его страховка. Сначала непонятную мерзость оплели нити ментального заклинания, резко ограничив степени его свободы, а затем подключились гораздо более грубые, отвечающие за поддержку тела, целительные заклинания. И Птоломей, краем сознания продолжающий контролировать тело, ощутил как начавшие было отказывать внутренние органы начали вновь наполняться жизнью.

     «А теперь сгинь!!!» — яростно приказал он, потянув за соответствующий фрагмент ловчей сети, и с удовлетворением принялся наблюдать за тем, как чужая Сила устремляется по ведущему вовне временному каналу. Мгновение, другое, третье — каждый раз благодаря ритуалу он слышал мучительной крик умирающего пленника — и вот уже его разум свободен от любых посторонних воздействий. Смертельная угроза ушла в небытие, и как награда за смелость в память тонкой струйкой тут же начало вливаться новое знание.

     Птоломей в очередной раз победил судьбу, обрёл новую Силу и продвинулся в такие дали, о которых не мог помыслить не только Гийом или князь-маг, но которые не могли просчитать даже создатели Книг вартаги. Впрочем, тогда он об этом ещё не думал. Всё чего ему хотелось, это вернуться домой и под валом привычных проблем похоронить пережитый ужас.

     Что он и сделал. Вот только там, где он ждал обычную рутину, его встретили новости такого порядка, о которых Птоломей не мог и помыслить. Потому как за время его отсутствия в Нолде был убит господин Гийом Диран, и обладатель двух Наследий успел к самому началу грызни за власть…

     — Кто убийца известно? — Первое, что спросил Птоломей, встретив в порту Култора и узнав ошеломляющую весть.

     — Нет, но подозреваемых выше крыши, — помотал головой ученик. — Враг напал, когда господин Диран был в своей городской резиденции. Неизвестные сначала натравили ораву летающих демонов, из тех, что обычно служили аристократии ещё в период Закатной империи. Когда же охрана забаррикадировалась в доме и активировала связку из трёх Сфер Птоломея, атаковали какой-то неизвестной волшбой.

     — А поточнее? — нахмурился Птоломей.

     — Очевидцы говорят, что со стороны всё выглядело как тёмно-зелёный туман, целиком скрывший здание, но не выходящий за пределы защитной полусферы. Просуществовал он недолго, минут десять, а как исчез, то оставил после себя только полусгнившие трупы и на глазах разваливающуюся резиденцию, — пожал плечами Култор. — Рискну предположить, что это какая-то мерзость из арсеналов некромантов, однако утверждать не возьмусь.

     — И правильно сделаешь. Коррозия Зла относится к Стихии Воды, а не Тьмы, — усмехнулся Птоломей, моментально узнав весьма древние и малоизвестные большинству чары. — Вообще это заклинание считается не слишком эффективным из-за высоких требований к концентрации, но тут кто-то создал идеальные условия для его применения. Сперва вынудил защитников дома поднять герметичные Щиты и лишь затем активировал очевидно заложенный где-то внутри резиденции артефакт…

     — То есть было предательство? — уточнил Култор, нахмурившись.

     — Вне всяких сомнений, — кивнул Птоломей. — Что до заказчика… да какая разница? Смерть господина Гийома выгодна абсолютно всем, и оттого важно только одно — кто же сможет ею воспользоваться.

     — П-понимаю, — медленно произнёс первый ученик, который хоть и был вовлечён во многие дела своего учителя, реальный масштаб его амбиций всё ещё не понимал.

     — Ну а раз понимаешь, то объявляй общий сбор, — распорядился Птоломей, уже успев справиться с первым ошеломлением из-за удивительной и всё-таки несколько преждевременной новости. Тем не менее, наличие связей с многочисленными молодыми магами — из тех, кто учился в Академии — и взаимного уважения со многими старичками-ветеранами — тут свою роль сыграли его успехи на полях сражений — позволяли надеяться на серьёзную поддержку в борьбе за опустевший трон правителя Нолда. — Будем устраивать революцию!

     Когда Птоломей много лет назад планировал свои действия на случай возникновения такого вот периода безвластия, то он весьма здраво смотрел на вещи. И прекрасно понимал, что во-первых, верность штука достаточно эфемерная и далеко не все ученики в сложный момент встанут на сторону учителя. Во-вторых, в условиях отсутствия прописанной процедуры наследования правда будет на стороне больших легионов и не менее больших денег, которых у него нет. И в-третьих, сам он далеко не так популярен среди верхушки Союза, чтобы даже при крайне удачном стечении обстоятельств рассчитывать на место Гийома.

     Отсюда он разработал нечто вроде плана, который «в случае чего» следовало претворять в жизнь. Вот только успех его напрямую зависел от того, сколько человек явится на его зов…

     И тем удивительнее стало, когда к недостроенной боевой арене, назначенной в качестве места встречи, явились не только почти все находящиеся в Семи Башнях ученики, но и те маги, с которыми Птоломей ранее даже не пересекался. Это стало для него настолько большим сюрпризом, что он ненадолго растерялся.

     — Наставник, быть может вы того не осознаёте, но вы очень популярны среди чародеев Торна, — зашептал Птолемею на ухо Култор, когда его учитель, увидев почти полностью заполненные зрительские ряды, вдруг помянул Мархуза и замер перед самым выходом на трибуну. — А уж после того, как косой смерти прошлись по полям сражений с Колониями, ваш авторитет вовсе взлетел до небес.

     — Что ж, это приятно, — дёрнул уголком рта Птоломей, совладав с удивлением.

     После чего сделал шаг вперёд и, показавшись собравшимся, заговорил. Не крича и не срываясь в истерику, столь свойственную уличным политикам, не пытаясь зажечь толпу или воодушевить отдельных её активистов, а просто спокойно излагая своё видение ситуации и описывая пути для её разрешения. Не призывая громить и крушить, а обращаясь за молчаливой, но твёрдой поддержкой в задуманных им действиях. А заклинания доносили его голос до каждого, желающего услышать.

     Птоломей говорил недолго, не больше получаса. Но этого времени более чем хватило, чтобы люди осознали предлагаемые им реформы, оценили их правильность и приняли всем сердцем.

     — Учитель, посмотри на их ауры. Посмотри! — зашептал Култор, и Птоломей, переключившись на магическое зрение, на сей раз с чувством глубочайшего удовлетворения отметил испытываемое собравшимися единение.

     В отличие от обычных смертных маги воспринимали идеи не через переживания — которые быстро вспыхивают и так же быстро угасают, — а путём осмысления. Чем глубже в них проникали чужие мысли, чем быстрее они становились их собственными, тем крепче становилось их желание воплотить задуманное в жизнь.

     И вот теперь перед Птоломеем повсюду стояли люди, которые из просто сочувствующих стремительно превращались в единомышленников.

     «Кали вам все в тёщи, и это ведь я ещё ментальную магию не применял. Даже неосознанно!» — восхитился собой Птоломей, однако сделал это молча и так, чтобы даже в ауре не отразилось ни капли испытываемого восторга.

     Много позже, те, кто изучал последующие события — ради интереса Птоломей пролистал некоторые работы — назвали данную речь поворотным моментом в истории Нолда. Событием, которое как тот покатившийся по склону камень, породило такую лавину последствий, что в этом мире уже не было силы, способной устоять на её пути.

     И в чём-то эти исследователи были правы. Ведь именно сразу после выступления Птоломея сотни молодых магов, занимающих все мало-мальски значимые посты в силовых структурах Нолда, осознали собственную значимость, ощутили силу единства и увидели цель, к которой имело смысл идти всем вместе.

     Стоит ли удивляться, что уже к утру, а кое-где и к ночи, армия и большая часть расквартированных в Нолде отрядов охотников за головами — или скорее сборищ высокопрофессиональных убийц — были взяты под контроль сторонниками идей Птоломея. А те, кто рассчитывал половить рыбку в мутной воде смуты, были благополучно изолированы или вовсе уничтожены. И там уже было не важно, имели они какое-то отношение к убийству Гийома и последующей попытке захвата власти или нет.

     Сам Птоломей с небольшой группой учеников из самого первого набора — а ведь он когда-то сомневался в их верности! — отправился в городской магистрат, где располагался один из рабочих кабинетов господина Гийома и где хранилась часть его документов. Бумаги следовало изъять как можно скорее: всё-таки большая часть богатств магната хранилась не в золоте или серебре, а в сертификатах, купчих и акциях. Так что без них о вступлении в наследство Дирана не стоило и мечтать.

     И тем неприятнее было, что они встретили там не просто отряд наёмников с безымянным командиром, а личную охрану господина Торо с их нанимателем во главе. «Верный друг» Гийома Дирана первым кинулся собирать бесхозные трофеи и потому оказался крайне недоволен появлением соперников.

     — Господин Птоломей, какая встреча… — процедил господин Торо, на сей раз даже не пытаясь изображать радушие.

     — Удивительная, уважаемый, просто удивительная, — фыркнул Птоломей, также отбросив былую сдержанность и разглядывая джугца именно так, как следовало. Насмешливо и пренебрежительно. — Как понимаю, то что вы покинули Грольд и оказались в Нолде сразу после гибели господина Гийома, это не более чем счастливое стечение обстоятельств?

     — Несомненно, несомненно, — затряс тремя подбородками господин Торо. Покосился на стоящих рядом воинов, демонстрирующих готовность по первому приказу кинуться в бой, и успокоенно улыбнулся. — И вот теперь пытаюсь удержать от распада то, что мой покойный коллега так неосмотрительно завязал на свою недоверчивую личность… А вы тут зачем?

     Вероятно богач рассчитывал собеседника если не заболтать, то хотя бы удержать от чересчур резких шагов.

     Однако Птоломей уже сжёг за спиной все мосты и, ввязавшись в политику, не собирался отступать.

     — Разумеется за тем, чтобы дать чересчур много возомнившим о себе смертным по рукам! — высокомерно заявил он и прежде, чем охрана успела отреагировать, повелительно взмахнул рукой.

     В ту же секунду зашипели молнии, полетели всевозможные Иглы и Стрелы, и чересчур медлительные в сравнении с магами бойцы снопами начали валиться на брусчатку. Не помогали никакие обереги. Пара сильных Мечников, правда, успела отразить первую волну атак и бросилась почему-то на Птоломея, но он не дал им ни шанса. Выросшие из его ладоней огненные мечи с усиленными магией пространства лезвиями как живые перечеркнули нападающих крест-накрест и их тела через секунду развалились на неровные части.

     — Нет! Нет, нет, нет!!! — истошно завизжал Торо, который бесчисленное множество раз отдавал приказы об убийстве своих врагов-соперников, однако лично с реальной жестокостью мира никогда не сталкивался. — Не смей!! Меня трогать не смей!! — Его взгляд было бешено заметался, пытаясь найти возможность для спасения, как вдруг зацепился за что-то позади Птоломея, да так и замер. На лице Торо расплылась счастливая улыбка. — О-оо, как же вы долго!

     Птоломей неторопливо обернулся и увидел ещё одного малознакомого магната в сопровождении отряда наёмников и Зелода. Обладатель великого артефакта явно был на короткой ноге с богачом. Довольно скалился и даже позволял себе шутить. Что до его собеседника, то он вёл себя хоть и крайне уважительно, однако без угодливости и раболепия. Чувствовалось, что именно он здесь главный, а никак не Наследник вартагов, и никакая могучая волшба не могла этого изменить.

     — Ну что, уважаемый Птоломей, и на вашу силу есть узда, а? — воскликнул Торо, вытирая со лба испарину.

     Он, кажется, собирался сказать что-то ещё, однако Птоломей презрительно от него отмахнулся и уже коллеге-Наследнику бросил:

     — Зелод, думаю пора с ними разобраться.

     Одновременно с этим он отправил нужный ментальный импульс и… несколько запоздало понял, что забыл напомнить прямолинейному обладателю Молота о сдержанности. Потому как тот, не меняясь в лице, тотчас выдернул артефакт из петли на поясе и решительным взмахом обрушил на находящихся вокруг него людей Кольцо Воды. Достаточно могучее, чтобы не просто убить каких-то смертных — пусть даже защищённых амулетами, — но перемолоть их в кровавый фарш.

     Зрелище получилось достаточно неприглядное, даже хуже, чем после применения огненных мечей, однако ученики Птоломея при виде Зелода на стороне торгашей уже успевшие счесть его предавшим достоинство чародея, всё равно облегчённо выдохнули. Обладателя Молота все они считали героем войны с Колониями и хотели видеть обязательно в числе «своих». И вот теперь их желание сбылось… Ну а о том, что подобное стало возможно лишь благодаря ментальному контролю Птоломея им было знать не обязательно!

     — Осмелюсь спросить, а где госпожа Ирэн? — неожиданно прошептал Култор, который единственный был в курсе сложных отношений госпожи Шаа’б’сутэх с мужем и теперь вдруг озаботившись её отсутствием.

     — В порту, разбирается с только что появившимися в его акватории транспортным судном под флагом какого-то мелкого барства, — громко, так чтобы слышали все, ответил Птоломей, сам узнавший о местоположении супруги непосредственно перед появлением Зелода. Он, признаться честно, до последнего считал, что Ирэн как представительница рода Шаа’б’сутэх займёт выжидательную позицию, и тем приятнее для него стало пришедшее на переговорный амулет ментальное послание от жены о её желании поучаствовать в процессе «оздоровления» Нолда.

     Вторя его словам где-то вдали бахнуло, облака окрасились красным и любой, кто обладал Даром, мог ощутить характерный для Скипетра Всех Стихий выброс энергии.

     — Как я и говорил, — усмехнулся Птоломей, и именно в этот момент ощутил, что во многом спонтанно начавшееся вступление в борьбу за власть он уже выиграл. Осталось лишь довести начатое до конца… и зафиксировать достигнутое.

     О том, что Птоломей прав, стало ясно уже к утру. Его сторонниками были взяты под контроль все мало-мальски важные объекты, безжалостно задушены любые попытки сопротивления со стороны «неустановленных вооружённых лиц» и сохранён порядок на улицах.

     Нолд замер в предвкушении больших перемен, а значит наступало время для второй стадии озвученного на собрании плана — cозыва Совета Мастеров, призванного узаконить задуманные Наследником реформы.

     Надо сказать, ничего особо мудрого Птоломей не придумал. Вопреки изначальным замыслам господина Гийома, который строил на острове персональное королевство, он желал превратить Нолд в государство магов. Страну, в которой наверху стоят сильнейшие из могучих, под ними пока ещё немногочисленные Истинные, ещё ниже условные «крохоборы» — увы, до сих пор не удалось им придумать более благозвучное название, — а в самом низу обычные граждане. И там уже было не важно, богатые они или нет, родовитые или лишённые даже капли «голубой» крови. Наверху всё равно имелось место только для носителей Дара. Именно он должен был определять положение человека во внутренней иерархии Нолда и только его развитие должно было служить социальным лифтом для тех, кто желал возвыситься над уровнем примитивного филистера.

     Впрочем, магов Птоломей тоже не идеализировал. Он прекрасно понимал, что у корабля может быть только один капитан и в море голосование даже самых умных-разумных кроме как к катастрофе не приведёт. Поэтому главным предназначением Совета Мастеров — пока включающего вообще всех чародеев, а в будущем лишь достигших определённых высот — было законодательное закрепление власти самого могучего из них, Архимага, и трёх его помощников-Магистров. Тех, кто возьмёт на себя управление самыми важными функциями молодого государства — развитием магической науки, построением обороны и устранением внешних угроз.

     Разумеется решение это было временное, в будущем систему предстояло подстраивать под реалии Торна, но для начала… для начала было достаточно.

     Впрочем даже в нынешней ситуации Птоломей припас для своих соратников некоторый сюрприз. Приняв его план реорганизации государства — или скорее шаги по завершению его строительства — все как само-собой разумеющееся приняли, что должность Архимага займёт именно глава Академии. Зря он что ли всё это задумал, верно?

     И потому Птоломей ни капли не сомневался, что когда он на первом Совете вместо своей кандидатуры выдвинет Ирэн, это вызовет эффект как от взрыва Вулканической Бомбы… и закономерно ещё больше поднимет его авторитет среди последователей.

     — Хотя даже если все решат, что я прикрылся женой и боюсь ответственности, не страшно, — усмехнулся Птоломей, после того как Култор занялся подготовкой к проведению Совета и он ненадолго остался один. — В любом случае осторожный человек не лезет на амбразуру, а правит из тени!

     Продолжать мысль и говорить вслух о том, что это особенно верно для тех, кто находится под пристальным вниманием некоторых князей-магов, он всё-таки побоялся. И сказал это мысленно.

     Потому как да, осторожный человек правит именно что из тени. И не пытается идти на поводу у таких низменных чувств, как жажда публичной власти.

     Хоть этого и очень хочется…

     Глава одиннадцатая

     Поездка в трофейном костяном экипаже оказалась совсем не тем опытом, который в последнее время жаждал К’ирсан. У творения тлантосцев оказались дико неудобные сиденья, в нём страшно трясло при езде и, в довершении всего, внутри постоянно царил холод. Чтобы выдержать такое постоянно приходилось находиться в напряжении, корректируя состояние собственной магией. Дошло до того, что в какой-то момент Гхол и с Храбром переругались не из-за обычного нежелания выполнять возложенные на них обязанности, а наоборот, из-за тщательно демонстрируемой жажды «быть полезным». Всё ради того, чтобы только не сидеть внутри салона.

     Так что немёртвыми тяжеловозами, запряжёнными в карету, они управляли по очереди, бдительно отсчитывая минуты и каждые два часа с невиданным ранее воодушевлением меняя пассажирское место на козлы кучера.

     Увы, Кайфату участвовать в подобных игрищах было не с руки, и он с каменным выражением лица терпел все неудобства транспорта труповодов, то разгоняя по телесным каналам жизненную энергию, то очищая протезы от магического загрязнения, а то и вовсе изгоняя привлечённого «вкусными» излучениями какого-нибудь мелкого Бестелесного.

     Впрочем, он не жаловался. Хотя бы потому что плюсов от использования костяной кареты также было немало. Внешний вид и сама аура экипажа столь удачно легли поверх местных суеверий — Кайфат не захотел вникать в детали, — что народ разбегался при одном только слухе об их приближении. Не было ни разбойничьих засад, ни требующих мзду пограничных застав, ни хотя бы бесконечных просителей — коих в разорённых монстрами землями было ой как не мало. Троица сардуорцев вихрем проносилась по дорогам и весям Нового Зелода, и только потребность в отдыхе, да необходимость в восполнении потраченной «тяжеловозами» энергии, мешала им мчать без остановок.

     На одном из таких привалов, пока Гхол занимался «лошадками», а Храбр готовил обед, К’ирсан вытащил из кареты нечто вроде костяного куба со скруглёными рёбрами и водрузил на пенёк неподалёку от кострища. По высоте получилось на уровне пояса, и он, сев по-иссорски, горящим на кончике пальца изумрудным пламенем принялся выводить заранее продуманные последовательности знаков Истинного алфавита. Вещица, обнаруженная в дилижансе уже после того, как они отправились на нём в вояж по дорогам Нового Зелода, и оказавшаяся хранилищем добытой некромантами жизненной энергии, требовала бережного к себе отношения и для будущего использования нуждалась в некоторой доработке.

     — Всё-таки решил эту шутку не выбрасывать, да, командир? — спросил Храбр, отвлекаясь от возни с котелком.

     — Рачительный хозяин ничто из того, что попадает в его руки, вот так сразу не выкидывает. Сначала пробует приспособить к делу и лишь когда у него ничего не выходит, лишь после этого начинает раскидываться налево и направо ценными артефактами, — сказал Кайфат назидательно, исправляя завитушку в одной из рун. Он давно уже не занимался ничем подобным и навык несколько «заржавел».

     — Значит я не рачительный. Потому что выкинул бы эту гнусь, от которой у меня кровь стынет и по ауре рябь идёт, не задумываясь! — мрачно ответил Храбр, зябко поводя плечами.

     Чем тотчас привлёк к себе внимание гоблина.

     — Да тебе бы чего только не делать, лишь бы пользу не приносить! — хмыкнул Гхол, явно провоцируя скандал. Последний раз он проспорил Молниеносному внеочередную поездку на козлах и теперь жаждал реванша. Хоть в чём-то.

     — Ты её что ли приносишь? — немедленно взвился Храбр. — Только и делаешь, что энергию астрала в скелеты эти перегоняешь, зато разговоров, разговоров… Мог бы, если уж на то пошло, и командира заменить. Чтобы не он с хфурговым кубом мучался… при его-то травмах!.. а один зелёный прыщ.

     — Это кто тут зелёный прыщ? — начал на повышенных тонах Гхол, однако поймал предупреждающий взгляд Кайфата, осёкся и замолчал. Придержал язык и Храбр. На поляне наконец вернулось прежнее спокойствие, и К’ирсан получил возможность в тишине закончить начатое дело.

     Нет, в чём-то скандальный генерал и давний соратник был прав. Он действительно до сих пор страдал от полученных тонким телом ранений, периодически ощущал фантомные боли в утраченных конечностях и не ощущал себя способным на действительно серьёзные манипуляции с магией. Но ведь это не повод сидеть сложив руки и избегать трудностей, верно?

     На этой мысли К’ирсан мысленно погладил костяной футляр с превратившейся в артефакт Рукой и усмехнулся. Помимо хранилища для жизненной энергии в багаже у тлантосцев он нашёл ещё немало полезного, в том числе идеально подходящую для хранения жутенькой конечности коробку. Прежние защитные меры постоянно подвергались коррозии Воли, вынуждая раз за разом искать новые способы обуздать разрушительное воздействие артефакта, и вот теперь он нашёл вещицу, идеально скрывающую Руку от чужого внимания.

     Смог бы он найти подобное сокровище, если бы изображал белоручку? Вопрос! Да и вообще, разве случилась бы вся эта история с некромантами, следуй он советам Храбра?..

     К’ирсан насмешливо покачал головой, в очередной раз порадовавшись, что покинул дворец и устроил вояж по Грольду. Повторное знакомство с миром, дорожные приключения, опасные сюрпризы — он словно не в охоте на таинственного Кукловода участвует, а отпуском наслаждается.

     Взгляд зацепился за остов сгоревшей кареты, лежащей на взгорке неподалёку от их лагеря, и веселье моментально сошло на нет. Потому как то, что Владыка Сардуора в силу личного могущества считал развлечением, для местных жителей было суровыми жизненными реалиями. Причём такими, что ставили их на грань выживания.

     Скоро уже седмица как Кайфат со спутниками колесит по дорогам Нового Зелода, так что некоторое впечатление о ситуации в стране они уже получили. И вердикт здесь мог быть только один — агония. Именно это слово лучше всего описывало положение людей в государстве, некогда входящем в Объединённый Протекторат, а ныне разорванном надвое, истерзанном монстрами, дикой магией и человеческими хищниками вроде тех же тлантосцев. Даже в те времена, когда К’ирсан служил Гелиду Рансу, всё было далеко не так плохо, как сейчас. По крайней мере тогда не было такого, чтобы из десятка расположенных вдоль дорог деревень жизнь сохранялась хорошо если в одной-двух, а под стенами встреченных городов громоздились завалы из костей уничтоженных тварей.

     Война Богов косой смерти прошлась по могучей державе, и нужны были слаженные усилия нескольких поколений, чтобы она вернула себе прежний блеск.

     Хотя с другой стороны, предки ведь как-то справлялись, а выпавшие на их долю испытания тоже были ой какие непросты. Вартаги с их войнами и экспериментами, диктат Империи Заката, Войны Падения…

     К слову о последних. Сны о Птоломее, которые он видел с завидным постоянством, чем дальше, тем меньше акцентировались на переживаниях будущего Великого мага, и тем больше на мировых событиях. Течение времени в ночных грёзах стремительно ускорялось, проглатывая не дни, а целые годы. События сменяли друг друга точно в калейдоскопе, образуя сложный многоцветный узор весьма непростой личности Наследника вартагов.

     Нет, в общем и целом Птоломей К’ирсану нравился. Волевой, целеустремлённый, в меру прямой, в меру хитроумный. Мало того, что идёт против судьбы и ступень за ступенью поднимается по лестнице личного могущества, так ещё и врагов не забывает обходить на поворотах судьбы. Одно то, что только лишь своими стараниями он из одиночки превратился в лидера целого поколения чародеев, уже делало его примером для подражания, а Великий маг ведь ещё и в политических игрищах преуспел!

     Прям как сам К’ирсан. Который тоже поднялся с самых низов, переиграл бесчисленных врагов и добрался до вершин власти. Мархуз, они настолько похожи, что Кайфату порой казалось, будто он во сне видел не древнего мага, а своё отражение. Идейно близкое и почти неразличимое.

     Именно поэтому К’ирсан и прочил Птоломея на роль Кукловода. Пока были не очень понятны мотивы подобной игры, но в том, что именно Наследник вартагов и есть загадочный манипулятор, Кайфат почти не сомневался. Просто потому что он сам, окажись в положении будущего Великого мага — и не имея возможности для открытой борьбы, — действовал бы схожим образом. Плёл паутину интриг, стравливал недругов, ставил под контроль союзников. Да, с точки зрения филистера подобное поведение вероятно выглядит не самым приличным образом, но так и игра идёт со ставками, которые обычным людям даже и не снились!

     В качестве упражнения для ума К’ирсан попробовал представить, что он ошибается и Птоломей никакого отношения к Кукловоду не имеет, что это кто-то совсем другой. Столь же талантливый в плетении интриг, однако до сих пор прячущийся в тени. Думать так не хотелось, приходилось совершать над собой некоторое усилие, но он всё же попробовал взглянуть на ситуацию с этой новой позиции… И к своему сожалению нашёл ещё одну кандидатуру.

     Увы, как бы ему ни хотелось определённости, однако по крайней мере ещё один маг был способен на всё то, что демонстрировал Птоломей. И это был Грасс. Вроде бы погибший и окончательно сошедший со сцены борьбы за власть в Нолде, но в то же время при жизни несомненно обладавший знаниями и навыками, пригодными для спасения из смертельного тупика.

     Каким образом? Например, сохранив часть своей личности в другом телесном носителе. Причём на реалистичность данного сценария указывали сразу несколько вещей. Во-первых, Грасс являлся не просто Наследником вартагов, а Наследником их знаний о ментальной магии. Той самой, что специализировалась на работе со своим и чужим сознанием. Во-вторых, у него однозначно был подопытный в лице Зелода, с которым, к слову, он начал работать гораздо раньше Птоломея и к которому залез в башку настолько глубоко, что его сопернику и не снилось. И, наконец, в-третьих, при жизни Грасс слишком уж безрассудно себя вёл во время войны с Колониями. Для сына некоронованного правителя зарождающегося Нолда нет смысла лично участвовать во всех мало-мальски серьёзных драках, где есть опасность не только столкнуться с кем-то действительно могучим, но и самым банальным образом поймать простое невезение. Неудачно отбить чужие чары, попасть под удар малоизвестного убийственного заклятья из аристократических арсеналов или нос к носу пересечься с кем-то уровня даже не Дыхания Бездны, а хотя бы отца Ирэн.

     Война полна случайностей, Грасс же будучи обладателем столь светлого будущего вёл себя так, словно он не принц торговой империи, а поднимающийся с низов амбициозный недоучка. Значит была у него какая-то спасительная возможность. Причём такая, о которой Птоломей не мог и помыслить, верно?

     К сожалению, если в чём Кайфат и разбирался из рук вон плохо, так это в ментальной магии. И сказать, имели ли возникшие у него подозрения под собой какую-то почву или нет, не мог. Что совсем не радовало.

     А вообще, к слову о ментальной магии и Птоломее…

     Если что Кайфат и не мог понять в будущем Великом маге, так это его беззаботного отношения к «подарочкам» от вартагов. Сначала одну книгу слил со своим сознанием, теперь вот другую. Он что, не осознавал чем это чревато? Неужели не ясно, что в погоне за быстрым ростом могущества он сделал частью себя, своей личности, все те ментальные закладки, которые оставили в своём Наследии вартаги⁈ Старые хозяева Торна ведь не просто так всё затеяли, с определённой целью. И Птоломей сам влетел в расставленные ловушки. Ещё успешному поглощению радовался. А то что уже его личность необратимо меняется и меняется в рамках определённого плана это ведь можно понять⁈ Не увидеть — такое только со стороны заметно — но хотя бы умом осознать человеку его масштаба такое ведь вполне по силам. В конце концов не мальчик уже, через столько всего прошёл, в эльфийских интригах с головой увяз, того же Грасса с доски смахнул, однако такую простую вещь не просчитал.

     Неужели в его сердце столь велика жажда Силы, что она затмила рассудок? Даже обидно за него как-то.

     В последнее время К’ирсан много на сей счёт думал, на себя всё примерял, сравнивал, решал. Чего уж там, он даже дальнейшие действия Птоломея из снов в его карьере Великого мага и теневого правителя Нолда попробовал просчитать. Хотя там всё было очевидно.

     Сначала следовало и дальше продолжать активизировать боевые действия, попутно подминая под себя Союз. Через кровь и сражения проводить соратников, превращая весьма рыхлое политическое образование в реальную силу. Потому как только так, обтёсывая углы и отбрасывая лишнее, можно не только выиграть в Войнах Падения, но и построить продержавшееся два тысячелетия государство Истинных магов. Причём существующее не само по себе, а опирающееся на партнёров из того, что рано или поздно станет Объединённым Протекторатом.

     Разумеется впереди будет много жертв, потерь и неизбежно придётся окончательно решить вопрос Кии’л’дорега. Однако это тот путь, по которому Птоломей — пусть даже в роли человека из тени — обязан будет провести молодую островную республику.

     Затем придёт черёд Перворождённых. После свержения Колоний Заката — самого сильного своего врага — следом эльфы обязательно возьмутся за Птоломея. Хотя бы потому, что своей целью они ставили не смену одного мирового правителя на другого, а обретение единоличной власти над всем Торном. Свободы от чьего-либо диктата и достижения эпохи благоденствия всей расы Светорождённых. Не больше и не меньше.

     Разве допустят они с такими аппетитами, чтобы их карманный сокрушитель носителей древней крови из марионетки стал сопоставимой с ними фигурой? Разумеется нет.

     Вот и получается, что Птоломею мало будет победить Колонии, следом его будет ждать новая война. И на сей раз с Маллореаном. Альтернативы этому нет и быть не может.

     Хуже того, даже если предположить, что эльфы вдруг станут белыми и пушистыми друзьями всех людей — во что Кайфат не верил и не потому что имел к ним свои претензии! — война с государством помешанных на чистоте крове ублюдков целиком и полностью укладывалась в русло такой вещи, как геополитические интересы Нолда. Потому как если республика Истинных желала не прозябать на своём острове, а реально влиять на мировые процессы, то контроль над Грольдом являлся для неё одним из жизненных приоритетов.

     Да, сегодня материк находится в разрухе и пройдут столетия, прежде чем страны Грольда вернут себе былую славу, но две тысячи лет назад всё было иначе. Не Сууд, Глорх и Сардуор были сосредоточением богатства и могущества, а именно Грольд.

     Грольд, на котором располагалась страна амбициозных и крайне активных в стремлении к доминированию своей расы эльфов. Как тут без войны-то обойтись?

     Впрочем так видел ситуацию он, К’ирсан Кайфат, что было в голове у Птоломея — особенно на фоне слияния с двумя Книгами — он не имел ни малейшего представления…

     — Да уж, порыться в астрале на месте дворца Ранса будет и вправду крайне любопытно, — едва слышно шепнул К’ирсан, вспоминая свои прошлые мотивы для поездки в Равест и накладывая на них новые знания о бушевавших две тысячи лет назад страстях вокруг Наследников вартагов. Если и вправду удастся докопаться до оставшихся флюидов Молота — в том числе в остатках духа Гелида I, — то свет будет пролит не только на личность Кукловода, но и на некоторые другие загадки прошлого. Наверное.

     — Командир, ты что-то сказал? — вскинулся затихший было Храбр, и Кайфат, наконец вспомнив где находится, торопливо помотал головой.

     — Ничего особенного. Говорю, правильно, что в Фиор сразу не поехали. Хоть мир своими глазами увижу. Не через доклады разведки.

     — А-аа, — понимающе протянул Молниеносный и снова склонился над котелком, над которым колдовал последние полчаса.

     Тема поездки по Новому Зелоду ему была не интересна. Вот если бы Кайфат сказал, что надумал вернуться домой, вот тут он бы проявил море энтузиазма. А так… нечего на его вкус тут было обсуждать. Разве что пожаловаться на костяную карету, но они с Глорохом и так на сей счёт все уши К’ирсану прожужжали. И повторять не раз сказанное было глупо.

     После этой остановки до Равеста они добирались ещё пять дней. Могли бы и раньше, если бы проезжая мимо небольшого городка не столкнулись на дороге с волной мелких тварей. То ли мутировавшие бурундуки, то ли переродившиеся непонятно во что белки стаей в два десятка особей мчали по дороге по направлению к человеческому поселению и нос к носу столкнулись с разогнавшейся каретой. Будь это обычный экипаж, запряженный обычными лошадьми, то кончилось бы всё плохо — по крайней мере для животных. Однако это был костяной дилижанс в упряжке с немёртвыми тяжеловозами, и тех монстров, что не стоптала нечисть, намотал на колёса транспорт. Даже магию не понадобилось применять. Беда в том, что одна из тварей продемонстрировала удивительную живучесть и перед гибелью ухитрилась вцепиться зубищами в одну из осей. Не сломала — иначе карету пришлось бы оставить — но повредила её достаточно для того, чтобы пришлось забыть о скоростной езде. И дальше троица сардуорцев ехала раза в полтора медленнее.

     Тем не менее, до цели они всё-таки добрались, и знакомые К’ирсану пригороды наконец замелькали за окнами дилижанса — ради маскировки они воспользовались магией иллюзий, так что их транспорт своим видом больше никого не распугивал. Одноэтажные домики из коричневого кирпича с красными черепичными крышами принадлежащие обычным горожанам, трёхэтажные доходные дома с оштукатуренными и окрашенными в жёлтое стенами, отдельно стоящие поместья знати, чаще всего построенные в новоколониальном стиле — Кайфату всё это было знакомо до боли, так что по-началу он нет-нет, а и ощущал уколы ностальгии. Однако чем дальше они въезжали в город, тем больше цепляли глаз произошедшие с ним изменения.

     Столичный Равест его молодости, сердце могучей державы и один из красивейших городов Грольда, явно переживал не лучшие дни. Дома, даже расположенные на центральных улицах, давно не знали ремонта, дороги уродовали бесчисленные колдобины, а из сточных канав так смердело нечистотами, что слезились глаза. Но главное люди! Местные жители больше не напоминали высокомерных обитателей «лучшего города на Торне» и ничуть не отличались от обитателей какой-нибудь никому не известной дыры где-нибудь в Баронствах или в истерзанном гражданской войной Тлантосе.

     Хотя нет. Пожалуй нынешние равестцы выглядели даже похуже! По крайней мере Кайфат что-то не припоминал, чтобы он где-нибудь ещё видел у людей так глубоко отпечатавшиеся в глазах тоску и страх, а чьи-то ауры были настолько сильно изъедены ядом безнадёги.

     — Вот тебе и старая столица, — подвёл черту под коллективными ощущениями Храбр, и его вечный оппонент Гхол не нашёлся что возразить. — Командир, как думаешь, с чем связаны такие метаморфозы? Неужели дело только в распаде страны, тотальной нищете и набегах монстров?

     — Разумеется нет, — покачал головой К’ирсан, прощупывая окружающее пространство всеми доступными ему чувствами. — Магии вроде нет, но…

     — Но что-то такое нехорошее ощущается, — подхватил невысказанную мысль гоблин. Который как шаман видел и замечал порой даже больше обычных магов. — Давит. Здесь что-то постоянно незримо давит на сердце и душу, но что именно, я никак не могу понять.

     Кайфат, который изначально искал корень здешних проблем в некоей ядовитой Силе, моментально переориентировался и попробовал обратиться к окружающему миру своей Волей. И тотчас нашёл ответ.

     — Ещё бы ты понял. В городе повреждена ткань реальности и то, что ты чувствуешь, это то влияние, что просачивается через истончившуюся Грань в наш мир. Не потоки Силы — повреждения для этого недостаточно серьёзны, — но однозначно отголоски той мощи, что возникает при столкновении реального с нереальным, — медленно проговорил К’ирсан, подбирая слова. Пытаясь объяснить то, что ему как обладателю могучей Воли было ясно как день, и до чего обычные маги могли не дойти за всю свою жизнь.

     — Да? — с сомнением переспросил для разнообразия сидевший в карете гоблин, однако дальше уточнять вопрос не стал и видимо принял слова своего Владыки как есть.

     Что до сидевшего на козлах, но чутко вслушивающегося в происходящее в салоне, Храбра, то тот влезать в теоретические дебри не пожелал и, лишь зябко передёрнув плечами, добавил в ауру толику энергии молнии. Для надёжности.

     Кайфат мысленно усмехнулся: реакция спутников была ожидаемой. Что, впрочем, не отменяло верности сделанного им вывода. В городе действительно присутствовало давление потустороннего, и теперь оставалось только выяснить с чем это было связано. С общим ли разрушающим воздействием последствий Войны Богов на Грольд или с той атакой Рошага на дворец Гелида, про которую К’ирсан в своё время читал в отчётах разведки. Сражающиеся тогда ведь столько всякой дряни наколдовали, что мархуз голову сломит. Душа Льда, отравленные Бездной Стихии, магия восстановленного Скипетра в конце-концов! В снах о Птоломее до сих пор сражения были менее вредные для окружающего пространства, чем в этой одной локальной битве.

     Хотя может ему просто этого не показывали и две тысячи лет назад противники тоже не сдерживались? К’ирсан на мгновение завис, катая эту мысль в голове, но затем встряхнулся и вернулся к реальности. Что там было раньше, он потом разберётся. Гораздо важнее что происходит здесь и сейчас!

     — Владыка, чуешь эхо? Чуешь? — вдруг встрепенулся верховный шаман. — По астралу до сих пор гуляют его отголоски…

     — Ты про Силу великого артефакта? — дёрнул уголком рта К’ирсан. — Как не чуять. Его владелец тогда себя явно не сдерживал, пользовался заёмной мощью как своей.

     — Нет, я не о том, — замотал головой гоблин. — Я про… грубость этой Силы. Всё-таки Стихии требуют определённой тонкости в работе, а здесь точно гигантской кувалдой долбили.

     — Не кувалдой. Молотом! — поправил зеленошкурого шамана Кайфат. — Забыл, что Скипетр восстановлен на основе рукояти Молота Зелода?

     Гхол нахмурился, почесал в затылке, а затем с сожалением покаялся.

     — И вправду забыл. Вроде ведь упоминалось что-то такое, но за чередой событий как-то всё потерялось.

     — А вот я не забыл. И, собственно, в том числе по этой причине и решил заглянуть в Равест, — пояснил К’ирсан и, бросив в окно случайный взгляд, тут же перескочил на новую тему. — Храбр, что за суета на улице? Мы же вроде уже должны к центральной площади подъезжать, верно? Так почему встали? Сколько себя помню, проезд всегда свободный был… — крикнул он Молниеносному, одновременно проверяя маскировку дилижанса. Однако плетение сохраняло стабильность, а значит и причин останавливать их у городской стражи — даже наберись она на то храбрости — не было.

     — Насколько понимаю, местная гильдия магов развлекается, — спустя несколько секунд отозвался Храбр, спрыгнув с козлов и сунув голову в карету. — Судя по тому, что говорят местные, они последнее время часто здесь заставу организуют. То ли что-то ищут в развалинах дворца, то ли какие-то ритуалы проводят — подробностей никто не знает, но движение через площадь стабильно на час-другой перекрывают.

     — Да что там такого интересного спустя сорок лет эти «крохоборы» искать-то могут⁈ — нахмурился Кайфат, досадуя на задержку. Час подождать, конечно, можно, корона у него от этого с головы не свалится, но всё равно неприятно. — Вроде равестские маги особой тяги к самостоятельным исследованиям никогда не обладали, предпочитали покупать у Нолда проверенные схемы ритуалов и чар, а тут вдруг сподобились. Даже как-то не верится!

     — И правильно не верится, командир, — фыркнул Храбр, выглянув было наружу в ответ на какую-то шумиху и через пару минут вернувшись обратно. — Потому как это не просто не равестцы, а даже не зелодцы!

     — А кто тогда⁈ Эригенцы? Эригенийцы? — вмешался гоблин, с насмешкой намекая на новое название восточной части бывшего Зелода.

     — Нет, — с неожиданной серьёзностью помотал голову Молниеносный. — Гарташцы! Дорогу перекрывает гильдия мага Гармаша, пильмский филиал, если, конечно, я правильно помню их герб и флаг…

     — Да ладно. Какой флаг⁈ Какой герб⁈ Страны такой уже куча лет как не существует, а ты про какую-то их гильдию говоришь, — возразил было гоблин, но Кайфат резко его перебил.

     — Было что-то такое лет десять назад. Про дружное бегство магов, ради спасения своих шкур бросивших смертных на съедение монстрам. Вот только я и подумать не мог, что они здесь обоснуются. На территории своего прежнего соперника.

     Хоть он и говорил внешне спокойно, но внутри у него всё клокотало. Вроде столько лет прошло, а Пильмская гильдия магов до сих пор занимала у него в сердце особое место. Всё-таки это именно ей продал бесправного корда Дарг и именно тамошние экзекуторы подвергали его, точно безмозглую зверушку, мучительным «исследованиям»! Вроде бы за последующими тяготами строительства Империи и великой враждой с Перворождёнными более мелкие обиды несколько забылись — до сих пор Кайфат даже не вспомнил о былом желании отомстить, — однако стоило встретиться с представителями давних обидчиков лицом к лицу, и всё снова всколыхнулось.

     — Владыка, Владыка, что происходит? — торопливо спросил Гхол, не сводя с хозяина настороженного взгляда. Слишком давно они знали друг друга, чтобы Кайфат мог скрыть столь явную эмоцию. Без специальных ухищрений.

     — Ничего, — отмахнулся К’ирсан, постараясь это сделать максимально равнодушно. — Просто хочу своими глазами глянуть на тех, кто хозяйничает в Равесте точно у себя в Пильме.

     Однако видимо переборщил со спокойствием, и неладное тут ощутил даже Храбр. Молниеносный даже раскрыл рот, чтобы выдать какую-нибудь сентенцию в своём духе, но Кайфат его не слушал. Он открыл дверь со своей стороны экипажа и решительно шагнул на улицу. Хоть особо и не рассчитывая увидеть кого-то знакомого, однако совсем уж со счетов подобную возможность всё-таки не сбрасывая.

     Несмотря на переживаемые Кайфатом эмоции царящая снаружи атмосфера ни чем не отличалась от обычной для нынешнего Равеста растянутой во времени безнадёги. Всё та же грязь, всё те же унылые лица и всё та же слепая покорность своей судьбе. Группа учеников со знаками одновременнно пильмской и местной гильдии магов на форменных камзолах — те самые, что перегородили улицу передвижным заслоном, — правда, несколько выделялась на общем фоне явной целеустремлённостью и стремлением исполнить приказ, но и они выглядели скорее как члены банды, чем гордые чародеи.

     — Как же здесь всё прогнило! — не выдержал К’ирсан, энергичными движениями разгоняя кровь в оставшихся здоровыми конечностях. — Позор да и только.

     Возможно он был несколько предвзят — всё-таки в своё время он пролил за Зелод немало крови и обида на предательство Гелида I Ранса до сих пор тлела в душе, — но не слишком сильно. Прошло уже достаточно лет, чтобы местные успели адаптироваться к изменившемуся миру и начать бороться хотя бы на уровне простых горожан. Но нет, все предпочитают медленно гнить.

     Внезапно, между перегородками и позади толпы пытающихся что-то доказать старшему ученику недовольных торгашей, мелькнул смутной знакомый силуэт. Мелькнул и исчез, но этого вполне хватило К’ирсану, что мысленно восстановить нужный образ и, после некоторого усилия, сличить его с хранящимися на самом дне памяти человеком. «Крохобором» и алхимиком Фамиром, чьё лицо было и без этого обезображено ожогом и которому, помнится, в день своего побега Кайфат столь удачно для себя сломал челюсть.

     — Да ладно. Этого же просто не может быть! — выдохнул он с каким-то затаённым восторгом и стремительно кинулся, почти побежал, следом. Сзади что-то крикнул гоблин, выругался Храбр, но Кайфат от них лишь отмахнулся.

     К мархузу объяснения, у него было занятие поинтересней.

     Мимо промелькнули несколько карет, парочка грузовых дилижансов, один скучающий всадник. На подходе к временному ограждению путь ему было загородила толпа что-то горячо обсуждающей молодёжи, однако церемониться с ними Кайфат не стал. Где используя физическую силу, а где и простейшую магию, попросту раскидал мешающих ему сопляков в стороны и сходу попробовал порваться дальше, за ограждение.

     — Куда, тёща твоя Кали⁈ — заорал командующий здесь старший ученик и, даже не пытаясь играть в гуманность, метнул молнию. Причём такую, что смертного она бы убила на месте, а обладателя оберега или прикрытого простейшим Щитом мага тяжело ранила. — Это дело гильдии! Плесени здесь не место!!

     — Как скажешь, — оскалился К’ирсан, моментально преисполняясь привычной холодной ярости и отбивая не самый слабый колдовской заряд одним движением протеза.

     Грохнуло, брызнули искры. Кто другой в силу природы чар обязательно заплатил бы за наглость судорогой мышц и шоком, но чужая волшба не смогла пробить даже верхний слой ауры Кайфата. Так что он, совершенно невредимый, подскочил к обнаглевшему из-за своей безнаказанности старшему ученику, и влепил ему по роже всё тем же сжатым в кулак протезом. Правда, на сей раз напитанным Силой.

     И видимо где-то переборщил. Потому как вместо того, чтобы сломать противнику челюсть — пусть даже расколотить её в песок, — удар невозможным образом размозжил ему всю голову. Да так, что во все стороны брызнули кровь, мозги и ошмётки плоти вперемешку с обломками костей.

     — Да разорви тебя Древний!! Какого хаффа-то? — заорал К’ирсан, вытирая попавшую на лицо кровавую грязь и окончательно свирепея. — Идиот, какого хфурга ты Щит-то не держишь?

     Как бы там ни было, но особой доблести в убийстве слабосилков Кайфат не видел. Будь они хоть десять раз членами пильмской гильдии магов. Но случилось то, что случилось. Пролитая кровь моментально вывела конфликт на новый уровнь, а значит и ни о какой сдержанности тоже можно было не вспоминать.

     И выскочившую из развёрнутой тут же палатки пару учеников, К’ирсан встретил бичом Нергала. Не жалея больше ни своей энергии, ни чужих жизней.

     — А-аа!!! — раздались крики боли, однако добивать раненых Кайфат не стал и рванул дальше.

     Туда, где только-только скрылся за полотняной перегородкой — вероятно скрывающей от любопытных глаз развалины дворца Гелида I Ранса — мархузов Фамир.

     Отделяющее его от вожделенной цели расстояние Кайфат, несмотря на протез, преодолел за считанные секунды. Стрелой пронёсся по оставшемуся участку улицы, мельком глянул на виднеющийся между домами сгоревший остов храма Орриса и… в последний момент окружив себя сферой колдовской защиты проломил выросшую у него на пути стену Огня.

     Враг всё-таки успел отреагировать на случившийся беспорядок. И не его вина, что ему противостояла не разбушевавшаяся чернь — против которой данные чары и были очевидно установлены, — а Владыка Сардуора.

     Лопнувшее плетение плеснуло жидким пламенем. Свечкой вспыхнула парочка расположенных рядом деревьев, занялась полотняная загородка — слишком медленно для простой ткани, — однако всё это К’ирсан отмечал лишь краем сознания. Его тело уже перешло в боевой режим и ничто, никакая мелочь, больше не могло ему помешать достигнуть намеченной цели!

     — Щиты!! — заорали впереди, откуда-то из-за открывшихся после исчезновения полотняной маскировки остатков дворцовой ограды. — Это не учебная тревога! Щиты!!!

     Вот только маги, которым адресовалось данное обращение, явно пренебрегали тренировками и реагировали на происходящее с ощутимым запозданием. К’ирсан успел не только обогнуть лужу жидкого огня, разлившегося на месте тканевой загородки, но и нырнуть в пролом в кирпичной стене, прежде чем два десятка весьма юных — не старше двух десятков лет — магов, образовали нечто вроде боевого построения и отгородились опасными на вид колючими барьерами. Судя по тому, что за их спинами восьмёрка значительно более старших коллег всё ещё продолжала возиться с опоясывающей левое крыло дворца колдовской фигурой, незваных гостей здесь не ждали.

     Как и того, что эти самые гости по углам наливающегося Силой рисунка смогут разглядеть изломанное тело принесённого в жертву человека.

     — Ах вы мархузовы твари! Опять за старое, с жизнью экспериментируете⁈ — прошипел Кайфат, сбавляя шаг и окидывая раскрывшуюся перед ним диспозицию нехорошим взглядом.

     Всюду присутствовали следы магии Крови в худших, в самых мерзких её проявлениях. И это показалось К’ирсану настолько возмутительным, что он на мгновение забыл о главном — о преследовании хфургова Фамира. Упустил из виду и лица собравшихся перед ним врагов.

     А зря! Потому что командовал молодыми чародеями ещё один его старый знакомец, встрече с которой он был рад едва ли не больше, чем встрече с Фамиром.

     — Это не твоё дело, ур-род, с чем или с кем мы тут экспериментируем! Дела пильмской гильдии магов это дела её членов, а никак не всяких проходимцев, — с пафосом ответил ему явно прошедший через парочку ритуалов омоложения «крохобор», в котором К’ирсан неожиданно узнал мага Рависа — ещё одного любителя поиграть в магического вивисектора, который в «общении» с попавшим к нему в руки кордом не успел зайти слишком далеко лишь потому, что тот успел вовремя сбежать. А никак не по причине собственного человеколюбия. — А теперь, ученики, все вместе… Давай!!!

     Пока Кайфат переваривал вспыхнувшие из-за очередной случайной встречи эмоции, маги противника наконец вспомнили, чему их учили, и атаковали. Дружно влили в барьер энергию, и когда та по причине различий в природе Силы каждого из чародеев пришла в неистовство, использовали её для запуска выглядевших декоративными шипов. Причём через секунду стало ясно, что стреляли они не куда придётся, а точнёхонько в К’ирсана, и это могло означать только одно — каждая из колючек представляла собой отдельный магический конструкт, способный на любые сюрпризы.

     «Какой внезапный поворот,» — мысленно усмехнулся Кайфат, отдавая должное изобретательности отлучённых от серьёзных знаний «крохоборов» и одновременно отбиваясь от градом сыплющихся снарядов то мечом, то непосредственно ладонью протеза. Правда, чтобы металл выдержал столь агрессивное воздействие ему всё равно потребовалось прикрыть его многократно уплотнённой аурой, однако со стороны этого было не заметно и оттого его действия выглядели особенно эффектно.

     Конечно, колоссальный боевой опыт требовал прикрыться Сегментным Щитом или другими подобными чарами — просто чтобы избежать ненужного риска, — но Кайфат решил не осторожничать. Слишком уж он застоялся без настоящих драк, душа требовала страсти и адреналина. Вот Кайфат и пошёл на поводу у своих желаний, благо мастерство позволяло отбиться даже без использования полноценной волшбы.

     — Это воин! Мечник!! — донеслось до него со стороны введённого в заблуждение неприятеля, и К’ирсан обиженно фыркнул.

     — Мечник? Как минимум Мастер Меча, идиоты!!

     И, перейдя от пассивной обороны, принялся клинком полосовать перед собой воздух, пуская изумрудные полумесяцы магических лезвий. Хватило одного колдовского снаряда, долетевшего до вражеского барьера, чтобы на его поверхности появился сквозной разрез и запаниковавшие гильдейцы тотчас сосредоточились на защите.

     — Атаку! Продолжайте атаку! — гневно заорал Равис, недовольный действиями подчинённых. И, подавая пример, швырнул в К’ирсана жёлто-серую туманную гадость, оставляющую после себя лёгкий флёр чего-то эльфийского.

     Маги, поколениями жившие рядом с Маллореаном, не могли не нахвататься от высокомерных соседей разного рода хитростей, и вот теперь ему предлагали вкусить плод подобного заимствования.

     Сгусток странной волшбы лишь самую малость медленнее обычного пульсара, прогудел над полем боя и, сделав крутую дугу, попробовал ударить Кайфата в спину. Вряд ли недруг всерьёз рассчитывал этим своим ходом сразу расправиться с К’ирсаном, скорее надеялся, что он опять попробует отмахнуться мечом или протезом, однако его рассветы не оправдались. На сей раз Владыка Сардуора не стал мудрить и позволять непонятной дряни соприкасаться со своим тонким телом, и без затей воспользовался комбинацией старых навыков. Поймал заклинание бичом Нергала, превратив его в некоторое подобие щупальца, и тут же отправил в центр наколдованной Воронки Силы.

     Словно сам собой закрутившийся вихрь энергии мгновенно вобрал в себя чары, а после того как К’ирсан ещё и надавил Волей, принялся их перемалывать с неотвратимостью жующей кусок свинины мясорубки. В ауру потёк ручеёк выжатой из плетения энергии, и хотя возвращалось меньше, чем тратилось, Кайфат всё равно был доволен. Старые навыки оставались при нём, а значит можно было попробовать замахнуться и на большее… Например, взять украденную Силу и слепить из неё персональный подарочек для одного старого должника.

     Хищно оскалившись, Кайфат пальцами здоровой руки — так и напрашивалось сказать, что пока ещё здоровой! — стремительно набросал прямо в воздухе объёмный узор. Отдалённо он напоминал здоровенное, с локоть размером, сверло. И, закрутив его, отправил во врага.

     Причём сделал это нагло, не таясь. Давая противнику подготовиться. И когда тот, несколько обеспокоенно, выставил перед собой Ледяной Щит, отправил вдогон ускоряющие вращение чары. Так что когда сверло или скорее бур достиг цели, то вместо неторопливого прогрызания чужого барьера тот с чудовищной скоростью ввинтился в преграду и, прорвавшись на внутреннюю сторону, полетел дальше. К телу Рависа. Ну а так как человеческая плоть не обладала крепостью магических конструкций, то и результат был соответствующий. Брызнула кровь, полетели ошмётки плоти, и уже через мгновение в грудной клетке одного из давних обидчиков К’ирсана образовалась дыра диаметров в полторы пяди, а сам маг с обидой в глазах завалился на спину.

     — Минус один! — мягко сказал Кайфат, поворачиваясь к занятым восстановлением барьера гильдейцам. Однако те всё равно его услышали и, самое главное, поняли правильно. Иначе не объяснить почему по их защите вдруг пробежала рябь, и плетение на мгновение потеряло устойчивость.

     Кайфат с усмешкой сделал в их сторону пару шагов, замахнулся мечом… и со сдавленным стоном воткнул его в землю, а сам, припав на одно колено и ссутулив спину, прикрылся полусферой Сегментного Щита. Старшие маги всё-таки осознали, что происходит нечто нехорошее и, отказавшись от продолжения ритуала, кинулись в драку. Причём не стали размениваться на примитивную волшбу, а сходу наколдовали нечто действительно серьёзное.

     Больше всего их заклинание напоминало огромную, источающую холод ладонь, обрушившуюся на К’ирсана сверху и едва не размазавшую его по дорожному покрытию. Да, Сегментный Щит устоял и чужая волшба лишь вдавила Кайфата на пол локтя в землю, оставив сопоставимого размера отпечаток, но даже этот проверенный временем и практикой барьер затрещал так, что для его удержания понадобились некоторые усилия.

     — Кто ты такой, хаффов сын, и почему убиваешь моих учеников? — услышал К’ирсан знакомый голос и, прищурившись, разглядел третьего своего мучителя, главу гильдии Хоппера. Ещё больше постаревшего, из-за чего внешне напоминающего высохший чернослив, но всё равно сохранившего и ясный разум, и немалую мощь. Алхимик Фамир стоял за его левым плечом и что-то нашёптывал на ухо.

     — Вот и все в сборе, — выдохнул К’ирсан, опуская глаза и вслушиваясь в полыхающий у себя в сердце пожар ярости.

     Небо, как же давно он испытывал столь же яркие и сильные эмоции как сейчас! Сколько лет прошло после того, как закипающий в крови гнев в последний раз вот так выжигал ему нутро и огненными протуберанцами опалял разум! Как же он по всему этому соскучился!!!

     — Что ты там бормочешь, не слышу! — продолжил разоряться Хоппер, а Фамир, сделав пасс руками, заставил гигантскую ладонь снова ожить и сжаться в кулак.

     Прикрывающий Кайфата барьер снова заскрипел под нарастающим давлением, а воздух под ним принялся стремительно охлаждаться. Гильдейские явно предпочитали говорить с позиции силы.

     — Всё как всегда. Мархуз, всё как всегда! — кивнул своим мыслям Кайфат, продолжая качаться на волнах ярости. После чего ещё раз решительно выругавшись принялся молниеносными росчерками незримой кисти выводить руны упрощённой версии некогда сильнейшего своего заклятья. Выдох Вечности, вот как он тогда его назвал. Страшная кара для врагов и тяжелейшее бремя для своего создателя. И вот теперь, с израненным тонким телом, он снова пытался пустить его в ход. Причём не из какой-то необходимости, а в силу одного лишь желания покарать своих давних недругов максимально безжалостным образом.

     — Кажется я столь долго сражался с длинноухими, что по крайней мере в вопросах мести начал смотреть на мир их глазами, — неискренне покаялся К’ирсан и мысленно вернулся максимально упрощённой записи заклинания, которое так пафосно именовалось в старых трактатах Выдох Вечности.

     Перед внутренним взором моментально возникла незримая доска, расчерченная на квадраты и прямоугольники. В первые следовало вписать отдельные знаки Истинного алфавита, во вторые — собранные из этих символов «слова». И хотя на сей раз большей части клеток предстояло остаться пустыми — возросшее за годы понимание высшей магии позволяло идти и не на такие вольности — тяжесть заклинания по прежнему оставалась слишком велика. Уже после второго «слова» тонкое тело Кайфата ощутило сильнейшую боль, и чем дальше он двигался, тем страшнее она становилась.

     До прямых травм, правда, не дошло, всё-таки Кайфат использовал не полную версию Выдоха, но легче от этого не было. И дальше К’ирсан двигался лишь потому, что его тренированная Воля была явно крепче телесных мук, позволяя проламываться через любые преграды.

     Заклинание было завершено в тот самый миг, когда испытываемые императором Сардуора мучения достигли той грани, за которой организм начинает откликаться на пережитое реальными травмами. Уже потекла из носа кровь, полопались сосуды в глазах, под кожей рук проявилась хорошо различимая паутина сосудов. Однако К’ирсан продолжал сноровисто манипулировать с силовыми потоками, и когда законченное плетение на миг проявило вовне накопленную мощь, он тоже не дрогнул. Превозмогая жжение в живой ладони, наложил её на то место в пространстве, где располагалась незримая доска, и втянул энергетический каркас под кожу.

     — Вот теперь поиграем, — холодно усмехнулся К’ирсан, только сейчас осознав сколь близко приблизился к той грани, за которой его работа с магией стала бы причиной пробуждения старых ранений.

     Хотя с другой стороны, ведь не пересёк же, правильно?

     И он, чувствуя как ухмылка перерастает в злой оскал, выпустил из ладони поток мелких зелёных пузырей. Тех самых, что так любят пожирать любую органику и пасуют лишь перед металлом, камнем да костью.

     Порождённый Выдохом Вечности рой устремился к врагам, и чем дальше он удалялся от своего создателя, тем агрессивнее, многочисленнее и объёмнее он становился. Так что уже через несколько ударов сердца ряды так некстати дрогнувших учеников накрыла изумрудная туча, прорвалась через хрупкую защиту и пошла дальше. К старшим магам. Оставив позади лишённые плоти и медленно осыпающиеся на землю обглоданные остовы.

     — Это же… это… — закричал то ли алхимик, то ли сам Хоппер, вероятно узнав заклинание и вспомнив того, кто прославился его использованием. Дай им К’ирсан время, и они могли бы даже попробовать как-то замять случившийся конфликт, однако решение уже было принято. И Выдоху оставалось лишь доделать начатое до конца.

     И пусть на пути могущественных чар один за другим развернулись сразу шесть колдовских барьеров, остановить древнюю волшбу они не смогли. Силовые стены распались, а следом пришёл черёд и прячущихся за ними магов. Что Хоппер, что его подчинённые ничего не смогли противопоставить чарам Кайфата и пали один за другим.

     Месть, отложенная на несколько десятков лет, наконец свершилась.

     — А-аа, мархузово семя!! Опоздал, — выдохнул Храбр, подлетая к К’ирсану и с молниевым бичом в руке обозревая разорённое поле битвы. — Опять опоздал!!

     В другой раз Кайфат обязательно бы заметил, что генерал не успел лишь потому как не особо спешил, но сейчас решил промолчать. Потому как только появление соратника вернуло его из плена давних воспоминаний. И если бы не он, то вернувшийся мыслями в своё рабское прошлое Владыка и дальше бы продолжил выжигать здесь всё и вся своей овеществлённой с помощью магии яростью.

     — Бывает, — вместо этого шепнул Кайфат и, повелительно взмахнув рукой, развеял всё ещё сохраняющее часть Силы заклинание.

     — Бывает, — покладисто согласился Храбр, настороженно косясь то на останки местных магов, то на императора. — Но лучше бы не было! Слишком уж ты, командир, спешишь…

     — Надо и спешит, — перебил его гоблин, появившийся последним и теперь подозрительно заглядывавший в лицо К’ирсана. Поле недавней битвы он подчёркнуто игнорировал. Мол, Владыка в своём праве и если захочет, то вообще всё здесь уничтожит. — Хозяин, ты как? Старого врага встретил, да?

     — Кого же ещё, — растянул губы в неживой улыбке Кайфат, на миг ощутив укол сожаления из-за своей несдержанности. Всё-таки возмездие возмездием, а терять над собой контроль как в молодости точно не стоило. Не в том он положении, чтобы идти на поводу у чувств, совсем не в том!

     Увы, у возвращения к прежней личности, оказалась в том числе вот такая не самая приятная сторона. Сторона, о которой он, надо сказать, совершенно забыл…

     К’ирсан, недовольный собой, покачал головой и пройдя несколько шагов вперёд — для чего пришлось несколько раз переступать через раскиданные кости — окинул внимательным взглядом место гибели старших пильмских магов. На момент появления Кайфат ублюдки активно занимались магией, однако какой именно он вот так сразу не понял. И теперь пришло время исправить данное упущение.

     Первыми в глаза бросились расставленные среди камней золотые кубки с явно не самым безопасным содержимым — резкий металлический запах и струйки синего дыма говорили сами за себя, затем настал черёд нарисованных не иначе как кровью колдовских линий и последними К’ирсан изучил страшно изуродованное тело какого-то мужчины. Судя по ошейнику на остатках шее — раба, а если верить затухающим вибрациям — мага.

     Понятно почему авторов ритуала так заботило соблюдение секретности, что они аж соседние улицы перекрывали. Несмотря на неспокойные времена, ни своим чародеям, ни беглецам из Пильмы человеческие жертвоприношения не простят даже потерявшие вкус к жизни обитатели Равеста.

     — Экие выродки, а! — выдал Храбр, вслед за своим императором заинтересованно изучавший место проведения ритуала. — Мне кажется даже тлантосцы такого себе не позволяют, а тут чародеи со стороны сил Света. Теперь вижу почему ты, командир, их в Бездну всем скопом отправил. Ещё легко отделались.

     — Дома тлантосцы может ничего такого открыто и не делают, но зато на Грольде отрываются на полную. Сам же видел, — откликнулся Гхол, который в отличие от людей своё внимание сосредоточил не на крови, а на тех флуктуациях астральной энергии, что порождало оставленное без надзора магическое построение. И очевидно что-то такое разглядел, раз растерял свою былую весёлость и принялся мрачно морщить лоб.

     — Что? — вопросительно изогнул бровь К’ирсан, обращаясь к гоблину.

     — Да то чем маги эти занимались мне больно не нравится, — вздохнул Гхол, прекращая вслушиваться в неслышимые простым смертным голоса и возвращаясь к реальности. — Совсем не нравится.

     — Почему? — моментально заинтересовался Храбр.

     Гоблин снова поморщился, недовольный, что его перебили, но стерпел и всё же продолжил:

     — Духов они беспокоили. И не тех свободных странников астрала, которые родились за гранью и жаждут хоть одним глазком заглянуть в наш мир, а тех несчастных, что некогда обладали плотью и кровью, но из-за лютой смерти переродились в нечто новое и навеки застряли в ткани реальности. Представляешь?

     — Нет! — помотал головой Храбр, не оценив красоту слога зеленошкурого. — Мне, пожалуйста, объясняй попроще. Без своих ургских словоблудий…

     — Если попроще, то на этом самом месте лет сорок назад случилась битва Вестника из пророчества с эльфийскими магами, где обе стороны применяли то, что применять не стоило. В итоге души некоторых погибших не смогли обрести свободу, и этим воспользовались местные колдуны, — немного раздражённо ответил Кайфат, предвосхищая неизбежный конфликт. — Доступа к нормальным знаниям у этих «крохоборов» больше нет, вот они и изгаляются как могут.

     — То есть ты, командир, это оправдываешь? — удивился Храбр.

     — Разве что только методы, которыми покойные пытались достигнуть своих целей, — дёрнул уголком рта К’ирсан. — В самом же стремлении к знаниям нет ничего плохого. — Тут он не выдержал и мрачно хохотнул. — Особенно в нашем случае. Потому как мы, если ты забыл, тоже сюда не окрестностями любоваться пришли. И духов мёртвых собираемся побеспокоить едва ли не сильнее, чем пильмские гильдейцы.

     — А мы всё-таки собираемся? — уточнил Гхол, видимо считавший, что гибель магов заставит Кайфата если не изменить свои планы, то как минимум сдвинуть на более поздний срок.

     — Почему нет? — удивился К’ирсан, мысленно уже дорабатывая чужую магическую схему и прикидывая расход Силы. — Иначе зачем мы сюда вообще приехали?

     Гоблин покладисто кивнул и, не дожидаясь приказа, принялся призывать своих бестелесных воинов — не особо могучих, но достаточно многочисленных, чтобы прикрыть развалины как от любопытства простых горожан, так и от неизбежного внимания заглянувших «на огонёк» стражников. Зеленошкурый коротышка прекрасно знал, когда можно возражать и спорить, и когда следовало смиряться с неизбежным.

     Чего нельзя было сказать про Храбра, который в отличие от урга оказался достаточно неразумен, чтобы именно сейчас озвучить собственное мнение. Пусть и замаскированное под заботу о здоровье Владыки.

     — А ты справишься, командир? Все-таки ты давно ничего такого, — Молниеносный кивнул на кости чародеев, намекая на Выдох Вечности, — не колдовал. Стоит ли такая спешка риска надорваться?

     Кайфат хоть и испытывал определённый дискомфорт после применения упрощённого Выдоха, тем не менее всё же удержался на грани своих нынешних способностей и смог избежать серьёзных травм. И потому на вопрос Храбра недовольно поморщился. Любые намёки на свою немощь чем дальше, тем больше его раздражали. А уж в случае, когда подобное беспокойство не имело под собой оснований, и вовсе начинали бесить.

     — Справлюсь, — сухо ответил он, подавив вспыхнувший на секунду гнев. — Со мной и не такое бывало.

     Однако что-то такое всё-таки в очередной раз видимо просочилось наружу, потому что генерал вдруг дёрнулся и, пробормотав скомканные извинения, резко отступил к гоблину… Чем ещё больше испортил Кайфату настроение. Мысль, что при столь сильно возросшем влиянии своего духа на реальность ему рано или поздно придётся отказаться от нынешней внутренней свободы и вернуться к строгой самодисциплине — что конечно не будет полной трансформацией в новую личность как раньше, а лишь позволит обуздать вспыхнувшую эмоциональность — откровенно угнетала.

     Впрочем это дело будущего. Пока же перед ним стояла совсем другая задача, и он сосредоточив все имеющиеся колдовские чувства на прощупывании окружающего пространства, по сложной траектории направился к центру «остывающей» ритуальной фигуры. Какие бы инструменты пильмцы там не использовали, какую информацию не искали, главным было то, что все их активности касались взаимодействия с памятью. Не важно, духов ли или самого этого места, нашедшего отражение в астрале. Речь прежде всего идёт о памяти, а значит К’ирсан смело может использовать чужие заработки уже в собственных целях.

     Наконец, он добрался до нужного силового узла и тут же, не тратя время на раздумья, вложил в него заранее подготовленную рунную цепочки. Последовательность знаков Истинного алфавита змеёй проскользнула между переплетением энергетических линий, где-то что-то стянула, где-то наоборот ослабила, и уже через десяток ударов сердца данный элемент колдовской фигуры запульсировал в совершенно ином ритме. Таком, что это немедленно сказалось на всей структуре чужого, уже ослабшего, заклятия.

     Сразу потребный результат, к сожалению, получить не удалось — изменившиеся приоритеты в точках фокуса хоть и поменяли течение Силы, но на форму ключевых фрагментов плетения не повлияли, — поэтому к досаде Кайфата в меняющийся ритуал ещё некоторое время потребовалось вносить коррективы. Причём опираясь не на строгий расчёт, а на чистую интуицию, на естественное понимание того как надо.

     Однако он всё же справился. Благо для этого обладал не только всеми необходимыми знаниями, но и колоссальным опытом свободного творчества. Собственно, если ему такое не по плечу, то кому ещё-то, верно?

     В итоге ритуальная фигура всё-таки «задышала» по-другому, и К’ирсан, убедившись, что всё получилось как надо, приступил к финальной стадии своего магического творчества. К наполнению ожившего заклинания энергией.

     И надо сказать здесь у него тоже была возможность схитрить и избежать лишней работы. Потому как вместо неизбежных в таких случаях трат личных запасов Силы — с обязательным перенапряжением тонкого тела, — он мог воспользоваться захваченным у некромантов трофеем. Теми самыми запасами жизненной энергии, которую те собирали в ходе своей безжалостной жатвы и которая так хорошо подходила для использования в кровавом ритуале пильмцев.

     — Командир, я подогнал карету. Так что если вдруг понадобятся какие-то вещи, ты только кивни, — сквозь пелену транса донеслись до Кайфата слова Храбра.

     Который хоть на то и не получал никаких приказов, тем не менее вдруг решил проявить инициативу и на сей раз весьма удачно. Так что теперь К’ирсану не требовалось тянуться духовным вниманием к костяному хранилищу через всю улицу — пусть с опорой на заранее нанесённые печати, но всё же! — и он мог потратить освободившиеся ресурсы разума на что-то более полезное.

     Это было настолько кстати, что Кайфат решил отвлечься и заставить себя сказать слова благодарности. Ему это не слишком мешало, а Храбру было приятно. И, судя по вспыхнувшей удовольствием ауре Молниеносного, оказался прав.

     Впрочем уже через секунду К’ирсан, усевшись где стоял на землю по-иссорски, снова отрешился от реального мира и вернулся к волшбе. Правда, на сей раз занимаясь не столько игрой со Истинными знаками, сколько формированием каналов для питания ритуала Силой. Создавая паутину незримых трубок и столь же невидимых мостов-виадуков, по которым энергии из трофейного вместилища магии предстояло перетекать в нужные элементы колдовского контура. Чем-то эта работа напоминала те времена, когда К’ирсан пытался перенять навык речного вампира, обитающего в реке Костяная. Разве что тогда он занимался подобным в впервые, а сейчас обладал колоссальным опытом и богатым набором соответствующих практических навыков.

     Стоит ли удивляться, что он уже через несколько минут закончил вытягивать последнюю нить энергии, а ещё через минуту получившаяся магическая структура пробудилась ото сна и… и находящееся на одной волне вибраций с силовым контуром сознание К’ирсана открыло свои врата той череде образов, что отпечатались в самых сложнодоступных слоях астрала после столкновения могущества Бездны с мощью эльфийской волшбы.

     Для К’ирсана всё это выглядело, как поток колючих, словно хищные «колобки» из Леса Смерти, картинок, сначала ворвавшихся в его разум, а затем побежавших, сменяя друг друга, по кругу. Точно сумасшедшая карусель.

     Первым появился Молот Зелода. Причём не в виде невзрачно кувалды с потёртой рукоятью и блестящим оголовьем — именно таким артефакт запомнился К’ирсану ещё со времён службы Гелиду I Рансу, — а в образе парадного оружия какого-нибудь паркетного генерала. Весь отлитый из золота, до блеска отполированный, украшенный замысловатой резьбой. Настоящему воину и магу такое и в руки-то брать было стыдно!

     Если бы не знакомая аура готовой взорваться в любой момент невообразимой мощи Кайфат вообще бы решил, что это какая-то декоративная фальшивка, а не Молот. Однако проецируемая древним оружием Сила была настоящей, такое не подделать, потому и к самому видению К’ирсан отнёсся со всей серьёзностью.

     Образ Молота перед внутренним взором мелькал недолго. В какой-то миг он вдруг начал расти вверх и вширь, пока не закрыл всё поле зрения, а на смену одному из его многократно увеличившихся резных завитков не пришло изображение Гелида. Именно так. Не образ Великого артефакта в отголосках мыслей его хозяина и повелителя, а некая собирательная картинка с внешностью владельца в отпечатке ментального пространства Молота. Мало того, если правильно интерпретировать увиденное, то получалось, что внутренний мир короля Зелода соответствовал не зрелому мужу или хотя бы юноше, а едва ли не подростку. Прыщавому, неуверенному в себе и в силу возраста абсолютно неуравновешенному.

     Стоит ли удивляться, что Гелид I кончил именно как кончил, если даже для артефакта он был недостаточно зрел, не то что для трона?

     Впрочем молодому Рансу отводилось времени не так уж и много. Очень быстро его изображение поблекло, сменившись густой и непроглядной Тьмой. Тьмой, которая был чем-то большим, чем состояние без света. Которая едва ли не физически душила и высасывала не только жизненную силу, но и мысли, чувства, эмоции.

     Жадное и ненасытное ничто…

     Когда статическая картинка вдруг сменилась адской какофонией ярчайших красок и взрывным действием, К’ирсан от неожиданности едва не разорвал связь с ритуалом. Слишком уж всё произошло внезапно, чтобы удалось сохранить прежнюю невозмутимость. Слишком насыщенно и буйно.

     Однако Кайфат сдержался и не пожалел. Потому как очень скоро стало понятно, что видит он не просто бессмысленные цветовые пятна, а наблюдает за сражением. После того как непонятное мельтешение обрело нужную резкость и чёткость, то К’ирсан осознал себя участником битвы, в которой Молот не просто использовался для уничтожения бесчисленных врагов, а применялся против длинноухих. Крушил Щиты и черепа, метал молнии, отбивал ответные заклятья и снова наносил физические удары. Сражение было наполнено такой динамикой и бешеной энергетикой, что внутри всё так и зудело от желания самому с головой окунуться в это кровожадное безумие.

     Хотя тут свою роль вероятно играла давняя «любовь» К’ирсана к Перворождённым. Сколько не убеждай себя в необходимости сотрудничества, а против своей глубинной природы не попрёшь. И при каждом удобном случае будешь возвращаться к мыслям о продолжении войны эльфами.

     Момент, когда битва вдруг превратилась в сцену безудержного секса, Кайфат честно говоря пропустил. Слишком уж неожиданно и не к месту всё произошло, чтобы сознание смогло быстро переключиться. Так что когда зрелище оскаленных в ярости лисьих лиц и разлетающихся ошмётков плоти вдруг сменилось видением разгорячённых переплетённых тел — с разных ракурсов и в разном антураже, но всегда при участии одного мужчины с затуманенным лицом и нескольких женщин, — К’ирсан несколько растерялся. Всё-таки он как-то не думал, что после столь непростой поездки по разорённому Грольду и использования украденной у некромантов Силы, вместо ответов на интересующие вопросы, ритуал покажет ему весьма посредственного качества взрослые игры.

     Тем временем, непристойные картинки начали сменять друг друга со всё более и более высокой скоростью, пока всё опять не смазалось в нечто неразличимое. В нечто такое, что через несколько мгновений превратилось в залитый кровью луг, лежащие вповалку тела людей, эльфов и… радостно гогочущего на этом фоне Грасса. Наследник выглядел именно так, каким Кайфат его запомнил по своим снам. Наглый, уверенный в себе и необъяснимо почему торжествующий. Словно он все-таки достиг всех своих целей, расправился с врагами, убил Птоломея и в качестве ягодки на торте заполучил его жену.

     Хорошо хоть долго любоваться сыном Гийома Дирана К’ирсану не понадобилось и на смену несостоявшемуся великому магу снова вернулись эльфы. На сей раз вполне живые и что-то активно обсуждающие. Звука не было, но от чего-то Кайфат не сомневался — речь шла о Войнах Падения и столь любимых длинноухими интригах. И от того совсем не удивился, когда в толпе Светлых вдруг разглядел идущих рядом Птоломея и князя-мага.

     Наследник вартагов и могущественный Перворождённый, человек и эльф. Лица этой парочки как-то резко увеличились и начали сменять друг друга, создавая эффект перетекания первого во второе и обратно.

     Затем вдруг снова выскочил крупным планом Грасс, который превратился в князя-мага, а уже тот — в Птоломея. Но не того, обременённого заботами, бесчисленными проблемами и не менее бесчисленными сомнениями чародея, каким его привык видеть К’ирсан, нет, теперь его лицо не выражало никаких эмоций, в глазах царил холод, а аура обжигала высокомерием и презрением высшего к низшим. Словно не маг был перед Кайфатом, но живой бог.

     По внутренним часам К’ирсана впечатляющая метаморфоза задержалась на добрый десяток секунд, если не больше. Ему будто давали возможность насладиться зрелищем той конечной трансформации, к которой, очевидно, шагал Птоломей по своему жизненному пути. Увидеть финал. И оттого с каждым мигом всё больше и больше крепло ощущение непонятной фальши. Обмана, который был скрыт в увиденном образе и который император Сардуора никак не мог разглядеть.

     Увы, докопаться до сути ему не дали, и Птоломей очень скоро канул во Тьму точно так же, как и всё остальное до него. Живая картинка растворилась в не менее живой черноте, которая по идее не должна была транслировать никаких чувств, однако вместо этого принялась фонтанировать хорошо узнаваемой обидой и негодованием. Вот только кто именно переживает данные чувства — владелец ли Молота в лице Гелида или Зелода, Грасс или может быть Птоломей — понять также было решительно невозможно.

     Темнота перед внутренним взором начала стремительно рушится, и стало ясно — ритуал подходит к концу. К’ирсан, нагруженный новой информацией, но так и не получивший ответы на свои вопросы, мысленно уже приготовился к болезненному возвращению в тело, как… как всё опять пошло вопреки ожидаемому сценарию. Чернота разлетелась миллиардом истаивающих на глазах обломков, а взамен уже ставших привычными картинок Кайфат осознал себя внутри храма Шипящего или Шепчущего, причём сидящим на месте ныне отсутствующей статуи своего первого в этом мире наставника магии.

     Будь у него на то время, он бы обязательно встал и прогулялся по помещению. Хотя бы из любопытства и желания разобраться в происходящем. Всё-таки Кайфат даже во сне годами не возвращался ни в Смертельный Лес, ни в развалины храма, ни в Земли отродий, а тут вдруг уже второй раз оказывался в одном и том же месте. Явно ж неспроста.

     Однако такой возможности ему не дали. Внутри святилища древних хозяев Торна из бесчисленного множества вдруг налетевших зелёных светлячков перед ним соткалась фигура той, кого Кайфат уже и не думал когда-нибудь увидеть. Что и немудрено, ведь в паре саженей от пустующего постамента, прямо перед императором Сардуора, возникла присевшая в глубоком реверансе его бывшая любовница. Та единственная, кого он когда-то действительно любил, мать его второго сына… и предательница, подставившая его под удар эльфов.

     Да, перед Кайфатом появилась Мелисандра Балтусаим, и несмотря на прошедшие годы он ощутил-таки слабый укол былых чувств. Он прекрасно понимал, что настоящая подруга давно погибла, что это не более чем сотворённая некими силами иллюзия, но… но эмоции есть эмоции, и сохранить при виде Мелисандры полное равнодушие не получилось.

     — Кто ты и что тебе нужно? — спросил К’ирсан, быстро взяв себя в руки, однако при этом продолжая обшаривать бывшую любовницу взглядом. Подруга была в точности такой, какой она ему запомнилась в день их последней близости. Вечно юная, свежая и потрясающе красивая. Разве что платье было другое, в стиле ралайятских модниц, да таких украшений у неё он не помнил, но это ни о чём не говорило. До самой своей гибели Мелисандра вела активную общественную и политическую жизнь, так что любая другая одежда на ней просто смотрелась бы чем-то инородным.

     Тем не менее, сказать, что перед ним стояла именно его — пусть и в далёком прошлом — женщина, К’ирсан также не мог. Потому как нынешнюю Мелисандру от той, что осталась в прошлом, отличали глаза. Внешне вроде бы точно такие же, но в действительности обретшие немыслимую глубину и одновременно лишённые даже крох разума.

     Кайфат видел перед собой не более чем куклу. В точности копирующую внешность его подруги, но всё равно куклу.

     — Помни: сомнения — зло! — безжизненным голосом сказала Мелисандра, вроде бы и шевеля губами, но явно не попадая в слова. Словно бы её тело и дух действовали порознь.

     — А подробнее? — прищурился К’ирсан, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в глазах любовницы и не находя в них вообще ничего.

     — Просто иди к той цели, что наметил. И не сворачивай! — точно отыгрывая вложенный в неё сценарий продолжила Мелисандра.

     — Потому что таков путь? — усмехнулся Кайфат, которого давно уже успели утомить все эти накатывающие точно снежный ком загадки.

     — Потому что ты единственный видишь причины и следствия, и чужд желаний прочих великих! — отрезала Мелисандра, окончательно растеряв остатки человечности. На её лице возникло какой-то странное, пугающее и одновременно нежное выражение, появилось ощущение, будто она хочет сказать что-то ещё, но… но не получилось. Фигура женщины внезапно засветилась изнутри зелёным, пошла трещинами, а затем и вовсе взорвалась, точно начинённый алхимической смесью бурдюк.

     Посланница неведомых сил, сказавшая одновременно и слишком много, и до обидного мала, исчезла. А вскоре, едва ли не через секунду или две, осыпалась пеплом и окружающая К’ирсана реальность. Пришло ощущение стремительного падения, затем мгновение резкой боли, и… он осознал себя в реальном мире.

     — Мархузово семя, что-то чем глубже я влезаю в это дерьмо, тем безумнее всё становится, — пробормотал К’ирсан, медленно поднимаясь на ноги и прохлопывая ладонями затёкшие из-за долгого сидения икры.

     — Ну, командир, не томи! Увидел что хотел⁈ Нам расскажешь? — обрушил на него град вопросов Храбр, который, как выяснилось, сидел в сажени от него на обломке стены и в течение всего обряда кажется не сводил со своего императора взгляда.

     — Пока не понял, надо всё хорошенько обмозговать, — помотал головой К’ирсан, на время отодвинув непонятное появление Мелисандры в сторону — примерно туда же, где хранилось воспоминание о последней беседе с наставником-рептохом — и сосредоточился на тех видениях, что явно касались Молота и всех связанных с ним событий.

     Известная история эпохи Войн Падения и личный опыт Кайфата учили, что там где речь заходит о Великих артефактах рядом неизбежно должны всплывать и длинноухие. Однако полученные им картинки, если судить о том, как часто появлялись те или иные образы, ставили Перворождённых далеко не на первое место. По сути всё вращалось либо вокруг претворении в жизнь низовых животных инстинктов, либо вокруг Птоломея с Грассом. Светлые же эльфы, которые со слов того же Гелида I являются убийцами Зелода, в полученном слепке памяти проходили лишь как фон.

     Это всё столь сильно разожгло у Кайфата любопытство, что он тотчас, не сходя с места, захотел получить ответы хотя бы на часть своих вопросов. Ну или скорее даже услышать отличную от своей точку зрения.

     — Гхол, чего там по обстановке? — крикнул он гоблину, который обосновался на месте развалин будки охранника и в данный момент был занят активным взаимодействием с вьющимися вокруг духами. Десятки призванных им Бестелесных роились вокруг зеленошкурого шамана, точно мухи, и безостановочно о чём-то докладывали.

     — Непонятно, хозяин, — пропищал утомлённый всем этим мельтешением Гхол. — После того как ты поубивал гильдейцев, их охрана разбежалась и толпа на улице сунулась было сюда, к нам… Я успел даже заволноваться… но их тут же оттеснили обратно появившиеся люди в форме городской стражи. Оцепили весь район, выставили заслоны, рогатки, однако к нам почему-то подходить не стали…

     — Думаешь кто-то из старших офицеров меня узнал и решил не связываться? — уточнил Кайфат, мысленно обрадовавшись такой предусмотрительности местных.

     Однако гоблин его чувств не разделял. Он наоборот был хмур, мрачен и явно настраивался на худшее.

     — Может и так, но… есть ощущение, что они чего-то ждут. Или кого-то. И просто обеспечивают этому неизвестному свободу манёвра, развязывают руки, — сообщил ург, очевидно опираясь не столько на факты, сколько на некие расплывчатые ощущения.

     Тем не менее, Кайфат и сам не раз шёл на поводу у своего чутья, а потому и к словам шамана отнёсся с пониманием.

     — Я тебя услышал, — кивнул он и добавил: — Постараюсь закончить с делами как можно быстрее.

     — А может… — начал было Храбр, который до этого лишь наблюдал за их обменом мнениями и только теперь решил вставить своё слово.

     Но К’ирсан лишь отмахнулся.

     — Просто поглядывай по сторонам и будь готов к драке, — сказал он и, восстановив в памяти подсмотренное у эльфов плетение, принялся спешно создавать аналог того зеркала, посредством которого длинноухий впервые связался с ним во дворце. Устраивать встречу в астрале сейчас было несколько чрезмерно.

     В отличие от Перворождённых, магия которых активно использовала жизненную силу растений, Кайфат заморачиваться с посредниками не захотел и заменил соотвествующие фрагменты заклинания собственными разработками. Поэтому когда по его жесту ажурная конструкция чар наполнилась Силой, а знаки Истинного алфавита, вписанные в заранее подготовленные места колдовского контура, принялись испускать уникальные для древней волшбы вибрации, то и результат их работы оказался несколько иным. Вместо эльфийской зелени из трещины в земле ударило зелёное пламя, растеклось в стороны, приобрело плоскую форму, и через пару ударов сердца показало убранство кабинета князя-мага клана Фек’яр.

     — Кто⁈ — вскинулся было склонившийся над бумагами и явно чем-то раздражённый эльф, однако затем узнал К’ирсана и нахмурился. — А, это вы ваше императорское величество. Чем обязан?

     — Да вот, понадобилась срочная консультация от знатока истории Перворождённых, — изобразил улыбку Кайфат, прекрасно зная сколь уродливым становится его обезображенное лицо, когда он натягивает на него подобного рода гримасы.

     — Не скажу, что я настолько уж в этом хорош, но кое о чём действительно наслышан, — ещё сильнее сдвинул брови Черуэль, очевидно пытаясь разглядеть в предложении врага своего народа некое второе дно.

     Которого, вот ведь незадача, там не было!

     — Надеюсь интересующая меня тема будет как раз из тех, что вам хорошо известны, — ещё ярче улыбнулся К’ирсан, неожиданно для себя наслаждаясь моментом. И тотчас, с самым невинным видом, небрежно спросил: — Вы не помните, кто там в действительности убил Зелода? Я не про официальную историю со злобными убийцами Колоний, натравленными на святого защитника всего хорошего против всего плохого, а как было в реальности. Гелид I Ранс вот обвинял в том ваших сородичей, предателями считал. Но что-то в его версии мне видится неправильным… как и в том, что вы данный факт никогда не пытались всерьёз опровергнуть!

     К’ирсан говорил и при этом не сводил со Светорождённого взгляда, отслеживая малейшие реакции. Примерно точно так же, как в отношение него поступал Храбр. И потому сразу же подметил некую тень, что пробежала по лицу собеседника, едва тот услышал о некорректности версии погибшего Ранса.

     — Вот как, — медленно сказал Черуэль, окончательно откладывая бумаги и откидываясь на спинку кресла. Стало ясно, что своим вопросом Кайфат попал-таки в цель и теперь эльф пытался понять, стоит ли ему говорить правду. — И до этого докопались.

     — Что, великих интриганов и мархуза съевших на коварстве Перворождённых две тысячи лет назад сыграл в тёмную наш славный Кукловод? — насмешливо спросил К’ирсан, довольный произведённым эффектом. И потому испытал крайнее удивление, когда Черуэль вдруг покачал головой и медленно кажется искренне сказал:

     — А вот этого никто не знает.

     — В каком это смысле не знает? Пропали именно эти архивы, не осталось свидетелей? — удивился Кайфат.

     — Нет, — развёл руками эльф, — все бумаги на месте. Наши боевые звёзды действительно планировали убийство Зелода, как опасного для Маллореана столпа человеческой расы. Вот только…

     — Только что? — поторопил его К’ирсан, заинтересованно подавшись навстречу зеркалу.

     — Только написано, что убили в итоге кого-то другого, к первому королю одноимённого королевства не имеющего никакого отношения, — пожал плечами Черуэль.

     И Кайфат не удержался от того, чтобы не присвистнуть.

     Кого-то другого, значит. Очень, очень любопытно. На языке немедленно завертели десятки новых вопросов, как чувство опасности внезапно вспыхнуло одним мощным всполохом — мгновением позже раздался предупреждающий крик гоблина! — и К’ирсан был вынужден прикрыть спину мощнейшим Щитом. Щитом, в который вонзилась накачанная до предела ядовитой магией явно эльфийская стрела.

     — Ублюдок, так ты держишь своё слово? — мгновенно разъярился Кайфат и, подчиняясь наитию, хлопнул ладонью по своему зеркалу, пуская через неё волну структурированной Силы. Могучая Воля в миг изменила природу заклинания, разорвала пространство и, сжав вспыхнувший вокруг подставившегося под удар эльфа кокон рукой из овеществлённого пламени, выдернула Черуэля на сторону К’ирсана.

     «Потому что надо всегда и везде соблюдать технику безопасности,» — несмотря на гнев мысленно усмехнулся император Сардуора и прежде, чем князь-маг успел разразиться градом чар, выставил его на пути очередной, летящей в него, стрелы. Просто ради того, чтобы полюбоваться реакцией эльфийский убийц, вынужденных вместо продолжения атаки заниматься спасением своего нынешнего правителя.

     К’ирсан уже даже заготовил соответствующую насмешку, призванную стать эпитафией на могиле обманщика, как вдруг осознал, что появление князя-мага никак не сказалось на активности напавших головорезов. Мало того, они не только не уничтожили явно артефактную стрелу, от которой Кайфат прикрылся Чаруэлем, так ещё и пустили следом десяток других. Словно испытывая к длинноухому ненависть ничуть не меньшую, чем к императору Сардуора.

     — А-аа!!! Я не причём!!! — заорал эльф, кажется только сейчас осознавший что именно происходит и частью чего он помимо своей воли стал.

     Новое поколение длинноухих явно уступало своим предшественникам в плане боевой эффективности, и на вкус К’ирсана это было весьма забавно. Что, в свою очередь, не могло не сказаться на его ярости.

     — Уверен? Потому что лично я вижу как в меня летят именно эльфийские стрелы и именно эльфийская магия делает лучников невидимыми! — уже гораздо спокойнее сказал Кайфат, отпуская князя-мага и заворачиваясь в Щит как в кокон.

     Что до прилетевших в него ещё трёх стрел — накачанных Силой так, что при полёте за древками тянулись полосы золотого света — то их он в паре саженей от себя сбил кольцом из наколдованных ножей, которые, вращаясь, перемололи одноразовые артефакты в щепу и вынудили их впустую выплеснуть огненный заряд. Да, получилось громко и без магического барьера опасно, однако для Кайфата совершенно безобидно.

     — Так в меня они тоже летят!!! — прокричал очевидное Черуэль, срывая с шеи артефакт и с его помощью создавая на первый взгляд прямо из воздуха стену из плотно переплетёной виноградной лозы. Смертельные снаряды в ней застревали, а не ломались, что выгодно отличало от метода императора Сардуора.

     — Вот это-то и странно, — вынужденно согласился К’ирсан и, на мгновение отвлекшись от Перворождённого, поискал взглядом своих спутников.

     И если Храбр нашёлся довольно быстро — генерал благодаря защитному амулету и высокой скорости реакции успел уйти из-под удара и теперь под прикрытием остатков дворцовой стены полз куда-то в одном ему ведомом направлении, — то гоблин словно бы растворился в пространстве. И лишь рой подчинённых ему духов, организованно собирающийся в некую структуру, говорил что он жив и готов драться.

     — Погоди… А это ещё что? — воскликнул Кайфат, вдруг ощутив некие знакомые флюиды, витающие в воздухе. И тотчас рявкнул: — Гхол, Кали твоя тёща! Прикажи питомцам, чтобы прекратили дурить и пустили через развалины волну астральной энергии. Кажется мне знакома эта система маскировки…

     Раньше К’ирсан обязательно бы сделал всё сам. И обратился к астралу, и сорвал с нападающих покров невидимости, и сделал много чего ещё полезного, однако сейчас нездоровье серьёзно сужало его возможности. А потому если это не вредило общему делу, то обязательно следовало поберечься.

     Вот как сейчас.

     Мархуз его знает, что там сказал — и сказал ли! — на это предложение Гхол, но сразу после того, как Кайфат озвучил свой приказ, по рою Бестелесных пробежала словно бы рябь, они даже замерли на мгновение, чтобы затем с отчётливо различимым для любого завыванием принялись разлетаться во все стороны. Да не просто так, а формируя перед собой нечто вроде облака искажений. Ну а так как самих тварей было немало, то в какой-то миг порождённая ими магия начала сливаться в постоянно расширяющееся кольцо, устоять перед которым могли лишь самые стабильные и энергоёмкие заклятья.

     И, разумеется, Невидимость под данные критерии не подпадала.

     Так что десяток ударов сердца, ещё пять или шесть отбитых стрел и вот уже на крышах стоящих в отдалении домов, в проулках и под арками появляются фигуры закутанных в хорошо узнаваемые нолдские доспехи магов.

     — О, какая честь! Аж четыре звезды Наказующих за моей головой явилось… Хотя нет, как я могу принижать статус столь уважаемых убийц? Не Наказующие, а Безликие! Лучшие из лучших, верно? — в голос рассмеялся К’ирсан, невольно усилив громкость магией. Встретить противника лицом к лицу было приятно. — И теперь даже понимаю, почему вы так бездарно начали… Отвлекали внимание, чтобы занять более удобные позиции и подготовить что-то гораздо более серьёзное, верно?

     От Кайфата не укрылись ни многочисленные треножники, которые нолдцы заканчивали расставлять вокруг развалин, ни воспарившие над крышами серебряные шары с полыхающими красным и синим соплами, ни странно знакомые инструменты в руках самых сильных из магов.

     — Зачем вы их провоцируете⁈ — зашипел на него Черуэль, только-только закончивший разбираться с очередным залпом лжеэльфийских лучников. И теперь с тоской косился на то место, где несколько мгновений назад погасли последние остатки превращённого во временный портал переговорного зеркала. — Может удастся договориться!

     — С убийцами, которые заранее готовили нападение и при первой же возможности попробовали его осуществить на практике? Серьёзно? — снова рассмеялся К’ирсан, ощущая как разливается по венам адреналин и возвращается чувство разверзающейся под ногами пропасти, с которым он постоянно жил в дни своей молодости. — Не разочаровывайте меня, князь-маг! Какие переговоры?

     Увы, категорически не желающий участвовать в чужой драке длинноухий, слушать его не захотел. И вместо этого громко крикнул:

     — Эй вы, прекращайте огонь! Я не с ним, я просто случайная жертва!!!

     И, надо сказать, определённый эффект его слова возымели. По крайней мере после этого в них сразу же прекратили лететь стрелы, а немногие обладатели луков один за другим отбросили своё оружие в сторону.

     Вот только, дальнейшего развития событий эльф очевидно не предвидел. Он только и успел ожечь Кайфата высокомерным многообещающим взглядом — вероятно намекая в будущем на разрыв всякого сотрудничества — как нолдцы начали новый раунд атаки. Разве что теперь они перестали использовать примитивные, хоть и некогда принадлежавшие длинноухим, артефакты и взялись за игрушки посерьёзней. Причём на сей раз позаимствованные не только в арсеналах Перворождённых, но и в запасниках М’Ллеур, Тлантоса и собственно Нолда. По крайней мере иного объяснения, почему появившиеся у них в руках черепа, деревянные жезлы и некие бесформенные костяные поделки после снятия сокрытия вдруг обрели соответствующие ауры, не было.

     — Жертва, кончай болтать и защищайся! — зло фыркнул К’ирсан, которому чем дальше, тем сильнее нравилась ситуация с длинноухим, и тотчас принялся создавать Сегментный Щит.

     Веселье весельем, а пострадать из-за своей небрежности ему бы не хотелось.

     — Хфургов человек, это всё ты виноват! Ты!!! — заорал в ответ князь-маг, который хоть и попал с этой выходкой К’ирсана точно кур в ощип, однако дураком не был и действия Безликих понимал ни чуть не хуже.

     После чего резво попробовал активировать очередной амулет, на сей раз оформленный в виде пояса. Судя по пространственным колебаниям, эльф планировал бегство временным порталом. И тем неприятнее для него стало, когда в ответ на его действия сразу четверо нолдцев взмахнули кажется темноэльфийскими жезлами и реальность обрела прежнюю стабильность.

     — Ты слишком наивен, эльф. Если бы они не предусмотрели такую возможность для отступления, то не были бы Безликими! — фыркнул К’ирсан и, закончив плетение, гаркнул: — Храбр, Гхол! Не отсвечивайте пока. Дадим этим ублюдкам проявить себя.

     На какую-то заметную реакцию он не рассчитывал, однако даже захоти его спутники что-то донести до своего Владыки, то это бы у них не получилось. Именно в этот миг с неба на Кайфата обрушился сотканный из молний меч, и императору как-то вдруг стало не до общения с окружающими. Потому как вражеская волшба оказалась далеко не столь беспомощной, как ему хотелось думать, и клинок, превышающий высотой пятиэтажный дом, с первого же раза пробил не только Сегментный Щит, но и находящийся под ним слабо тлеющий силовой кокон, увязнув лишь в уплотнившейся до состояния гномьей стали ауре.

     — Чтоб тебя!!! — вырывалось у К’ирсан, после того как боль отката от пробить колдовской брони резанула по сознанию, а тело во второй раз за день вколотило на пол локтя в землю.

     — Сын хаффа и шуши! Крючконосый восьмихфург!! — зашипел где-то рядом Перворождённый, растеряв в тяжёлый момент всю свою утончённость и приверженность соблюдению этикета.

     В него прилетел хоть и не меч, но тоже что-то весьма убойное. И чтобы выжить сжавшемуся в комок князю-магу приходилось безостановочно создавать на пути вражеских чар похожие на живые листья Щиты. Они, правда, в ту же секунду сгорали, но им на смену появлялись новые, и у эльфа появлялась возможность прожить ещё несколько лишних секунд. Впрочем долго так продолжаться не могло, и чем дальше, тем медленнее работала волшба длинноухого. Обещая совсем скоро лишить длинноухого любых шансов на победу в этой гонке.

     «Какой творческий приём!» — мысленно восхитился К’ирсан, просчитав замысел Безликих. Которые не захотели играть по правилам, напрямую ломая барьеры и сокрушая Щиты — хотя судя по последней атаке они были готовы и к такому, — а замыслили сделать невозможным быстрое создание боевых чар.

     Собственно Кайфат уже ощущал, как стягивает кожу мощь чужого ритуала и как всё медленнее и медленнее откликается на его манипуляции Сила. Пока не столь резко и ощутимо, если сравнивать с Перворождённым, но уже довольно заметно.

     — Молодцы какие, — усмехнулся он, прикрываясь пусть простым, но способным вместить прорву энергии Щитом, и одновременно перебирая все доступные чары. И пока получалось, что ни Алмазную крепость, ни телепортацию, ни атакующий и всесокрушающий Выдох Вечности он создать уже не успевал.

     — Что? — захрипел Черуэль, окончательно отбросивший прежние глупости и теперь целиком сосредоточившись на выживании. Увы, несколько запоздало.

     — Грамотно, говорю, действуют, — выдохнул в ответ К’ирсан, к своему удивлению больше не испытывая к втянутому им в эту драку эльфу никаких злых чувств. Даже ощутил что-то смутно похожее на укол вины, а это совсем уж ни в какие ворота не лезло!

     — И это всё, что можете сказать⁈ — взвыл князь-маг и, поймав паузу между огненными ударами противника, попробовал контратаковать чем-то убийственным, замешанным на магии Жизни, Воды и Смерти.

     Готовил он этот удар вероятно всё то время пока терпел вражеский напор и несомненно ждал хоть какого-то результата. Но видимо уровень понимания магии у нового поколения Светорождённых и вправду сильно хромал. Иначе бы он заранее понял, что не успеет и выбрал заклинание попроще.

     Но он сделал то, что сделал. Безликие мигом просчитали его магию, разложили на составляющие, а затем надавили, опирающейся на те самые треножники, мощью ритуала. Заклинание сорвалось, и эльф, плюясь кровью, рухнул обратно на землю.

     — Хозяин, осторожно!! — донёсся вопль продолжающего скрываться Гхола, и Кайфат стал свидетелем того, как духи над их головами своими эфемерными телами образовали цепочку зеркал и отразили ударившие из парящих шаров лучи Силы.

     Здоровья слугам шамана это не добавило, но свою задачу они выполнили. И пусть сократившись в числе, но К’ирсана всё же прикрыли.

     — Спасибо, дружище, — гаркнул Кайфат, развеивая плетения уже заготовленных на такой случай целей-обманок и мысленно разворачивая вдруг пришедшую в голову идею. К слову навеянную сном о противостоянии Кии’л’дорега убийцам. — Сможешь ещё несколько раз повторить⁈

     — Постараюсь!! — ответил гоблин, и тот район, откуда донёсся голос, моментально накрыл град из сотворённых магией Смерти миниатюрных пульсаров.

     Тем не менее, Кайфат был уверен, что ушлого зеленошкурого шамана так не достать. Уж что-что, а маскироваться он умел.

     «Командир! Пока старшие маги не дают тебе поднять голову, их бойцы начинают сближение, — донеслась до Кайфата, колючая точно молния, чужая мысль. И когда император Сардуора отправил в ответ понимающий кивок, сразу же последовало новое послание: — Командир, они явно готовились под тебя. Может… может пора воспользоваться мощью Двойника?»

     В ином случае К’ирсан посчитал бы, что предложение Храбра по крайней мере заслуживает того, чтобы к нему прислушаться, однако не сейчас. Сейчас он уже набросал в голове примерный план действий и теперь лишь реализация пары мелких деталей отделяла его от его воплощения в реальности.

     «Наша карета там цела?» — мысленно спросил он Храбра, одновременно нашаривая духовным вниманием те оставленные Молотом флюиды, что он нашёл в ходе своего недавнего расследования.

     «Да, но я не понимаю…» — начал было генерал, однако К’ирсан его резко перебил:

     «Тогда жахни в район багажного отделения что есть мочи! Так чтобы в пыль всё там находящееся размолотить, ничего не оставить! Сможешь?»

     Внятного ответа Храбр не дал, однако и саботировать приказ Владыки тоже побоялся. И уже через несколько ударов сердца, несомненно вопреки его желанию, из окна второго этажа левого крыла дворца вылетела отливающая красным могучая молния. В ней было столько Силы, что могли позавидовать иные маги, и потому совсем немудрено, что указанную Кайфатом часть экипажа попросту испарило. Правда, судя по отсутствию выброса жизненной энергии, всё ещё полное костяное хранилище уцелело, однако расстроиться из-за неудачи император Сардуора не успел. По какой-то причине действия Храбра страшно возбудили Безликих, и они вслед за ним ударили по карете мечом из молний. Что и довершило дело. Экипаж разметало в клочья, немёртвых тяжеловозов перемололо в пыль, а трофейный куб… что ж, его нолдцы как минимум сломали.

     И это было замечательно!

     К’ирсан торжествующе засмеялся и, опираясь на одну лишь Волю, воплотил всё найденное в астрале ментальное негодование в реальности — надо сказать, уже замеченное ранее нарушение стабильности ткани реальности оказало ему в этом весьма серьёзную помощь. Он не вмешивался в процесс и даже не пытался придать собранным флюидам какую-то осмысленную форму, лишь давал то, что философы порой называют первичным импульсом. И это всё равно принесло результат. На головой у него тотчас возник проблеск золотого Молота, который без питания энергией обязательно бы канул в ничто, однако сейчас, находясь рядом с фонтанирующим жизненной энергией кубом, попросту втянул в себя Силу и… обрёл материальность.

     — Какого… — завозился рядом пришедший в себя Черуэль, однако договорить не успел.

     Потому как то, что сделал К’ирсан, было не попыткой возвращения разрушенного Великого артефакта в потерявший его мир. Нет. К’ирсан озаботился воплощением переполнявшей полуразумный Молот обиды, и это было нечто такое, с чем князь-маг вряд ли когда-либо сталкивался.

     Здоровенная золотая кувалда внезапно мигнула, точно призрак, затем сменилась какой-то гнилой корягой, имеющей с изначальным образом лишь отдалённое сходство, а затем уже та вздулась чёрным, воняющим гнилью, пузырём и превратилась в фигуру жнеца смерти с косой наперевес.

     В того, кому предстояло поставить в этой затянувшейся схватке жирную точку!

     — Это иллюзия!! Продолжайте следовать плану, — закричали со стороны нападающих, однако Кайфат их уже не слушал.

     Вместо этого он лихорадочно укреплял ауру — причём Силой и Волей — и молился самому себе, чтобы вложенная в свежесотворённого монстра мысль о настоящем враге, прижилась в эфемерной башке и направила косу в верную сторону. Он хотел было предупредить о чём-то подобном и длинноухого, но тот кажется наконец пробудил в себе нужные инстинкты и вместо поднадоевших жалоб занялся таким полезным делом, как последовательная активация всех имеющихся у него с собой оберегов.

     Считать жнеца иллюзией он точно не собирался.

     «Надеюсь ни гоблина, ни Храбра тварь не тронет. Они всё-таки не нолдцы!» — последнее, что успел подумать К’ирсан, как на развалины дворца вдруг опустилась Тьма.

     Наступало время безжалостной резни. И Кайфат не завидовал тем, кого сочло бы своим врагом то, что когда-то было Великим артефактом…

     Глава двенадцатая

     После встречи с тлантосцами о прежней беззаботности — пусть и весьма условной — Бримсу с Олегом пришлось забыть. Раз уж судьба один раз свела их с неприятностями подобного рода, то никто не гарантирует, что это не повторится во второй раз, и в третий. Поэтому после победы в магическом поединке они были вынуждены временно забыть о былых разногласиях и устроить мозговой штурм на предмет правильной организации своего путешествия. По итогам которого ими совместно был разработан ритуал, скрывающий ездового голема как от обычных взглядов, так и всяких фокусов, вроде астральных ищеек или простейших методов гадания.

     И это принесло свой результат. Последующая поездка в предместья Равеста прошла без каких бы то ни было неприятностей и опасных встреч. Словно они вернулись в те времена, когда Нолд ещё правил миром, а Объединённый Протекторат действительно представлял собой коалицию самый передовых и цивилизованных стран Торна.

     Мало того, Каштанчик и тот вёл себя настолько прилично, что порой казалось, будто его и нет вовсе. Лишний раз глаза не мозолил, конфликты не провоцировал, в лица никому не плевал и многочисленным недругам в хамской форме сдаться не предлагал. Идеальный фамильяр!

     Он даже рожи Олегу почти не корчил, что вовсе уж ни в какие ворота не лезло. Дошло до того, что бывший подчинённый Бримса в какой-то момент перестал злобно зыркать в сторону шаловливого Бестелесного и даже одобрил его готовность служить им в дороге разведчиком…

     Чем, надо сказать, весьма экс-Магистра развеселил. Потому как он уже успел разобраться с характером слюнявого ублюдка и прекрасно осознавал — любая пауза в его каверзах есть лишь затишье перед боем, но никак не переход на путь исправления.

     Хотя быть может причина изменений в отношении крылась в тех немаленьких магических способностях, которые дух продемонстрировал в ходе схватки с некромантами? Ну как же, два явно сильных чародея, а кое-кто так на них давил через астрал, что они в итоге дрались едва ли не на уровне каких-то слабосилков! Да и Каштанчик не зря пыжился от гордости за свою роль в бою, такое захочешь — не пропустишь… Примерно так ведь должен думать Олег, верно? Он ведь знать-не знает, кто стоит за беспокойным фамильяром!

     А вот Бримс знал. И это его знание вынуждало задаваться вопросом, кто именно им тогда помог. Действительно ли Каштанчик решил поиздеваться над бессилием спутников, явив свою реальную мощь, или же это вступился его настоящий хозяин? Пока вроде бы получалось, что оба варианты были одинаково вероятны, и это несколько раздражало. Всё-таки Бримс предпочитал, чтобы в серьёзных вопросах не было путаницы и всегда сохранялась ясность.

     Хотя о чём это он, не в его положении сейчас привередничать…

     Впрочем так уж много времени на подобного рода размышления он тратить не стал, предпочитая больше изучать окрестности и раз за разом убеждаться в том, что никогда и нигде распад великой страны ни к чему хорошему не приводил. Был Зелод — могучая региональная держава, которая хоть и была не слишком дружелюбна к своим жителям, но по крайней мере прикрывала их от всякой дряни и давала шанс на построение чего-то похожего на нормальную жизни. И вот её не стало, страну по живому разорвали надвое — на Новый Зелод и Эрегинию.

     Что, кому-то от этого полегчало⁈ Бримс не сомневался, что даже местные элиты, собственно и учинившие подобную глупость, и те недовольны. Просто в силу неизбежного падения доходов, уровня культуры — и тех радостей, что она может принести человеку с тугим кошельком, — общей защищённости и уверенности в завтрашнем дне. Чего уж говорить про рядовых филистеров.

     Они как раз въехали на окраины Равеста, и Бримс мог своими глазами понаблюдать за тем, как «счастливо» смотрят на окружающий мир горожане. Бездна, да иные каторжане выглядели большими оптимистами, чем местные!

     — Мархузовы идиоты, вы же столько кричали о «диктатуре Нолда», так стремились подорвать его мощь, так что же сами-то, без руководства Истинных, не то, что ничего нового не создали, а ещё и старое не сохранили⁈ — услышал он вдруг тихий шёпот Олега, который кажется тоже нашёл много для себя интересного и теперь пытался это как-то всё переварить. Причём в полном соответствии с теми убеждениями, что бывший иномирец обрёл после жизни в Республике.

     Бримс тут же поймал себя на мысли, что раньше, до того как он осознал наличие у себя магически привитой верности, думал бы примерно в том же самом ключе. Может без глупого пафоса, присущего Олегу, но всё-таки весьма похоже. Так что и критиковать бывшего ученика было не за что.

     Однако очень хотелось.

     — Сейчас не только членам Протектората плохо. Все в Войну Богов вляпались, и далеко не все из неё нормально вышли, — сообщил он примирительно, однако Олег его добрую волю не принял.

     — Зелод… как и Гарташ, как Джуга и Скарт, как мерзкие Баронства… все они получили по заслугам! — прошипел Чимир фанатично. — Были бы верны Нолду, может ничего бы и не случилось. И от монстров отбились, и смуту подавили, и богатство не растеряли… и самое главное, не дали бы ни эльфам построить Пять королевств, ни Империи Сардуора подняться из грязи!!

     Последнее он произнёс с каким-то особенным чувством, искренним и невообразимо глубоким, из-за чего сразу стало понятно, насколько серьёзны его претензии как к эльфам, так и к самому главному победителю — или, говоря языком гномьих банкиров, выгодополучалю — Войны Богов. Вроде сорок лет прошло, а неприятие Олегом К’ирсана Кайфата не только не уменьшилось, но кажется ещё больше укрепилось.

     — И конечно же кругом виноваты все, кроме Нолда, — одними губами шепнул Бримс, не удержавшись. Приготовился к взрыву эмоций бывшего подчинённого, но тот неожиданно его удивил и смолчал.

     Брови экс-Магистра Наказующих помимо воли поползли вверх, и он, оторвавшись от любования местными «красотами», повернулся к Олегу. Не отставал от него и подслушивавший их беседу Каштанчик, который ради того, чтобы показать степень своего изумления, подчёркнуто медленно стянул с себя невидимость и, раззявив слюнявую пасть, также вытаращился на иномирянина.

     Однако Чимир их стараний не оценил. Более того, он их даже не заметил. Подмастерье был занят тем, что с весьма нехорошим прищуром провожал взглядом обогнавшую их карету. Настолько серую и невзрачную, настолько непривлекательную и незаметную, что уже одно это делало её крайне подозрительной. Бримс нахмурился и с досадой отметил, что несмотря на старания кое в каких вещах до сих пор не вернул себе прежнюю форму. Например, в плане бдительности. Потому как это именно он должен был первым заметить явно прикрытую каким-то сложным отводом глаз карету, он, а не Чимир. Но всё, мархуз побери, получилось совсем наоборот.

     — Под мороком едут, — заметил он, когда подозрительный экипаж свернул на центральную улицу и бодро покатил куда-то в центр Равеста. — И он у них ничуть не слабее нашего.

     — Ага! Каштанчик тоже не сразу понял, что это обманка, — затрясся всем своим колючим тельцем дух, изображая энергичные кивки. — Большой мастер вранья мимо проехал, очень большой!

     — Думаешь? — хмыкнул Бримс, относясь к увиденному как дорожному развлечению и не возражая против беседы.

     — А то! — раздулся от важности Каштанчик.

     Однако объяснить причину своей уверенности фамильяр не успел. Его перебил Олег, который наконец перестал глядеть вслед таинственному экипажу и на одном дыхании выдал:

     — Я сначала думал мне показалось, но нет. На козлах этой мархузовой кареты сидел Храбр Загорский, генерал Империи Сардуор, в окне маячила рожа их Верховного шамана, а из-за плеча гоблина… клянусь своим посохом!.. из-за плеча коротышки выглядывал их ублюдочный Владыка!

     И сказал он это всё с такой злостью, что Бримс в очередной раз лишь осуждающе покачал головой. К хаффу причины испытываемой Олегом ненависти. У каждого в голове свои тараканы, и нет ничего странного в том, что истоки великих конфликтов порой начинаются с сущей малости. С того, на что кто другой не обратил бы и внимания, не говоря уж о раздувании до масштаба вселенского пожара. Чимир имеет право любить или ненавидеть кого угодно и по какой угодно причине. За каким хфургом он, маг в ранге Подмастерья, позволяет себе идти на поводу у эмоций, ставя их впереди разума⁈

     — А я и говорю, большой врун!!! — Каштанчик тем временем решил продолжить не законченную мысль и хорошенько её раскрыть. — Стольких людей и не людей обманул, что аж лжебогом стал!

     — То есть ты смог увидеть К’ирсана Кайфата под мороком? — не выдержал Бримс, наконец вспомнив зачем он вообще явился в Равест и по какой такой причине его сопровождает в бывшую столицу назойливый Бестелесный. — И не сказал?

     — Ну, я его не сразу увидел, — стыдливо опустил глаза Каштанчик. — Всё-таки маг он умелый и знающий, не чета всяким. — Тут дух вильнул было глазами в сторону находящегося в глубоких раздумьях Олега, но затем спохватился и дальше зачастил уже без намёков. — Но слишком уж он ярко горит, чтобы какая-то завеса могла надолго скрыть его свет от кого-то вроде меня. Он как тасс, как изумрудный пламень…

     Что бы там Каштанчик не говорил, как бы не обвинял в обмане, но к Владыке Сардуора он очевидно относился с большим пиететом. Иначе не объяснить, почему Бестелесный под конец своего спича потихоньку закатил глаза и медленно начал раскачиваться из стороны в сторону, словно бы впав в священный транс.

     — Клоун! — шикнул на фамильяра Олег, вынырнув из размышлений. После чего, не утруждая себя объяснениями, перехватил у Бримса управление их ездовым големом и направил его в первый попавшийся переулок. Надо сказать, весьма грязный и вонючий, но зато лишённый прохожих и зевак.

     В ином случае Бримс обязательно бы поинтересовался у Подмастерья, что он творит, но после появления К’ирсана Кайфата потребность в сотрудничестве с Олегом отпала. У Чимира свои дела, у него свои. Так что если бывший подчинённый желает расстаться, то так тому и быть. Чем размениваться на общение с запутавшимся в своих проблемах, обидах и страхах Олегом, лучше Бримс сосредоточится на организации встречи с обещанным ему избавителем от наброшенного на шею поводка. Это уж всяко важнее.

     Хотя постойте-ка, а Олег-то зачем в Равест прибыл? Бримс ведь несколько раз этой темы в общении с ним касался, но ничего кроме отговорок о преследовании «взбесившейся машины для убийств» и охоте на «одну проклятую Стихиями тварь» не услышал. Вдруг Чимир так К’ирсана Кайфата называет? А что, вполне в его духе…

     Пока Бримс предавался размышлениям, Олег успел пристроить голема между мусорной кучей и пустым проржавевшим баком, спрыгнуть на почти потерявшуюся под грязью мостовую — Бездна, когда-то здесь была везде мостовая! — и сразу же принялся светящимся от магии пальцем выводить на стене дома какие-то закорючки. Камень под его напором противно скрипел и крошился, однако на качестве рисунка это никак не сказывалось — линии колдовского узора получались аккуратными и хорошо различимыми, а Сила текла по ним столь стабильно и ровно, что в душе Бримса проснулся преподаватель Академии и появилось желание похвалить студента-отличника.

     — Бу, отлюби вас мархуз, голова! — выдохнул он практически неслышно и горделиво вскинул подбородок. Похоже ему всё-таки удалось найти компромисс между потребностью прежнего хозяина тела пообщаться и правилами приличия и не повторять прежние позорные эксцессы. А значит это была пусть маленькая, но всё-таки победа на пути к полному врастанию личности экс-Магистра Наказующих в новое тело!

     — А я хочу в кого-нибудь плюнуть, — мрачно, хоть и невпопад, вставил свои пять гильтов Каштанчик, кажется уже догадавшийся, что вслед за колдовством Олега обязательно последует их с ним расставание и оттого успел расстроиться.

     — Лучше не надо, — машинально ответил Бримс, наконец вспомнив, что же ему напоминает создаваемая Чимиром магическая схема, и теперь пытался понять, зачем иномирянину понадобилось примитивное гадание. Всё-таки обычный астральный поиск или та же ищейка уже давно считаются в десятки раз эффективнее и точнее, чем эти примитивные творения древних «крохоборов».

     Но как обычно вмешался фамильяр, и все планы полетели мархузу под хвост..

     — А я всё равно хочу!! — жеманно ответил Каштанчик и прежде чем Бримс успел как-то отреагировать, смачно плюнул тошнотворной на вид слизью в центр уже завершённого Олегом узора. Полуматериальная субстанция при соприкосновении с плетением моментально полыхнула красным, затем вздулась почему-то радужным пузырём и сразу же лопнула, оставив после себя вонь тухлых яиц. Что до мерзкого Бестелесного, то сам он, не став дожидаться вполне предсказуемой реакции Чимира, утробно захохотал и с протяжным пфуканьем унёсся вверх, за крыши домов.

     — Тварь!!! Ненавижу!!! — аж взвился от ярости иномирянин, одновременно выпуская вслед Каштанчику поток опасного только для духов прозрачного пламени.

     Увы, со своей реакцией Подмастерье несколько запоздал, и его магия лишь бессильно облизала стену, козырёк крыши и ни в чём не повинного хаффа, скучающего на краю водостока. Сделавший же гадость фамильяр благополучно сбежал, оставив Бримса наедине с разгневанным магом.

     — Это ты, ты виноват! Ты его так распустил, Тёмный!!! — принялся разоряться Олег, впрочем не делая никаких попыток ударить волшбой. Предыдущий опыт не прошёл даром, и он сдержался. Бримсу даже не потребовалось использовать уже приготовленную магическую удавку. Драке Подмастерье теперь предпочитал словесную брань.

     «Ну хоть чему-то научился!» — мысленно порадовался Бримс, но вслух сказал совсем другое.

     — Уважаемый, ты бы чем кричать, на плетение своё глянул. Может оно не так уж и пострадало, а?

     Колдовской рисунок и вправду не выглядел повреждённым, более того, пока Олег выпускал пар, экс-Магистр успел разглядеть, что контур чар теперь казался чуть более стабильным, поток Силы в ключевых узлах стал немного плотнее, а отдельные руны начали мерцать капельку иначе. Вроде бы всё то же самое, а вроде бы и нет. Причём новый вариант Бримсу нравился значительно больше поделки, пусть и сделанная на отлично, Олега.

     — А? Что? — аж поперхнулся Олег. Резко развернулся, изучил своё подкорректированное творение и, как-то вдруг успокоившись, непонятно пробормотал: — Да ладно… Всё как в прошлый раз что ли?

     Не утруждая себя извинениями или дальнейшими объяснениями, Чимир тотчас положил ладонь в центр узора, прикрыл глаза и активировал графическое заклинание. Рисунок моментально отреагировал чередой ушедших в астрал импульсов, почему-то сопровождающихся звуками протяжного пфуканья Каштанчика. Однако на сей раз Олег это издевательство стерпел и даже не поморщился, продолжая ментально взаимодействовать с чарами. И это видимо принесло свой результат, потому как уже через десяток ударов сердца он с хмурым видом вышел из этого подобия транса и, развеяв волшбу — даже узор со стены стёр, — повернулся к Бримсу.

     — Тёмный, — сообщил он неожиданно миролюбиво, затем поправился, — Бу… Не стану утверждать, что наше знакомство и последующее путешествие принесло мне много радости, но и отрицать ту пользу, которую мы принесли друг другу, тоже не хочу. Поэтому…

     — Расстаёмся? — усмехнулся уголком рта Бримс, категорически не желая наблюдать за всеми этими расшаркиваниями. — Ритуал-таки показал тебе того злобного недруга, за которым ты гонишься через весь Грольд? Он в Равесте?

     — Как это ни странно, да. Химера здесь, — кивнул с облегчением Олег, до этого явно с трудом подбиравший слова для расставаний. Потом осознал, что чуточку приподнял завесу тайны над своей миссией, вздрогнул и… опустив плечи, выругался. — Чтоб тебя! А, ладно. Сказано и сказано! — После чего посмотрел прямо в глаза Бримсу и, наконец, подтвердил очевидное: — Да, расстаёмся… И голема я забираю с собой!

     — Как хочешь, — небрежно дёрнул плечом экс-Магистр, чьё любопытство всё-таки было удовлетворено и ради чего он собственно задержался в этом переулке.

     Химера, ну надо же! То есть, исходя из имени, речь идёт об искусственном создании, слепленном из частей других организмов? Причём не просто живом, а ещё и достаточно опасном, чтобы в погоню за ним отправился аж целый Подмастерье?

     О-очень интересно!

     — Вот и славно, — впервые за последнее время улыбнулся Олег и, вскочив на ездового голема, споро занялся активацией его механизмов. Ну а так-как за время поездки он делал это уже не раз и не два, то и с задачей справился весьма быстро. И уже через минуту многоногий экипаж затопал к выходу из переулка.

     Бримс уже было решил, что всё, процедура расставания завершена, как мрачный и практически потерявший за заботами себя прежнего Олег вдруг опять его удивил. Перед самым выездом на главную улицу перевёл голема на медленный шаг и, повернувшись к экс-Магистру, с весьма паскудной улыбочкой выкрикнул: — Чуть не забыл… Бу — голова, Тёмный! Бу — голова!

     После чего заставил экипаж резко ускориться и с издевательским хохотом скрылся за углом здания.

     — Во ведь поганец! — аж дёрнулся от такого сюрприза Бримса, совсем не ожидавший столь подлого удара. Олег последней фразой, сам того не зная, оттоптался по самой его больной мозоли — проблескам реакций прежнего хозяина тела. И потому далее экс-Магистр повёл себя тоже совсем не как некогда уважаемый маг, а сорвался в откровенную хулиганщину. Вложил в слова магию, так чтобы всё сказанное обязательно дошло до убегающего Чимира, и наговорил кучу услышанных ещё в Загорном Халифате ругательств. Без какой-то осмысленной цели, лишь ради удовлетворения возникшего внутри порыва.

     Сначала стало полегче, но потом разум возобладал над эмоциями, и на Бримса накатил приступ дичайшего страха. Страха потерять себя и посредством таких вот поблажек телесным реакциям раствориться в «самом умном Бу».

     — Вот тебе и голова, Кали вам в тёщи! — прошипел он, вытирая со лба испарину. И, продолжая костерить себя за дурость, торопливо зашагал к всё тому же выходу из переулка. Как бы там ни было, настало время вернуться к главной своей цели, к поискам К’ирсана Кайфата…

     Честно говоря, при всём своём удобстве, поездка на големе Бримсу изрядно поднадоела. Жёсткое неудобное сиденье, тряска, пыль в лицо — перечислять можно долго. Так что в каком-то смысле он был рад пройтись пешком, благо пока ещё светло и на улицах не так много народу. Правда, ближе к центру — а именно туда вроде бы направлялась карета Владыки — людей всё же прибавилось. Появились праздношатающиеся зеваки, вечно куда-то спешащие слуги, орущие приказчики. И прогулка очень быстро перестала быть такой уж и приятной. Однако с другой стороны, изменившаяся обстановка позволила забыть о допущенных ошибках, что тотчас сказалось на улучшении настроения.

     Бримс повеселел, испытал всплеск осторожного оптимизма по поводу своего будущего и даже к весьма длительному отсутствию Каштанчика отнёсся без какой-то опаски. Хотя и отметил для себя, что ещё ни разу не было, чтобы решивший погулять дух вдруг не учинил какие-либо неприятности, и следует быть готовым ко всему.

     В общем всё шло хорошо, как надо. И тем неприятнее стало возвращение в суровую, вечно бьющую всех и каждого по лицу, реальность, когда где-то впереди, в районе центра города вдруг произошёл всплеск боевой волшбы. Сначала один, потом другой, третий… А затем вовсе всё слилось в единый фон, присущий интенсивному магическому сражению.

     — Какого хфурга⁈ — выругался Бримс, ускоряя шаг. — К’ирсан, ты чего творишь⁈

     Сын Владыки и Мелисандры был столь убедителен в разговоре о поводке и обретении свободы, что экс-Магистр подсознательно стал ожидать от встречи с самым могущественным из иномирян весьма и весьма многого. Возможно это слишком наивно для бывшего правителя Нолда, но Бримс уже не раз отмечал влияние на свою личность остатков дурачка Бу. Так что тут не было ничего нового. Однако даже если отбросить завышенные чаяния, без разговора с К’ирсаном всё равно было не обойтись, и потому любые возможные помехи, особенно в шаге от цели, воспринимались несколько болезненно.

     Вторя этим мыслям, впереди что-то особенно сильно жахнуло. И теперь уже даже до лишённых магических чувств горожан дошло — в центре Равеста происходит нечто нехорошее и лучше бы им держаться подальше от эпицентра событий. Спокойствия на улицах это, разумеется, не добавило. Люди заметались, засуетились, и хотя настоящая паника пока не поднялась, продвигаться вперёд стало значительно сложнее.

     — С дороги, разорви вас мархуз! — заорал Бримс, после того как на него в очередной раз налетел какой-то здоровяк и, едва не сбив с ног, заодно попытался сдёрнуть с пояса кошелёк. Тьма в душе моментально вскипела, и бывший Магистр Наказующих, наплевав на скрытность, укутался в силовой кокон. Такой, чтобы он мог двигаться свободно, а остальных отбрасывало в стороны.

     Сразу стало полегче. Впрочем, чем ближе к бывшему дворцу, тем меньше становилось паникёров и тем больше тех, кто наоборот желал попасть в центр. Не какие-то праздные любопытствующие, а вполне привычные к неприятностям равестцы. Воры, мелкие хулиганы, просто любители половить рыбку в мутной воде — таких оказалось на диво много. Они вылезали из подворотен, выбегали из подъездов доходных домов и даже спрыгивали с балконов. В какой-то момент Бримс, надо сказать органично вписавшийся со своим коконом в эту мутную волну, оказался подхвачен людским потоком, и тот сначала пронёс его мимо длиннющего затора из карет, а затем выплеснул перед уже выстроившейся в боевой порядок городской стражей.

     — Да откуда вы здесь взялись-то! — крикнул кто-то рядом в сердцах.

     Однако то были лишь эмоции не успевшего чем-нибудь поживиться мелкого бандита. Бримс благодаря недавней истории с обменом ругательствами смог сохранить ясный разум и потому столь оперативному появлению местных охранников ничуть не удивился. К’ирсан, если конечно это был он, буянил здесь не просто так, ему противостоял кто-то весьма сильный. А это всегда подразумевало сотрудничество с властями. Так что вставшие в оцепление защитники здесь были весьма кстати.

     Чего Бримс не понимал, так это почему так сильно ощущались флюиды нолдской магии. Замаскированной, хорошо прикрытой, но для того, кто участвовал в разработке соответствующих заклинаний, всё равно хорошо заметной. Где-то рядом крутились старые добрые Наказующие, а значит случившийся шум был только началом. Значит готовилось покушение на личность такого масштаба, которая требовала участия лучших убийц Торна.

     И кажется Бримс догадывался, кто именно мог стать целью грядущего преступления.

     — Бездна, ну как так-то! — простонал он. — Ну почему с этим иномирянином всегда всё так происходит? Почему нельзя обойтись без конфликта-то?

     Впрочем, Бримс и сам понимал, что сейчас лукавит. Метания по Грольду мага такого масштаба не могло не пройти не замеченным. И занимай он сейчас свой пост, тоже отдал бы приказ о подготовке ликвидации чересчур могучего соперника. Вдруг выгорит, вдруг удача улыбнётся. Тем более что любые заклинания императора Сардуора известны и к ним всегда можно разработать меры противодействия, плюс на войне всегда есть место случайности… Глядишь и закончится история-то легендарного К’ирсана Кайфата!

     Беда в другом. Здесь и сейчас гибель Владыки была Бримсу совершенно невыгодна, а значит и оставаться в стороне от драки было чревато большими потерями.

     Поэтому как бы экс-Магистру ни хотелось избежать сражений — особенно с его нынешним уровнем — он тяжело вздохнул и с недовольной миной принялся вертеть головой, оценивая диспозицию. Лезть напролом было глупо, а значит и его вмешательство нуждалось в некоторой подготовке…

     — Вот он! С активированным Щитом стоит, — внезапно донёсся до него хриплый шепоток, разум нарушив только обретённую сосредоточенность.

     Бримс начал было поворачиваться на звук, как перед глазами мелькнула непонятная лента, стенки кокона сдавило, и вроде бы защищённого от подобного нападения мага могучим рывком сдёрнули с места. Он даже ахнуть не успел, как взмыл в воздух и точно выпущенное из гномьей пушки ядро устремился к ещё одному наследию Войны Богов — к развалинам храма Орриса.

     Ну а о том, кто же виноват в таком его перемещении, Бримс понял уже будучи в полёте. И выразил это ёмким эмоциональным выдохом:

     — Мархузовы гномы! Да сколько можно-то?!!

     Увы, ему не показалось и у разрушенного храма его действительно ждали гномы. Шестеро в глухих доспехах и с оружием наготове дугой охватили площадку, где он должен был приземлиться, а ещё четверо хлопотали вокруг парочки уже знакомых ему големов с паучьим низом и человекоподобным верхом. Один из которых собственно и заарканил столь удачно экс-Магистра, для чего у него вместо привычного шлема на плечах была оборудована адская помесь пушки с лебёдкой и которая теперь с визгом сматывала трос.

     В толпе горожан и без того обескураженных невиданной оперативностью стражи действия вызвали недовольный ропот. Бримс даже успел услышать парочку ругательств в сторону «коротышек», но особо на чью-либо помощь не рассчитывал. Раз уж здесь в порядке вещей нападение на целого императора, то попытка похищения безымянного юнца в его лице вряд ли станет поводом для общественного недовольства.

     Хотя с другой стороны, так ли уж ему чья бы то ни было поддержка и нужна?

     Бримс убрал кокон, и когда петля на мгновение ослабла, Незримой Рукой скинул её с плеч. Правда, это моментально ослабило его защиту — встречать болты или заклинания собственным телом удовольствие то ещё — но зато он обрёл свободу перемещений. И, вырастив на спине парочку Теневых Крыльев, смог резко отвернуть в сторону от подготовленного места встречи и приземлиться саженях в десяти от гномов. Две выпущенных в него стрелы и небольшой пульсар Бримс без затей отбил всё той же Рукой.

     — О-оо! Как ты хорош!! Как же могучи твои… — внезапно заорал откуда-то сверху невидимый Каштанчик, который то ли до настоящего момента развлекался где-то в городе и только вернулся, то ли готовил очередную гадость и теперь планировал насладиться результатом своих трудов. К слову Бримс ни капли бы не удивился, если бы именно он гномов на него и навёл. Причём без особого злого умысла, а лишь из желания разнообразить жизнь…

     Или такова воля Яр’грона⁈ Зачем-то ведь хозяин Ралайята отправил с ним своего соглядатая, тем более столь проблемного. Другое дело, зачем ему это вообще понадобилось. Сам ведь отправил Бримса для разговора с отцом, а теперь мешает, за несколько минут до встречи палки в колёса вставляет…

     Не понятно! И главное сколько он уже задавался этими вопросами, а ответов как нет, так и не было.

     Впрочем всё эти размышления ничуть не мешали экс-Магистру готовиться к схватке. И пока в голове у него крутились, пытаясь состыковаться, кусочки мозаики, он успел сменить Незримую Руку на Щит Тьмы, вырастить из правой ладони Ятаган Кали и даже добавить Силы медленно тлеющему в ауре Разгону. То есть поднял свою боеспособность до максимального на текущий момент уровня.

     Что ни говори, а даже растеряв прежнее могущество, обладая далеко не идеальным контролем над телом и заполучив Тьму вместо привычных Стихий, Магистр всё равно останется Магистром. Колоссальные знания и опыт способны компенсировать текущую слабость, а потому и гномов, вроде бы подготовившихся к поединку с «всего лишь» магом второго ранга, он ни капли не опасался.

     Так, досадная помеха у него на пути, не более того…

     Со стороны развалин дворца Ранса внезапно опять донеслись звуки разрывов. Те, в ком Бримс распознал Наказующих, явно время зря не теряли и начали-таки свою атаку. Причём схему нападения, судя по всему, выбрали стандартную. Сначала накрыть цель градом беспокоящих магических ударов, заставляя уйти в защиту, затем активировать заранее подготовленные против конкретного мага артефакты — возможно в несколько этапов, — и, наконец, если враг ещё жив, то натравить на него бойцов ближнего боя. У них как раз будет достаточно времени, чтобы скрытно подойти на короткую дистанцию и запустить нечто вроде живой мясорубки. И тут уже не важно кто ты, Великий маг или Мастер меча, машина смерти перемелет любого.

     Интересно, как К’ирсан выкрутится?

     — Мархуз! — вырвалось у Бримса, когда доспехи развернувшихся к нему гномов — тех самых, к которым он отнёсся столь пренебрежительно — вдруг ощетинились блестящими на свету раструбами и оттуда хлынул в его сторону поток необычного ярко-оранжевого пламени.

     Он едва успел выплеснуть перед собой Силу в виде облака Тьмы, как на импровизированный барьер накатила волна жара и по магическим чувствам резануло жгучей болью.

     — О-оо, жареные хфурги!! — откуда-то сверху напомнил о себе Каштанчик, несомненно наслаждавшийся происходящим. — Как же они мне нравятся…

     — Заткнись!!! — сорвался на крик Бримс, будучи несколько ошеломлённым из-за проявленного коротышками напора. И оттого переживавший приступ ярости. — Просто заткнись!

     Наконец, все посторонние мысли вылетели из головы и Бримс, прекратив отвлекаться, полностью сосредоточился на драке. Причём зацикливаться на защите он не стал и тут же перешёл в атаку. Для чего нырнул в собственную тень, выскользнул вместе с ней из-под удара и через пару секунд снова вернулся в реальность, только уже за спинами шестёрки метателей огня. Где и пустил в ход Ятаган.

     Взмах, другой, третий… Лезвие пусть и наколдованное, тем не менее при соприкосновении с бронёй коротышек выпускало снопы искр как «настоящее». Оказавшийся самым невезучим гном — потому как именно его Бримс выбрал первой своей жертвой — продержался недолго. Уже к пятому удару Ятаганом Кали его наплечник треснул, а к шестому сотканный из мрака клинок проломил сталь Подгорных хозяев и добрался до тела. Коротышка, обливаясь кровью, упал где стоял, Бримс же метнулся к следующему.

     — Первая кровь!!! О-оо!!! — продолжил завывать Каштанчик, крутясь на месте и кажется находясь в похожем на опьянение состоянии.

     Впрочем совсем уж игнорировать Бримса он не стал, и когда голем — тот, что без лебёдки — выстрелил в мага огненным пульсаром, сбил снаряд своим фирменным плевком слизью.

     — Ну хоть какая-то польза, — одними губами шепнул Бримс, уходя из-под мечей сразу трёх ускорившихся гномов, и тотчас вернул им должок, вогнав Ятаган в прорезь шлема четвёртого.

     Получалось, что враг потерял уже двоих, а на нём до сих пор не было ни единой царапины. Что не могло не радовать. И Бримс на этой волне эйфории не удержался от того, чтобы не прокричать свой любимый девиз про самого умного Бу.

     — Бу! Бу! Бу! — одобрительно завыл Каштанчик.

     Что до Бримса, то ему после такой выходки, пришлось на время забыть о дерзости и уходить из-под очередного цунами пламени посредством теней.

     Правда, получилось у него это на сей раз с гораздо большим трудом — вмешались те самые гномьи Искусники, отвечающие за обслуживание големов. Но ведь ушёл же! И даже успел перед этим накинуть на одного из коротышек петлю из мрака. Так что когда он снова проявился в реальности, то ему оставалось лишь рвануть за прицепленную к ладони силовую нить, да хорошенько затянуть удавку.

     — Минус ещё один! — удовлетворённо оскалился он.

     И то, что после этих слов ему почти сразу же пришлось прятаться под Щитом, уходя теперь уже от очереди пульсаров, хуже его настроение не сделало. Он побеждал, и это прекрасно.

     В глубине разума вспыхнули необычайно свежие эмоции, в которых к собственной досаде Бримс распознал наследие проклятого Бу. Распознал, молниеносно обуздал, подавил. И только по этой причине не прозевал прыжок в его сторону обоих големов, которые собрались то ли сбить его с ног, то ли сделать что-то ещё, столь же неприятное.

     Он метнулся вбок, подсёк четыре лапы ближайшего к нему человекопаука резко удлинившимся Ятаганом и… и на каком-то глубинном инстинкте завернувшись в магический кокон, покатился по брусчатке под воздействием взрывной волны. По непонятной причине вероятно один из Искусников отдал боевым машинам приказ на самоуничтожение, и Бримс только чудом не попался на эту уловку.

     То что взрыв посбивал с ног в том числе и его одоспешенных сородичей, болвана очевидно ни капли не трогало.

     — Какие-то это неправильные гномы, — пробормотал Бримс, поднимаясь с брусчатки и спешно оглядываясь. Получалось, что подрыв боевых машин отбросил его ко входу в грязный проулок, и теперь у него появился выбор как быть дальше. Продолжать ли сражение или убираться прочь, подальше от обезумевших коротышек и набирающего мощь сражения между К’ирсаном Кайфатом и нолдцами.

     — А Каштанчику они нравятся! — вдруг раздался голос Бестелесного, внезапно появившегося непосредственно за плечом экс-Магистра. — Они полезные!!

     — Это чем же⁈ — проскрипел Бримс, делая угрожающее движение вернувшим себе прежний размер Ятаганом. Четвёрка Искусников, впустую угробившая големов, присоединилась к троице латников и теперь на слишком умного Бу надвигались семеро разозлённых донельзя коротышек. Поэтому напомнить им, что не стоит совсем уж наглеть и безоглядно лезть вперёд, было не лишним.

     — Например, не пустили моего драгоценного хозяина на соседнюю улицу, — неожиданно ясно ответил Каштанчик, из-за чего на миг показалось, что на сей раз он не издевается, а говорит почти искренне. — Уважаемый Бу ведь чует, какой нарыв там вот-вот прорвётся?

     Несмотря на предыдущую похвалу, гномов Каштанчик теперь демонстративно игнорировал. Последнее было настолько странно, что Бримс уже было решил будто Бестелесный таким образом его отвлекает, подставляет под удар. Но потом ощутил отголоски творящейся неподалёку волшбы, оценил тот отклик, который она вызывает у потоков Силы и… не говоря больше ни слова, стартовал в противоположном от дворцовой площади направлении.

     Гномы были забыты. Даже когда ему в спину, прикрытую только уплотнённой аурой, прилетел арбалетный болт, он не остановился и не наказал наглеца. Потому как совсем рядом назревал не то что нарыв, рядом вот-вот должна была воплотиться в реальности сущность такого масштаба, что он даже находясь на пике личного могущества не счёл бы чем-то позорным хотя бы временное отступление.

     Встреча с Владыкой, освобождение от поводка, обретение свободы — всё отошло на второй план. Главным сейчас было избежать любого, даже мимолётного контакта с проявившейся сущностью, а с остальным он как-нибудь разберётся потом.

     Сзади что-то кричали гномы, вопил и пфукал — причём вероятно на гномов — Каштанчик, однако Бримс лишь быстрее переставлял ноги и уплотнял Тьмой ауру. И от чего-то совсем не удивился, когда на фоне накрывшего центр облака мрака где-то на южной окраине города вдруг полыхнуло такой знакомой магией Земли.

     Кажется теперь наступал черёд Олега развлекаться на полную. И Бримс от данной мысли, хоть это и было недостойно чародея его жизненного опыта, испытал приступ глубокого удовлетворения.

     — Всё-таки хорошо, что не у меня одного день такой. Приятно! — усмехнулся он на бегу. Впрочем уже через мгновение посерьёзнел и принялся бороться с вдруг накатившим желанием объявить миру о величии ума некого Бу.

     Увы, безуспешно.

     Ярость, которую в тот момент испытывал Олег, было трудно передать словами. Нет, его не трясло и не колотило, кто-нибудь со стороны вообще мог решить, что он спокоен как каменная статуя. Но внутри-то, внутри его сжигал яд такой злости, что Чимиру самому начинало казаться, что он не вполне адекватно воспринимает реальность. Слишком долго копился внутри гнев, чтобы и дальше задвигать его на задворки сознания, демонстрируя внешнюю невозмутимость.

     Однако Олег всё равно держался. И хотя мысленно уже тысячу раз испепелил мархузового Тёмного, максимум, что себе позволил, это лишь детская насмешка над его странными оговорками и очередная безуспешная попытка расправиться напоследок с фамильяром. Причём Чимир мог сколько угодно заниматься самоуспокоением, объясняя себе причины подобной сдержанности давлением обстоятельств и необходимостью сотрудничества, обмануть себя всё равно не получалось.

     Он, тёща его Кали, Истинный маг и Подмастерье, вынужден был несколько седмиц подчиняться жалкому «крохобору», но так и не смог найти в себе силы отомстить за унижение! Мало того, при одной мысли о возмездии в памяти немедленно всплывало чувство как шею стягивает магическая удавка и ярость моментально сменялась страхом. Словно у распоследнего труса.

     Или такое отношение связано с тем ощущением, что чем дальше, тем явственнее давал ему Бу? Ощущением сродни тому, что появлялось у ещё молодого мага Олега в присутствии Магистра Наказующих льера Бримса⁈ И поражение лишь закрепило в его сознании данную связь, сделав невозможным любое сопротивление?

     Увы, заниматься бессмысленным самокопанием можно было до бесконечности, и Олег, наконец расставшись с загадочным Тёмным, лишь самую малость корректируя движение голема, переключился на привычный объект своей неприязни. На К’ирсана Кайфата.

     Несмотря на то, что соратников императора Сардуора он видел лишь мельком, а самого Владыку вовсе почти не разглядел, в том, что это именно они, Олег не сомневался. В конце концов о желании ненавистного сородича отправиться на Грольд он знал и раньше, даже с подачи льера Н. передавал нужные сведения знакомым среди Наказующих, а значит и в его появлении в Равесте не было ничего необычного.

     Но это лишь с одной стороны. С другой же… Олег, всё-таки отбросив эмоции, попробовал поставить себя на место Ярослава и оценить его действия. И в итоге получил, что в нынешних условиях правителю аж целой империи просто не зачем влезать в авантюру с поездкой в столицу старого Зелода!

     Ладно, решил развеяться, размять кости и заглянуть в Гамзар. Странно, однако бывает. Но ведь был приятный сердцу Чимира разгром экспедиции в страну Хань и куча покушений на самого К’ирсана — о последнем, в небе Джуги, даже местные торгаши судачат! Так смысл рисковать и ехать в Равест⁈ Может пора домой вернуться? Но нет, Кайфат плюёт на безопасность и мчит через весь Грольд в этот загнивающий город, чтобы…

     Чтобы что? Зачем он здесь? Олег изо всех сил пытался найти объяснение загадочному поведению давнего недруга и не находил. И оттого испытал столь мощный прилив желания докопаться до истины, что едва не отказался от главной своей задачи — от погони за Химерой.

     Проклятье, путешествие по Грольду, сражения с гномами, этот хфургов Тёмный — событий оказалось столь много, что его первоначальная миссия и вообще льер Н. если не забылись, то как минимум перестали казаться чем-то единственно важным. Слишком уж яркой и насыщенной стала жизнь Олега, слишком расширились горизонты, чтобы продолжать мыслить категориями Подмастерья-неудачника.

     Стоит ли удивляться, что Олегу понадобилось некоторое усилие воли, чтобы вместо преследования К’ирсана Кайфата — о чём криком кричал его внутренний голос — продолжить выполнение задания льера Н.? Увы, гадательный ритуал, странным образом усиленный плевком мерзкого Каштанчика, наделил Чимира знанием о местонахождении Химеры лишь временно. И если он всё-таки планировал догнать искусственную тварь, то ему следовало с ней встретиться до того, как магия закончила бы свою работу.

     Пульсирующая красным стрелка, появившаяся перед внутренним взором Олега под воздействием заклинания, чётко держала направление на Объект — старый компас, сотворённый ещё в месте заточения цели, почему-то перестал работать и именно из-за этого потребовался дополнительный ритуал. Так что никаких сложностей с выбором пути не было. Всё, что от Чимира требовалось, это лишь выбирать наиболее подходящие для его транспорта повороты, да активировать магию Прыжка в случае, если требовалось преодолеть закрытые ворота в каком-нибудь дворе или перемахнуть через стену в глухом тупике. Никакая иллюзия при таком способе перемещения, правда, уже не спасала, но Олег на сей счёт не волновался. Что-то ему подсказывало, встреча с Химерой вряд ли пройдёт тихо и незаметно, а значит и нет смысла чрезмерно осторожничать.

     И именно исходя из этих соображений, в какой-то момент он заставил голема вскарабкаться на крышу трёхэтажного доходного дома и погнал к самому южному из городских мостов Равеста по «дороге воров и трубочистов». Осколки черепицы так и брызнули из-под механических лап, однако Чимир не повёл на это даже бровью. Проблемы населения стран Объединённого Протектората, предавших Нолд, были недостойны его внимания. Пусть даже если те возникали по его вине.

     В итоге на нужном ему участке набережной Олег появился не только до того как сотворённый чарами компас потерял Силу, но и до появления самой Химеры. Мысль, что нестабильность поисковой магии в отношении Химеры может иметь под собой некую важную причину, хоть и мелькнула у Чимира в голове, однако задержалась там ненадолго. Слишком сложные эмоции испытывал на тот момент Олег, чтобы забивать голову решением головоломок. Разумеется, он пообещал себе разобраться позже, когда освободится, но затем увидел шагающую по мосту фигуру в заляпанных грязью латах и мгновенно всё забыл.

     — Что ж, вот я тебя и догнал, — пробормотал Олег, загоняя голема в неухоженную клумбу и поднимаясь с лавки. — Как там льер Н. говорил? Найди Объект и попробуй получить над ним контроль, да? Будем пробовать!

     Надо сказать, поначалу, когда Олегу казалось, что задание таинственного союзника сводится к проникновению в лабораторию Совета Мастеров, захвате ключей управления Объектом и принудительной смене хозяина, он ни капли не сомневался в своей способности добиться нужного результата. Понадобилось сначала провалить поиск контролирующих тварь чар, потом вляпаться в историю с порталом и на закуску пересечь половину материка, чтобы на смену иллюзиям пришла суровая реальность, в которой у льера Н. попросту не может быть лёгких миссий. И когда он передавал Олегу формулу ментального заклинания, способного в случае нужды послужить отмычкой к гнилым мозгам Химеры, то не перестраховывался, а разумно смотрел на вещи.

     — Стой! Именем Нолда и Совета Мастеров приказываю тебе остановиться! — рявкнул Олег, заступая дорогу механически шагающему Объекту. Редкие прохожие, которым не повезло оказаться на мосту одновременно с ними, шарахнулись в стороны, а кое-кто и вовсе рванул прочь. От действий Чимира настолько смердело неприятностями, что это могли ощутить даже толстокожие филистеры.

     И только латник к которому обращался Подмастерье — грязный, ободранный и вонючий словно сумасшедший бродяга, — словно бы ничего не заметил. Шёл себе и шёл как раньше, разве что разок бездумно мазнул по нему взглядом, да чуть сдвинулся в сторону, чтобы не задеть Чимира плечом, когда проходил мимо.

     — Говорю же, по приказу Совета, остановись! — снова повысил голос Олег, правда, теперь обращаясь к Объекту уже в спину. Когда же тот опять не проявил никакой осмысленной реакции, невольно скривился: — Значит управление всё-таки завязано не на принадлежность к Нолду, а на что-нибудь более материальное… Это плохо.

     Продолжать и дальше впустую сотрясать воздух не было никакого смысла, и Олег, оперевшись на посох, принялся мысленно восстанавливать переданную льером Н. формулу. Завязана та была на Стихию Огня и требовала весьма неплохих навыков работы с тонкими энергиями, поэтому и сотворить её вот так просто, по щелчку пальцев, он не мог. Сначала следовало хорошенько сосредоточиться.

     Затягивать с волшбой Чимир не стал — мало ли куда ушагает химера, пока он будет собираться с духом! — и уже начал произносить первый слог заклинания, когда откуда-то из центра города донёсся весьма знакомый для любого ветерана грохот магических взрывов. Это могло быть что угодно — драка поскандаливших чародеев, конфликт банд или даже нападение монстров, — однако Олег почему-то не сомневался, что во всём опять виноват К’ирсан Кайфат. Владыка, не известно зачем прибывший в Равест, вновь занялся своим любимым делом — принялся сеять хаос. И опять без пригляда Олега!

     — Бездна, и ведь нахожусь совсем рядом, а всё равно с стороне от событий, — зло помотал головой Чимир, досадуя на своё невезение. Ну почему он вынужден возиться с хфурговой лабораторной крысой Нолда, когда рядом такое? Почему⁈

     Очень хотелось всё бросить и кинуться в центр города, однако дело есть дело и Чимиру ничего не оставалось, кроме как бессильно выругаться и с ненавистью бросить вдогон Химере короткое:

     — А ты чего башкой вертишь? Тоже магией интересуешься или… — догадка огненным шилом пронзила разум и Олег не без потрясения выдохнул, — или ты вообще сюда за Владыкой пришёл? Неужели именно он твоя цель и ради него ты прибыл сюда из Гамзара⁈

     Случайно сделанное предположение весьма походило на правду. Так что Олег невольно присвистнул. Ненависть ненавистью, но если он прав, то масштабом задумки Совета Мастеров можно было только восхититься. Какого, правда, хфурга они так напортачили со временем, что их машина для убийств настолько разминулась с императором Сардуора в Гамзаре, он не понимал, но это уже был вопрос к общему падению квалификации лидеров Нолда. Тамошние идиоты могли испоганить любую, пусть даже самую светлую, идею.

     Олег мрачно восхитился точности последней формулировки, идеально отражающей ситуацию в нолдских верхах, и наконец вернулся к заклинанию контроля. Благо его начальная структура уже плавала перед глазами и не пыталась рассыпаться на части. А потому далеко не сразу заметил, что сразу после его слов Химера вдруг остановилась и, наклонив голову, словно бы погрузилась в размышления. То ли пытаясь поймать некую вечно ускользающую мысль, то ли копаясь в той адской мешанине образов, которая теперь заполняла её гнилую башку, в поисках нужного воспоминания.

     — О! Вот так и стой! — одобрительно кивнул Олег, всё-таки обнаружив аномалию в поведении цели и успев порадоваться, что ему теперь не придётся никого снова догонять. После чего, накидывая на опорные узлы последние рунные цепочки и задавая вектор движения Силы, продолжил: — Мне совсем чуть осталось…

     Однако завершить фразу не успел, потому как латник вдруг резко развернулся и с пугающей целеустремлённостью направился в его сторону, попутно извлекая из ножен покрытый ржавыми пятнами меч. В кровожадности его намерений можно было даже не сомневаться.

     — Да ты никак меня убить собрался? — нахмурился Олег, вдруг сообразив куда именно пропали сопровождающие Объекта. Если предположить, что мерзкая тварь, вопреки заверениям своих создателей, вдруг обрела частичную свободу воли, то она не то что была способна избавиться от своих кураторов, но и в будущем получила возможность выбора новых целей для атаки.

     Вот как сейчас!

     Чимир сжал духовным вниманием практически готовое заклинание и, отшатнувшись вправо, пропустил мимо себя вертикальный полумесяц сотканного из Силы клинка. Именно с него решил начать атаку Объект… и именно им, как надеялся Подмастерье, та должна была завершиться.

     Олег ещё раз оценил завершённость заклинания, мимолётно порадовался своим способностям, после чего перевёл взгляд на взбесившегося монстра, вновь поднявшего меч для удара и с презрительной усмешкой выстрелил плетением в прорезь его шлема. Можно было особо не целиться, для работы чар было достаточно попасть в ауру, но он предпочитал действовать наверняка. И по той же причине, когда ментальная волшба раскалённым крюком вонзилась в чужой разум, не стал отдавать всё на откуп чужой магии, а воспользовался выстроенным мостом для атаки ещё и собственной волей.

     — Покорись!!! — рявкнул Олег, поудобнее опираясь на посох и одновременно обрушивая на тонкое тело Объекта всю мощь тренированного ума.

     Сопротивляться такому вряд ли смог бы даже перворанговый «крохобор» — за редким исключением вроде опровергающего все правила и законы Бу! — чего уж тут говорить о безмозглой машине для убийств. Никаких сюрпризов Олег не ждал. И тем сильнее был шок, когда его разум вместо того, чтобы влететь в распахнутые благодаря отмычке льера Н. ворота чужого сознания, врезался в самую настоящую стену, лишённую малейшего намёка на дверной проём.

     — А!! Хфургово семя!!! — заорал от неожиданности Чимир, прижимая свободную ладонь к прострелившему болью левому виску и машинально разрывая все ментальные связи с Объектом. — Да как так-то⁈

     Увы, понять каким образом бездушная машина, лишённая нормального разума, могла отгородиться от внешних влияний столь внушительным барьером, здесь и сейчас для него было решительно невозможно. Тут требовалась квалификация значительно более высокая, чем обладал Олег. Он и в Запретной-то магии особо не разбирался, а уж в такой специфической её области как ментальная волшба и вовсе почти ничего не понимал. Так что задание взять Химеру под контроль очевидно становилось в его случае невыполнимым.

     Как только эта мысль пришла ему в голову, Олег вдруг испытал самое настоящее облегчение. И даже успел порадоваться тому, что теперь может больше не оглядываться на взятые обязательства и заняться чем-нибудь гораздо более интересным. Например, проследить за К’ирсаном Кайфатом. А там, глядишь, и вознаграждение с льера Н. сможет получить, благо тот информацию о Владыке всегда ценил больше чем что-либо иное…

     Вот только за чередой мыслей он как-то упустил из виду нечто гораздо более важное, чем все его прошлые и нынешние переживания. Он забыл, что Химера не просто лабораторная мышка, по непонятным причинам пошедшая в разнос. Химера — монстр, машина для убийств, натасканная на уничтожение могущественных тварей и сильнейших демонов. И теперь это чудовищное создание не только проявило своеволие, но и нацелилось лично на Олега.

     — Бездна! Чего-то я совсем осторожность потерял. Постарел что ли? — нахмурился Чимир, выпуская в приближающийся Объект огненный пульсар. Дождался, когда латник предсказуемо разрубит его мечом, а потом вторым заклинанием трансформировал обе половинки в пламенеющие ладони и заставил те вцепиться взбесившемуся монстру в шею. — А если так?

     К сожалению, простыми фокусами Химеру было не пронять. Несмотря на то, что металл доспеха моментально нагрелся, та не издала ни звука и продолжила механически приближаться. И лишь когда пошёл слабый дымок, лишь тогда словно бы раздражённо мотнула башкой в шлеме, и… обе ладони просто рассыпались ворохом красных искр.

     — То есть аурой ты владеешь на уровне Мастера Меча, — констатировал Олег, торопливо отступая и попутно парой взмахов посоха стягивая со всех сторон накопившуюся на мосту пыль. Вложил в неё соответствующую магию Земли, приправил толикой Огня, и вот уже над его плечами — слева и справа — закрутились кольцами Пылевые Змеи. Довольно эффективное заклинание, к тому же позволяющее временно отложить его запуск во врага.

     Как ни обидно было осознавать, его приготовления противника никак не впечатлили. Если, конечно, того вообще могло что-либо впечатлить. Он так и продолжал шестилапом переть вперёд, не сводя с Олега взгляда. Точнее, так это выглядело. Через узкую прорезь шлема глаз Химеры видно не было, однако Чимир почему-то не сомневался — тварь наверняка таращит на него свои буркала, и при наличии родства с Огнём обязательно уже прожгла бы в его теле дырки.

     — Ладно, а если так… — продолжил он, скороговоркой выкрикнув заклинание, после которого на покрытии моста — а они уже оба были там и с каждым шагом удалялись от берега — открылась Каменная Пасть и попробовала вцепиться Химере в ноги. Не заглотить целиком, но хотя бы попробовать зажать в магический капкан всё что ниже колен.

     Вот только видимо Олег не совсем верно оценивал способности противника, раз рассчитывал ограничиться столь простыми методами. Вместо того, чтобы попасться в ловушку, Химера провела контрприём. Аура вокруг неё на долю секунды вспыхнула бело-голубым, после чего свечение стремительно хлынуло вниз и через стопы вырвалось за пределы тела. Никакие латы не помешали! Энергия прошла через металл брони точно через сито, играючи смела волшбу Олега и… стала для своего владельца чем-то вроде силовой ступеньки.

     Ступеньки, от которой Объект благополучно и оттолкнулся.

     Словно уже одного этого было мало, при этом латник набрал такую скорость, что при каждом своём шаге, при каждом движении он стал оставлять позади себя последовательность из пяти-шести фантомов. Которые не представляли никакой физической угрозы, но отвлекали внимание и заставляли впустую тратить такие ценные в бою мгновения.

     — Тварь!!! — заорал не ожидавший подобной прыти Олег, одновременно создавая на пути Химеры Каменную Стену и вливая в Пылевых Змей дополнительную Силу. Вот только не для подготовки атаки, а ради собственного спасения.

     И едва успел. Свободно парящие в воздухе Змеи только-только вцепились пастями в его камзол, как Химера вдруг одним прыжком перемахнула через воздвигнутый на её пути барьер — как только среагировать на таких скоростях успела! — и, наполнив клинок всё той же бледно-голубой энергией, ещё до приземления рубанула мечом сверху вниз в направлении Олега.

     Пускать таким образом силовые клинки умели многие, и далеко не все из них были магами. Однако всё упиралось в смертоносность получившегося энергетического полумесяца. Какой-нибудь нацеленный на ближний бой чародей мог разрубить им воина в доспехах, а не особо хорошо владеющий внутренней энергией Мастер Меча в схожей ситуации нанёс бы всего лишь поверхностную рану. Случаи бывали разные. Но чего точно не ожидал Олег, так это того, что получившееся лезвие играючи вспорет покрытие моста и, оставляя за собой дорожку из инея, устремится к нему.

     Змеи оттащили его саженей на двадцать, прежде чем атака Химеры исчерпала Силу и рассеялась в пространстве. При этом сам Олег также не зевал и постоянно создавал на пути энергетического ножа всевозможные барьеры, но без особого эффекта. Объект явно вложил в свой удар максимум своих возможностей, раз его пробивная способность и смертоносность подскочили сразу на несколько ступенек и только быстрое отступление стало единственным средством спасения.

     — Покусай меня мархуз, да что ты такое-то⁈ — уже ничего не понимая, прорычал Олег. Особенно после того, как вдруг осознал, что за попытками спастись как-то потерял противника из виду и теперь понятия не имеет, где тот находится. Снова взметнул в воздух пыль… и только поэтому смог разглядеть ранее ставшую невидимой Химеру в двух саженях от себя. — Чтоб тебя!!! — продолжил орать он, натравливая на коварного врага Змей и падая без поддержки навзничь.

     Схватка происходила слишком быстро, слишком молниеносно, чтобы он в своём нынешнем состоянии не только успевал вовремя реагировать на атаки, но и смог в какой-то момент перехватить инициативу. Всё-таки не зря высоколобые Ищущие столько возились с этой машиной для убийств. Инструмент для уничтожения неугодных получился что надо! Непонятно другое, как Олегу-то быть в такой ситуации⁈

     Слава Стихиям, Пылевые Змеи смогли ненадолго затормозить Химеру, и у Чимира возникла крохотная передышка. Недостаточная, чтобы подготовить нечто могучее и убойное, но вполне подходящая для подготовки бегства. Само собой временного! Так что пока Объект рубил юрких, старающихся забраться в прорезь шлема Змей, Олег, не вставая, как лежал, прорычал весьма длинное заклинание и прямо под собой, использовав для этого материал моста, создал огромную руку. Достаточную, чтобы за несколько секунд поднять Чимира на высоту пяти-шести саженей, размахнуться и метнуть его в сторону берега.

     То что после подобных выкрутасов сразу несколько пролётов обрушатся в воду, а вместе с ними рухнут и некоторые особенно невезучие прохожие, Олега не трогало. Главное, что опасная Химера осталась за спиной, а он покинул ставший западнёй переход через реку. И что полученной форы хватит, чтобы сделать расстояние между ними настолько большим, чтобы дальше Чимир мог не заботиться о своей безопасности.

     — Иди, говорит, и всё про Объект узнай. А если сможешь, то и контроль над ним получи! — принялся повторять Олег в крайней ярости, после того как под воздействием простейшей, хоть и весьма энергоёмкой, левитации мягко спланировал неподалёку от своего верхового голема и убедился, что с тем всё в порядке. — Какой контроль, титьки Кали! Над этой тварью что ли⁈

     Он нервно оглянулся, увидел, как именно в этот самый момент из воды на сохранившуюся опору моста выпрыгнула узнаваемая фигура в латах и… в последний раз выругавшись, бешеным хаффом взметнулся на свой транспорт. Пробудил тихо урчащий двигатель, накрыл новой, пусть и не слишком-то мастерской иллюзией, после чего быстро сориентировался с направлением и погнал прочь. Причём на сей раз выделываться с поездкой по крышам не стал — предпочёл скрыться в лабиринте переулков, который он, впрочем, пересёк тоже на совершенно умопомрачительной скорости. Затем стрелой добрался до уже знакомой улицы и уже по ней рванул на юго-восток, к выходу из города. Искренне надеясь, что больше не вляпается ни в какие неприятности.

     И тем неожиданнее стало, когда на одном из перекрёстков на сиденье рядом с ним приземлился откуда-то взявшийся Бу и с не меньшей эмоциональностью, чем испытывал Олег, заорал:

     — Гони, гони, гони!!!

     — У тебя-то чего⁈ — от неожиданности воскликнул Чимир вместо того, чтобы скинуть незваного гостя с голема.

     — А ты оглянись! — зло хохотнул Тёмный, тряся башкой и кажется пытаясь удержать рвущиеся из него звуки.

     Олег машинально отметил, что он кажется знает, какие слова пытается мерзкий Тёмный от него скрыть, но как-то комментировать не стал и дисциплинированно оглянулся…

     После чего помянул самку мархуза, Кали и сказал ещё много разных других вульгарных словечек, которыми так богат язык торн, и которые приличные люди в общем-то не должны знать, затем влил в двигатель дополнительную порцию Силы и постарался ещё хоть немного увеличить скорость их необычного транспорта. И всё потому как с подачи Бу Олег увидел поднимающуюся над центром города фигуру Жнеца с убийственной косой, что было настолько плохо, что все прочие проблемы показались на этом фоне сущей ерундой.

     — Каштанчик думает, если тот, кто призвал эту сущность в Равест, где-нибудь ошибся в своей магии, то нам всем большой пфук!!! — жизнерадостно сообщил фамильяр Тёмного, плюхаясь на плечо хозяину.

     И это столь удачно характеризовало происходящее, что Олег одобрительно кивнул. Бездна, мерзкому Каштанчику кивнул!!! Уж не настал ли конец времён, Кали вам в тёщи⁈

     Глава тринадцатая

     Как Птоломей и ожидал, выдвижение кандидатуры Ирэн на пост Архимага республики Нолд произвело настоящий фурор. И его ученики, и появившиеся в ходе последних бурных дней сторонники, и временные союзники — все были убеждены, что именно он станет тем человеком, который займёт опустевший трон правителя острова. Иначе зачем было вообще рисковать и с головой влезать в грязную политическую драку, зачем сражаться насмерть с другими магами… Чтобы потом что? Просто отойти в сторону?

     Всерьёз такой поворот разумеется никто не рассматривал. Даже с учётом того, что в своей агитации Птоломей оставил на то немало прозрачных намёков. И вот на первом собрании Совета Мастеров он, не моргнув глазом, не только выставил на голосование кандидатуру своей супруги и по совместительству владелицы Скипетра Всех Стихий, но и своим авторитетом продавил её избрание.

     «Сюрприз, мархуза вам в дышло!» — как резюмировал Зелод, сразу после подсчёта голосов.

     И не нашлось ни одного участника Совета, который решил бы с ним на сей счёт поспорить.

     А ведь это было только начало! Потому как сразу после официального вступления в должность Ирэн, даже не пытаясь взять время на проработку деталей, озвучила изменения в структуре управления островом. Так появилась троица новых «министров» — Магистра Наказующих, Магистра Охранителей и Магистра Ищущих — и… среди них вновь не оказалось Птоломея. Мало того, сами назначения выглядели весьма необычно. Да, Наследник вартагов протолкнул на мирный пост Магистра Ищущих своего ученика Култора, что было понятно и ожидаемо. Но остальных-то, остальных он взял вообще непонятно откуда! Магистром Наказующих стал пусть неплохо отметившийся в ходе боёв, но в остальном малоизвестный Прогиус, а роль главного защитника Нолда, его главного Охранителя, взял на себя считавшийся изгоем в обществе потомков магнатов и дворян «грязноногий» грубиян Саваж.

     Не прямые ученики, не подчинённые, а фактически посторонние для Птоломея люди!

     И вот это общественность принять никак не могла. Неужели Наследник вартагов такой альтруист, что готов самоустраниться от власти и сосредоточиться на делах Академии? Или настолько верит в людей и надеется, что даже освоившись на новых должностях, все трое сохранят чувство благодарности? Неужели он так наивен?

     Однако Птоломей раскрывать свои карты не спешил, и сообществу магов не оставалось ничего иного кроме как довольствоваться сплетнями и мутными догадками.

     А ведь ответ лежал на поверхности. Птоломей просто не хотел лезть на рожон, предпочитая бессмысленной публичности возможность тайно копить силу. Уйти в тень перед рывком в недоступные другим вершины. Потому как только став достаточно могучим, он мог обрести истинную власть и право повелевать другими. Не получив из чужих рук, а взяв самому. И обретя нужное, уже никогда и никому не отдать!

     Разумеется говорить о таком в слух было нельзя. Даже Ирэн. Вот Птоломей и молчал, пропуская мимо ушей чужую молву и шаг за шагом работая над своей магической мощью…

     Впрочем вся эта шумиха продлилась недолго. Месяца три-четыре, не больше. Затем запущенные Ирэн преобразования в государственном устройстве Нолда набрали такой ход, что на их фоне как-то очень быстро потерялось всё остальное. Армия, особые службы, наука — каждая из перечисленных сфер уже сама по себе влияла на основы любой страны, а уж сразу три тем более. И про странный выбор Птоломея забыли.

     Да и как иначе, когда перед каждым амбициозным магом — не обязательно Истинным! — открылись такие возможности, о каких в иные времена нельзя было и мечтать. Мнящие себя стратегами скоро принялись биться за места в штабах Охранителей и Наказующих, тактики начали делить офицерские звания в боевых частях, а талантливые практики-одиночки занялись выбиванием преференций за переход в ряды формируемых Безликих. Мало того, даже если тяга к сражениям отсутствовала, но желание быть кем-то большим, чем просто рядовой чародей всё равно присутствовало, всегда существовала возможность посоревноваться за вакансии в структуре Ищущих… И ведь соревновались, да ещё как!

     Разумеется за такой шумихой невозможно было не упустить из внимания вещи действительно важные, влияющие на саму основу государства. Те, что формируют само его будущее. Вот только важность эта, её осознание, приходила значительно позже. Обычно когда всё уже успокоится и стабилизируется. На момент же погони за личной выгодой даже думать в данном направлении для большинства было чем-то невозможным.

     Вот только Птоломей— «просто скромный глава Академии Общей магии» — никакого отношения к большинству не имел и предпочитал смотреть значительно дальше собственного носа. А потому и отдав на откуп Ирэн управление молодой островной республикой, себе оставил властвование над умами. И прежде всего над общественной памятью.

     Да, Наследник вартагов и будущий великий маг вдруг озаботился тем, до чего никому вообще не было дела — формированием правильного взгляда на историю. И подошёл к этому со всей основательностью умеющего смотреть в суть чародея.

     Причём рассуждал он следующим образом.

     Нолд — государство молодое, лишённое традиций и корней. С одной стороны, это хорошо, нет давления сделанных в прошлом ошибок. Но с другой-то, как добиваться единства нации, как формировать великие цели и готовить людей к великим испытаниям, если под ногами пропасть и нет уходящей в века платформы, того, от чего можно оттолкнуться перед рывком вперёд?

     Без правильной официальной истории ничего не построить. Хорошо, когда развитие государства идёт из древности, поступательно. От небольшого племени через мелкие поселения и города к полноценной стране или даже империи. И это всё растянутое на тысячелетия, со множеством взлётов и падений, с удивительными свершениями и шокирующими катастрофами.

     А как быть, когда страну слепили из того, что было? Где брать славное прошлое?

     В этом случае историю надо придумать. И тут следует либо искать легендарные корни — то, что толком не проверишь, — либо отрицать уже имеющееся. Причём если с первым всё достаточно просто и очевидно, это был обычный путь многих нормальных государств, то со вторым тут же начинали возникать некоторые сложности.

     К примеру, располагался бы Нолд не наособицу, на острове, а под боком у какой-нибудь Джуги, то строить мифологию молодой страны следовало бы на отрицании всего джугского. Выдумать нацию, нанесённые злобным соседом обиды, вывернуть наизнанку общее прошлое и далее развиваться под флагами антиДжуги. Государства, цель которого поглотить-разрушить соседа и тем самым занять его место в мировой истории.

     К слову по такому плану Птоломей планировал реформировать те страны, которые возникли на землях разрушенной Империи Заката. Приучить аборигенов к мысли, что никакие они не закатники, а вполне себе самостоятельные народы. Бывшие колонии, порабощённые государством-монстром и теперь получившие право развиваться по своему разумению и без давления «преступных идей реваншизма». Разумеется с запретом на использование гральга, с критикой любых положительных упоминаний о Закатной империи и агрессивным продвижением исторических фантазий местечковых сумасшедших, появление которых при подобного рода действиях становилось поистине неизбежным.

     В идеале в народной памяти сарудорцев потребность в покаянии за грехи предков должна была заместить любые ростки здравомыслия, а вера в светлое будущее стать не отделимой от служения Нолду. И толпа карликов, сменивших нечто потенциально великое, стала бы опорой для грядущего мирового правления Нолда… Правда, открыто говорить об этом Птоломей так же не планировал.

     Однако всё это было дело будущего, то, чем предстояло заниматься после победы над Объединёнными Колониями. Сейчас же на первом месте стояло строительство государства Истинных магов. И здесь использование отрицания общей истории ни к чему хорошему бы не привело. Просто потому что чародеи не были полноценной нацией, а значит и делить с реальными народами им было нечего.

     Ведь по сути-то, кто их враги? Колонии, созданные беглецами из павшей империи Заката? Ну так будущие нолдцы на наследие древней империи не претендавали. Тема себя уже изжила. Достаточно победить в нынешней войне, разобраться с населением Сардуора и о грозных хозяевах этого таинственного континента можно будет смело забыть.

     Выбрать врагом какие-нибудь другие страны? Так слишком они малы и незначительны, чтобы сначала противопоставлять их республике могучих магов, а затем поглощать их прошлое. Да и находятся те за океаном…

     Тогда кто остаётся? Эльфы? Эти, конечно, и вправду сильны, даже чересчур, но вот беда. Они другой расы, и уже имеют своего антипода в лице М’Ллеур. Тут людям при всё желании не получится влезть в драку за «правильное место в истории», длинноухие и без них прекрасно справляются.

     Так что Нолду остаётся только одно — создание мифа о великой и славной земле земных богов, где всё настолько лучше всех прочих, что даже говорить об этом стыдно. О граде на холме, что возвышается, блистательный, над остальными и земная грязь всех прочих не в силах испачкать его белоснежные стены.

     И никаких тебе тиранов, безумцев или беспринципных карьеристов, идущих ради власти по головам товарищей! У молодых стран, стоящих на стороне Добра и Света таким места нет, у них кругом только герои, альтруисты и борцы со Злом праведники. Никак иначе.

     Ну а для того, чтобы всё именно так и получилось, в преподаваемой всем и каждому истории не должно быть ни пятнышка, чтобы отцы-основатели выглядели праведниками и чтобы спустя тысячелетия ни одному умнику не пришло в голову усомниться в предначертанном судьбой величии островной республики.

     В общем именно этими соображениями руководствовался Птоломей, когда готовил реформу «внутренней политики Нолда». И для начала он на государственном уровне предложил считать Грасса первым Архимагом и основателем Нолда, героически погибшим во имя защиты Свободы. Подчистить все официальные бумаги с любыми неприглядными действиями наёмников Гийома Дирана на поле боя, а самого торгаша сделать идейным вдохновителем создания островной Республики как флагмана развития всего человечества.

     Думал будут возражения, споры. Однако предложение приняли как есть, без изменений. Маги при всём их могуществе по сути мало отличались от обычных смертных. Им тоже нравилось считать себя хорошими героями, борющимися со злодеями, быть хотя бы в чём-то лучше остальных и иметь стойкую уверенность, что они находятся на правильном пути. Особенно, если в реальности не надо для этого ничего делать!

     Всё это Птоломей им дал и не попросил ничего взамен. Так стоило ли удивляться, что его идеи моментально обрели многочисленных сторонников? Тем не менее для Наследника вартагов подобное было в новинку, и понимание того, что творится в голове людей, пришло к нему уже потом, после принятия нужных решений на Совете Мастеров. Хотя вроде и лежало всё на поверхности, однако без столкновения с реальностью поверить в подобное Птоломей до конца не мог.

     Маги же, Кали им в тёщи, интеллектуалы, а такие же рабы чувств, как и все остальные. И это его понимание подтолкнуло к мысли, что и остальные знания из второй Книги применимы не только к конкретным личностям, но к обществу в целом. Что открывало поистине колоссальный простор для манипуляций.

     Но это после. Пока же… пока Птоломей то здесь, там оставлял семена своих идей, надеясь что рано или поздно те дадут-таки ростки, и молодой Нолд — хотя бы в глазах остального мира! — постепенно превратится в столп Света, мерило морали и опору цивилизации.

     Впрочем, понимал это только он один. Ирэн, как официальный правитель Нолда, мыслила иными категориями и волновали её совсем другие вещи.

     — А всё-таки, почему я? — спросила она после весьма бурной ночи, которые и так-то случались в их жизни всё реже и реже, а уж после того как она стала главой Нолда и вовсе казались чем-то почти неосуществимым.

     — В каком смысле ты? — расслабленно буркнул Птоломей, разглаживая отпущенную для солидности бороду. Наличие последней как ни странно давало в глазах студентов Академии серьёзный бонус к авторитету, и он не стал противиться общим настроениям. Пусть колючая растительность на лице мужа и не нравилась супруге.

     — Ой, не притворяйся, что не понимаешь о чём я! — поморщилась Ирэн поднимаясь с постели и, как есть, не стесняясь наготы, наполняя стоящую на прикроватном столике пару бокалов ралайятским красным. — Почему ты сделал Архимагом именно меня?

     — Вон ты о чём, — фыркнул Птоломей, Незримой Рукой подхватывая один из фужеров и перенося в постель. Привстал, подложил под спину подушку и с удовольствием отпил глоток. — Странно, что ты спросила об этом только сейчас.

     — Да я до последнего времени в обалдении находилась! — возмутилась магичка, присаживаясь на край тумбочки и внимательно изучая мужа поверх бокала. — До сих пор не верю, что ты засунул свои амбиции куда подальше, и уступил мне дорогу. Ты ж в Храм знаний вартагов сунулся только потому, что ущемлённым себя ощущал, самореализоваться пытался. И вдруг такое самоотречение.

     — Ой, не драматизируй! Я просто люблю изучать магию, а аристократия мне этого не давала, — изобразил улыбку Птоломей. — Вот и всё. Сейчас додавим Колонии и буду наслаждаться спокойствием в своей лаборатории, пока ты будешь собирать все шишки на политических кочках…

     Птоломей уже не раз отвечал на данный вопрос своим ближайшим ученикам, а потому отвечал практически не думая. На рефлексах.

     Однако супругу такое отношение почему-то не устроило.

     — Да-да, эта сказочка звучит на каждом углу. Про отсутствие у тебя амбиций, про приверженность высоким идеалам и прочий бред. Но мне-то можешь не врать! — поморщилась Ирэн, потихоньку начиная раздражаться. — Выкладывай, почему ты ушёл в тень? Или, — тут она презрительно фыркнула, — хочешь сказать, будто считаешь меня более сильной из-за Скипетра и оттого гораздо более достойной власти?

     — А почему нет? — деланно удивился Птоломей, до сих пор уверенный, что так должны думать если не все, то супруга точно. Благо на её фоне все его боевые успехи пока что смотрелись не слишком впечатляюще.

     — Да потому что никто, включая меня, знать не знает твоего реального могущества! — вдруг выдала Ирэн, залпом допив вино и бахнув бокалом о столик. — Я сначала тоже думала, что ты погряз в делах Академии и из практика превратился в теоретика, даже поговорить с тобой на сей счёт собиралась. Наивная. Пока не сопоставила твою публичную деятельность с твоим характером и…

     — И? — поторопил женщину Птоломей, невольно прищурившись.

     — И поняла, что всё это ширма. Не такой ты человек, чтобы прозябать на преподавательской кафедре. Слишком много огня в душе, слишком велики желания, — сообщила Ирэн, качая головой. — Нет, ты никогда не смиришься со своей слабостью. А раз так, то и всё остальное тоже обман. Иллюзия, призванная прикрыть твои истинные мотивы…

     — То есть ты просто так чувствуешь? — перебил её Птоломей, рассмеявшись и одновременно мысленно восхищаясь женской интуицией.

     — Ну почему же? Есть у меня и реальные факты, — вздёрнула подбородок Ирэн, кажется немного оскорбившись. — Например, если говорить про власть, то ты действительно считаешь, будто я не увижу, как верные именно тебе люди занимают всё ключевые должности среди Наказующих и Охранителей? Не старший командный состав, тут ты прикрылся хорошо, но именно те, без кого не будет воплощено в жизнь ни одно высокое решение? Для человека, который не любит власть и жаждет спокойствия, как-то это всё немного чересчур, неправда ли?

     Птоломей, которому уже совсем разонравился данный разговор и который чем дальше, тем больше ждал обвинений если не в гибели Грасса, то как минимум в тайном сотрудничестве с эльфами, так же залпом допил вино и пристроил посуду на тумбочку.

     — Слушай, — уже без прежней небрежности сказал он, — ну кто виноват, что у меня много учеников и я имею среди молодых магов некий авторитет? Официального-то права им приказывать у меня всё равно нет. А то, что они когда-то у меня учились, это дело такое. Ни к чему не обязывающее.

     — Да, хорошая отговорка, — хмыкнула Ирэн, явно ничуть не убеждённая. Однако продолжать настаивать на своей точке зрения больше не стала и, накинув лёгкий пеньюар, проследовала к столику со своими кремами и румянами — в подробности Птоломей не вникал и что хранилось в бесчисленных баночках не знал.

     — Не отговорка, реальность, — развёл руками Птоломей, мысленно сделав отметку удвоить осторожность. У Ирэн, что бы там она не говорила, явно был мотив копаться в его «грязном белье». И уже не важно, была ли тому причиной симпатия — или даже любовь, это он тоже со счетов не сбрасывал! — к убитому Грассу, или же к этому подталкивал свою дочь глава рода Шаа’б’сутэх, суть была одна. Его маскировка не сработала, и пауки-интриганы продолжали плести вокруг него свою паутину.

     И то, что с одним из таких пауков — точнее паучих — он делил постель, ничего не меняло!

     — Кстати, — решил нарушить возникшую заминку Птоломей, озвучив внезапно пришедшую в голову мысль, — давно не слышал ничего про твоей отца… Да, считай с твоего назначения на пост Архимага, когда он поздравительное письмо прислал!.. Как он? Жив, здоров, чем занимается?

     — Отец? — переспросила Ирэн, от неожиданности даже прекратив втирать в скулы какой-то тошнотворно выглядевший гель. — Ты раньше им никогда не интересовался.

     — Просто он всегда на слуху был. Шаа’б’сутэх то, Шаа’б’сутэх сё. А теперь как Гийома убили и мы среди наших сторонников в Союзе провели некоторую чистку, он вдруг пропал. Вот и интересуюсь, — небрежно пожал плечами Птоломей.

     — Всё равно как-то… странно, — нахмурилась Ирэн, однако всё же решила ответить: — Он не пропал. Просто вместе с союзниками занят охотой на Кии’л’дорега и его ближайших соратников. — Немного помедлила и добавила. — Или ты думаешь, что Колонии просто так нам битву за битвой проигрывают? Там ведь несмотря ни на что полно сильных магов, и лишь нашими усилиями справиться с ними было бы непросто.

     Птоломей, который и сам прекрасно понимал, что при всех их амбициях кто-то вроде Кии’л’дорега был им пока не по зубам, задумчиво кивнул. Раны ранами, но даже травмированный великий маг, особенно при поддержке кого-то чуть менее великого, мог натворить на поле боя немало кровавых дел. Однако битвы сменяли одна другую, а магам Нолда противостояли хоть и могучие, но всё-таки уступающие им в плане силы противники.

     И у этого должна была быть причина.

     — Я думаю, что каждый делает своё дело. Не больше и не меньше, — тем не менее дипломатично ответил Птоломей, не смотря ни на что не желая признавать зависимость Нолда перед старыми «спонсорами» их мятежа против Колоний. — И порознь мы точно не смогли бы достичь всего того, что имеем сейчас.

     Птоломею самому понравилось то, как ему удалось завернуть, и он довольно кивнул. Думал уже что всё, на этом вопрос закрыт, и тем удивительнее для него стало, когда супруга вдруг невинно спросила:

     — Эльфы тоже работают на общее дело?

     Птоломей незаметно вздрогнул и остро глянул на Ирэн. Однако та в его сторону даже не повернулась и вновь занялась макияжем. Словно и не было этого вдруг возникшего интереса.

     — А при чём здесь длинноухие? — наконец уточнил он осторожно.

     — Не знаю, ты мне скажи, — дёрнула плечиком дочь главы Шаа’б’сутэх, — это ведь тебе Перворождённые дарят бесценные подарки и именно за твоей спиной стоят на протяжении всего твоего пути Наследника. У кого мне спрашивать, как не у тебя?

     Птоломей мысленно выругался и наградил супругу парочкой эпитетов. Вот ведь стерва! Всё-таки до чего-то докопалась, иначе бы не ходила кругами… Хотя с другой стороны, если бы действительно узнала что-то важное, то уже давно бы обвинила в убийстве Грасса. Благо отследить эту связь не так уж и сложно.

     Но тогда что, сложила его желание уйти в тень с долгами перед длинноухими и дальше снова обратилась к интуиции⁈

     Проклятье…

     — У эльфов своя задача, и они тоже действительно работают на общую победу, — решил было не обострять Птоломей и оттого вновь обратился к дипломатии, но затем передумал и контратаковал встречным обвинением. — И да, с Перворождёнными «дружу» не один я. Твой уважаемый отец ведь тоже во всю с ними сотрудничает, верно?

     Разумеется никаких фактов у него не было. Это тоже была не более чем догадка, если угодно, всплеск интуиции. И тем приятнее, было когда стало ясно, что он безошибочно попал в цель. Потому как Ирэн, до того чувствовавшая себя в позиции обвинителя, вдруг вздрогнула, быстро глянула на него через плечо, а затем уткнулась в свою баночку и, поджав губы, принялась агрессивно размазывать по коже очередной крем.

     Поле битвы осталось за Птоломеем, и он мысленно засмеялся. Молодая серпента, с которой он делил постель и жизнь, была повержена, и это было приятно…

     Тем не менее, тему супруга затронула весьма не простую, и вот так отмахнуться от неё было нельзя. Потому как его действительно связывало с эльфами чересчур многое, и чем дальше, тем к большим сложностям это приводило. Чем дальше, тем больше опасений вызывали Перворождённые у Птоломея. И тем сильнее ему хотелось обрести хоть какую-то защиту.

     Собственно именно из-за длинноухих — настоящих виновников его скрытности — он и не лез в публичную власть. И именно из-за них столько усилий вкладывал в создание основы для роста Нолда. Новые власти Нолда, а заодно и всё сообщество молодых и дерзких Истинных магов, должны были стать буфером между ним и князем-магом, быть той защитой, которая хотя бы на время вынудила бы Светлых забыть о строптивом инструменте уничтожения Объединённых Колоний Заката и сосредоточить усилия на новой угрозе амбициям Маллореана — нарождающемся столпе человечества в лице государства магов.

     Другое дело, что война Союза с Колониями неизбежно плавно перейдёт в войну эльфов с Нолдом, но это уже будет несколько позже.

     — И это надо будет как-то отсрочить, — неожиданно для себя пробормотал вслух Птоломей, на что тут же отреагировала затихшая было супруга.

     — Что? — переспросила Ирэн, сдвинув брови и прекратив наносить слой за слоем губную помаду.

     — Ничего, просто случайные мысли, — отмахнулся Птоломей, впрочем и он, и она понимали, что это лишь отговорка. Отговорка, за которой пряталось столь же много, сколько и за их внешне нормальными отношениями…

     Тем не менее, продолжения этот разговор всё же не получил. Тем власти и сотрудничества с эльфами Ирэн больше не поднимала, и каждый из них занялся своим делом. Тщательно соблюдая внешние приличия и бессовестно интригуя вдали от посторонних глаз. Как и положено могущественным магам.

     Однако таким образом вели себя только они. Третий Наследник вартагов и владелец Молота и раньше-то не отличавшийся особым тактом после прокатившейся по Нолду волны изменений кажется потерял последние крохи приличия и своим поведением всё больше напоминал шестилапа в посудной лавке. Грубил там, где можно было не грубить, нарушал этикет там, где наоборот следовало его соблюдать. И полугода после начала правления Ирэн не прошло, как Зелод уже разругался с половиной Охранителей, унизил большую часть руководства Ищущих и… неоднократно был замечен за подкупом командиров Наказующих. Причём последнее он делал особо не скрываясь, практически открыто. И на взятки, благодаря накопленным военным трофеям, не скупился.

     Никакой тебе тонкости, изящества. Одна только наглость, нахрапистость и бесстыдство.

     — И чего он своими деньгами от тебя хотел? — спросил Птоломей у одного из учеников, который после подобного рода общения с Зелодом пришёл докладывать о странной попытке всучить ему взятку.

     — В том-то и дело, что ничего. Просто хотел завязать дружбу, — развёл руками также мало что понимающий чародей.

     И это было очень странно. Потому как любой обычный коррупционер обычно хочет чего-то конкретного, прямой и немедленной выгоды. Когда же начинаются разговоры о «завязывании дружбы», то это всегда означает только одно — игру вдолгую. То есть то, чего никак нельзя было ожидать от лишённого утончённости владельца Молота.

     Дошло до того, что Птоломей попробовал добиться нужного ответа непосредственно от Зелода, применив ментальную магию, однако внятного результата также не получил. «Хочу чтобы как вас с Ирэн уважали. И чтобы когда наступит время для очередного голосования на выборах Архимага, выбрали именно меня, а не очередную девку с игрушкой!» — на белом глазу выдал владелец аналогичной игрушки, чем ещё больше запутал сложившуюся ситуацию. Потому как ранее он даже не пытался бороться за место главы Нолда, и оттого не мог жаловаться на какую-то несправедливость в процессе выборов.

     Хотя с другой стороны это ведь была не единственная странность Зелода! Чем дальше, тем заметнее становились изменения в его характере и тем сильнее его бросало из крайности в крайность.

     То он в образе повёрнутого на войне солдата ратует за активизацию боевых действий и личным примером показывает как надо громить врага — причём особо не заморачиваясь с потерями среди гражданского населения, неизбежно страдающего от его кавалеристских наскоков на вражеские города и сёла. А то вдруг кричит, что устал от крови и с не меньшей чем в бою страстью окунается в самый настоящий разврат. С льющимся потоком вином, сменяющими друг друга женщинами и обязательными погромами кабаков.

     И никакой тебе золотой середины.

     Впрочем это было ещё не самое худшее. На второй год правления Ирэн, когда вроде бы всё уже устоялось и люди привыкли к изменившимся правилам, Зелод вдруг возомнил себя знатоком политики. И начал осаждать сначала Архимага, а потом и Птоломея с попыткой донести до них своё видение происходящего в государстве.

     То ему не нравилась «демократия» в Совете Мастеров и он требовал права «карать этих болтунов», то наоборот раздражала слишком большая власть в руках Ирэн и Зелод рекомендовал её урезать, а то он набрасывался теперь уже на Птоломея с обвинениями в манипулировании людьми как куклами.

     Достал всех неимоверно. Птоломей уже не раз и не два прикидывал как бы поаккуратнее повернуть ему мозги в более спокойное русло, пытался с помощью магии разобраться в царящем в них хаосе и… бессильно опускал руки. Очень может быть, что причиной аномалий как раз и было вмешательство в мышление Зелода сначала Грасса, а потом Птоломея, и любое дополнительное воздействие было чревато окончательным вверганием коллеги в пучину безумия. Чего Птоломею однозначно бы не хотелось. Владелец Молота до сих пор был весьма полезен и отказываться от него в условиях войны с Колониями явно не стоило.

     Вот и получалось, что при всей своей магии и двух Книгах, сделать Птоломей ничего не мог. Ну кроме как терпеть и надеяться на чудо, которое если не вернёт коллеге ясность ума, то хотя бы ограничит его чересчур утомительную для окружающих активность.

     И, надо сказать, он своего дождался. Потому как Зелод вдруг загорелся новой идеей, объявил, что больше не хочет плясать под чужую дудку и обязательно станет сам себе начальником. Или королём, что тоже неплохо. После чего по приглашению ряда грольдских дворян и магнатов отправился завоёвывать собственное государство и основывать новую династию.

     Вот так, не больше и не меньше.

     Звучало это всё, конечно, весьма дико, но предыдущие эскапады пошедшего в разнос хозяина великого артефакта настолько уже утомили Птоломея, что он махнул рукой на безумие затеи и с помощью Ирэн провёл через Совет решение о поддержке Зелода в его притязаниях на трон. Благо часть интересующих Наследника земель находилась под властью старой аристократии, и эта его персональная война была на руку как Союзу, так и государству Истинных магов.

     Вот только как позже выяснилось далеко не все члены Союза были сторонниками данного решения. И донесли эту информацию до Птоломея максимально неприятным для него способом — на похоронах одного из его учеников, отправившегося вместе с Зелодом на Грольд и погибшего от руки наёмного убийцы. Во всяком случае так гласила официальная версия, людская же молва разносила слухи о конфликте нолдца с повелителем Молота и прямо указывала на неслучайный характер бесчисленных переломов на его теле.

     Птоломей и сам понимал, что судя по всему вырвавшийся на свободу Зелод, очевидно занялся зачисткой своего окружения от соглядатаев и шпионов, однако когда его ткнули в это носом, всё равно испытал не самые приятные чувства.

     — Надеюсь вы понимаете, что смерть этого перспективного молодого чародея на вашей совести? — спросил как тень возникший рядом с Птоломеем князь-маг, после того как тот закончил читать прощальную речь и неторопливо направился к выходу с кладбища.

     — С чего бы это? Он был на войне, на войне и погиб, — поморщился Птоломей, постоянно сохраняющий бдительность и потому успевший засечь появление эльфа за несколько секунд до того, как длинноухий возник из внезапно сгустившегося туманного облака.

     — На войне? Серьёзно? — презрительно фыркнул Светлый. — С травмами, которые остаются после ограниченного удара магией Молота⁈

     Птоломей, который хотел избежать этого разговора, мысленно помянул Бездну и, остановившись, повернулся к эльфу.

     — Что вы от меня хотите? Думаете я не в курсе, что моего несчастного ученика убил Зелод? В курсе. И что тот в разнос пошёл, тоже в курсе. Для того его и на Грольд спровадили, чтобы здесь не чудил. И жертвы тут неизбежны…

     — Льер Птоломей, — холодно бросил князь-маг, впервые использовав недавно введённое на Нолде обращение к Истинному магу, — напомню, что статус Наследников вартагов в принципе не предполагает, чтобы кто-то из вас… как вы выразились… чудил. Слишком серьёзные вам доверили Силы, слишком большую возложили ответственность, чтобы оставалось место для какого бы то ни было сумасбродства. А Зелод, напомню, уже и за эти рамки вышел. Своих, как видите, убивает…

     — Да какие мои ученики ему свои, — пробормотал Птоломей, лихорадочно прокручивая оговорку про доверенную Силу и недопустимость любых неподконтрольных поступков. Получалось, что все его страхи имели под собой реальную почву, а значит и любые измышления на тему неизбежности конфликта с Маллореаном следовало считать не паранойей — это нет-нет и приходило ему в голову! — но пониманием реалий мира.

     — Это даёт ему право их убивать? — презрительно скривился князь-маг. — Столько было разговоров, как хорошо и надёжно вы контролируете Зелода, а на деле всё оказалось пшиком. — Эльф поправил причёску и неожиданно прямо спросил. — Зачем вы позволили ему уехать на Грольд? Решили, что взяли судьбу за бороду, и перестали осторожничать⁈

     — Потому что хотел дать Зелоду капельку свободы и возможность отвлечься. Люди, знаете ли, не созданы для того, чтобы у них в мозгах постоянно ковырялись ментальными скальпелями. Они от этого срываются в штопор и сходят с ума.

     — Вы про извращённую тягу вашего коллеги к сексуальным излишествам и прочим безумствам? — иронично заметил князь-маг.

     — И про это тоже, — осторожно заметил Птоломей, чувствуя в словах собеседника некую недосказанность и подозревая подвох. — Что до мыслей о своём королевстве, то это должно дать ему смысл жизни и остановить явно начавшееся разрушение личности. Поэтому и проводил его с острова…

     — К мархузу королевство!!! — вдруг прошипел длинноухий, очевидно испытав прилив ярости. — Меня волнует контроль над владельцем великого артефакта!Неужели вам, уважаемый глава Академии Общей магии, не приходило в голову, что у безумств Зелода есть и другая причина, никак не связанная с вашим вмешательством в его скудный разум⁈

     — Другая причина? — нахмурился Птоломей, моментально уловив суть прозвучавшего обвинения. А ведь было что-то такое во второй Книге, точно было. Правда в наиболее пострадавшей в ходе извлечения из чужого разума части, но всё же! — Думаете кто-то подселил Зелоду свой разум?

     — Кто-то? — издевательски вскинул бровь князь-маг, и Птоломей немедленно разразился ругательствами.

     Мархузово семя, ведь подозревал же, что не так всё с Зелодом просто. И что Грасс погиб как-то уж слишком легко тоже думал не раз, а главного-то и не увидел!

     — Считаете, что Грасс после смерти перенёс своё сознание в тонкое тело Зелода, благо ключи к его ментальным барьерам у него уже имелись, и теперь аномалиями поведения пытается добить последнее сопротивление остатков его личности? — озвучил свои догадки Птоломей, и с досадой принялся наблюдать за тем как эльф с высоко задранным подбородком лениво хлопает в ладони.

     — Наконец-то вы приблизились к сути, уважаемый льер Птоломей! — выдал наконец длинноухий, и Наследник вартагов лишь каким-то чудом не покраснел. Точно подросток. Осознал сей факт, моментально вскипел, озлился и кинулся в бой.

     — Даже если так… хоть на сей счёт у меня и есть некоторые сомнения… что с того? Пока в мозгах Зелода, в его физических мозгах, остаются мои управляющие плетения, не имеет никакого значения какая именно личность в них прячется! — сказал он напористо. — Зря, что ли, я их после гибели Грасса под себя перекраивал?

     — Может и не зря, — пожал плечами длинноухий, изобразив равнодушие. — В конце концов я лишь накидываю вам варианты развития событий, а что там в действительности не знаю. Но с другой стороны, — на лицо эльфа вернулась прежняя издевательская ухмылка, — Грасс специализировался на ментальный магии. Откуда у вас такая уверенность, что у него нет противоядия против всех ваших методов? Когда вы последний раз проверяли послушность нашего уважаемого повелителя Молота, сколько с того момента прошло седмиц?

     — Не так уж и много, — буркнул Птоломей, пряча глаза. Он и вправду уделял Зелоду недостаточно внимания, лишь изредка проверяя целостность ментальных закладок. Когда же тот уехал на Грольд, и вовсе, по понятным причинам, больше этим не занимался.

     — Вот и я о том же, — удовлетворённо кивнул князь-маг. И, заканчивая разговор, добавил: — Рекомендую как можно скорее посетить вашего коллегу в его военном лагере и разобраться с проблемой. Во избежание всяких сложностей, ещё больше запутывающих сложившуюся в мире ситуацию. Слышите?

     — Как разгребу насущные дела — сразу же займусь, — кивнул Птоломей, категорически отказываясь принимать предложенные правила игры и послушно мчаться через океан ради исполнения чужой воли. Да, вероятное возрождение Грасса сложно назвать хорошей новостью, однако и чем-то пугающим в его глазах больше не выглядело. Всё-таки и старый враг, даже если эльф прав, теперь вряд ли обладал большой мощью, да и сам он был уже не тот прежний слабосилок, уступающий в могуществе каждому из Наследников. Всё течёт, всё меняется. Изменился и Птоломей.

     — Значит мы друг друга всё-таки не поняли, — кажется с искренним сожалением покачал головой длинноухий. — Печально. — Он сделал несколько шагов в сторону дальнего выхода с кладбища, однако видимо счёл поставленную в разговоре точку чересчур нарочитой и значительно мягче бросил через плечо: — Надеюсь, льер Птоломей, вы всё же отринете амбиции и хорошенько обдумаете мои слова. Возрождённый Грасс — угроза. И с вашей стороны будет большой ошибкой дать ему возможность крепко встать на ноги.

     Какой-то реакции на свои слова Перворождённый ждать не стал и, ускорившись, быстро растворился среди закрывающей старую часть погоста зелени. Птоломей остался один. Возможно длинноухий считал, что столь эффектное исчезновение как-то повлияет на уже сложившееся у его собеседника мнение, заставит задуматься и пересмотреть позицию. Однако он просчитался. Потому как в тот момент на Птоломея накатила такая волна раздражительности из-за наглости князя-мага, уязвлённой гордости и очередных опасений стать для маллореанцев нуждающейся в немедленном уничтожении фигурой, что для всего остального не осталось места. В Бездну Грасса, с ним он как-нибудь разберётся. Как с длинноухими быть? Какой стратегии придерживаться? К чему стремиться и как противостоять их интригам? Вот в чём проблема!

     Увы, ничего нового вот так сразу придумать не получалось. И это злило ещё больше. Особенно сейчас, когда имелось чёткое понимание, что князь-маг начал копать под Наследников вартагов задолго до решения главной трудности войны с Колониями — убийства Кии’л’дорега. Значит и расправы над ними следовало ждать не как казалось Птоломею после завершения наиболее «горячей» стадии конфликта, а значительно раньше, сразу как сочтут троицу выходцев из Храма знаний реальной угрозой интересам Маллореана. Причём целью может стать любой — не только сам Птоломей, но и потенциально безобидный из-за проблем с башкой Зелод и позабросившая тренировки Ирэн. Любой!

     Нарисованные перспективы, честно говоря, пугали и порождали невиданное чувство срочности. Острой потребности сделать что-нибудь такое, что отдалит столкновение с эльфами как можно дальше и позволит окрепнуть ещё немного. И Птоломей из сложившейся ситуации пока не видел никакого иного выхода, кроме как поступить в точном соответствии с народной мудростью. Которая, как известно учит, что для спасения от мархуза надо не бежать быстрее зверя, а лишь опережать остальных его жертв. Что в случае Птоломея означало одно — всегда держать между собой и Перворождёнными кого-то третьего, в глазах длинноухих наиболее подходящего на роль жертвы.

     — Так что никаких визитов к Зелоду, дорогой князь-маг, — одними губами шепнул Птоломей, глядя вслед Светорождённому. — Даже если это действительно возродился Грасс. Особенно если возродился Грасс! Пусть встанет на ноги, окрепнет, а там, глядишь, вас чем-нибудь так напугает, что вы про нас с Ирэн на время и забудете…

     Идея при всей её сырости нравилась Птоломею всё больше и больше. Он уже успел даже мысленно набросать список оправданий перед длинноухими, объясняющих его нежелание встречаться с Грассом-Зелодом. Ситуация на фронте, проблемы в Академии, таинственные бунтовщики в Нолде — да мало ли причин, из-за которых Птоломей будет вынужден год, два или вовсе три провести дома? Им даже не обязательно быть какими-то надуманными или лживыми. Мир — сложная штука, пронизанная как возможностями, так и неудачами. И чем выше ты взбираешься по лестнице власти, тем ярче контраст между ними. Должен же это Светлый понимать или нет⁈

     Птоломей коротко хохотнул и, успокоенный, зашагал к выходу с кладбища. Ещё не зная, что все его расчёты пойдут прахом не через два или три года, а чуть меньше через год. И он без всяких понуканий будет вынужден сломя голову нестись на Грольд…

     Тем не менее началось всё достаточно безобидно — с сообщения о вспышке необъяснимого сумасшествия в городе Одол на севере Козьих гор. В этом населённом пункте, где проживало под сто тысяч жителей и который лишь совсем недавно отошёл под руку новоявленного короля Зелода — этот чванливый идиот даже новорождённое государство назвал своим именем! — людей внезапно стала охватывать необъяснимая тяга к пляскам на площадях и улицах. Раз в несколько седмиц в мозгах отдельных горожан что-то щёлкало, они вдруг собирались группами по несколько сотен человек и принимались дружно изображать что-то отдалённо похожее на танцы. Возможно это было бы даже забавно, если бы подобное буйство не длилось почти сутки и не завершалось всегда гибелью всех участников.

     Причём всё это, без каких-то внешних на то причин или явных следов магии.

     Возможно данное событие и прошло бы незамеченным — мало ли убийственных чудес случается на Торне? — будь оно одним единственным. Однако пляски случались с пугающей периодичностью и чем дальше, тем большее число одольцев в себя вовлекали. С пугающей перспективой не только отправить в Бездну весь город, но и перекинуться на окружающие поселения.

     Зелод быстро оценил масштабы бедствия и моментально обратился за помощью к Нолду, как наиболее могучему члену Союза. Точнее, сначала-то он попробовал привлечь к расследованию всех прочих, но отодвинутые от власти на острове торгаши с многочисленными дворянами, таскать для него каштаны из огня не пожелали и переадресовали его просьбы к Истинным. Вот владелец Молота и отправил просьбу о помощи к Ирэн. А та… та не додумалась ни до чего лучшего, чем отправить разбираться с «потенциально опасной магической эпидемией» вампиров.

     — Они всё равно немёртвые. Что им станется-то? А людей у нас не хватает, каждый маг на счету, — объяснила она Птоломею, когда принялась его просить об отправке кровососов на материк. Пока ещё просить, но будущий великий маг не сомневался, как только супруга ещё немного освоится в должности, она обязательно начнёт требовать. Что, в общем-то, было вполне ожидаемо.

     И он, к сожалению, не нашёл причин ей отказать. Лично передал главе вампирского гнезда просьбу Архимага, да и выкинул это из головы, сосредоточившись на тренировках. А потом стало слишком поздно. Потому как в очередной безумной пляске приняла участие почти половина вампиров, и, как выяснилось, любители чужой крови погибали от неведомого мора ничуть не хуже обычных смертных.

     То, что ранее казалось ерундовой проблемой новоявленных подданных Зелода, внезапно разрослось вширь и затронуло интересы не только Нолда, но и лично Птоломея. А вот это он уже проигнорировать никак не мог и, едва получив данную сногсшибательную новость, верхом на драконе отправился в Одол. Прямиком на встречу с коллегой Наследником.

     — Да уж, а ведь до последнего верил, что буду следовать плану до конца, — зло прошипел Птоломей, закладывая над попавшим под удар злых сил городом крутой вираж и безуспешно высматривая любые аномалии.

     Перелёт с острова дался ему непросто. Адски болело седалище, ломило затёкшую от неудобного сидения спину, трещала точно после похмелья голова. Словно этого было мало на роль крылатого скакуна ему попался крайне сварливый ящер, постоянно жаловавшийся на нежелание куда-либо лететь и с раздражающей регулярностью интересующийся когда же он сможет отправиться обратно. Что также не добавляло радости.

     В общем в небе над Одолом Птоломей появился в самом отвратительном расположении духа, какой только можно придумать. И это не могло не проявляться в его поведении.

     Особенно после того как стало ясно — с наскока с пришедшей в город бедой не разобраться и с красивой лихостью прямо из седла дракона её не сжечь. Во всяком случае ничего такого, что было бы достойно решающего все вопросы удара, с воздуха он пока не увидел. И это могло означать только одно — проблему предстояло решать на земле и, возможно, после долгого расследования.

     «Всё, теперь можно домой?» — ментально прогудел ящер, подлив масла в огонь.

     — Нет, мархуз тебя подери, всё ещё только начинается! — прорычал Птоломей, окончательно разозлившись. И резким, болезненным даже для могучего повелителя небес, мысленным импульсом приказал лететь к разбитому за городской чертой лагерю владельца великого артефакта. С высоты были прекрасно видны и жёлтые флаги с зелёным молотом, и палатки многочисленной охраны, и центральный шатёр самого Зелода, так что с выбором направления никаких проблем не возникло.

     Правда, почему помимо новоявленного государя не было никого из их общих союзников — человеческих партнёров по борьбе с Колониями, Светлых эльфов, гномов Орлиной гряды наконец — он пока не понимал, но планировал разобраться. И поэтому, едва успев приземлиться и найдя взглядом в толпе встречающих Зелода, с ходу бросил:

     — Где все остальные? У них под боком творится мархуз знает что, едва ли не прорыв в Бездну, а они даже наблюдателей не отправили???

     Вопреки обыкновению говорил Птоломей на повышенных тонах, не обращая никакого внимания на присутствие простых смертных. И тем непривычней была реакция Зелода, который, словно бы поменявшись с ним местами, наоборот демонстрировал потрясающее спокойствие и выдержку.

     — Вот именно: мархуз знает что! А раз толком ничего непонятно, то зачем в условиях войны зря гонять бойцов? В конце концов у Союза есть могучий король и владелец Молота в моём лице и хитровыделанный Истинный маг в твоём. Вот никто кроме нас сюда и не заявился, — развёл руками Зелод, никак не показывая случившихся с его разумом изменений. Уверенный в себе, рациональный, почти лишённый эмоций. Хотя может как раз в этом и есть аномалия? Раньше хозяин Молота был несколько более взбалмошный и взрывной. Нынешнее поведение гораздо больше подходило Грассу, а никак не «рехнувшемуся на почве плотской любви и жажды власти» Зелоду.

     — И как, могучий король уже нашёл решение проблемы? — скривился Птоломей, из-за продолжающейся неопределённости испытывая лишь ещё большее раздражение.

     — Тебя ждал, — парировал Зелод и, сделав приглашающий жест, двинул по направлению к центру города. — Предлагаю пойти и посмотреть. Если, — тут он презрительно фыркнул, — если, конечно, не боишься, что тоже начнёшь плясать как эти придурки.

     Что ж, провокация удалась.

     — Да иди ты в Бездну, — осклабился Птоломей. Мысленной командой отпустил уже изнемогающего от желания убраться подальше дракона и двинул следом за коллегой. Внешне беззаботно, однако не забыв наложить парочку дополняющих друг друга Щитов, спрятать в ауре Разгон и выделить часть внимания — как учила полученная от Грасса Книга — на контроль за стабильностью тонкого тела. Бравада бравадой и уверенность уверенностью, но когда не знаешь, что тебе противостоит, никакая предосторожность не будет лишней.

     Как себя обезопасил Зелод, было не ясно. Но в том, что второй Наследник вартагов не будет зря рисковать Птоломей не сомневался… Если только именно хозяин Молота и не стоит за демоническими плясками!

     Мысль пронзила точно молния, так что Птоломей едва не сбился с шага. Осознание, что всё происходящее может быть ловушкой, наполнило сердце страхом, и он едва не сдал назад. Правда, затем взял себя в руки, прикинул возможности что Грасса, что Птоломея в разного рода хитрых атаках — в чём весьма помогло знание содержания второй Книги — и несколько успокоился. Всё, на что был способен коллега, смертельной угрозы для него не несло, а значит и ударяться в панику не стоило.

     Главное, не зевать! Однако этого он и так делать не собирался. Поэтому далеко ушедшего вперёд Зелода Птоломей догонял уже без прежнего напряжения и пусть с опаской, но сохраняя привычную уверенность в себе.

     — Чего ты там застрял? Смотри, без тебя тут со всем разберусь! — хохотнул Зелод, остановившись вначале проходящего через весь город проспекта — его Птоломей видел сверху — и, несмотря на слова, с подозрительным видом принявшись изучать окрестности. Вставший рядом глава Академии Общей магии занялся тем же самым.

     И, надо сказать, увиденное весьма его удивило. Потому как в городе, несмотря на заявленный кошмар и гибель кучи людей и нелюдей, ровным счётом ничего не происходило. Одол жил в ритме обычного города с работающими лавками, со спешащими по своим делам жителями, с азартно из-за чего-то орущими стайками мальчишек и… отсутствием малейших признаков магии в воздухе. Нет, может ближе к центру города, где и происходило большинство коллективных беснований, всё было иначе, но на окраине никаких признаков колдовской катастрофы не наблюдалось.

     Что было весьма странно.

     — Все спокойны, все живут так, словно ничего не случилось, — Птоломей, наконец, сформулировал основную свою претензию к происходящему, и ранее ведущий себя столь провокационно Зелод одобрительно кивнул.

     — Именно. Ни тебе паники, ни страха на лицах, ни хотя бы желания убраться из города как можно дальше.

     — Думаешь их кто-то контролирует? — хищно прищурился Птоломей, краем глаза ловя выражение лица коллеги. Вопрос был такой, с подвохом. Зелод ведь и сам на ментальном поводке. Если вдруг что-то начал подозревать, то сейчас от неожиданности вполне может себя и выдать…

     Однако расчёт не оправдался. Зелод не только сохранил на физиономии прежнее выражение сосредоточенного внимания, но и отвечал без какой-то запинки.

     — Знаешь же, что я не по этой части. Укажи мне цель, и я с радостью сокрушу её всей мощью Молота. Тонкие же воздействия, всякие хитрости и подлости… не, это твоя вотчина. — Тут Зелод внезапно осёкся, покрутил головой, осматриваясь, и с довольным видом повернулся к главе Академии. — Но это вовсе не означает, что я какой-нибудь недоумок! И ничего не вижу.

     — А поточнее? — аж подобрался Птоломей.

     — Поточнее хочешь… — расплылся в хищной усмешке Зелод и, положив правую руку на Великий артефакт, левой ткнул куда-то в сторону центра города. — Почему на улицах только прохожие? Почему на дороге, на главном проспекте города, ни одного выезжающего экипажа? Со въезжающими всё понятно — слухи уже расползлись, люди боятся здесь появляться, — но где отбывающие по делам торгаши, где отправляющиеся за товаром караваны? Где всё это?

     — Ты прав, ничего этого нет, — медленно произнёс Птоломей, с некоторой досадой на свою невнимательность убеждаясь в верности сделанных коллегой наблюдений. И, не дожидаясь язвительной усмешки, ринулся к ближайшему прохожему. Накинул на него заклинание Паралича, и пока бедолага, обратившись в статую, в панике бешено вращал глазами, наложил ему на макушку ладонь. Многие ментальные чары требовали физического контакта и задуманное им сканирование разума было как раз из таких.

     Настоящий мастер ментала наверняка справился бы за пару мгновений — первым волевым усилием запустил бы нужную волшбу, а вторым прогнал сознание жертвы через мелкое сито магии — однако он пока такими навыками не обладал. Работал медленно, но основательно. Минуту выстраивал нужные рунные цепочки, потом вдвое дольше настраивал собственный разум на приём нужной информации. И пусть в этой неспешности не было никакой славы, главного он добился — мозги смертного раскрыли перед ним свои двери и он получил возможность пусть не заглянуть куда-то вглубь, но хотя бы пробежаться по внешнему краю чужого сознания. Этого уже хватало для многого.

     — Чего-то нашёл? — спросил, нетерпеливо, Зелод, наблюдая за тем, как Птоломей подхватывает потерявшего сознание после снятия Паралича бедолагу и усаживает прямо на землю. — Как их контролируют?

     — Пока не знаю, — покачал головой Птоломей, выпрямляясь и задумчиво устремляя взгляд в сторону городского центра. Испытываемое им ранее беспокойство временно отступило, и он был теперь полностью сосредоточен на работе. — Однако то, что какое-то воздействие однозначно есть, можно считать доказанным.

     — Есть след? — поторопил его Зелод.

     — Вроде того, — кивнул Птоломей. — В башке этого несчастного царит настолько нарочитое успокоение и довольство жизнью, что уже одно это можно считать внешним влиянием. Он будто растение на грядке, которому хватает света, воды и питательных веществ, и которому в принципе не надо ничего иного.

     — Растение? — переспросил Зелод, сдвинув брови. Несмотря на всю свою внешнюю грубость любые странности он считывал моментально. И потому никак не мог пропустить непривычное сравнение коллеги.

     — Именно. Растение, — подтвердил Птоломей и решительно двинул дальше. Туда, куда тянулись подсознательные устремления обследованного им горожанина. — И это явно не просто так.

     Обнаруженная необычность моментально повлияла на характер движения обоих магов. Прежнюю уверенность в своей способности справиться с любой угрозой сменили настороженность и ожидание внезапной атаки. Наследники вартагов осознали, что находятся на враждебной территории и каждый их шаг теперь сопровождался пульсацией готовой к контратаке Силы. Да, из-за этого они стали весьма заметны, особенно на фоне неестественного спокойствия горожан, но с данной метаморфозой маги были готовы мириться. Безопасность прежде всего.

     Тем не менее, в течении следующего получаса, пока они добирались до центра Одола, ничего плохого с ними так и не произошло. Город всё так же жил в своём ритме, его обитатели занимались своими делами, а таинственный злодей, промывший им мозги, попрежнему прятался в тени. Так что в какой-то момент не только Зелод начал бросать на Птоломея непонимающий взгляды, но и сам глава Академии стал сомневаться в сделанных ранее выводах.

     Особенно после того, как заглянул с помощью амулета в астрал и не обнаружил там ожидаемого манипулятора!

     — Птоломей, слушай, а не хочешь ещё одного местного отловить и в башке у него покопаться, а? — не выдержал Зелод, после того, как Птоломей закончил колдовать и на вопросительный взгляд владельца Молота покачал головой. — Может ты чего напутал? Может не в тайной волшбе дело, а в чём-то ином? Не знаю… в какой-нибудь болезни и выбросе хаотической Силы. Вдруг тебя зря на этих растениях переклинило?

     — Нет, — оборвал его жалобы Птоломей, чувствуя, что находится на верном пути и лишь выбрал для поисков неверный метод. Собрался было добавить, что надо быть магом, чтобы понять ненормальность эмоциональной стабильности аборигенов, как вдруг осёкся и мысленно заставил себя прокрутить в голове последнюю фразу коллеги. Ту самую, про растения. И едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. — Проклятье, ну конечно же! Растения!!

     — А пояснить? — заинтересовался Зелод.

     — Сейчас сам всё поймёшь, — отмахнулся Птоломей и, погрузив в землю под ногами щуп своего внимания, потребовал: — Сможешь жахнуть своим Молотом так, чтобы взрывная волна не размолотила всё на поверхности, а пошла вглубь?

     — Легко! — пожал плечами Зелод и, не тратя ни секунды на раздумья, текучим движением обрушил на брусчатку городской площади великий артефакт. То, что это происходило на глазах у прохожих и патруля стражи, его ни капли не обеспокоило. Как, впрочем, и Птоломея.

     Полетели осколки камня, закричали люди, однако глава Академии лишь раздражённо выругался.

     — Слишком слабо. Сильнее!

     Зелод фыркнул и тотчас повторил удар, разве что на сей раз сделав выброс Силы чуть менее сконцентрированным.

     — Ещё, ещё, ещё. Ты что, не поел сегодня⁈ — рявкнул Птоломей, продолжая вслушиваться в реакцию, которую вызывала в подземных глубинах магия Молота. Пока было без изменений, но интуиция в голос кричала, что на сей раз они действуют правильно, как надо, а значит всё, что от них требовалось, это продолжать. До тех пор, пока таинственный враг себя наконец не проявит.

     — Да иди ты в Бездну, мархузов ублюдок! — немедленно озлился Зелод. И то ли на эмоциях, то ли просто приноровившись к непривычному использованию Молота, так врезал по дорожному покрытию, что оно буквально взорвалось. Ударившая во все стороны воздушная волна мгновенно переломала окружающие деревья, посшибала с ног людей — кроме обоих магов, которых спасли Щиты — и хорошенько попортила фасады зданий. Однако всё это было лишь досадные мелочи, потому как одновременно с внешним уроном был ещё и скрытый, ушедший глубоко под землю. Причём ушедший не на три-пять саженей как раньше, а десять-двенадцать… Чего оказалось вполне достаточно, чтобы колдовскому вниманию Птоломея открылась истинная картина происходящего под поверхностью.

     — Нашёл!! — радостно завопил Птоломей, перед внутренним взором которого под влиянием магии возникла картинка чего-то похожего на огромное проросшее семя, которое уже сформировало зачатки мощной корневой системы, но всё ещё не выпустило росток.

     Жаль только толком осмыслить увиденное Птоломей не успел. Потому как не только он увидел прячущегося от чужих взглядов монстра, но и монстр смог ощутить проявленный к себе интерес. Под толщей камней, глины и песка вспыхнул источник грозной Силы, возникло ощущение нарастающей мощи и… и дальше Птоломей уже не вслушивался, предпочтя сосредоточиться на подготовке к драке.

     — Отходим! — рявкнул он, накладывая на себя заклинание левитации и взмывая в воздух на высоту полутора саженей.

     — Почему? — тут же спросил Зелод, повторяя его действия и параллельно поудобнее перехватывая Молот.

     Однако ответить ему Птоломей уже не успел. Саженях в пятнадцати от них дорожное покрытие вдруг вздулось горбом и в воздух ударил фонтан из белых костей. Которые, впрочем, не разлетались по округе, но под влиянием чужой незримой воли сначала соединялись в длинные цепочки, а уже те переплетались друг с другом, образуя нечто вроде извращённого гротескного дерева. Надо сказать, весьма Птоломею знакомого.

     — Кали твоя тёща!!! — охнул Зелод и, особо не раздумывая, приласкал мерзкое растение Силой Молота.

     Со стороны это выглядело так, словно по взмаху великого артефакт в воздухе возникла светящаяся золотом гигантская кувалда и обрушилась на стремительно растущее дерево.

     На миг Птоломею показалось, что на этом всё и закончится. Но только на миг. Вокруг костяного издевательства над растительным миром вспыхнула серая аура и проекция магии Молота разлетелась ворохом бессильных брызг.

     — Да чтоб тебя! — разочарованно выдохнул Зелод.

     Что до Птоломея, то он на неудачу коллеги вовсе никак не прореагировал. Всё его внимание занял нарастающий многоголосый хохот, волнами накатывающий на них со всех сторон. Вероятно изначально порождённый смертными людьми, однако впоследствии подхваченный магией и особым образом искажённый.

     Но и это был не конец. Вслед за проявлением демонической радости в ушах зазвучал неестественно громкий топот множества ног, которые в завораживающем ритме начали со всех сторон приближаться к месту прорастания чудовищного семени. До жути быстро и пугающе грозно. Ну а первыми ласточками этого всеобщего движения, стали дёргающиеся в колдовской пляске одольцы, которым не повезло оказаться в тот миг на городской площади.

     — Так его не достать, — прокричал Птоломей, поднимаясь над крышами зданий. — Надо что-то более мудрёное.

     — Например? — огрызнулся Зелод, обрушивая на уже достигшее трёх саженей в высоту дерево очередной бесполезный удар.

     — Не знаю, может молнию… — начал было Птоломей, однако закончить фразу не успел. Владелец великого артефакта уже начал действовать.

     Зелод воздел над головой Молот и, скороговоркой выкрикнув длинную фразу заклинания, изобразил прямой вертикальный удар. Вроде бы всё было в точности, как в прошлую его атаку, однако на сей раз вместо светящейся золотом проекции самого инструмента, в небе над демонической тварью сгустились тучи и из них выстрелил голубой магический разряд. Тоже, к сожалению, без особых последствий для цели.

     — Не работает! — разочарованно скривился Зелод, и Птоломей едва сдержался, чтобы не отправить в его адрес парочку подходящих ругательств.

     Не работает, разорви его мархуз! А может надо сначала головой подумать и лишь затем действовать? Может так надо⁈ Или он думает, что костяное древо господина Кии’л’дорега банальными чарами можно в щепки размолотить?

     Да, Птоломей всё-таки вспомнил, почему растущее в центре Одола чудовище показалось ему таким знакомым. Именно его, точнее его астральную копию, вызвал великий маг в бою против своих несостоявшихся убийц и именно после его уничтожения Кии’л’дорег получил свои ранения.

     И вот теперь мерзкая тварь снова явила себя людям. Одна, без хозяина, но всё так же отвратительная и смертельно опасная.

     — Мархузово семя! Высосанные до суха смертные и бессмертные!! — внезапно накатило осознание происходящего, и непонятная ранее мозаика сложилась в узнаваемую картинку. Впрочем ничего особо сложного тут и не было. Достаточно соединить явно тяжёлое ранение Кии’л’дорега с порабощением населения небольшого города и постепенным поглощением сил его жителей, чтобы всё стало ясным и понятным. — Тварь помогает Кии’л’дорегу исцеляться…

     — Что⁈ Причём здесь твой старый работодатель? — крикнул отлетевший несколько в сторону Зелод. И хотя он всячески показывал, будто не понимает о чём идёт речь, Птоломей видел, что коллега врёт. Он явно тоже узнал костяное древо и не хуже Птоломея разобрался в истоках его появления в Одоле. Вот только показывать эту свою осведомлённость почему-то не спешил.

     Что ж, если таково его желание, то можно и подыграть!

     — Это его сборщик жизненной и духовной силы. Жнец, который помогает Кии’л’дорегу восстановиться после ран, — озвучил свою догадку Птоломей, мысленно перебирая доступные ему сейчас комбинации убийственных чар. И выбор был, пожалуй, даже слишком велик.

     — А танцы здесь причём? — продолжил изображать непонимание Зелод, ради беседы прекратив бросаться чарами.

     — А это не более чем последствия истощения ментальных сил жертв. Особого рода реакция на магию фамильяра Кии’л’дорега, — покладисто пояснил Птоломей. Мысленно же добавил, что Зелоду — или не Зелоду! — это известно и без него. Однако вслух ничего такого говорить не стал, предпочтя пока не обострять ситуацию.

     — Ага, танцы до упаду! — вроде бы возразил владелец Молота, однако продолжать тему также не стал и замолчал.

     Так что следующие несколько минут оба мага с мрачным видом наблюдали за тем, как уродливое подобие живого дерева заканчивает свой рост и переходит к перестройки своей ауры в некое подобие цветочного бутона в обрамлении десятков зубчатых щупалец. Причём всё это на фоне стягивающихся на площадь со всего города колонн одурманенных горожан.

     Что-то явно готовилось. Но вот что…

     — Ты понял, чего хочет эта тварь? — озвучил их общие сомнения Зелод, снова берясь за Молот и пуская в фамильяра Кии’л’дорега пробную Стрелу Эльронда. Как и в прошлые разы безуспешно — плотность ауры была такова, что чары не могли пробить даже внешний её слой. — Почему она просто растёт и никак не отвечает на мою магию? Не может?

     — Если бы, — хмыкнул Птоломей, лихорадочно меняя заклинания познания и постепенно открывая всё новые и новые подробности происходящего. Прикинул получающуюся картину и продолжил: — Просто не хочет. Цель твари — сбор и, скорее всего, переработка Силы. Ранее она делала это скрытно, делая ставку не на скорость, а на стабильность накопления энергии. Теперь же резко меняет свою стратегию, планируя выкачать с из местных всё то, что она откладывала на потом. Мы же для твари что-то вроде докучливых мух, которые хоть и раздражают, но почти не мешают. А значит и отвлекаться на них нет никакого смысла.

     — Мух⁈ Докучливых мух⁈ — моментально взбеленился Зелод, ухватившись за обидное сравнение. И тут было не понятно, следовал ли он велению своего характера или подчинялся влиянию пострадавшего из-за ментальных воздействий разума.

     Птоломей ещё только начал подбирать слова, чтобы унять вспышку гнева коллеги, но повелитель великого артефакта действовал быстрее, чем думал. Вокруг Зелода мгновенно закрутились потоки Силы, которые тут же обернулись бьющими во все стороны гигантскими языками колдовского пламени. Вот только атаковали они не костяную насмешку над растительным миром, а порабощённых ею людей. Тех самых, которые уже сотнями собрались на площади и бесновались в иссушающем тела и души танце.

     И это было страшно. Уже спустя секунду внизу разверзся настоящий ад, испепеляющий всё, что только можно и нельзя. Люди, лавки и магазины, немногочисленная зелень — ничто не спаслось от колдовского огня. Единственным островком спокойствия оставался лишь костяной, видимо всё-таки, вяз — чем дальше, тем больше фамильяр Кии’л’дорега обретал черты настоящего дерева, — остальное же безвозвратно погрязло в настоящем море хаоса.

     К вящей радости Зелода.

     — Да, да, да!!! — заорал повелитель Молота, отбросив личину вменяемого человека и показав того, кем он являлся на самом деле. Кровожадным безумцем, наслаждающимся насилием. — Видел как я их, а⁈ Видел? Мухи тоже умеют немного в разрушение… Ха-ха-ха!

     Птоломей, глядя на всё это безумство, брезгливо наморщил нос. Если бы не навешанные ранее Щиты, он бы тоже не смог избежать последствий развернувшегося на площади огненного ада. Однако Зелода это, похоже, ни капли не смущало. Он вообще об этом не думал — нацелился на тварь и сразу же ударил, не просчитывая последствия. А те обязательно будут, не могут не быть…

     Глава Академии ещё только начал обкатывать последнюю мысль, как костяной вяз тут же решил подтвердить правоту его рассуждений. Если физическое тело твари осталось неизменным — ни ветка не шевельнулась, ни листочек, — то аура вскипела от выброшенной вовне мощи. Бутон на глазах набух, словно бы налился соком, его полупрозрачная, светящаяся голубым кожица растрескалась и… величаво раскрылась. Явив миру поистине демонический цветок, всем своим видом напоминающий не столько даже хищную пасть, сколько распахнутые врата в Бездну. Что оставляло настолько жуткое впечатление, что вскипевшие от ярости щупальца уже воспринимались как безобидный фон.

     — Осторожно! — только и успел крикнуть Птоломей, как из глубин этой костяной Бездны в их сторону ударила стремительно расходящаяся волна серой хмари. Маги и оглянуться не успели, как смердящая Смертью полоса энергии захлестнула их с головой, и теперь уже только от личного мастерства каждого зависело, сможет он это пережить или нет.

     Что ж оба Наследника вартагов с подкинутой им задачей справились. Разве что Птоломей был вынужден укрыться под ажурной сетью ментальных чар, с которых убийственная магия попросту соскользнула — к слову узнал он их опять из второй Книги! — а вот что касается Зелода, то он недостаток мастерства опять компенсировал избытком мощи. И от враждебной волшбы прятался под Щитом в форме колокола, до предела накаченного Силой. С одной стороны выглядело это не слишком-то профессионально, однако с другой стороны, в вопросе выживания главное результат, а его-то владелец Молота как раз и добился.

     Так какая тогда разница, изящно он действовал или грубо, верно?

     — Сейчас я его… — крикнул раззадоренный чужой атакой Зелод, судя по всему всё же осознав сколь близко оказался от края из-за своего безрассудного поступка.

     — Достаточно!!! — рявкнул в ответ Птоломей, не желая повторения очередной безумной выходки. К тому же обернувшейся бессмысленной гибелью множества ни в чём не повинных людей. — Тут надо действовать по уму…

     — По уму⁈ — перебил его Зелод до того мирно паривший в воздухе над крышами, а теперь внезапно ускорившийся и даже заложивший крутой вираж. Костяной вяз кажется затаил на него обиду и сразу после провалившегося удара убийственной магией выстрелил в него всеми своими аурными щупальцами. Причём на сей раз Зелода он едва не подловил, и тот увернулся лишь чудом.

     Ну или решил показать, что чудом. Сейчас это было не особо важно.

     — И никак иначе! — отмахнулся Птоломей, поднимаясь выше и задумчиво окидывая взглядом раскинувшийся под ним город. По всему получалось, что драка никак не мешала фамильяру Кии’л’дорега в сборе «урожая». Несмотря на гибель сотен одолцев ко всё ещё затянутой огнём площади продолжали стягиваться толпы пляшущих людей, и судя по тому как активно действовал костяной вяз, они добавили ему более чем достаточный приток Силы. И ладно бы речь шла только о твари — в конце концов у Зелода был Молот, благодаря которому у магов был практически бесконечный резерв магии. Нет, проблема в том, что чем дольше тянулась эта история с проклятым деревом, тем большие объемы жизненной энергии перегонялись к Кии’л’дорегу и тем ближе становилось его выздоровление.

     И вот этого Птоломею хотелось в последнюю очередь.

     — А значит придётся действовать максимально жёстко. И людей не жалеть, — одними губами сказал он, наконец придя к весьма неприятному для себя решению. И хотя Птоломей сам неоднократно критиковал троицу коллег Наследников за чрезмерное кровопролитие — всех вместе и каждого по отдельности, — здесь и сейчас он сам был вынужден поступить аналогичным образом. Обменять сотни жизней смертных на возможность уничтожить источник выздоровления могучего врага. — Осторожно отвлеки его. Мне надо подготовиться к атаке, — крикнул Птоломей, на сей раз обращаясь к владельцу Молота и одновременно делая мысленный набросок подходящего для задуманного действа колдовского рисунка.

     — Отвлечь? Уж я его так отвлеку, так отвлеку… — немедленно откликнулся Зелод, раскручивая Молот. Можно было не сомневаться, что он опять задумывал какое-нибудь жестокое безумие, но на сей раз Птоломей отнёсся к этому максимально равнодушно. Не до того. Большую часть его внимания занимали уже медленно возникающие прямо в воздухе рунные цепочки и силовые узлы, поэтому что там творит и как буйствует где-то внизу коллега Наследник его волновало мало. Вроде бы опять были молнии и какое-то сине-жёлтое пламя, грохот и взрывы, однако в детали он уже не вникал. Решение было принято, и теперь оставалось заниматься лишь его воплощением.

     В итоге полноценно к реальности Птоломей вернулся минуты через три. Сразу после того как из под его рук вышла колдовская структура, похожая на здоровенное, пять саженей в диаметре, параболическое зеркало. Небесно-голубое, собранное из мельчайших силовых плоскостей и идеально белых стяжек-плетений. В Книге данное масштабное заклинание почему-то называлось Глазом Зла, и Птоломей очень надеялся, что выбранная им волшба в их случае не окажется пустой тратой его времени и сил.

     — Зелод, ты там жив ещё? — крикнул он, оторвавшись от любования своим шедевром и вернувшись к реалиям схватки.

     И, надо сказать, сделал это как нельзя вовремя, потому как за те несколько минут, в течение которых он плёл свои чары, обладатель Молота ухитрился влипнуть в серьёзные неприятности. Куда-то пропали вся его бравада и желание что-либо показать проклятому костяному вязу. Теперь, если судить по многослойным Щитам, которыми он пытался разжать охватившие его аурные щупальца, он хотел лишь одного — ускользнуть из лап неминуемой гибели.

     — Вали в Бездну, ты, трахнутый мархузом ублюдок!!! Приди и помоги мне!!! — заорал в ответ Зелод, кажется ранее уже пытавшийся докричаться до коллеги и теперь испытывающий из-за «равнодушия» Птоломея некоторое раздражение.

     — Приду и помогу! Но сначала энергия. Перекинь на меня поток Силы, да помощнее!! — парировал Птоломей, не без беспокойства ощущая как костяной вяз переносит на него своё внимание и явно делает целью следующего удара. — Слышишь⁈ Поделись мощью Молота, срочно!!

     Нервы и общее напряжение заставили Птоломея на мгновение забыть об осторожности и тех подозрениях, что имелись у него по отношению к Зелоду. Потребность в энергии, необходимой для убийственной атаки, заставила его потянуться всеми своими магическими чувствами к владельцу Молота, открыться его волшбе и… тем самым едва не подписать себе смертный приговор! Вместо того, чтобы выдать спокойный и поддающийся контролю поток, Зелод разродился полноценным колдовским ударом. Мощным, безжалостным и почти неотразимым. Попади под него Птоломей, и всё закончилось бы в один момент. Причём тонкое тело сгорело бы едва ли не раньше, чем обратилось в пепел тело материальное.

     И спасла главу Академии только одна вещь. Его паранойя и недоверие ко всем и вся. Из-за чего он всегда хранил в своей ауре заготовку под пространственное плетение — то, к чему больше всего тяготел его Дар — и только по этой причине смог выставить на пути вражеской волшбы нечто вроде миниатюрных пространственных врат. Временных, нестабильных, но более чем подходящих для спасения его драгоценной жизни.

     Поток всесжигающей энергии влетел в открывшийся портал, вот только не растворился где-нибудь в Бездне или за гранью межреальности — и это следовало считать зримым подтверждением великого мастерства Птоломея в этом виде магии, — а в ту же секунду излился через его двойника прямо в центр параболического зеркала. Зелод — или всё-таки Грасс? — при всей своей предательской натуре всё равно сработал на благо врага-соперника и Птоломей добился-таки своего. Его плетение получило необходимую Силу, аккумулировало её в одной точке и выдало в виде луча энергии такой плотности, что устоять под её напором не могла уже никакая защита.

     Первой лопнула точно мыльный пузырь аура костяного вяза, затем взорвалось материальное тело, причём в том числе та его часть, что пряталась под землёй, а в заключении остатки магии трансформировались в расходящиеся от точки удара круги пространственных искажений. Искажений, которые дальше уже перемололи в труху всё остальное. И остатки фамильяра Кии’л’дорега, и большую часть города, и всех его жителей.

     Команда спасения Одола от магической заразы неопределённой природы показала столь высокую эффективность, что не только разобралась с корнем проблемы, но и максимально радикально решила вопрос пострадавших.

     — Сиськи Кали, видят Стихии, я хотел, чтобы всё было совсем не так, — с досадой прошептал Птоломей, невольно ужаснувшись содеянному и даже на мгновение забыв из-за этого о Зелоде. Клеймо массового убийцы — это последнее, что он хотел получить на свою репутацию. Особенно учитывая его попытки в правильном ключе переписать историю Нолда. Всё это было неприятно и где-то даже больно.

     Тем не менее, времени предаваться сожалениям у него особо не было. И выдохнув ещё парочку ругательств, он принялся искать взглядом Зелода. Наследника, который несмотря на все ментальные закладки и вложенные в мозги плетения, ухитрился-таки совершить лишь чудом не удавшееся покушение на своего вроде бы всё предусмотревшего коллегу.

     — Где же ты, гадёныш? Куда спрятался? — процедил сквозь зубы Птоломей, обшаривая сначала взглядом, а затем уже и чарами облака пыли, которые клубились на месте Одола и в которых нашёл убежище Зелод. В то, что тот погиб, глава Академии не верил ни секунды. Пусть щупальца костяного вяза порядком и повредили тонкое тело владельца Молота — такое было не замаскировать, травмы были самыми настоящими, — однако убить мага его уровня были не способны. Особенно если вспомнить недавний поток Силы, нагора выданный Зелодом. Такое тяжело раненые не вытворяют. А раз так, то коллега был жив, местами даже здоров, и его следовало как можно скорее найти для серьёзной беседы.

     — Зелод, где ты, сын хаффа и шуши⁈ Или, правильнее сказать, Грасс, а? Где ты, любитель тянуть лапы к чужим жёнам и воровать не принадлежащую тебе славу⁈ — прошипел Птоломей, вкладывая в произносимые слова магию и тем самым придавая им способность быстро достичь адресата. Была бы у него такая возможность, он бы обязательно добавил туда ещё и самого едкого яда — понимание, что его ударил не Зелод, а именно Грасс, нарушили только-только восстановившееся спокойствие и главу Академии душила ненависть. Однако делать из своих речей смертельную отраву он не умел, а потому и приходилось пока ограничиваться малым. — Покажись, трус!!!

     Будь Грасс-Зелод в несколько лучшей форме, он бы обязательно как-то на это магически отреагировал. И скорее всего ударом своего Молота. Но вызванный ментальной волшбой хаос в его башке и свежие травмы — полученные может специально, для усыпления бдительности, а может и по причине всё тех же нарушений в работе сознания — видимо внесли свои коррективы в способность хозяина великого артефакта вести высокоинтенсивный колдовской бой. Иначе не объяснить, почему коллега вынырнул из облаков пыли саженях в двухстах от Птоломея и вместо подготовки к схватке изо всех сил, не жалея собственной магии и магии Молота, в облаке огня рванул прочь из развалин города.

     Единственное, что он напоследок сделал, так это отправил ответное звуковое послание. Но без этого Птоломей и вовсе бы решил, что имеет дело не с Грассом-Зелодом, чьи характеры были ему известны, а с кем-то совсем уж невообразимым.

     — Мы с тобой ещё поквитаемся, выкидыш Бездны! Жди! — такими были последние слова вышедшего из-под контроля повелителя Молота и, судя по сочащейся из них ненависти, он не шутил.

     Реакция Птоломея не заставила себя ждать. Грасс или Зелод — это было не важно. Кто бы там ни находился в теле коллеги, он стал его смертельным врагом. А раз так, то для ликвидации угрозы были хороши любые методы.

     И Птоломей достал из кармана эльфийскими руками вырезанную из дерева фигурку мелкой пичуги. Немного ею полюбовался, после чего прошептал управляющее заклинание, и пока миниатюрная колдовская марионетка пробуждалась ото сна принялся наговаривать сообщение для князя-мага.

     — Вы были правы. Зелод опасен и совершенно неподконтролен, а значит нуждается в срочной ликвидации. Предлагаю организовать совместную операцию и одним махом решить возникшую проблему. Причём срочно, пока он ранен!

     Птоломей хотел ещё добавить что-нибудь про то, что Зелод постоянно демонстрировал осведомлённость о некоторых событиях, свидетелям которых был лишь сын Гийома, а это сильно повышало вероятность воскрешения в его теле Грасса. Или рассказать про попытку своего убийства… Но по здравому размышлению от данной мысли решил отказаться и отправил сообщение как есть, без добавлений.

     Пойдут ему длинноухие навстречу — значит пока не готовы к его, Птоломея, уничтожению. Нет… что ж, значит к внезапной атаке теперь надо готовиться уже ему самому.

     — А ведь сколько рассуждений было… Пусть Грасс возвращается, пусть оттянет на себя внимание Светлых, пусть подарит мне два или три года спокойствия, — безжалостно передразнил сам себя Птоломей. — Не оттянет и не подарит. Будет ждать нужного момента и как только сложатся подходящие условия, ужалит подобно ядовитой змее. Мархузов ублюдок!

     Выдохнув накипевшее, Птоломей осторожно, так как позволяющее ему парить в воздухе заклинание уже начало терять стабильность, полетел в сторону южной окраины города. Туда где пыль уже улеглась и было поменьше разрушений. И куда он собирался вызвать вероятно ещё не слишком далеко умчавшегося дракона.

     — Про разрушение же Одола правду говорить не надо. Кии’л’дорег, сборщик жизненной энергии… По возвращении на Нолд пущу слух, что дрались с владельцем Черепа Некронда. Что ублюдки из Колоний где-то откопали мерзкий артефакт и решили его испытать на мирных людях. А мы с Зелодом вмешались и размолотили его в труху! — напоследок сделал себе мысленную отметку Птоломей, с некоторых пор старающийся последовательно воплощать в жизнь все те цели, что он наметил для себя в отношении островной Республики. — Два, раздери нас мархуз, героя!!

     Он и сам не думал, что эта последняя фраза станет той жирной точкой, что ознаменует конец истории о падении города Одол… Города, даже имя которого не смогло пережить испытание временем и за две тысячи лет после означенных событий попросту растворилось в реках времени. Впрочем в этом не было ничего уникального. Так было, так есть и так будет, потому что именно таков порядок мироустройства.

     И не Птоломею его менять!

     Глава четырнадцатая

     Ни самого нисхождения Тьмы, устроенного чудовищным жнецом, ни следующих несколько минут К’ирсан Кайфат, честно говоря, не помнил. Слишком уж силён был шок от соприкосновения пусть тренированного и весьма могучего, но всё-таки живого сознания с теми полными жути уголками потустороннего мира, которые вытянула в реальность овеществлённая обида великого артефакта. Приготовиться к такому попросту невозможно, остаётся только надеяться, что в момент контакта обрушившаяся на разум мощь не окажется слишком уж невыносимой и будет шанс на спасение.

     Что ж, хоть в этом К’ирсану со спутниками повезло и на сей раз ничего непоправимого не произошло. Мелкие травмы не в счёт. И сам Кайфат, и Храбр с Гхолом, и даже без вины пострадавший Черуэль — у всех нашлось спасительное средство, для каждого из них уникальное, позволившее удержаться на грани и не скатиться в Бездну. Если К’ирсан справился с давлением извративших привычную магию Сил благодаря Воле, то зеленошкурый шаман воспользовался помощью духов, Храбр на короткие мгновения слился с покорной ему Молнией, а князь-маг тогда же стал молодым меллорном.

     В итоге они выжили. А когда появилась возможность перейти к осмысленному сопротивлению — действия товарищей по несчастью стали известны Кайфату благодаря странной обратной связи с накатившим колдовским безумием, — то и вовсе дружными усилиями смогли разорвать сковавшие их цепи и вернуться обратно. В обычный мир.

     Хотя с другой стороны, после того как жнец явил свою истинную природу, разве можно окружающий мир считать обычным⁈ Случившееся слишком сильно ломало уже устоявшиеся шаблоны как магии Стихий, так и Искусства Древних. Что вместе со всё большим осознанием важности развития Воли заставляло совсем иначе смотреть на принципы и законы функционирования волшбы.

     Слава Стихиям, накатившая при столкновении с вышедшим из-под контроля творением дезориентация быстро отступила. И те искажения реальности, которые на время захватили в свои тенета разум К’ирсана, сначала сменились чем-то вроде сна наяву, а затем перескочили на поле давно уже ставших привычными видений о Птоломее. Этакий сон наяву, когда одна часть разума тенью следует за сюжетом осмысленного морока, а другая пытается развеять последние остатки потусторонней хмари и вернуть пленённый организм в обычную реальность. Остальные переживали нечто схожее, разве что вместо бесконечной истории жизни великого мага, их терзали обычные бредовые кошмары, однако в остальном всё было весьма схоже…

     Надо сказать эта часть последствий нападения жнеца по внутреннему ощущению Кайфата оказалась самой долгой. И хотя позже выяснилось, что она заняла не более пяти минут, в ходе просмотра наведённого сновидения ему показалось будто время измеряется не часами, а днями и седмицами. Лишь когда Птоломей, как главный герой его видения, отказался от преследования владельца Молота и картинка стала рассыпаться на части, лишь тогда всё вернулось на круги своя. И К’ирсан снова обрёл контроль над ситуацией.

     — Проклятье, раньше на меня накатывало хотя бы во сне. Но чтобы вот так, в бою… — простонал Кайфат, осознав себя стоящим на четвереньках и натужно сплёвывающим почему-то чёрную слизь на брусчатку под между руками. Пока разум боролся с наплывом жути, телу тоже явно приходилось не сладко. — Хотя вынужден признать: костяной вяз определённо находится в некоем родстве с нашим хфурговым жнецом.

     — С твоим хфурговым жнецом, командир! С твоим!! — прохрипел рядом знакомый голос, и Кайфат, скосив глаза, увидел валяющегося между камнями и вытирающего с губ похожую слизь Храбра.

     — Ты-то как здесь оказался? — спросил он, делая попытку сесть и с удовлетворением понимая, что уже вполне на это способен.

     — Не знаю… Притянуло! — пожал плечами Молниеносный, с болезненной гримасой на лице пожимая плечами. И, в свою очередь, показал подбородком куда-то в сторону. — Вероятно как вот этого длинноухого…

     К’ирсан, внезапно вспомнив события предварявшие воплощение жнеца в реальном мире, резко повернулся в указанном направлении и тотчас встретился с яростным взглядом князя-мага. Эльф сидел, привалившись спиной к фрагменту стены, и безуспешно пытался стряхнуть знакомую черноту с кистей рук.

     — Гы… Эльфёныша, кажется, прямо в ладошки вывернуло, — осклабился Храбр, даже не пытаясь скрыть неприязнь к Перворождённому.

     Впрочем последний очевидно испытывал к ним весьма схожие чувства.

     — Заткнись, смертная обезьяна! Ты общаешься с потомком тех, кто помогал утверждать законы, по которым живёт твой мир!! — прошипел Черуэль, забыв о какой бы то ни было сдержанности и на миг явив свою истинную сущность — повёрнутого на расовом неравенстве ублюдка. Однако одним Храбром его ярость не ограничивалась, и следом он повернулся уже к Кайфату. — А ты… ты…. сын хаффа и шуши… Ты ещё поплатишься за своё нападение!

     Перворождённому вероятно очень хотелось выплеснуть вовне обуревавшую его злость, раз он опустился до площадной брани. Вот только прошибить невозмутимость К’ирсан ему было не суждено. Слишком долго Кайфат жил с ненавистью к Светлым в сердце, чтобы его могли тронуть какие-то ругательства. И хотя некоторое чувство вины за случившееся с ситуативным союзником он всё-таки испытывал, дальше укола неловкости это не заходило.

     Вляпался из-за него длинноухий в хфургово дерьмо, ну и мархуз с ним!

     — Давай будем честными. Я на тебя на напал, я тебя похитил, — изобразил мерзкую ухмылку К’ирсан и, осознав, что за препирательствами с эльфом не заметил как организм вернулся в относительную норму, осторожно поднялся на ноги. Впрочем не забывая об осторожности и бдительно поглядывая по сторонам — предварявшая близкое «знакомство» со жнецом схватка ещё была свежа в его памяти.

     — Это имеет какое-то значение⁈ — прошипел эльф, также осторожно вставая.

     — Не особо, но важна точность формулировок. Мархуз прячется в деталях, — осклабился Кайфат и, резко посерьёзнев, бросил: — Ладно, со с взаимными обидами и претензиями разберёмся позже. Потому как если кто не понял, то ничего ещё не закончилось.

     — В смысле? — вскинулся Храбр, до того с непонятным восторгом любовавшийся гневом длинноухого. — Командир, ты про этих что ли? Так они все… закончились.

     Молниеносный небрежно махнул рукой в сторону то здесь, то там валяющихся тел нолдцев. Навыков, чтобы пережить близкое знакомство со жнецом им явно не хватило. Мало того, весомая часть Безликих не просто погибла — потеряв духовную составляющую, но сохранив материальное тело, — сразу после сделанного Храбром жеста, точно по нажатию на спусковой крючок, их плоть начала на глазах растекаться серо-чёрной жидкой грязью. Источая наимерзейшее зловоние и оставляя в магическом зрении размытые отпечатки странно изломанных рун.

     — Вот ведь дерьмо-то какое… — процедил раздухарившийся было Храбр, торопливо зажимая нос. — Извини, командир, но раньше жертвы твоей волшбы выглядели поприличнее.

     — Я ни при чём, — помотал головой К’ирсан, продолжая оглядываться и напрочь игнорируя растекающийся во все стороны смрад. — Кто-то вмешался и изменил структуру моей магии.

     — Магии? Не плетений? — нахмурился замолчавший было Черуэль, верно расшифровав оговорку Кайфата. И ради своего вопроса с присущей Перворождённым беспринципностью даже отказавших на время от прежних претензий.

     — Угу, — кивнул К’ирсан, также решив не обострять ситуацию. Он, наконец, разобрался с тем, что именно ему не нравилось в происходящем, и о чём сигнализировало чутьё на опасность, а потому резко охладел к продолжению любой беседы. — Убираться нам отсюда надо. И чем быстрее, тем лучше. — Поймал вопросительный взгляд Храбра и, с досадой поморщившись, пояснил: — Жнец всё ещё здесь, рядом. Я до сих пор чую его присутствие. И то, что он до сих пор на нас не напал, это не показатель нашей силы, а лишь его желание поднакопить энергии перед окончательным рывком. Если, конечно, у данной твари вообще есть разум и могут быть осмысленные желания!

     — И тебе она, разумеется, больше не подчиняется? — прошипел, едва сдерживая возмущение, Черуэль.

     — Увы, — развёл руками К’ирсан, невольно вспомнив то плетение, что он успел заметить в ауре монстра за миг до его нападения. Заклинание весьма сильно напоминало очередную вариацию ментальных чар из видений о Птоломее, которых он уже успел насмотреться в ходе своего знакомства с жизнью великого мага. А значит, не стоило и надеяться, что тварь когда-нибудь снова вернётся на изначально предназначенный ей путь.

     — Так чего же мы тогда здесь стоим⁈ — вдруг заорал Храбр, кажется сочтя продолжающееся общение между парочкой чародеев издевательством над здравым смыслом и немыслимым нарушением его представлений о безопасной жизни. — Ждём, когда ублюдок снова нас закинет в те бездны, откуда мы только-только выбрались⁈

     В своём возмущении он оказался не один. Перворождённый поддержал его витиеватым ругательством и, отвернувшись от Кайфата, принялся озираться по сторонам — выбирал маршрут для бегства. Вот только кто сказал, что это будет легко?

     Те лужи вонючей мерзости, в которые обратились тела погибших нолдцев, продолжали жить своей жизнью и теперь разбегались не менее отвратительными ручьями. Да не просто так, а образуя нечто вроде сети и охватывая весьма значительное пространство вокруг развалин дворца Гелида I Ранса. И ни у К’ирсана, ни у Храбра с Черуэлем не было никакого желания как-то контактировать с получившейся структурой. Достаточно было одного взгляда в том направлении, чтобы чутьё на опасность начинало сигнализировать о смертельной угрозе.

     Был ещё вариант уйти через развалины, но К’ирсан слишком хорошо помнил, как стягивалась вокруг разрушенного здания удавка внимания Безликих, чтобы считать эту дорогу хотя бы относительно безопасной. То, что там их ждут если не выжившие маги — а сильнейшие среди островитян наверняка уцелели! — то как минимум артефактные мины, он не сомневался ни на секунду. И даже молчание внутреннего голоса ситуацию ничуть не упрощало. Наоборот, заставляло подозревать врагов в обладании такими навыками, которые следовало учитывать даже магу уровня К’ирсана Кайфата.

     — А-аа! В Бездну вас всех! В Бездну!!! — вдруг прошипел князь-маг, наверняка просчитавший всё то же самое, что и Владыка Сардуора, однако за неимением другого выхода всё равно решивший рискнуть.

     И принял выкрикивать весьма распространённое среди сильнейших чародеев Торна заклинание Тассовой дорожки. Не стесняясь помогать себе ритуальными пассами и задействовать скрытые в его одежде амулеты. Воздух перед эльфом сразу же затянуло светло-жёлтым маревом, и по всем признаком получалось, что он задумал сотворить магический мост до ведущей на соседнюю улицу арки.

     Идея была неплохая, Кайфат оценил. Вопросы вызывало только выбранное длинноухим направление — пока получалось, что светящийся золотом колдовской путь должен был пройти аккурат над самым неприятным участком сети. И эльф почему-то считал, что в этом нет ничего плохого.

     — Командир, глянь туда, — тронул за плечо Храбр, и К’ирсан торопливо развернулся в указанную сторону. Как оказалось, Молниеносный показывал на крышу здания чуть в стороне от позиции нолдских стрелков и оттуда в данный момент им активно махал рукой Гхол. Зелёный коротышка не только выжил, но и нашёл возможность помочь попавшим в сложное положения товарищам.

     Кайфат, который уже прикидывал как бы половчее и с минимальными усилиями телепортироваться в ближайший проулок, тотчас пересмотрел свои планы и с присущей истинному Владыке целой империи бесцеремонностью вмешался в волшбу эльфа. Бедолага, раз за разом страдающий из-за действий Врага Маллореана, даже охнуть не успел, как Воля К’ирсан вторглась в зону действия его чар и управляющие ими нити были вырваны из холёных рук Перворождённого.

     — Какого мархуза⁈ — взвился Черуэль, хватаясь за виски из-за прострелившей те боли.

     Впрочем последствия сорвавшегося заклинания не помешали ему перейти в боевой режим и даже вызвать движением кисти похожий на орочий ятаган клинок — спускать очередное оскорбление он не собирался. Правда, дальше этого дело не пошло. Пока длинноухий готовился к драке, К’ирсан успел развернуть захваченное заклинание и, не дожидаясь, когда тассова дорожка дотянется до нужной ему крыши, побежал по светящейся золотом полосе. Храбр затопал следом. И так получилось, что воинственный Перворождённый — вооружённый и очень опасный — остался в гордом одиночестве. Опять же, словно в насмешку над его доблестью и славой.

     — К’ирсан Кайфат — ты истинное зло моего народа! — простонал длинноухий и, несмотря на сказанное, рванул по всё той же дорожке. Оскорбления оскорблениями, но выбирая между годостью и здравым смыслом, Черуэль всегда выбирал второе.

     Так что уже через минуту или две все трое пересекли осквернённую непонятной волшбой площадь и оказались рядом с приплясывающим от волнения гоблином. Затянувшая брусчатку сеть на их бегство внешне никак не отреагировала, но что Кайфат, что Храбр с Черуэлем всеми фибрами своих душ ощущали нарастающее гневное внимание весьма опасной для них сущности.

     — Пятеро Безликих выжило! — доложил Гхол вместо приветствия и ткнул пальцем в едва заметно дрожащее марево под крыльцом какого-то административного здания неподалёку. — С самого начала там сидели, старались не отсвечивать. Вот и уцелели.

     — Предлагаешь добить, гадов? — ухмыльнулся Кайфат, покосившись на неловко топчущегося чуть в стороне Черуэля. Несмотря на все свои претензии и клинок в руке, в драку тот всё же не лез и убегать в одиночку больше не пытался. Видимо наконец осознал масштабы той пропасти, в которой им так не повезло оказаться, и выяснению отношений предпочёл выживание.

     Молодец какой…

     — Ни в коем случае! — вмешался в ход его мыслей Гхол, внезапно выдав то, чего от него никто никак не ожидал. Мало того, он также решил не изображать героя и, заламывая руки, зачастил: — Бежать, нам надо срочно бежать!!!

     — Тоже чуешь жнеца? — понимающе хмыкнул несколько спавший с лица за время их короткой пробежки Храбр.

     — Я чую, что нас ждёт крайне незавидная участь, если мы в ближайшее время не покинем этот проклятый Юргой город!! — взвизгнул явно изнервничавшийся зеленошкурый ург. Не привыкший к такому поведение старого соратника К’ирсан удивлённо вгляделся в его ауру… и едва не присвистнул, после того как осознал, что с начала всей этой истории с нападением Безликих и явлением жнеца тот растерял почти всех своих бестелесных слуг. Могучий шаман едва ли не одномоментно стал почти никем.

     — Ну раз так, то имеет смысл тебя послушаться, — успокаивающе улыбнулся К’ирсан, как обычно забыв о том эффекте, что оказывают на посторонних любые его гримасы, и на глазах невольно отступивших от него на один шаг спутников спрыгнул с кромки крыши по другую сторону здания. Туда, где чья-то добрая душа так удачно оставила грузовую телегу с запряжённым в неё шестилапом.

     Сделав в воздухе один оборот, Кайфат с шумом, пылью и брызгами каменной крошки приземлился на тротуар и на секунду замер, приходя в себя. Магию он не применял, полагался только на общую крепость организма и способность продолжающей укрепляться Воли влиять на окружающее пространство, а потому и полученные в ходе экстремального спуска ощущения были для него несколько внове. Тем не менее, чувствовал он себя прекрасно, как и ожидалось никаких травм не получил и уже спустя пару секунд поднялся с упруго согнутого колена. Немного, правда, заскрипел протез, но этим дело и ограничилось. На подвижности Кайфата полученная экстремальная нагрузка никак не сказалась.

     — Давайте за мной, — крикнул К’ирсан спутникам, не понимая головы, и шагнул к меланхолично жующего жвачку шестилапу. Редкий гость с Сардуора никак не отреагировал на его эффектное появление, чем немало порадовал Кайфата. Для претворения задуманного в жизнь именно зверя с крепкой нервной системой ему и не хватало. Как вдруг такой подарок.

     С крыши потянуло сначала эльфийской магией, а затем с некоторой задержкой донеслись вибрации работающих левитирующих артефактов — это начали спуск его товарищи по несчастью. К’ирсан же тем временем подскочил к массивной повозке и в несколько взмахов мечом освободил шестиногого тяжеловоза от наверняка ему надоевшей упряжи.

     К организованному бегству, можно сказать, всё было готово.

     — Командир, ты зачем транспорт-то сломал⁈ — возмутился Храбр, ещё в полёте увидев действия Владыки и оттого испытывая некоторое непонимание происходящего. — Сам ведь говорил бежать надо.

     — Хочешь, чтобы мы все пробки на дорогах собрали? Ну так вперёд, дерзай… Только без меня, — несколько издевательски заметил К’ирсан, покосившись на мрачно сопящего гоблина. Тот явно проживал далеко не лучший период своей жизни и по причине острого чувства незащищённости — так как шаман без слуг слаб — постоянно вслушивался в вибрации разлитой вокруг Силы. И если судить по хорошо заметной испарине у него на лбу, те вещи, которые он таким образом ощущал, его совсем не радовали.

     — Ваше величество предлагает ехать… верхом? — спросил Черуэль с таким видом, словно ему было предложено обняться с золотарём. Однако затем перехватил насмешливый взгляд Кайфата — который уже собрался тому предложить дальше двигать пешком — и молча полез к зверю на спину.

     — А вам особое предложение требуется? — уточнил К’ирсан теперь уже у гоблина с Молниеносным. И те, проглотив любые возражения, принялись карабкаться на шестилапа. Разве что Храбр было заикнулся насчёт управляемости этих тварей, но дальше пустого бормотания не зашёл и через десяток секунд утвердился позади Перворождённого. Гоблин, лишь самую малость отстав от генерала, занял место перед эльфом. — Вот и славно! — одобрил Кайфат, взлетая на шею наконец почуявшего неладное сардуорского монстра и тут же впечатывая ему в макушку ладонь с закольцованной рунной цепочкой.

     При соприкосновении с аурой зверя заклинание тотчас развернулось, точно живое, и змеёй ввинтилось в череп. Нечто подобное применяли оба владельца второй Книги в снах о Птоломее, так что в плане укрощения шестилапа К’ирсан весьма рассчитывал на успех.

     И не ошибся. Магия сработала без сбоев. Уже через пару-тройку секунд в глазах гостя из Сардуора зажглись два зелёных огонька, и он весьма бодро двинул вниз по улице.

     — Эй, там, впереди! А нельзя ли шевелить лапами быстрее? — крикнул сзади Храбр, демонстрируя лихость и наслаждение опасностью.

     Однако оглядывался он ничуть не реже остальных, и это сильно смазало эффект от его поведения.

     — Как скажешь, — фыркнул К’ирсан и, спиной ощущая как нарастает напряжение на оставленной ими площади, пришпорил шестипала чередой ментальных импульсов. Хотя понимание мозголомной магии у него всё также находилось в зачаточном состоянии, некоторые примитивные манипуляции он тем не менее освоил. И вынудить могучего тяжеловоза бежать несколько шустрее было точно ему по силам… Или не просто шустрее, если к воздействующим на примитивный мозг чарам добавить усиление внутренней энергетики могучего организма!

     Кайфат сам не заметил, как проник щупальцем своего колдовского внимания в один из силовых узлов на голове шестилапа и начал последовательно накачивать звериную систему каналов и коллатералей собственной магией. Да, с неизбежными последствиями для здоровья шестиногого гостя с Сардуора, но ведь и он не зоозащитой здесь занимался, верно?

     Один удар сердца, два, три… и вот уже аура животного окрасилась в зелёный цвет, а её обладатель практически с места набрал такую скорость, что стало страшно смотреть по сторонам.

     Храбр, разумеется, отреагировал на это улюлюканьем и гиканьем, однако что гоблин, что эльф его радости почему-то не разделяли. И если зеленошкурый ург лишь вцепился мёртвой хваткой в Кайфата, то длинноухий пошёл значительно дальше и принялся спешно бормотать всевозможные защитные заговоры. Укрепляющие тело, не позволяющие выпасть из седла, спасающие при падении, просто повышающие удачу — эльф вряд ли верил в их реальную эффективность, однако всё равно пользовался. Видимо на всякий случай.

     — Скучные вы, братцы, — захохотал К’ирсан, несмотря на реальную опасность, вдруг испытав прилив неожиданного восторга. И, ещё больше подстегнув мчащегося в магическом ореоле шестилапа, постарался слиться с его тонким телом. Так, чтобы зачарованное животное не просто подчинялось командам, а реагировало на малейшее движение его мысли и стремилось исполнить каждое его желание.

     Что ж, у него всё получилось. Тело шестилапа окончательно охватило не обжигающее зелёное пламя, и косматый здоровяк, демонстрируя поистине фантастическую ловкость, начал безумный забег по запруженным повозками улицам Равеста. Беспощадно сокрушая всё то, что можно сокрушить, и старательно избегая столкновений там, где этого следовало избежать… В том числе в тех случаях, когда для спасения от катастрофы надо было часть пути пробежать по стене дома или совершить прыжок. Да, обычный зверь, даже будь он хоть десять тысяч раз зачарован ментальными заклинаниями, на подобное был не способен, но древняя магия есть древняя магия. И там, где заканчивались возможности шестилапа, открывался простор для творчества Владыки Сарудора.

     Для окружающих накачанный Силой косматый гость из Сардуора, несущийся по улицам города так, словно вознамерился каждым своим шагом нарушать законы физики, наверняка смотрелся как нечто странное. То ли шаровая молния, созданная безумным чародеем и теперь стремительно пересекающая город, то ли непонятно откуда взявшийся метеор, то ли колдовская иллюзия, которая лишь морочит людям головы, а в действительности не имеет под собой никакой реальной основы.

     Впрочем всё это было не важно. Главное, шестилап с четвёркой седоков с каждым шагом и с каждым прыжком оказывался всё дальше от центра Равеста, а значит и перспективы возобновления «общения» с жнецом, наоборот, становились всё меньше.

     Во всяком случае именно так казалось группе беглецов, пока на одном из перекрёстков на них не выскочил гномьей работы голем — бешеная железяка отдалённо напоминала помесь паука с человекоподобным рыцарем — и в прыжке не попытался обрушить на них удар тяжеленной даже на вид алебарды. Уж неизвестно, чем они так не угодили хфурговой машине, однако каких-то предупреждающих сигналов та не подавала и в бой кинулась с пугающей целеустремлённостью.

     К’ирсан, хоть и был занят управлением пережившим магическую трансформацию зверем, всё же нашёл возможность выделить часть своего внимания внезапной атаке и подготовить встречный удар — сформировал заготовку под Таран Силы. Действовал он при этом весьма ловко, однако к его удивлению Храбр оказался всё-таки быстрее: генерал вогнал в центр корпуса гномьей машины аж звенящую от Силы молнию на пару ударов сердца раньше, чем Кайфат выпустил на волю собственную волшбу.

     Брызнули искры пополам с каплями расплавленного металла, и спустя мгновение боевой механизм развалился на части. В результате чего полыхающий зелёным шестилап без повреждений проскочил открытый участок дороги, а позади него на землю грохнулись обломки бессмысленно подставившегося под заклятие голема.

     — Хах!!! — завопил Храбр, страшно довольный собой. И с невиданной ранее фамильярностью крикнул эльфу: — Учись, длинноухий, как воевать надо!!

     Вопреки всяким ожиданиям, отвечать на подобное магией или хотя бы резкими словами Перворождённый не стал. Он вообще после бегства с крыши вёл себя как-то странно, совсем не так, как предполагалось К’ирсану. Словно это был не высокомерный князь-маг, волею старого Врага своего народа оказавшийся в гуще сражений, а рядовой член какой-нибудь грольдской гильдии магов, ветрами судьбы занесённый в непривычно высокую компанию. Такую, что у него не было иного выхода, кроме как постоянно сохранять максимальную сдержанность. И скрытность.

     «Неужели в спину ударить надумал? — мысленно усмехнулся К’ирсан, впрочем ничуть в это не веря. Аномалия в поведении Черуэля была связана с чем-то иным, гораздо более глубоким и серьёзным, чем примитивная месть. — Ну или я со всеми этими плясками вокруг Кукловода просто себя накручиваю!»

     — Хозяин, жнец возвращается!! Ещё немного, и он снова воплотится в мире! — захлопал его по плечу явно паникующий гоблин, и Кайфат, понятливо кивнув, снова пришпорил магией и без того превратившегося в мархуз знает кого шестилапа. Ещё четверть часа, и либо этот медлительный здоровяк умрёт от истощения, либо пресыщение энергией запустит механизм глубинной трансформации и зверь превратится в магического мутанта. Весьма вероятно злобного и плотоядного.

     — Да чего нам теперь-то его бояться, коротышка⁈ — заорал сзади Храбр, видимо какими-то своими способами узнавший о падении могущества гоблина и теперь планирующий взять реванш за все свои прошлые поражения в их вечном противостоянии. — До городских окраин рукой подать, а там ищи нас свищи. Глядишь, тварь сама собой без внешней подпитки и сдохнет.

     — Мы знать не знаем, что это за монстр, откуда появился и в ходе столкновения с какими Силами возник, а ты вот так просто говоришь, что он сдохнет??? — не выдержал Гхол, от ярости даже забыв о страхах.

     Однако Молниеносный был на сей раз на коне, и простыми, пусть и сказанными с сильными эмоциями, словами его было не победить.

     — Конечно просто, сопля ты зелёная! Это даже мне, не чародею, понятно. Или ты до сих пор для себя не уяснил, что любое нарушение законов магии Торна либо приводит к изгнанию за границу реальности, либо толкает в объятия Бездны? — всё-так же через эльфа принялся высмеивать гоблина Храбр. Тем не менее, на сей раз он говорил весьма здравые вещи, а потому, как показалось Кайфату, даже Перворождённый не испытывал на сей счёт никакого неудобства.

     — Бездна? — с сомнением переспросил гоблин, сбавив напор. — Но почему тогда нет вони Скверны…

     — Значит ждём, когда Торн изгонит отлюбленную мархузом тварь в междумирье. Всё как я с самого начала и сказал! — довольно загоготал Храбр. — И заметь, понял это значительно раньше одного чересчур много о себе мнящего «великого шамана»!

     Окончательно выбитый из колеи ург не нашёл что на это ответить и замолк, замкнувшись в себе. А вот К’ирсан, из-за вставшей на их пути плотной низкоэтажной застройки пусть и вынужденный сосредоточиться на управлении зверем, невольно вспомнил о поработившем призванную им сущность плетении. Непривычная, но благодаря снам знакомая школа построения силового каркаса, нестандартный способ использования стихиальных рун, вибрации ментальных практик… Да уж, если заклятье с таким набором характеристик сольётся с Древней магией, то действительно путь или в Бездну, или за грань миров. Иного варианта нет.

     Хотя, опять же, почему бы не взглянуть на ситуацию под другим углом и не предположить, что именно результат пересечения чуждых друг другу Искусств и был целью неизвестного злодея — или Кукловода, если отбросить все прочие варианты. Что если искажение ткани реальности и есть то, к чему стремится этот безымянный враг? Достаточно вспомнить Гхола, который ради спасения из рухнувшей на мир Тьмы был вынужден отказаться от львиной доли своего могущества. К’ирсан в аналогичной ситуации чувствовал себя вряд ли лучше, и без развитой Воли наверняка был бы вынужден воззвать к могуществу Двойника. То есть сделать ровно то, чего он пытался избежать вот уже мархузову прорву лет.

     — Нам не убежать, — вдруг подал голос князь-маг, магией донеся звучание своих слов до остальных. И в интонациях, с которыми он обращался к спутникам, звучала непонятная Кайфату обречённость. Словно он чуял нечто такое, что было недоступно ни знатоку астрала Гхолу, ни сроднившемуся с молниями Храбру, ни живому богу К’ирсану. — Ваше императорское величество залезло в те дебри, которые первейшие из слуг вартагов считали запретными. Чудо уже то, что мы до сих пор живы и продолжаем трепыхаться. Однако бесконечно везти не может.

     — Ещё… хфургово семя… один нытик… задери его мархуз… объявился! — прокричал в ответ Храбр, сбиваясь на каждом из совершённых шестилапом прыжков. — У нас… целый… Владыка… под боком. Прорвёмся!!!

     — Я говорю то, что чую. Не больше и не меньше, — на фоне постоянно срывающихся воплей Молниеносного ровная колдовская речь князя-мага звучала почти как издевательство. — В нашей крови метка жнеца. И пока тварь нас не поймает, она так и будет служить ему маяком.

     Метка⁈ К’ирсан едва сдержался, чтобы не повернуться к эльфу и не изучить его ауру магическим зрением. Лично у себя он ничего такого не замечал, а значит либо так не повезло лично длинноухому, либо ему следовало как-то иначе смотреть на доступные жнецу способности.

     Вот уж действительно влез туда, куда никогда не заглядывал. Столько всего интересного повылезало, о чём ни в учении Шепчущего не было, ни в наследии рептохорсов, ни в крови логов. Про архивы людских магов и вспоминать не стоило — там и про Древнюю-то волшбу остались лишь крохи, что уж говорить про нечто более редкое.

     — Командир, дорога!! — вдруг завопил Храбр, вырывая Кайфата из размышлений. Он тут же заставил шестилапа скакнуть влево — бедное животное от неожиданности едва не полетело кубарем и чуть скинуло седоков со спины, — и лишь затем попробовал разглядеть, от чего же ему потребовалось так стремительно уворачиваться. Как оказалось, порабощённый здоровяк за метаниями между домами не увидел, что не одни они убегают из Равеста. И что по участку дороги, куда собирался выскочить шестилап, уже мчал весьма необычный внешне транспорт — гномий механический паук с кривой, явно самодельной, металлической лавкой на месте «человеческой» части голема.

     Надо сказать, едва не случившееся столкновение для пассажиров необычной повозки прошло незамеченным. Парочка из молодого тёмного мага и старого адепта Света — а это уже само по себе было странно — столь увлеклась управлением, что как-то упустили из виду происходящее за спиной. Всполошился только кружащийся над их головами дух. Бестелесный настолько разнервничался, что немедленно проявился в реальности и принялся бессвязно орать. Вот только делал так видимо не в первый раз, и его попросту проигнорировали.

     И очень зря.

     — Дави их, Рырга! Дави к хфургу!!! — вдруг очнулся от ступора Гхол, проявив несвойственную себе кровожадность. Впрочем уже через секунду со спины вдруг потянулись ярко-алые языки смертельной угрозы, и причины криков гоблина стали понятны. Эльф-таки оказался прав: кинувшийся в погоню жнец мигом выделил их в качестве приоритетной цели и теперь с мрачной неотвратимостью нагонял. — Сейчас ударит…

     Увы, старался гоблин зря. Уже было не важно — стопчет шестилап голема или не стопчет, увернутся они или не увернутся — взбесившееся творение К’ирсана находилось совсем рядом и никакие уловки обмануть его не могли. Участок дороги, где так не удачно встретились четверо всадников на шестиногом звере и хозяева механической повозки, затопила Тьма, и на сознание всех попавших под удар разумных обрушилось чудовищное ментальное давление.

     Разумеется Кайфат пробовал сопротивляться. И, наплевав на старые травмы, он сперва дотянулся до астрала, а как нащупал там достаточно быстрое течение Силы, выплеснул его вовне. Облекая не в полноценные заклинания, но Волей придавая нужную ему форму… Форму гигантского меча, которым он рассёк надвое проклятое тело жнеца.

     По глазам тут же резанула яркая вспышка. Раздался обиженный вой. Перед внутренним взором К’ирсана появился сначала образ Гелида I Ранса, который затем трансформировался в Зелода, потом в Грасса и, наконец, остановился на Птоломее. Правда, не надолго. В следующее мгновение образ разлетелся роем перепуганных мошек, однако главное К’ирсан всё же увидел и, как ему кажется, правильно понял.

     Овеществлённая душа Молота даже после вмешательства чужих чар помнила обиду и гналась за ними не просто так. А это уже говорило об очень и очень многом! Жаль только атаку свою жнец успел начать несколько раньше, чем начал свою Кайфат. И потому вместо того, чтобы вернуться после гибели твари обратно в Равест, глаза К’ирсан открыл совершенно в ином месте. Видит Владыка, в настолько далёком от их первоначального положения, что теряло смысл само слово «расстояние».

     Потому как вырвавшиеся из лап осквернённого чужим вмешательством создания люди оказались не в привычной реальности — и даже не в астрале, — а в том сегменте вселенной, который в колдовской литературе принято именовать гранью мира и территорией Междумирья.

     Всё в точности, как ранее предполагал К’ирсан Кайфат и о чём в своей неизменной манере совсем недавно предупреждал Храбр.

     — Каждый раз думаю, что слишком стар для подобного дерьма, но вместо того, чтобы взяться за ум, в следующий раз залезаю в ещё более глубокие дебри. Единственная стабильность, которую я, как понимаю, заслужил, — простонал Кайфат разлепляя глаза и уже примерно понимая, где оказался.

     И, разумеется, не ошибся. Нормальным или хотя бы немного знакомым пространством то, что его окружало, назвать было нельзя. Над головой разливалась дышащая жизнью чернота, подсвеченная мерцанием звёзд и ровной пульсацией бесчисленных разноцветных лент, тянущихся из ниоткуда в никуда и немыслимым образом переплетающихся друг с другом. Под ногами же была одна из таких вот то ли лент, то ли неких дорог — видимо для разнообразия цвета молодой зелени и странной зернистой структуры — и не было ни единого открытого намёка на то, в каком направлении следует двигаться, чтобы вернуться назад.

     Особенно учитывая тот факт, что неширокий в общем-то путь — вряд ли больше трёх десятков саженей — помимо всего прочего местами был затянут сиреневым туманом, и это разумеется сказывалось на дальности обзора…

     Очевидно наблюдаемая вокруг реальность не была ни астралом, ни загадочным менталом, ни малоизученными стихиальными планами. Привычные Силы здесь были значительно ослаблены, и лишь Древняя магия, опирающаяся во многом на энергетику тонкого и реального тела мага, сохраняла в некоторой степени свою эффективность. Зато магия пространства и манипуляции всё более привычной для К’ирсана Волей тут явно были на своём поле. Особенно первая. Отсутствие плотной ткани реальности, характерной для физического мира, по сути снимало с данного раздела Искусства всякие ограничения. И, соответственно, повышало возможности имеющих соответствующий Дар чародеев-практиков.

     Таких, например, как Кайфат. Или Птоломей.

     Вспомнив о великом маге прошлого и осознав, что на сей раз мгновения беспамятства не привели к очередному видению с его участием, К’ирсан довольно хмыкнул и поднялся на ноги. Протезы, изготовленные для условий Торна, здесь решили объявить забастовку и на мысленные приказы теперь реагировали через пень колоду. Скрипели, не до конца сгибались, а в нужный момент и вовсе никак не реагировали. Впрочем, после того как К’ирсан обхватил проклятые железяки ментальным вниманием и Волей укрепил их структуру, всё стало как прежде. Или даже чуть лучше. Во всяком случае раньше скорость реакции мархузовых артефактов однозначно была заметно ниже, да и ощущения, что металлические пальцы обрели пусть слабую, но чувствительность, у К’ирсана отсутствовали.

     — Какой приятный сюрприз, — пробормотал Кайфат, несколько раз сжав кисть протеза, а потом осторожно коснувшись ужасного шрама у себя на лице. Увы, предчувствия, что таким же образом он сможет исправить давнее своё уродство, так и не появилось. С этим можно было только смириться.

     Наконец, вспомнив, где он находится — благо чутьё на опасность молчало и можно было себе позволить некоторую беспечность — К’ирсан оглянулся в поисках своих спутников. С некоторым беспокойством, так как по его представлению они давно уже должны были очнуться и устроить традиционную для них свару.

     И к собственному облегчению обнаружил их совсем рядом. Причём живыми и внешне совершенно здоровыми. Но, почему-то, до сих пор спящими. И если касаемо гоблина тут всё было понятно — шаман всё-таки лишился большей части мощи, — то насчёт Храбра или князя-мага у Кайфата возникли некоторые вопросы.

     — С вами-то что не так, Кали вам в тёщи⁈ — пробормотал он, изучая ауру сначала Молниеносного, а затем и длинноухого.

     По всем признакам получалось, что оба находились в глубоком сне. Вот только ни на удары по щекам, ни на словесные угрозы, ни даже на импульсы боли — Кайфат особо с мерзавцами не церемонился — спящие никак не реагировали. И это было крайне неприятно, потому как бросить их К’ирсан не мог, а тащить с собой всех троих не был способен чисто физически.

     Однако прежде чем Кайфат разразился по данному поводу площадной бранью, сетуя на собственное невезение, судьба решила преподнести ему небольшой подарок. На сей раз приятный. Потому как ближний край тумана неожиданно отступил на десяток-другой шагов и перед Кайфатом предстала ещё одна группа жертв атаки жнеца. Что особенно важно — весьма деятельная.

     — О! Ваше императорское величество!! — воскликнул молодой парень с глуповатым лицом и тёмной аурой такой плотности, какая в принципе не могла быть у столь юного мага. Да и сквозь внешность то ли деревенского простака, то ли вовсе дурачка не должны были проглядывать черты кого-то гораздо более зрелого и… узнаваемого.

     Сложив одно с другим К’ирсан в ту же секунду понял, кто перед ним стоит, и невольно расплылся в улыбке. Не потому что был так уж счастлив видеть старого знакомца — в конце концов льер Бримс, этот хитрый лис, никогда не был ему ни другом, ни добрым союзником, — однако прожив столько лет и потихоньку начиная понимать значение слова Вечность, он начал ценить фигуры сопоставимого уровня. Хотя бы потому что без них долгая жизнь была бы значительно скучнее…

     Впрочем спутнику экс-Магистра Наказующих Кайфат обрадовался гораздо меньше. Олег, за прошедшие годы страшно постаревший и растерявший половину здоровья, и раньше-то не входил в число его друзей, а уж теперь, с таким количеством Света в ауре, и подавно.

     В подтверждение данных мыслей сородич-иномирянин, только-только поднявшийся на ноги, наконец осознал смысл слов льера Бримса и с неохотой принялся разворачиваться к Кайфату.

     — Местами уважаемый Бу, а не кажется ли вам, что на фоне пережитых испытаний у вас сорвало с башки крышу⁈ — сообщил Олег в знакомой едкой манере. — Ну какой ещё, к мархузу, император⁈ Тем более здесь, в хфург знает где… — В этот момент он всё же встретился с К’ирсаном взглядом, тотчас его узнал и, осёкшись, выдохнул: — Ярослав⁈

     Земное имя в данной обстановке прозвучало как нечто абсолютно инородное и незнакомое. Что, впрочем, не помешало Кайфату с усмешкой кивнуть в ответ. Мол, он самый, прошу любить и жаловать. Однако вслух он сказал совсем другое и никак не Олегу.

     — Бу? — спросил он у застывшего точно столб льера Бримса.

     — Так получилось, — развёл тот руками, явно не спеша раскрывать настоящее имя своему бывшему протеже. Что было хоть и любопытно, но не требовало пристального внимания. Особенно в свете того, что за спинами обоих магов, поверх раздавленного голема, восседал на мохнатой заднице знакомый шестилап и, тихо порыкивая, тряс светящейся зелёным башкой.

     Зверь, пусть он и был на данный момент переполнен Силой, очевидно находился в сознании, и это было гораздо важнее всех прочих новостей. Потому как шестиногая скотина устояла там, где сломались три не самых слабых мага.

     И это было весьма необычно.

     — Вот и наш транспорт, — хмыкнул К’ирсан и, поманив ошеломлённого тяжеловоза, с удовлетворением проследил за тем, как тот неторопливо потрусил в его сторону. Получалось, что магия порабощения продолжала функционировать, а значит и проблему с потерявшими сознание спутниками можно было считать решённой. — Ты-то троицу вон тех слабаков и повезёшь…

     — А что, ваше императорское величество, уже понятно куда двигаться? — подал голос льер Бримс, обойдя по дуге не знающего как быть Олега и приблизившись к своему некогда сопернику. Словно он не пропадал сорок лет незнамо где, а последний раз общался с Кайфатом буквально на днях. — Лично я в Междумирье нахожусь впервые. Хоть и читал о нём ранее в закрытых архивах.

     — И что же в них говорилось, в этих архивах? — вопросительно изогнул бровь К’ирсан, продолжая изучать терпеливо замершего на одном месте шестипала. Как и бывший Магистр Наказующих вступать в расспросы он не спешил. Встретились два великих мага и встретились, а то, что один вроде как должен угасать от Болезни магов на троне, а другой считался погибшим и ранее обретался совсем в другом теле, так это дело десятое.

     — Очевидные вещи. Например, если вдруг не повезло оказаться на границе реальности, то первое, что необходимо сделать, это найти барьер, отделяющий Торн от ужасов пустоты… — развёл руками льер Бримс с уверенностью, которую обычно никто не ожидает от мага второго ранга перед лицом Владыки Сарудора. Во всяком случае Олег этого точно не ждал и потому уставился на своего спутника с крайне подозрительным видом.

     — То есть с него? — заметил невинно К’ирсан, сделав пасс левой рукой и одновременно выпуская из ладони слабую волную искажений. Недостаточную, чтобы серьёзно повлиять на тонкую ткань здешней реальности, но вполне подходящую для формирования чего-то вроде окна в бурлении сиреневого тумана. В открывшийся проём тотчас хлынули потоки алого света, и перед группой товарищей по несчастью открылся вид на багровое перекрученное нечто, являющееся проекцией Торна в пространство бесконечных зелёных дорог. Нечто, закованное в некогда плотную, а теперь заметно изъязвлённую скорлупу.

     — Э-ээ, да, — растерянно кивнул льер Бримс, никак не ждавший столь быстрого ответа. — Но почему всё такое… разрушенное⁈

     — Может быть потому что Торн — это сломанная игрушка вартагов? — вопросом на вопрос ответил К’ирсан, вспомнив рассуждения Птоломея в одном из снов. Тогда они показались ему просто похожими на правду. Теперь же… теперь отпали последние сомнения.

     — Сломанный-не сломанный… какая к хфургу разница⁈ — вдруг проскрипел Олег, сначала зло покосившись на льера Бримса, затем переведя взгляд на К’ирсана, а в заключении с ненавистью уставившись на шестилапа. Кажется постаревший сородич-иномирянин был весьма недоволен ситуацией в которой оказался и часть своего гнева адресовал источающему магию тяжеловозу… Словно зверюга виновата, что случайно раздавила его кое-как слепленного на коленке голема! — Где жнец и как мы будем возвращаться назад, вот что важно!

     Резкий тон Подмастерья заметно покоробил назвавшегося Бу экс-Магистра, он аж в лице изменился, но поправлять коллегу не стал. И вместо этого, чуть отступив в сторону, принялся с интересом следить за реакцией Кайфата. Ну как тот взбесится и покарает дерзкого чародея? Случись такое, то и самому поведение придётся скорректировать…

     — Олег, ты что ослеп от старости и дорог не видишь? — холодно рассмеялся Кайфат, никак не прореагировав на звучащий в голосе сородича вызов. — Тут даже талантом к магии логов не надо обладать. Выбери ту, которая ведёт назад к Торну, построй к ней мост из Силы и можешь считать что уже дома. Благо тварь закинула нас не так уж и далеко, и обратная дорога не займёт много времени.

     — Я слышу в твоих словах некое невысказанное «но», — ещё больше задрал нос Олег, для весомости пристукнув посохом. — Чтобы вернуться придётся убить того монстра, да?

     — Зачем? — всё тем же ровным, пусть и ощутимо прохладным голосом сказал К’ирсан. — Жнец уже отправился в Бездну и больше нам не угрожает. — Тут он сделал паузу и, внезапно шагнув вправо, продолжил: — Проблема не в нём. Проблем в тех, кто прячется тени!

     Здесь Кайфат резко погрузил металлическую конечность в незримый для обычных магов пространственный карман и выдернул оттуда странно выглядящего Бестелесного. С зубастой, хоть и слюнявой пастью, колючками по всему телу и бесстыжими глазами вечного проказника. Причём дух вне всякий сомнений весьма рассчитывал на эффективность своей маскировки и к столь молниеносному появлению на белый свет был не готов. Он было, правда, попытался дёрнуться и просочиться у К’ирсана сквозь пальцы, но Воля Владыки держала крепче плоти, и обитателю астрала пришлось смириться с пленением.

     Впрочем, на его настроении данный факт никак не сказался.

     — А я никакая не проблема! — объявил Бестелесный, пуская из пасти ручеёк слизи. — Я — Каштанчик!!

     Мелкий поганец делал всё, чтобы показать свою незначительность, однако К’ирсана было не обмануть. И сколько бы слоёв маскировки тот не использовал, глаза Владыки видели самую его суть.

     — Как скажешь, Каштанчик, — кивнул Кайфат и ткнул пальцем в замерших перед ним магов. Тёмного — с выражением живого любопытства на лице, и Светлого — с хорошо различимой мстительной радостью. Олег вне всяких сомнений искренне надеялся, что он Каштанчика если не убьёт, то хотя бы серьёзно потреплет.

     Наивный!

     — Ты с ними? — продолжил Кайфат.

     — Конечно! Я их, можно сказать, любимый сын… нет!.. старший брат и защитник, — немедленно объявил дух, раздуваясь от важности, а как только пальцы императора Сардуора разжались, тут же подлетая к чародеям. После чего, зависнув между ними, громоподобно пфукнул: — Куда они — туда и я!

     К’ирсан вдруг ощутил, как изнутри, несмотря на весь его самоконтроль, стремительно поднимается желание всыпать Каштанчику по первое число. Не ради утоления гнева, но из желания устранить имеющиеся пробелы в воспитании.

     Однако, увы, сейчас для этого было не время и не место. Впрочем, на это ведь слюнявая колючка и рассчитывала, верно?

     — Тогда… старший брат… ты ведь поможешь своим новоявленным родичам с правильным взглядом на мир? — не удержался от фырканья Кайфат, с неожиданным для себя наслаждением наблюдая за чередой гримас, сменяющих одна другую на лице Олега. Землянин определённо был готов скорее себя удавить, чем принять существование подобного родственничка, но озвучивать свои мысли от чего-то стеснялся… С льером Бримсом, правда, тоже не всё было гладко. Этот почему-то побагровел и вообще выглядел так, словно пытался удержать нечто рвущееся из него наружу, однако разбираться с загадками его поведения предстояло несколько позже.

     — Вот так? — оживился Каштанчик, явно специально издавая пфукающие звуки и наслаждаясь реакцией на них со стороны К’ирсана. Впрочем желание попроказничать никак не повлияло на общее дело и дух не забыл выплюнуть сложную конструкцию астрального заклинания. Для целей Кайфата оно не годилось — было откровенно слабовато, — но для исправления ситуации хватило небольшой порции Силы, которую Владыка влил в плетение по специально оставленному для этой цели энергетическому каналу. Пара ударов сердца… и вот уже волшба трансформировалась в бешено крутящийся вихрь, который втянул в себя весь сиреневый туман с участка дороги радиусом в несколько десятков саженей и пролился вонючим дождём под ноги чародеям.

     Хорошая работа!

     — Молодец, — не удержался от похвалы К’ирсан, на мгновение вновь ощутив себя в далёком прошлом, когда он обучал сыновей магии. Яр’мира — лично, а Яр’грона — лишь контролируя прогресс самообучения, отправляя в Ралайят своё тонкое тело.

     Однако сейчас было не место и не время для ностальгических воспоминаний. Магия Каштанчика открыла перед Бримсом с Олегом то, что К’ирсан чуял едва ли не с самого момента пробуждения и до чего у него только теперь дошли руки.

     Каштанчик показал всех тех, кого вместе с ними жнец затащил в Междумирье… и кто кажется искренне считал, будто это даст им шанс закончить начатое на развалинах дворца Гелида I Ранса.

     — Господа, думаю вы уже достаточно окрепли после переноса и теперь полностью открыты к дискуссии. Так может быть тогда начнём? — объявил, широко улыбаясь, Кайфат, разворачиваясь к четвёрке Безликих во главе с весьма крепеньким Мастером и троице стоящих чуть поодаль от них вампиров.

     И в ту же секунду, не дожидаясь ответа, ударил с двух рук Копьями Зелёного Огня. Просто потому что мог и потому что остро желал вновь ощутить то, как закипает кровь в горячке схватки.

     То, что Бримс в ходе своей ретирады из Равеста, пересёкся с Олегом и смог оказаться на борту ездового голема, он считал не иначе как чудом. Удирай экс-Магистр от гномов чуть медленнее — и землянин умчал бы вдаль без него, двигайся чуть быстрее — и уже сам он затерялся бы в лабиринте двориков, прежде чем успел бы повстречать Чимира.

     В общем хорошо, что они опять встретились. В том числе и для Олега. Иначе бы погрязший в собственных проблемах Подмастерье так и не увидел бы, что за жуть возникла в центре города и обязательно стал бы её первой жертвой. Ага, как медленнее всех убегающий.

     Здесь же они на пару столь сильно «пришпорили» магией голема, что за считанные минуты покинули не только опасный район, но и достигли окраин Равеста. Ещё бы чуть-чуть, самую малость, и может быть вовсе стали бы для жнеца недоступны! Однако как очень скоро выяснилось удрать пытались не только они. Владыка Сардуора, вроде бы великий маг и целый живой бог, улепётывал от явно собственного творения с ничуть не меньшей прытью, чем парочка гораздо менее титулованных магов в их лице.

     И с аналогичным результатом. Тварь их таки достала и низвергла в такой Мрак, о котором Бримсу — самому магу Тьмы — и слышать не приходилось…

     Вообще говоря последнее время у него так или иначе всё шло кувырком. Пошедшее не по плану возвращение из мёртвых, трансформация Дара, вынужденное сотрудничество с Яр’гроном — окажись перечисленное единственными его неприятностями, то с этим ещё как-то можно было смириться, но ведь мархузово дерьмо и не думало заканчиваться! Сначала возомнившие себя маллореанцами гномы Орлиной гряды, с ослиным упрямством раз за разом пытающиеся отомстить за проигрыш в конфликте, который они сами же и устроили. Потом отлюбленные хфургом некроманты. И вот, наконец, апофеоз невезения — встреча с выглядящим как чудовищный жнец Смерти монстром, истинная природа которого ускользала от понимания и который нацелился на них лишь по случайному стечению обстоятельств!

     Ну и как такое называется⁈ В Бездну Олега с его таинственным недругом — хотя тоже не очень понятно, что же за чудовище такое ему противостоит, раз оно оказывается не по зубам нолдскому Подмастерью. В конце концов Чимир по причине дурного и неуживчивого характера и раньше ловил на свою голову проблемы разной степени поганости, но он-то, Бримс, в чём виноват⁈ Он всего лишь хотел освободиться от магического ошейника, плотно сидящего у него на шее с детства, и попробовать прожить свою лучшую жизнь. А взамен получил мархуз знает что.

     И ведь главное насколько поганый выбор ему предоставили! Либо погибай от «косы» жнеца — полосу смерти, которая тянулась вслед за пролетающей тварью, он как маг Тьмы ощущал всеми фибрами своей души, — либо встречайся с монстром лицом к лицу. Одно другого хлеще, особенно с его-то нынешним рангом!

     В общем когда жнец затянул самого умного Бу в те бездны, где таились корни его могущества, то он уже морально приготовился к своей второй смерти. Нет, без боя он сдаваться не собирался и с ходу выдал максимум того, что было ему сейчас доступно, однако ситуацию оценивал здраво и ждал худшего.

     И потому испытал крайнее удивление, когда после сокрушения доступных ему ментальных, астральных и прочих Запретных защитных чар, после истощения выброшенной в ауру Силы и после достижения предела крепости воли, за которым начинался крах ядра личности, Бримс не растворился в великом ничто, а… а ощутил себя вполне живым и почти здоровым в некоей незнакомой реальности. Где слабо действовала классическая волшба, сбоила метрика пространства и дули ветра магии логов.

     «Междумирье, чтоб мне в третий раз в теле хаффа переродиться! В точности, как описывается в трактатах,» — присвистнул Бримс мысленно и, перестав витать в эмпиреях, перенёс внимание на своё ближайшее окружение. Благо витающие то здесь, то там клоки сиреневого тумана ближе чем на пять саженей не приближались и можно было осмотреться без каких-то особых ухищрений.

     — О, льер Олег, и вы здесь?.. или ты?.. я уже запутался в каких мы отношениях, — вырвалось у Бримса, когда, поднявшись, обнаружил подобно ему самому медленно встающего на ноги бывшего подчинённого.

     — Иди в Бездну, Тёмный. И фамильяра своего мерзкого забери, — глухо ответил Олег, отдирая повисшего у него на животе духа. Глаза на время обретшего плоть Бестелесного было плотно закрыты, из-под сжатых век текли слёзы, а изо рта — слюни. Однако несмотря на изображаемое беспамятство в одежду Чимира он вцепился намертво.

     — Каштанчик не мерзкий! Каштанчик красивый!! — вдруг выдал дух и прежде, чем Олег применил крохи доступной ему волшбы, отлепился от мага и воспарил над его головой. — Сам ты мерзкий, светляк! И слизь у тебя не течёт!

     После чего крутанулся вокруг своей оси и благополучно растворился в воздухе.

     — Да уж… если бы у тебя, Олег, ещё и слизь текла, я бы этого точно не пережил, — пробормотал Бримс, на мгновение представив озвученную картину и содрогнувшись от отвращения. Он бы с удовольствием и дальше продолжил эту тему, благо грубоватый и непритязательный юмор всегда был лучшим лекарством от стресса, но окружающий мир преподнёс сюрприз — туман вдруг отступил и перед экс-Магистром оказался тот, ради встречи с которым он претерпел кучу лишений и пересёк половину континента.

     Бримс, наконец, встретился с К’ирсаном Кайфатом и… вдруг оказалось, что он понятия не имеет, что делать дальше. Не вывалишь же с ходу: «Владыка, убери с меня поводок Нолда. Твой сын сказал, что ты можешь!» Правильно? Время не то и место. Да и сам он несколько отличается от того, кем был раньше. Не говоря уж об оставшихся в прошлом сложностях…

     И как тут тогда быть?

     Поэтому Бримс просто поздоровался, решив не спешить с раскрытием личности и связанных с этим выяснением отношением. Выбрал тактику выжидания. Потом влез как всегда ненавидящий сородича Олег, фонтанируя негативными эмоциями и балансируя на грани хамства. Накатило мимолётное ощущение опасности… и последовал внезапный вопрос насчёт Бу.

     Бримс, благо и без того примерно представлял мастерство К’ирсана во владении искусством магии, вдруг понял, что тот его узнал. Ему не помешало ни другое тело, ни сменившийся окрас Дара, ни общее падение способностей. Владыка и здесь оказался Владыкой, разглядев под внешностью городского дурачка личность некогда великого мага.

     Что не могло не вызывать уважение.

     Ну а дальше, когда часть карт была вскрыта, всё стало значительно проще. Разговор благополучно миновал стадию знакомства и перешёл на деловые рельсы. Начался обмен мнениями. Так что совсем скоро те крохи знаний, которыми обладал Бримс, плюс навыки К’ирсана позволили им сначала определиться с местоположением, а затем наметить шаги для организации возвращения в нормальный мир. Катастрофа, в которую их вверг жнец, совместными усилиями стала трансформироваться пусть в тяжёлую, но решаемую задачу.

     Единственное, что беспокоило бывшего Магистра Наказующих, это поведение Каштанчика. Если поведение Олега для К’ирсана Кайфата было злом привычным — надоест и убьёт! — то с Бестелесным ситуация была несколько иной. Слюнявая тварь обладала какой-то запредельной способностью доводить разумных существ до белого каления и рушить естественный порядок вещей.

     Ну как решить выкинуть шуточку в своём стиле, и Владыка взбесится? И ладно если решит всю их троицу в предкам отправить — тут хотя бы есть шанс побарахтаться, — а если забудет о своей доброй воле и в дыре этой их просто бросит? Как тогда быть?

     Бримс уже собрался было предупредить его императорское величество о свойственной Каштанчику дури — проклятье, чем дальше, тем сильнее на него давило нынешнее подчинённое положение и тем больше раздражала необходимость во всём быть сдержанным! — но К’ирсан Кайфат и здесь смог его удивить. Потому как не только моментально нашёл общий язык с колючим проказником, но и смог воспользоваться его способностями для общего блага.

     А затем опять всё полетело под откос…

     — Господа, думаю вы уже достаточно окрепли после переноса и теперь полностью открыты к дискуссии. Так может быть тогда начнём? — внезапно объявил Владыка Сардуора и прежде, чем льер Бримс смог осознать присутствие совсем рядом коллег-Наказующих и аж троих упырей, с каким-то юношеским азартом кинулся в бой. Словно для него не существовало никаких пространственных ограничений, и там, где остальные потеряли мархузову часть способностей, он сохранил весомую часть могущества.

     — Зачем… Можно же было попробовать договориться, — простонал Бримс, наблюдая за тем, как К’ирсан Кайфат бросается в атаку и на бегу с двух рук бьёт Копьями Силы. Правда, почему-то по находящимся значительно дальше вампирам, но это были уже детали. Боевые инстинкты у всех разные, по крайней мере экс-Магистр Наказующих не был готов спорить о тактике сражений с тем, кто пережил сотни покушений и десятки битв. И потому занялся тем, что считал на данный момент наиболее важным — спешно проводить ревизию своих колдовских арсеналов в поисках пригодного для драки заклинания. Которых у него, увы, оставалось в активе не так уж и много…

     — Советую господину Бу не лезть на рожон и оставить битву для нашего, насколько понимаю, общего знакомого, — шепнул Олег, встав рядом и успокаивающе похлопав по плечу. — Мы оказались здесь не по своей воле, а значит и не нам меряться длиной посохов с первыми встречными.

     — Что, не хочешь со своими драться? — усмехнулся Бримс, намекая на то, что в числе противников Кайфата аж пять нолдцев. И, по идее, Олегу сейчас следовало бы взять упомянутый посох наперевес и двинуть островитянам на помощь.

     То, что и сам он для Истинных далеко не чужак, Бримс предпочёл не думать. В Бездну Нолд!.. Особенно когда в качестве их противника выступает Владыка Сардуора, а из доступных чар, как удалось выяснить, у тебя только Ятаганы Кали.

     Словно подтверждая мысль о правильности выбора стороны конфликта, император Сардора, который до этого своими Копьями лишь обозначил намерения — вампиры уклонились — теперь слил оба плетения в одно и, трансформировав в некий аналог бича, перетянул им по спине ближайшего Безликого. Да так удачно, что у бедолаги мало того, что одним махом сгорели все защитные амулеты, так ещё и нательная броня — Бримс сам участвовал в её разработке и имел представление о надежности! — получила светящийся зелёным разрез. Дошло ли до тела было не ясно, но даже так атака выглядела весьма впечатляюще.

     А ведь одним ударом К’ирсан не ограничился и, беспрестанно перемещаясь, принялся раскручивать растущий из его ладони жгут энергии до умопомрачительной скорости. Чередуя хитрые манёвры с ложными нападениями, постоянно меняя углы атак и двигаясь, двигаясь, двигаясь…

     Бримсу приходилось видеть как сражаются многие Мастера Меча. С кем-то он дрался сам, за чьей-то подготовкой следил, а кого-то использовал для выполнения разработанных стратегами Наказующих операций. Более того, ему не раз приходилось видеть как раньше дрался в рукопашной сам Кайфат, благо Владыка всегда тяготел именно к ближнему бою. Однако то, что он наблюдал сейчас, затмило всё виденное ранее. И дело тут было не в том, что К’ирсан явно не бездействовал последние сорок лет, несмотря на травмы продолжая совершенствовать навыки. Нет, в его боевом мастерстве появился… Бримс не знал какое тут подобрать слово поточнее… появился какой-то новый «запах».

     Именно в этот момент император Сардуора, которого трое так же специализирующихся на ближнем бою Безликих в компании с примкнувшими к ним двумя вампирами взяли в кольцо и попробовали взять «в мечи», вдруг одним прыжком взмыл в воздух и… без привлечения какой бы то ни было волшбы, словно бы оттолкнувшись от незримой опоры, выскочил из окружения.

     Надо сказать, в сложившихся условиях выглядел этот фокус весьма впечатляюще. А уж если проследить за тем, как Владыка орудовал лишённым жизни протезом, отбиваясь от чужих клинков — далеко не все так настоящей рукой смогут, что уж говорить про железяку — то глубина его понимания законов магии и вовсе начинала пугать.

     — Вот видишь, справляется же, — вновь зашептал Олег, который подобно Бримсу прекрасно умел подмечать детали и делать выводы. — Пусть живой бог, — он особо выделил эти слова интонацией, — развлекается, а мы подождём.

     — Смотрю достижения господина К’ирсана, уважаемый Олег, тебя весьма задевают, да? — усмехнулся Бримс, одновременно формируя в руке Ятаган Кали. Причём для воплощения в жизнь сотканного из Тьмы клинка потребовалось не только произнести заклинание, но и проследить за движением каждой нити энергии, подкрепляя силу магии собственной волей. Что было весьма непривычно.

     — Меня? Да ни капли! — презрительно фыркнул Чимир и, высокомерно вздёрнув подбородок, сообщил: — Просто я знаю своё место и не претендую на титулы, которые недоступны простым смертным…

     — То-то и оно, что простым. Господин К’ирсан же у нас ой как не прост. И, кстати, живым богом его называют другие и никак не из желания подлизаться, — всё-таки не выдержал Бримс и вступил в спор. Вроде бы уже зарекался не участвовать в пустых дискуссиях, но видимо сказывалось молодое тело. Избыток гормонов всегда плохо сказывался на рациональности, и наличие старой души тут помогало мало.

     — Да-да, он победитель Двуликого Орриса и глава целого культа. Всё знаю, — неприязненно поморщился Олег. — Поэтому и говорю: раз наш живой бог настолько могуч, то пусть он с врагами и разбирается. Не дело смертным в дела небожителей влезать, верно?

     Довод был, надо сказать, довольно убедителен. И Бримс, проследив за тем, как К’ирсан, пробив светящимся зеленью кулаком амулетный Щит своего противника, отправил того в полёт, глубокомысленно заметил:

     — Боги бывают разные.

     Когда же получил в ответ лишь высокомерное хмыканье, постарался развить идею.

     — Нельзя сказать, что я глубоко в теме, — и это было правда, знания Бримса о делах на Сардуоре опирались на сорокалетней давности доклады разведки и прочитаные в новой жизни газетные статьи, — но вроде бы мощь Владыки опирается на выстроенную в стране систему храмов и поддержку верующих. Что, как мне кажется, должно накладывать серьёзные ограничения на идущего по данному пути практика.

     — Почему? — кажется искренне удивился Олег.

     — Потому что Сила, которую аккумулирует данная сеть, будет неизбежно загрязнена желаниями миллионов. И это не та вещь, которую способен выдержать обычный человек или эльф, — объяснил Бримс, который между делом не раз и не два уже пытался разобраться с истоками проявленной Кайфатом в бою с Двуликим мощи. — Слишком опасный путь, который рано или поздно закончится тупиком. — Он немного помедлил и всё-таки решил немного приоткрыть перед бывшим помощником дверку на изнанку политических реалий Торна. — На Нолде ведь тоже выстроили свою систему…

     — Что-то??? — воскликнул Олег, кажется забыв где находится. Чем привлёк внимание парочки Безликих в масках, стоящих чуть в стороне и в схватке с К’ирсаном Кайфатом не участвующих.

     — Ничего. Кто-то, видимо какой-то умник из первых Архимагов, построил дом-артефакт и на его основе наладил работу механизма по воспитанию преданных делу Нолда высших магов. Так что поколения сменяли одно другое, а заложенные идеи передавались в неизменном виде, — принялся объяснять Бримс, попутно ощущая как собственные слова отзываются глубоко внутри всплесками злости на тех ублюдков, что столь бесцеремонно вмешались в его мышление и сделали из него того, кем он был десятилетиями. — Подобная надстройка над нацией, живущая по своим законам и правилам, ведь в каком-то смысле тоже божественность. Пусть лишённая собственной личности, но в то же время в течение пары тысячелетий приводящая будущих лидеров к единому знаменателю.

     — Дом-артефакт? — переспросил Олег, сдвинув брови. Потом видимо что-то вспомнил, в его глазах блеснуло понимание, и он как-то иначе глянул на Бримса. — Бу, а ты откуда это всё знаешь? И зачем мне всё это рассказал?

     Вот только экс-Магистра на таких простых вопросах было не поймать, и он тут же выдал заранее подготовленный ответ:

     — Так Каштанчик на хвосте принёс. А я лишь передал. Что до того, почему рассказал это именно сейчас… Для того чтобы показать, что боги бывают разные. Они строго функциональны и не всесильны.

     — И? — поторопил его Олег, покосившись на возникшего над головой Бримса духа. Бестелесный, закатив глаза, зажимал себе ручонками рот и словно бы пытался удержать в себе слова, которые рвались из него наружу.

     — И это означает две вещи. К’ирсан Кайфат в одиночку не справится, и нам всё-таки придётся драться! — расплылся в хищной усмешке Бримс, после чего сделал резкий шаг вперёд и движением магического клинка рассёк брошенный одним из вампиров шар из энергии Крови.

     Целился упырь вроде бы в К’ирсана Кайфата, но тот увернулся, и заряд полетел в экс-Магистра.

     «Интересно, а с каких это вообще пор кровососы стали сражаться рука об руку с Наказующими? — мелькнуло в голове у Бримса, пока он отбивал уже второе заклинание, теперь уже специально полетевшее в его сторону. — Раньше мы столетиями выжигали их гнёзда, а тут вдруг союзниками стали. В Нолде забыли в каком направлении находится Свет?»

     — Ко мне не лезь! Лучше следи за той парочкой, что позади стоит, — крикнул К’ирсан Кайфат, попутно блокируя протезом удар сразу двух клинков и одновременно выстреливая из левой ладони в жгутом энергии в ближайшего кровососа. Для последнего атака получилась откровенно неожиданной, так что уже через мгновение в его груди возникла здоровенная дыра, а ладонь императора Сардуора раздавила притянутое втянувшимся в руку бичом его изъеденное Тьмой сердце.

     Да, для упыря рана была не смертельной, но всё же весьма и весьма ощутимой. Немёртвый воин рухнул как подкошенный. К нему сунулся было его сородич, но снова вмешался К’ирсан. Повторив фокус с перемещением по воздуху, он первым оказался подле травмированного противника и нанёс добивающий удар. Окутанная зелёным пламенем стопа обрушилась на голову монстра, и та с омерзительным хрустом превратилась в мешанину из костей и гнилой плоти.

     — Минус один. Наконец-то, — объявил Кайфат, торжествующее засмеявшись. И хотя противников всё так же было значительно больше, чувствовалось — их уверенность в победе значительно ослабла.

     — Ты всё равно сдохнешь, враг нашего господина! — зашипел также стоящий в стороне упырь. И, видимо приняв какое-то решение, в пару шагов приблизился к парочке старших Безликих и сунул в руки ближайшего странного вида кость. Тот, понятливо кивнув, молча повесил подарок на пояс. — Ладно, теперь давайте все вместе! Разом!!

     И нолдцы, вопреки здравому смыслу, не послали старшего вампира в Бездну, а ответили одобрительным ворчанием и начали новое перестроение. Теперь уже четверо Безликих вместе с парочкой упырей сначала разорвали дистанцию с очевидно ждущим продолжения Кайфатом, затем образовали боевую формацию в виде неправильного шестиугольника — причём такого, чтобы их ауры сливались в одну — и под управлением старшего кровососа создали нечто вроде линзы.

     Бримс, который в свою бытность Магистром Наказующих, ничего подобного не видел, заинтересованно прищурился… и едва не пропустил момент, когда оставшийся позади бойцов маг вдруг выпустил из ладоней Сеть гномов. Заклинание очевидно готовилось давно, вероятно с самого начала сражения, и вот теперь его наконец-то решили пусть в ход.

     — Помочь? — невольно вырвалось у Бримса, после того как он оценил мастерство плетения и особенно сам факт того, что коллега Истинный вообще смог в нынешних условиях выдать нечто работоспособное. На такое только Мастер способен. Правда, мощь заклинания в силу понятных причин оставляла желать лучшего, но инстинкт предупреждал — не всё так просто. Вот экс-Магистр и не удержался.

     — Просто добей выживших! — холодно рассмеялся К’ирсан, наверняка увидев ничуть не меньше Бримса и всё равно сохранив свою неизменную уверенность в победе. — Хотя не спорю, придумка любопытная…

     Что он имел ввиду стало ясно мгновением позже. Когда набравшее ход заклинание достигло вставших в оборонительную позицию бойцов и погрузилось в созданную ими линзу. Там оно внезапно мигнуло, закрутилось вокруг своей оси, но не полетело, видоизменённое, сразу дальше, а точно чудовищный насос сначала втянуло в себя всю предоставленную ему Силу. Жадно, бесцеремонно и без каких бы то ни было ограничений. Вобрав как то, что хранилось в аурах воинов, так и жизненную силу из их физических тел и ментальную энергию из тонких.

     Шестеро противников К’ирсана за один удар сердца стали — и не важно, идёт ли речь о человеке или кровососе — неотличимы от мертвецов и мешками повалились на землю. Что до заклинания… заклинание, точно разбухшая пиявка, устремилось дальше. К императору Сардуора. И на сей раз в нём было достаточно мощи, чтобы испепелить даже мага его уровня.

     — В сторону! — крикнул Бримс, впрочем не делая попытки как-то действительно помочь К’ирсану. Не сейчас и не в нынешнем состоянии.

     И тем удивительнее для него стало, когда Кайфат, несмотря ни на что, сохранил свою прежнюю уверенность и смело шагнул навстречу чарам. Мало того, не просто шагнул, а вытянул живую руку и с нечеловеческим высокомерием объявил:

     — Не в этот раз, слабосилки!

     В другой раз Бримс сказал бы, что это не более чем красивая поза, но была в этих словах некая глубина, некий смысл, пока недоступный для его понимания. Нечто такое, что минуя привычные способны взаимодействия с волшбой — даже с недоступной для него магией логов — напрямую воздействовало на реальность. И грозные чары, которые даже в обычном мире были бы достойны пристального внимания любого Мастера, внезапно резко замедлились, словно бы увязнув в болоте, а затем неторопливо начали сминаться под давлением незримого пресса.

     — Не-ет!! — заорал создатель заклинания, видимо возложивший на этот удар чересчур много надежд.

     Но словами тут было не помочь.

     Хотя Бримс сейчас и не видел лица Владыки, он ни капли не сомневался, что его губы кривятся в отвратительной — причём не только из-за шрама — усмешке, а глаза светятся тем самым ужасающим зелёным огнём, который в своё время столь многих заставил усомниться в смертности этого мага. Перед нолдцем стоял чародей, вознёсшийся столь высоко, что только единицы могли стоять перед ним на равных и о чём-то там просить.

     И этот жалкий Мастер был точно не из таких!

     К’ирсан даже не удостоил его ответа. Он молча закончил уничтожение чужого плетения, непонятным образом с участием собственной ауры собрал не успевшую рассеяться в пространстве энергию с обрывками чар и… просто толкнул всё обратно к паникующему Истинному. Вот только было в последнем этом движении Силы опять нечто такое, одновременно знакомое Бримсу и незнакомое, что придало остаткам волшбы колоссальный импульс. И вместо неспешного полёта, те стрелой унеслись к нолдцу.

     Мгновенно раздалось неприятное шипение, полыхнули многочисленные обереги. Бримсу показалось, что на этом история коллеги Истинного, совершившего роковую ошибку и ставшего противником К’ирсана Кайфата, закончилась, однако тот смог удивить. Нолдец, несмотря ни на что, этот удар пережил. Получил десятки ожогов, потерял большую часть одежды, маску на лице, заработал проникающую до костей рану через всю грудь, но выжил! И теперь стоял, покачиваясь, перед Владыкой и что-то пытался сказать прыгающими губами.

     — Льер Клин? Клин Жужел⁈ — донёсся из-за спины Бримса весьма удивлённый голос Олега. Удивлённый и словно бы неверящий в невиданную удачу. — Так значит это ты ради заслуги в уничтожении Владыки Сардуора всю эту резню в центре Равеста устроил… Мне следовало догадаться!

     И прежде, чем Бримс успел вмешаться, немного истерично выкрикнул:

     — Тогда лови привет от Турана, хаффов сын!!!

     Вторя его словам, раздалось резкое жужжание и мимо экс-Магистра Наказующих пролетело напитанное Огнём, Светом и Кровью плетение Стрелы. Максимум того, что мог выдать Олег. И не оставляющее шансов на выживание для упомянутого Клина.

     Заклятье играючи смахнуло голову нолдца с плеч, и его тело мешком осело на землю.

     — Мерзкий приспешник кровососов, — сказал, словно выплюнув, вместо эпитафии Олег. И было в его голосе столько удовлетворения от содеянного, что заинтересовался даже о чём-то задумавшийся Кайфат.

     Император Сардуора отвлёкся от своих мыслей — после разрушения Сети он застыл столбом, глубоко задумавшись — и живо поинтересовался:

     — Старый знакомый?

     — Вроде того! — огрызнулся Олег, но как-то не всерьёз. Слишком уж старательно он пытался скрыть в глазах злобное торжество и сохранить прежнюю отстранённость. Вне всяких сомнений Чимир гордился содеянным и испытывал из-за это только положительные эмоции. — Всегда знал, что он чванлив, жаден и подл, но что вступит в сговор с нежитью…

     Бримс, который внимательно следил за их беседой, вдруг заметил, что на словах про сговор по лицу Кайфата пробежала едва заметная тень. Будто у него было некое своё видение противоестественного союза Наказующих с порождениями Тьмы, однако он по какой-то причине решил его оставить при себе.

     Интересно, что же такое знает К’ирсан Кайфат, о чём не догадываются ни Олег, ни он, Бримс?

     — Мир меняется и меняется не в лучшую сторону, — решил поучаствовать в разговоре экс-Магистр. — Раньше все сидели по своим углам и нос наружу не высовывали, а теперь вампиры сражаются вместе с Наказующими, а некроманты шляются по дорогам Грольда и кошмарят прохожих. То ли ещё будет…

     — Что, встречались с тлантосцами? — усмехнулся чему-то своему К’ирсан Кайфат.

     — Вроде того, — кивнул Бримс, покосившись на снова замолчавшего Олега. Бывший помощник кажется испытывал некие проблемы со здоровьем и едва ли не горстями глотал пилюли. Нарушенная связь со Стихиями определённо сказывалась на его организме, нормальное функционирование которого наверняка сильно зависело от стабильной работы лечебных чар. И без постоянно притока энергии всё, на что мог рассчитывать Чимир, это лекарства.

     Да уж, неприятная ситуация! Однако непонятно другое, почему тогда К’ирсан Кайфат себя нормально чувствует? У него ведь вообще протезы, которые без магии работать не должны. Но работают! Как так-то?

     Тем не менее, вслух он сказал другое, продолжив тему тлантосцев.

     — Ужасные люди эти потомки Некронда. Настоящие безумцы. Нашли нас, обвинили мархуз знает в чём и тут же кинулись драться. Как будто никакой управы на них нет.

     — Действительно безумцы. Связаться с такими людьми как вы, уважаемый… Бу, — рассмеялся К’ирсан Кайфат. Бримс, оценив паузу, продемонстрировал улыбку, а его собеседник продолжил: — Однако вынужден заметить, что обычно маги Тлантоса вполне рациональны. Скажу больше, лет сорок назад, сразу после завершения той большой шумихи на Горхе, я даже помог им заложить основу для возвращения прежней мощи.

     — В каком смысле заложить основу? — мгновенно вскинулся Олег, и Бримс увидел, как побелели костяшки его пальцев на сжавшей посох руке.

     — Да в самом прямом, — мягко ответил К’ирсан, словно обсуждал не истоки могущества самого пугающего государства Торна, а, например, погоду. — Нашёл их нынешнего короля и дал ему шанс перезапустить ритуал возрождения Черепа Некронда.

     — Но зачем⁈ — крикнул Олег, в котором то ли резко возобладал адепт Света, то ли проснулся ответственный гражданин того, прежнего, Нолда.

     Впрочем у Бримса возник схожий вопрос, и если бы Чимир сдержался, неизбежно его бы озвучил.

     — Чтобы у М’Ллеур, которые рано или поздно залижут раны и выйдут из своих джунглей… не важно, случится это через сто, двести или тысячу лет… имелся противовес, — насмешливо развёл руками К’ирсан Кайфат и, подняв глаза куда-то в район плеча Бримса, где видимо завис, невидимый, Каштанчик, добавил: — Разве это не очевидно?

     Однако Бестелесный на явную подначку промолчал. В отличие от Бримса, который понятливо кивнул и, с неожиданной для себя ностальгией, протянул:

     — Интриги и большая политика, большая политика и интриги. Как же это всё знакомо…

     Случайно начавшийся разговор, которому, честно говоря, было здесь не место и не время — всё-таки только-только закончился бой и вокруг валялись тела поверженных врагов — тем не менее тронул некие глубоко запрятанные струнки в глубине его души, игнорировать которые Бримс больше не мог. Можно было сколько угодно говорить о том, что он наслаждается молодостью и обретённой свободой, но прошлое давало о себе знать. Быть могучим магом, на какое-то время едва ли не сильнейшим на Торне, играть судьбами миллионов, а потом стать по сути никем… Нет, как ни крути, но с таким смириться не просто!

     — Самый умный Бу не должен грустить. Бу — голова! И с ним Каштанчик, — внезапно раздался радостный шёпот, и Бримса передёрнуло. Вот уж действительно повезло, так повезло: разменять огромную политическую власть и личное могущество на слюнявого хулигана. Что это если не шутка судьбы?

     Вероятно Бримс так бы и канул в пучину неожиданно накатившего самоуничижения, если бы со стороны тела командира Безликих вдруг не потянуло магией Крови и та самая, переданная старшим вампиром кость на поясе Истинного, не исторгла из себя поток омерзительно-розовой жижи. Причём в объёмах, которые попросту не мог вместить подарок кровососа. Экс-Магистр, чьё развитие всё ещё не дотягивало до кондиций прежнего тела, и выругаться не успел, как таинственная субстанция тонкими ручейками добежала до каждого из мертвецов, покрыла их тончайшей плёнкой и… попросту растворила в себе, попутно приобретя заметно более насыщенный цвет.

     — О, так ничего ещё не закончилось, — воскликнул К’ирсан, выпуская из металлической ладони на это раз не Копьё или бич, а изумрудно-зелёное лезвие магического клинка.

     Император Сарудора явно обрадовался «продолжению банкета», и Бримс едва удержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу.

     «Стихии, с кем я связался⁈» — мысленно простонал он. Впрочем это не помешало ему вернуть Ятаган Кали и встать рядом с К’ирсаном Кайфатом.

     Не потому что так уж сильно этого хотел, а потому что это было правильно.

     Мархуз его знает о чём думал Бу — или, тем более, что за мерзкие мыслишки роились в башке отвратительного Каштанчика, — но Олег во время их совместного рывка из Равеста думал лишь о том, как при первом удобном случае свяжется с льером Н. и посоветует катиться в Бездну со всеми его предложениями «поработать».

     Ладно когда требовалось заниматься делами понятными. Добыть сведения, подменить бумаги, подтолкнуть в нужном направлении колеблющегося чиновника — это всё вещи ясные и при некоторой подготовке посильные не только Подмастерью в лице Олега, но и чародеям рангом пониже. Но когда тебе поручают вроде бы одно задание, а то в ходе выполнения превращается совсем в другое и попутно ввергает в настоящую пучину неприятностей… Чимир хоть и был сосредоточен на управлении ездовым големом, но показанного Бу жнеца разглядеть успел. Собственно поэтому и гнал теперь как сумасшедший, мечтая убраться из города до того, как тварь выйдет на охоту… Нет уж, такие поручения пускай льер Н. сам выполняет.

     Да и вообще, куда этот партнёр запропастился-то⁈ То вызывает едва ли не каждую седмицу, а то пропал уже на Бездна ведает сколько дней. Настолько Олегу доверяет, что не заморачивается проверками, или что-то случилось? К примеру оступился в ходе очередной своей диверсии против К’ирсана Кайфата — благо тот живее всех живых раз рассекает в карете по Равесту — и стал его очередной жертвой…

     А что, очень может быть. И Олег даже не слишком сильно этому огорчится. С одной стороны, конечно, терять источник заработка и лекарских знаний ему бы не хотелось. В конце концов всё ещё нездоров Туран, да и сам Чимир-старший также нуждался в исцелении. Однако по вине льера Н. Олег успел хлебнуть уже столько дерьма, что связь с таинственным врагом Владыки Сардуора начала изрядно его тяготить.

     В общем пусть случится, что случится. Олег свяжется с ним при первой же возможности, и если внятного ответа не получит, то соберёт вещички и отправится домой. Хватит с него приключений. Слишком стар он для подобного!

     Приняв решение, Олег ожидаемо испытал приступ несказанного облегчения, что и немудрено. Сомнения — отброшены, что делать дальше — понятно, ну а то, что попутно появился мотив убраться подальше от химеры — которая и раньше-то внушала опасения, а после проваленной попытки взятия под контроль, и вовсе его пугала — это дело десятое.

     Вот только почему где-то глубоко внутри у него пульсирует предупреждение о смертельной угрозе, какое бывает у многих бывалых охотников, которые вдруг сами ощутили, что кто-то встал на их собственный след? Не жуть, которую навевает на Олега близость к жнецу, а именно страх перед другим охотником⁈

     Увы, хорошенько сесть и разобраться в своих предчувствиях, Чимир не мог. Всё что ему оставалось, это лишь пришпоривать механического скакуна в надежде, что тот увезёт его ото всех врагов. Как от явных, так и от скрытых…

     Не увёз.

     Положа руку на сердце, для Олега события с некоторого момента слились в некий единый поток образов, который он попросту не успевал осознавать. Вот они ещё мчат по городу, уворачиваясь от встречных повозок и покрикивая на в панике выпрыгивающих из-под железных лап прохожих, как вдруг выясняется, что они такие не одни и на них выскакивает бешено несущийся шестилап сразу аж с четырьмя всадниками. Казалось бы, столкновение неизбежно — особенно если учесть, что зверя, залитого Силой под завязку, Олег с Бу увидели далеко не сразу, — но вмешивается третья сила, и их всех в ту же секунду засасывает в гнусь, что вспоминать тошно.

     Одно дерьмо за другим, одно за другим…

     Олег до сих пор толком не понял, как ему удалось выжить. Живой, дышащий мрак, в который его затащил мархузов жнец, не просто давил на тонкое тело. Это как раз было понятно и привычно — этим качеством обладали и обычные Стихии, и гораздо более грозный Свет. Нет, сущность твари оказалась значительно коварнее. Она мало того, что активно жрала всю несвязанную магическую энергию, но также пыталась отравить тело, лезла липкими пальцами в мысли и кажется старалась запустить некие тонкие трансформации, призванные извратить саму душу.

     Даже прямой контакт со скверной Бездны виделся не столь опасным, как противостояние творению жнеца. И если бы не барьеры Света, выставленные Олегом на пути всей этой мерзости, если бы он целиком и полностью не сосредоточился на их удержании, отказавшись от любых контратак, то для него точно бы всё закончилось очень плохо.

     А так… хоть и пришлось немного пострадать, но Чимир выстоял. И когда мрак вдруг отхлынул, то он не впал в кому из-за крайнего истощения, а довольно быстро очнулся и занялся восстановлением потерянных сил. Правда, с помощью пилюль — проклятая тварь затащила их в такую дыру, где вся привычная магия работала неправильно, — однако ему было не привыкать. В конце концов даже дома из-за недоступности продвинутых лечебных заклинаний Олег не брезговал пользоваться творениями смертных лекарей и алхимиков, в нынешних же условиях это вообще стало первейшим средством исцеления.

     Одна беда, в Междумирье — если верить Бу, что даже звучало несколько странно — они оказались не одни. И там, где Олег ожидал лицезреть в худшем случае только Тёмного с его слюнявой гадиной, появился кое-кто новенький. Причём вызывающий у него значительно более бурную реакцию, чем десяток «самых умных Бу» и сотня Каштанчиков.

     Ярослав с парочкой своих прихлебателей, какой-то заблудший эльф и тупо лупающий глазами шестилап… Присутствие последнего Олега особенно возмутило, даже мирное соседство императора Сардуора с Перворождённым не так его взбудоражило, как отсутствие у тупого животного травм после столкновения со жнецом. Он еле выжил, а шестиногий здоровяк кажется даже не заметил что случилось нечто ненормальное. Неужели тот выкидыш Бездны интересовали только разумные и зверей он не трогал? Или он просто растратил энергию на людей с эльфами, а на шестилапа её уже не хватило?

     Впрочем всё равно было неприятно. Слава Стихиям, что хотя бы трое из компании Ярика пострадали, иначе совсем беда, и гордость Олега оказалась бы окончательно растоптана…

     Увы, как скоро выяснилось, Чимир радовался зря и урон достоинству он всё равно получил. Хотя бы потому, что он стал тем единственным, чьи эмоции затронуло пережитое во мраке. Остальные — что остомархузевший Бу, что тысячу раз проклятый Ярослав — вели себя так, словно ничего не случилось. Сначала обменялись странными приветствиями, будто давние знакомые. Затем деловито обсудили их общее местоположение, даже трахнутого Кали духа привлекли, а под занавесь вызвали на бой незамеченным Олегом нолдцев и устроили им самую настоящую резню.

     И никакой тебе неуверенности, душевных терзаний, страхов или сомнений. Просто два матёрых рыкача, или даже мархуза, пересеклись на нейтральной территории, оценили опасность, нашли решение и принялись воплощать задуманное в жизнь. Причём не просто воплощать — тот же Бу хотя бы в драку поначалу не лез, вспомнил о переговорах, — а заниматься этим с чувством, расстановкой и едва ли не восторгом.

     «Интересно, а то, что Бу мне тоже постоянно кажется кем-то знакомым, это совпадение или тут действительно зарыт некий секрет?» — мысленно воскликнул Олег, окончательно убедившись в наличии флёра знакомства, присутствующего в общении К’ирсана Кайфата и Тёмного.

     К сожалению, как он ни копался в памяти, как ни старался, но распознать того, кто прятался под личиной молодого парня, так и не смог. Слишком уж велико разброс — от живущих ныне коллег до уже покойных Айрунга с Бримсом. При старании получалось разглядеть черты каждого из перечисленных, что разумеется не способствовало нахождению ответа.

     «Ну и в Бездну тебя!» — едва успел решить для себя Олег, как накатила новая волна узнавания. Правда, на сей раз она касалась той манеры, в которой Ярослав вёл сражение с Безликими. Все эти прыжки, неожиданные перемещения, коварные изменения методов и типов атак, манипуляции с аурой и ещё не пойми с чем — всё это Чимир уже видел и видел совсем недавно. Примерно то же, пусть и на более низком уровне мастерства, демонстрировал в схватке с ним Объект. И там, и там в основе лежало искусство никерры, но было что-то ещё сверху. Что-то роднившее химеру с лжебогом Сардуора, и это вызывало не меньшее любопытство, чем истинная личность Бу.

     Вероятно Олег так бы и изображал безучастного наблюдателя — следуя уже озвученной Тёмному концепции «К’ирсан Кайфат — Владыка, вот пусть он и сражается» — если бы судьба не подкинула ему очередной сюрприз, и последовавший затем взрыв эмоций не кинул Чимира в драку.

     Вообще, случись нынешняя ситуация лет сорок назад, прикрываться Ярославом Олег бы не стал. Тогда для него всё было ясно как день. Тут — нолдцы, там — все остальные, а значит и нет никаких вопросов по выбору стороны конфликта. Однако за прошедшие годы изменился не только Олег, изменился ещё и Нолд. И то, во что превратился его персональный «град на холме», теперь не вызывало у Чимира ничего, кроме отвращения.

     Сиськи Кали, да ему в страшном сне не могло присниться, что он когда-нибудь по доброй воле станет сражаться рука об руку с Наказующими! С теми, кто из верных стражей государства Истинных превратился в цепных псов интриганов из Совета Мастеров!!

     Нет уж, как-нибудь без него. И пусть скажут спасибо, что Олег в память о прошлом выбирает нейтралитет.

     Вот только продержались эти его праведные рассуждения недолго. Ему было достаточно увидеть лицо командира Наказующих, чтобы любые моральные ограничения отправились в Бездну, а на смену отстранённому спокойствию пришла запредельная ярость и жажда крови.

     Потому что… перед ним… стоял… хфургов… Клин… Жужел!!!

     Тот, кто мешал исцелению Турана, кто натравил на него собственного сына-дуэлянта, кто ограничивал рост самого Олега и при каждом удобном случае заставлял проходить через паутину унижений. Это был тот самый Клин Жужел, чьё положение не позволяло вызвать его на смертельный поединок и чья издевательская рожа давно стала для Чимира символом всего плохого, что только существовало в нынешнем Нолде.

     Стоит ли удивляться, что Олег сорвался и, не раздумывая ни секунды, жахнул по этому выродку единственным доступным сейчас заклинанием? Или тому, что после гибели Жужела он испытал колоссальное удовлетворение, и груз прожитых лет перестал давить на плечи так явно?

     Мрачная радость из-за убийства льера Клина захлестнула Олега с головой, на время вызвав даже некоторое помутнение рассудка и выключив из реальности. Так что Чимир пропустил начало беседы Бу и Ярика на тему нечисти и лишь когда разговор зашёл о помощи землянина в восстановлении нового Черепа Некронда, лишь тогда смог унять восторги и начать задавать вопросы. Неожиданно для себя открывая для себя новые грани поистине эльфийского коварства вечного врага Маллореана…

     О том, что начала происходить какая-то мархузова дичь, все трое ощутили примерно одновременно. Во всяком случае когда костяной подарочек старшего вампира вдруг решил извергнуть розовую гнусь, что Олег, что оба его коллеги уже готовили контрмеры. Правда, если Чимир ограничился призывом Силы Света, то Бу и Ярослав взялись за магические клинки. Словно бы точно зная, что придётся не противодействовать безымянной и бесформенной волшбе, а драться с кем-то вполне материальным.

     Внутри Олега уже было шевельнулось желание поиронизировать на счёт чужих просчётов — так как лично он готовился именно что выжигать эту жижу, — но уже через пару ударов сердца потоки грязной энергии потекли обратно к породившему их источнику и прямо на глазах стали собираться в некую человекоподобную фигуру. Высокую — на три головы выше Чимира, мускулистую — её бицепсам позавидовал бы любой борец, и обладающую слабенькими отголосками той ауры, с которой много-много лет назад адепту Земли, Огня и Света не повезло столкнуться на поле боя.

     — Божественная воля? Причём незнакомая. Как интересно… И кто же это у нас такой ушлый, что разбрасывается подобными вещицами, а? — раздался насмешливый голос К’ирсана Кайфата, ещё быстрее, чем Чимир, узнавшего аромат чужого могущества.

     — Что за воля? — встал рядом Бу, сдвинув брови. Олег, по правде говоря, тоже ни о чём подобном раньше не слышал и потому разделял интерес Тёмного. Смущало только одно, за вопросом ощущалась такая бездна смыслов, которой попросту не могло быть у мага второго ранга. Что возвращало к теме истинной личности хозяина Каштанчика.

     — Интересно, да? — усмехнулся К’ирсан Кайфат. Олег приготовился услышать порцию насмешек — подобно тем, что регулярно любил выдавать покойный Клин Жужел — и ошибся. Император Сардуора по какой-то причине решил не держаться за знания и честно пояснил: — То свойство духа, что позволяет повелителю магии нарушать устоявшиеся законы мира. То, что обычно растёт естественным путём, в ходе практики могучей волшбы, и является одной из опор могущества богов. — Здесь соотечественник Чимира немного задумался, а потом всё же добавил: — А точнее лжебогов. Настоящих пока не встречал.

     Возможно Ярослав не имел ввиду ничего особенного, однако Олег услышал в его пояснении высокомерие чересчур многого добившегося выскочки и у него опять вскипела утихшая было злость.

     Небо, как же этот хаффов сын его бесил!! Вроде бы и началось всё с сущей ерунды — естественной неприязни между двумя парнями с разным жизненным опытом и непохожими характерами, — но потом столько всего случилось, что теперь при одной мысли о Ярославе Олега пробирала дрожь острой враждебности, а в отдельных случаях та и вовсе перерастала во вспышки едкой ненависти. Просто в силу разрыва в общественном положении, личном могуществе и исторической значимости.

     И ведь главное Олег всё это сам прекрасно понимал, но поделать с собой ничего не мог. Впрочем в некоторых случаях, как вот сейчас, у него получалось переступить даже через столь яркие эмоции и сосредоточиться на деле.

     — Ты сказал, что обычно эта воля растёт естественным путём. То есть существует и не обычный путь? Например, посредством тренировок? — спросил он, прищурив глаза. Спрашивал и сам не верил, что Ярослав ответит.

     И на сей раз оказался прав.

     — Кто знает, — рассмеялся ненавистный сородич и, вторя ему, не менее ненавистный Каштанчик материализовался перед Олегом, чтобы издевательски поболтать языком. Озлившийся Чимир попробовал врезать по слюнявой роже наполненным Светом кулаком, но оказался слишком нерасторопен и дух снова исчез. Ярик же тем временем продолжил, причём обращаясь к Бу: — Кстати, наш мускулистый друг кажется уже окончательно воплотился и готов к драке. Думаю, пора проверить его в бою…

     — А может стоило его как-то остановить, не дать набраться сил⁈ — перебил Олег, с некоторой опаской поглядывая на побагровевшую и заметно окрепшую фигуру.

     Сам он связываться со столь опасной тварью, особенно с его нынешними урезанными способностями, категорически не желал. Не важно, была ли она готова к сражению или ещё только собиралась с силами. Однако данный факт ничуть ему не мешал указывать двум своим спутникам на совершённую ими оплошность.

     Он уже приготовился услышать гневную отповедь в духе «а сам-то что», как Ярослав опять его удивил.

     — Зачем⁈ Это же не полноценный бог и не настоящая воля, такое бояться — себя не уважать. Зато сейчас мы узнаем, на что эта тварь способна… Ты же маг, Олег, исследователь. Как можешь этого не понимать?

     Обвинение показалось Чимиру настолько абсурдным, что он даже не нашёлся что на него ответить. И, пожав плечами, молча отступил.

     К’ирсан же, словно именно этого от него и ждал, удовлетворённо кивнул и скомандовал:

     — Бу! Расшевели багрового. Иначе, боюсь, он так ещё долго стоять будет…

     Обычно державшийся отчуждённо и напрочь отказывающийся принять чужое руководство Тёмный, понятливо кивнул и стелящимся шагом заскользил к порождению амулета. В сравнении с Кайфатом его движения выглядели гораздо менее зрелыми и отточенными, однако всё равно опасными. Особенно учитывая растущий из руки Ятаган Кали. Так что ни для кого не стало сюрпризом, когда в качестве реакции на его приближение на гладкой роже великана проклюнулся глаз с двойным зрачком, навёлся точно прицел на Бу и выстрелил лучом из концентрированной Силы Крови.

     — Ха-а! — азартно крикнул Бу, выставляя на пути заклинания клинок из Тьмы… и в ту же секунду сбитой кеглей полетел назад, неспособный сопротивляться скрытому в несложных в общем-то чарах давлению. Упал он тоже не очень хорошо, на спину, и, судя по тому как далеко не сразу начал шевелиться, на какое-то время выбыл из схватки.

     — Хорошая попытка, Бу, — холодно рассмеялся Ярослав, сделав пробный взмах собственным колдовским мечом, — но слишком уже прямолинейная.

     После чего внезапно ударил плечом в пространство перед собой и буквально провалился внутрь. Олег только и успел заметить, как дрогнула здешняя тонкая реальность да запоздало пахнуло магией логов, а Ярик уже возник за спиной здоровяка и рубанул его мечом сверху вниз, вложив в удар не только Силу, но и весь свой вес.

     Разрез получился что надо. Тело мускулистого великана прочертила вертикальная полоса от макушки до низа живота, и тварь сразу же начала разваливаться на две почти идеальные половинки. Возникло ощущение, что на этом всё и закончилось. Однако сам Ярослав видимо так не думал, потому как снова обратился к пространственной волшбе и спешно телепортировался саженей на десять правее травмированного врага.

     И как оказалось, сделал это не зря. Он ещё толком не успел очухаться после переноса, как уже начавшее разваливаться туловище монстра собралось обратно и, немыслимым образом скрутившись в поясе, атаковало Ярика своим Лучом.

     — Чтоб тебя! — выругался тот, встречая заклинание раскрытой ладонью протеза и безуспешно пытаясь сдержать его давление. Получалось плохо, иначе бы он не пополз назад, а подошвы ботинок не оставляли бы на зелени дороги чёрные следы.

     Олег злорадно ухмыльнулся. В отсутствие нормальной магии даже такой монстр как К’ирсан Кайфат превращался во вполне обычного бойца. Опасного, но не более того…

     Пока он потворствовал своим маленьким радостям, о себе решил напомнить предпочитающий лишний раз не отсвечивать фамильяр Бу. Бестелесный возник над головой великана и с криком: «Каштанчик пфукал на таких как ты!», изверг из пасти поток голубой слизи. Да так метко, что залил не только «лицо» здоровяка, но задел также шею и верхнюю часть грудной клетки. Тотчас зашипело, от багровой плоти повалил пар. Однако вложенной в атаку Силы оказалось не так уж много, и вместо того, чтобы полностью растворить тело, она лишь обожгла кожу и заставила лопнуть жутковатый глаз… Глаз, который уже через пару ударов сердца снова выглядел как новенький!

     — Зря старался, — хмыкнул Олег, тем не менее умом понимая, что сейчас несколько несправедлив. И смыслом нападения духа было не убийство великана, а помощь К’ирсану Кайфату. С чем, если судить по снова исчезнувшему в портале Ярику, Бестелесный справился блестяще.

     «Кр-ровь!!» — шарахнул кувалдой по мозгам ментальный крик великана, причём сделанный почему-то на древне-кайенском диалекте гральга.

     И пока не ожидавший подобного Олег пытался справиться с мелькающими перед глазами мушками, багровый монстр хлопнул ладонями у себя над головой. Да так быстро, что Каштанчик не успел увернуться и получил полноценный удар… увы, с почти нулевым эффектом. Одновременно со звуком хлопка раздался громоподобный пфук и, покрытое слизью, лишившееся почти всех колючек, тело Каштанчика стрелой умчалось куда-то ввысь.

     — Снова! — раздался голос К’ирсана Кайфата, как и в прошлый раз возникшего позади здоровяка. Очередной удар мечом был нанесён с безукоризненной точностью, так что туловище багрового монстра опять принялось разваливаться на две половинки. И примерно с тем же эффектом. Разве что на сей раз тварь сначала попыталась достать убегающего с помощью телепортации Ярика лапищей, и лишь затем зарастила рану, а никак не наоборот. Плюс не было любимого Луча Крови, но это уже было скорее связано с повреждением глаза, чем с изменением тактики.

     — Что, твоё императорское величество, хочешь истощить его? — крикнул оклемавшийся Бу.

     — Попытка не пытка! — ответил Ярослав, переводя дыхание.

     Оба явно были настроены оптимистично, и лишь Олег впервые ощутил укол беспокойства. Что К’ирсан Кайфат, что Бу не могли похвастать бесконечным источником Силы. Чем чаще они станут нападать на тварь — или как в случае с Тёмным пытаться ей действовать на нервы, — тем скорее у них наступит истощение. И тем опаснее будет каждая последующая атака на монстра, который явно чувствовал себя в Междумирье как рыба в воде и даже не думал уставать… И тем больше шанс, что Олег в какой-то миг останется с ним один на один.

     — Ярослав, это не сработает. Попробуй другой способ! — вопреки своему желанию подал голос Олег. — Знаю, он у тебя есть!!

     Хотел добавить: «Владыка ты или кто⁈» и не успел. Бу уже сделал свой ход и кинулся в бой. Вот только на сей раз когда великан жахнул по нему своим Лучом, не стал принимать его на колдовской клинок, а вместо этого завалился на спину и, в падении, метнул Ятаган. Оружие, зверски гудя, по широкой дуге подлетело к монстру, и пусть тот пытался его перехватить лапищами, с какой-то возмутительной легкостью снесло ему башку.

     — Видали? — заорал Бу, лёжа на спине. — Это потому что…

     Закончить свою любимую кричалку Тёмный не успел, закашлялся. Хотя может и нет, Олег этот момент как-то пропустил, потому как срубленная башка твари по какому-то выверту судьбы отлетела в его сторону, и он, чтобы предотвратить любые опасные эксцессы, был вынужден раздавить её ударом ладони с выбросом Силы Света.

     «Кр-ровь!!!» — снова жахнул ментальный вопль багрового монстра. После чего вместо того, чтобы отрастить новую голову взамен сожжённой, тот вырастил у себя на животе глаз в локоть диаметром и вместо Луча выстрелил из него полноценным Копьём. Что особенно погано, не в Бу или Ярослава, а почему-то в него, в Олега!

     — Меня-то за что⁈ — невольно вырвалось у Чимира, что не помешало ему отпрыгнуть влево и, сложив пальцы в один из простейших знаков, трансформировать всю доступную ему энергию Света в Щит.

     — А за всё хорошее, — с непонятно откуда взявшейся мстительностью фыркнул уже поднявшийся на ноги Бу и, перехватив левой ладонью правое запястье, с болезненной гримасой на лице принялся выращивать новый Ятаган.

     «Вояки, раздери вас мархуз!» — зло бросил Олег, страшно недовольный необходимостью участвовать в драке.

     И уже громко, обращаясь к Ярославу, крикнул:

     — Я правильно понимаю, что тварь эволюционирует? И ещё пара-тройка ваших атак, и она станет достаточно могуча, чтобы раздавить нас точно клопов?

     Несмотря на то, что его вопрос никак нельзя было считать риторическим, Ярик всё равно не ответил. Мало того, он даже клинок свой убрал и, сложив на груди руки, теперь молча изучал их донельзя странного противника.

     — Если есть что предложить, то не молчи, — процедил Бу, наконец завершив возиться с Ятаганом и теперь свободной рукой устало вытирая со лба пот.

     — Я должен предложить? Серьёзно? — презрительно скривился Олег. — То есть это мне было любопытно, это я хотел оценить способности твари, да⁈

     Эмоции его уже захлёстывали, однако дойти до настоящего взрыва он не успел. Вмешался мархузов Владыка.

     — Не ори, Олег. Что ты всегда мечешься на ровном месте… — не выдержал Ярослав. — Неужели ты не видишь, что тварь абсолютно безмозглая и при всей своей мощи лишь реагирует на угрозы, всегда выбирая ту, что кажется ей наиболее опасной?

     — Даже если вижу, что с того? — огрызнулся Олег, пропустив мимо ушей последнее замечание. Точнее не пропустив, а мысленно занеся в копилку обид, хранимых до нужного часа. — Как это можно использовать?

     Чимир бросил неприязненный взгляд в сторону великана и с проклятием показал выпученному в его сторону глазу неприличный жест. Тварь отреагировала грозным покачиванием и пугающей пульсацией внутри гигантского ока.

     Однако пока всё же не выстрелила.

     — Или ты предлагаешь оставить это семя Кали в покое и просто уйти?

     Идея показалась настолько смешной, что Олег не выдержал и фыркнул. Его интуиция в голос кричала: каким бы тугодумом не выглядел противник, вот так уйти он им не даст.

     — Нет. Я предлагаю создать для этого осколка чьей-то древней мощи достаточно убедительную угрозу, чтобы он перестал заботиться о защите и всю свою мощь вложил в контрудар. Уж на это-то мы ведь пока ещё способны? — неожиданно спокойным голосом ответил К’ирсан Кайфат, и прежде, чем кто-то успел его остановить, начал закручивать пространство перед выставленными на уровне груди ладонями. Не создавать очередной портал, а готовить нечто убойное, угрожающее перемолоть в пыль соперника сопоставимой мощи.

     Олег от такого зрелища невольно присвистнул.

     — Бу, добавь своей Тьмы, — с некоторой натугой добавил император Сардуора, и Тёмный дисциплинированно отправил к нему, истаивающее на воздухе, облачко подконтрольного ему мрака. Секунда, другая, и вот уже пространственный вихрь вобрал в себя подаренную энергию, моментально увеличившись вдвое.

     — Олег? — скосил глаза на сородича К’ирсан, видимо ожидая схожей помощи.

     И Чимир был даже склонен её ему оказать, но тут своё слово сказал до сих пор пытавшийся разобраться с происходящим великан. Ментально проорав своё фирменное: «Кр-ровь!!!», хаффов сын снова выстрелил в Олега Копьём, и пока он уворачивался кинулся на Ярослава. Мало того, с каждым шагом монстр подобно императору Сардуора закручивал перед собой реальность, так что когда между ними осталось никак не больше сажени, его пространственный вихрь выглядел даже внушительнее такового у К’ирсана Кайфата.

     А потом творения двух магов столкнулись и породили такой всплеск давления необъяснимой природы, что уже только-только устоявшегося на ногах Олега бросило на колени, а ослабленного после расставания с немаленькой порцией Силы Бу и вовсе заставило рухнуть ничком.

     — Какого хфурга⁈ — простонал Олег, сквозь сжатые зубы. Сопротивление напору чужой мощи выматывало ничуть не хуже, чем напряжённая схватка с подготовленным практиком-Истинным. И, стыдно признать, но бой этот он постепенно проигрывал. Дело было не в дефиците энергии или недостатке знаний, на сей раз Олегу не хватало чего-то такого, чем он никогда не интересовался и целенаправленно в себе не искал. Очень может быть, что как раз той самой Воли, про которую совсем недавно распинался Ярослав.

     К слову о давнем недруге. Чимир с трудом повернул голову и оценил ход поединка между багровым монстром и К’ирсаном Кайфатом. Едва ли не впервые он остро желал императору Сардуора победы, и тем страшнее было увидеть сколь неравны силы противников. Сотворённый великаном вихрь и визуально, и по вложенной в него энергии очевидно опережал пространственное плетение Ярика. Всё, что требовалось от уродливого обладателя гигантского глаза, это давить, давить и ещё раз давить, пока его магия не поглотит сначала вражескую волшбу, а после и её создателя.

     Олег с удовольствием бы убежал — только дурак будет ждать результата, когда на победу нет даже надежды, — но не мог двинуться с места. И потому ему ничего не оставалось, кроме как мысленно слать льеру Н., чьё задание и завело его в такую безвыходную ситуацию, самые чёрные свои проклятия.

     — Ты… не… бог!.. Ты… даже… не его личинка!! Ты… жалкий… остаток… личинки!!! — внезапно раздался хриплый от натуги голос К’ирсана Кайфата. И с каждым произнесённым словом, его плечи словно бы расправлялись, ярче разгорались зелёным глаза, ладоням возвращалась прежняя твёрдость, а речи — чёткость. — Чтобы раздавить… такого как… ты… мне даже не потребуется сила… Владыки!!!

     Последнее Ярик выкрикнул в голос, и — Олег готов был в том поклясться — неведомым способом надавил на сцепившиеся в разрушительном противостоянии заклинания. Почти в точности как это было в бою с Клином Жужелом.

     И лекарства против этой болезни и багровокожего великана уже не нашлось. Сколько он ни вопил, сколько ни размахивал ручищами, однако уже начавшие взаимное поглощение чары сначала медленно, по волоску, а затем всё быстрее и быстрее поплыли ему навстречу. И так до того момента, пока пространственная мясорубка не затянула урода в свои жернова и не перемолола в уже не способную к повторному слиянию красную пыль.

     Последними взаимоуничтожились сами заклинания, и, слава Стихиям, практически не затронув при этом никого из присутствующих. Вихри такое ощущение попросту провалились друг в друга, разрушив кусок дороги, но не породив ни взрывной волны, ни чего-либо ещё столь же опасного.

     — Победа, что ли? — до последнего отказываясь верить в случившееся, просипел Олег. Однако враг исчез, пропало незримое давление, а значит всё было именно так, как он и сказал.

     Чудо всё-таки произошло.

     Осознание этого простого факта немедленно вдохнуло вторую жизнь почти во всех присутствующих. Неподалёку заворочался, всё ещё самую малость оглушённый, Бу, драконом спикировал откуда сверху радостно орущий скабрезности Каштанчик — убийство столь опасного врага на время стёрло все имеющиеся между присутствующими противоречий, уступив место чистой и незамутнённой радости. И лишь совершивший славное деяние герой с каждой секундой становился всё мрачнее и мрачнее.

     Пока Олег с остальными приходили в себя, Ярослав вместо того чтобы остановиться и перевести дух, внезапно кинулся к забытому и кажется уснувшему шестилапу, где с мрачной миной на лице склонился над одним из своих спящих спутников… Склонился и тотчас разразился, как недавно Каштанчик, чередой ругательств.

     — Черуэль, мархуз тебя дери, ну как так-то⁈

     Что-то явно шло не по плану.

     И только вглядевшись в лежащее у ног Ярика тело Олег осознал, что то последнее Копьё, от которого он с таким трудом увернулся, достало до эльфийского князя-мага и практически разорвало его надвое. Без надежды на излечение.

     Да, Ярослав победил, но победа эта принесла ему одни только убытки. И это было прекрасно.

     На губах Олега заиграла змеиная ухмылка, и он спешно отвернулся. Показывать такое разгорячённому схваткой Ярику, пожалуй, не стоило…

     Глава пятнадцатая

     О гибели Зелода Птоломей узнал задолго до того, как страшная новость добралась до Нолда. Её ему принёс, причём в буквальном смысле предоставив кристалл памяти с записью случившегося, Култор. Некогда личный ученик, а ныне Магистр Ищущих сразу после разрушения Одола — ради связи с ним Птоломей не поленился организовать ритуал астральной связи — отправил в район с десяток механических наблюдателей, замаскировав их под крупных орлов. Никто никаких особых надежд с данным шагом не связывал, и тем приятнее стало, когда сразу три крылатых шпиона оказались свидетелями не просто бегства владельца Молота в Равест, а и его убийства «мерзкими отщепенцами Колоний».

     Да, именно их назначили виновными в смерти национального героя стран Света и борца за свободу Зелода Ранса, Зелода Неистового, Зелода Короля королей! Может быть имелись ещё какие-то титулы, но Птоломей их не запомнил. Придворные борзописцы что в Нолде, что в свежеобразованном государстве Зелод одарили погибшего таким количеством громких имён, что при оформлении официальных бумаг их уставала писать рука… Во всяком случае так говорила секретарь Ирэн, и Птоломей был склонен ей верить. Ведь именно она готовила официальное обращение государства Истинных к народу «осиротевшего королевства» и именно она записывала мархуз знает какую версию документа с обоснованием поддержки Нолдом одного из наследников Зелода!

     Впрочем это всё было значительно позже. Сначала случилось убийство одного из Наследников вартагов «злодейскими наймитами Тьмы». Начало начал. И это оказалось настолько поучительным зрелищем, что Птоломей пересмотрел его раз десять. Только лишь чтобы не упустить ни одной важной подробности. И добился-таки своего — по завершении финального просмотра он был не просто способен обрисовать случившееся в общих чертах, но и расписать всё едва ли не по-секундно.

     Если верить кристаллу, несмотря на печальную для коллеги концовку, по первости ничего плохого в его судьбе не проглядывало. После конфликта с Птоломеем хозяин Великого артефакта без каких-либо эксцессов отступил в расположенный в двух десятках вёрст от Одола лагерь своей гвардии и уже оттуда, под охраной верных бойцов, двинул на север-восток к Козьим горам.

     Да, разок они встретили на своём пути десяток невезучих наёмников, однако с ними разобралась охрана. Грассу-Зелоду даже за Молот браться не потребовалось. Но в общем ретирада проходила достаточно мирно. И лишь когда впереди замаячили каменные кряжи, лишь тогда прозвучал первый звоночек неминуемого — новоявленный король со спутниками столкнулся с серьёзным противником.

     Позже Птоломей пытался узнать, что же за подразделение врага нацелилось на одного из Наследников, но безуспешно. Многие архивы Колоний погибли в огне, так что концов было уже не найти. И уж тем более не понять, почему и главное как безымянное подразделение неприятеля узнало о маршруте бегства Зелода, подготовило засаду… и едва не отправило цель к праотцам.

     Проклятье, они ведь действительно могли преуспеть. Коллегу тогда спасло лишь чудо!

     Птоломей столько раз прокручивал данный момент, что ему порой казалось, будто он не смотрел на попытку покушения со стороны, а присутствовал там лично.

     Вот конная сотня, сопровождающая карету своего короля, мчит по лесной дороге. Вот она же вылетает на опушку, не задерживаясь, сворачивает на развилке и отправляется в объезд даже сверху кажущейся подозрительной цепи холмов. Впереди небольшой распадок, ручей, крохотное озерцо, дубовая роща. Охране бы остановиться, провести разведку, но болваны гонят коней, не сбавляя ход. И только потому что королевский экипаж налетает на камень и у него слетает колесо, карета спешно останавливается, не следует дальше.

     Разумеется среди охраны паника, всадники пытаются остановиться, развернуть коней. Возникает ощущение, что дальше они не поедут, отправятся обратно. И тогда устроившие ловушку бойцы врага совершают фатальную ошибку. Вместо того, чтобы ещё немного подождать, активируют заложенные вдоль дороги магические фугасы — видимо рассчитывая если уж не убить одним махом Зелода, то хотя бы ослабить его стражей.

     Что ж, полыхнуло знатно. Взрывная волна была такой силы, что один из наблюдателей Култора, как раз зависший над эпицентром, попросту развалился в воздухе и в записи возникла небольшая заминка — магам потребовалось время, чтобы подтянуть поближе другую механическую птицу. О том, чем всё закончилось для подпавших под удар гвардейцев и говорить не стоило. Выжили только те, кто находился в арьергарде и непосредственно рядом с каретой. Остальных же… остальных размолотило в кровавую пыль.

     Здесь нужно отметить, что одномоментная гибель товарищей, подействовала на выжившую охрану отрезвляюще. Вспомнив, чему их учили и ради чего собрали в одном подразделении, солдаты оперативно взяли своего короля в «коробочку» и развернули артефактные Щиты. Пусть слабые, относящиеся к самым первым поделкам магов-ремесленников Нолда, но всё же достаточно надёжные, чтобы отразить последовавшую за взрывом волну атакующих чар.

     Стрелы Эльронда, Ледяные Шипы, Каменные Копья, Водные пульсары — по карете Зелода полетело всё, что только можно и нельзя. И пусть для чародея его уровня ничто из этого угрозы не представляло, опасность получить ранение была весьма высока. Просто лишь в силу того, что коллега-Наследник мог не успеть выставить достаточно крепкий барьер.

     Теперь же… Да, чужая волшба хорошо проредила защитников, однако нужную ему паузу Зелод получил и вторую волну заклинаний встретила мастерски сплетённая Каменная Стена. Пробить её было уже гораздо сложнее. Нападавшие, правда, подошли к проблеме весьма творчески и вместо бессмысленного соревнования с владельцем Молота в мощи чар, зашли с другой стороны — встав в Малый Круг наколдовали облако Кислотного тумана, который и погнали за Стену — но как-то удивить новоявленного короля всё равно не смогли. Противодействие подобного рода вещам было мало того, что описано в каждой из Книг — а значит было известно Грассу — так ещё и Зелод отрабатывал собственные уловки на полигоне. Собственно одной из них новый владелец тела Наследника вартагов и воспользовался. Нырнул под землю, тайно выбрался из расположения верных ему войск и, выскочив на поверхность, с ходу жахнул Молотом по расположению ушлых противников.

     На чём история неудачного покушения и закончилась. Без поддержки магов смертные солдаты для рассвирепевшего Грасса-Зелода стали овцами на заклание. И даже ударившись в бегство далеко уйти не смогли. Коллега Птоломея, кто бы он там ни был, против своих несостоявшихся убийц Силу не жалел. Самонаводящиеся пульсары, хищные молнии, стихийные духи — столь чрезмерным ответом владелец Молота словно бы мстил всем и вся за собственные неудачи, впав в некую форму безумия.

     Знаний Птоломея не хватало, чтобы понять в чём была причина такого поведения. Виновато ли его вмешательство в разум Зелода или так проявлялись последствия переноса сознания Грасса — на сей счёт он не имел ни малейшего представления. Однако хозяин двух Книг точно знал, что Истинный маг по возможности всегда должен сохранять контроль над эмоциями и стараться не истощать силы там, где можно этого избежать.

     Грасс-Зелод же нарушил оба эти правила. И понёс закономерное наказание за свою ошибку. Потому что сегодня главным его противником были не воины Объединённых Колоний Заката, а много более хитроумные и опасные Перворождённые…

     Честно говоря, Птоломей тоже далеко не сразу понял, что после уничтожения наймитов аристократов следом стоит ждать нападения эльфов. Пусть он и пытался после разрушения Одола натравить длинноухих на коллегу-Наследника, тем не менее допускал мысль, что те никак на его предложение не отреагируют. Светорождённые и так-то всегда были себе на уме, а уж в отношении Наследников вартагов и подавно. Мархуза съевшие на интригах ублюдки могли выкинуть любой фокус. Напасть сейчас, напасть позже, организовать ложное покушение, вообще выбрать первой своей целью не Зелода, а Птоломея… Одно слово — нелюдь!

     И тем ярче стал эффект внезапности, когда сильнейшие их чародеи вдруг сделали свой ход и действительно атаковали Грасса-Зелода. Причём не прямолинейно, в лоб, как это сделали убийцы Колоний, а точно подгадав момент его максимальной слабости и до последнего скрывая сам факт атаки.

     То, что происходит нечто неправильное, Птоломей заметил случайно. Дешёвые в производстве крылатые шпионы не обладали возможностями для сканирования астрала или отслеживания баланса Стихий, так что его собственные способности здесь были бесполезны. Однако нарушения в течении линий Силы фиксировали, и именно на них Птоломей обратил внимание, после того как Перворождённые применили высшую магию своего народа.

     Не было вспышек, ни грома, ни чего ещё, столь же впечатляющего. Просто нити энергии, в обычном состоянии питающие Молот, вдруг одна за другой начали разрывать контакт с Великим артефактом и неторопливо отплывать в сторону. Недалеко, на сажень-другую. Но этого было более чем достаточно, чтобы могучее оружие за считанные минуты оказалось в лишённом магии пузыре и перестало представлять смертельную угрозу.

     Конечно, когда Грасс-Зелод заметит неладное, то он быстро вернёт всё на круги своя — для начала хотя бы просто покинув «плохую» зону, — однако на это надо время. То есть то, чего эльфы ему как раз давать и не планировали.

     — Будьте прокляты, длинноухие твари!!! — заорал не успевший толком перевести дух Грасс-Зельд, после того как на соседнем холме внезапно выросли десятки закутанных в маскировочные плащи фигур лучших эльфийских воинов, а за ними, демонстративно сняв невидимость, встали сильнейшие их маги.

     Попутно коллега активно пытался размахивать Молотом, явно взывая к его мощи, но ничего путного не добился. Собственный запас энергии великого артефакта хоть и был весьма велик, недавнего щедрого безумства не пережил. Судя по тому, что оружие Древних не разродилось даже какой-нибудь скромненькой молнией, теперь уже очевидно толком не состоявшийся король исчерпал его ёмкости досуха. А восполнить потерянное уже не успел.

     Противостоять Перворождённым Грасс-Зелоду предстояло одному, без главного своего магического инструмента и практически без прикрытия верных воинов.

     «Идеальное покушение!» — не мог не восхититься увиденным Птоломей, в то же время ощутив острый укол беспокойства теперь уже за собственную жизнь. Грасс Грассом, Зелод Зелодом, а своя шкура всегда ближе к телу. И на примере того как главные манипуляторы Торна готовят расправу над его коллегой, Птоломей видел уже собственное будущее.

     Разумеется вот так сразу Наследник вартагов не сдался. И пусть его мощь по большей части опиралась именно на Молот, постоянный контакт с великим артефактом не мог не сказаться на уровне развития тонкого тела. Добавим сюда знания Грасса, немалый боевой опыт, и получим весьма непростого бойца. Не великого мага, конечно, но и не какого-нибудь слабосилка.

     Поэтому когда Грасс-Зелод вдруг сотворил перед собой нечто на стыке ментальной магии и Стихии Огня, скрепив всё кровью лежащего у его ног и ещё дышащего бойца Колоний, Птоломей ничуть не удивился исказившей лица длинноухий панике.

     Это, хфурга вам под хвост, не кто-нибудь, а Наследник вартагов! Сохраняйте уважение, лесные выродки!!

     Впрочем, надо отметить, сам момент удара по эльфам он всё же не увидел. Отвлёкся на убегающего со всех ног подчинённого Грасса-Зелода, уносящего ставший пустышкой Молот — предчувствующий незавидный конец коллега сунул ему артефакт непосредственно перед тем, как начал колдовать. И если глаза Птоломея не обманывали, потопал вояка не просто куда-то в сторону Козьих гор, а во вполне конкретное место.

     Интересно какое?

     Увы, в слежке наблюдатели Култора отдали приоритет прежде всего Наследнику, а потому беглец очень быстро пропал из поля зрения, и Птоломею вновь пришлось сосредоточиться на Зелоде. Благо тот уже успел выкосить первые ряды эльфийских убийц — его магия играючи пронзила их Щиты, точно игла мешковину, — и теперь пытался давить непосредственно на чародеев. С закономерным итогом. Уж себя-то маги защищали много лучше, чем каких-то воинов, и потому убийственное плетение быстро увязло в облаке откуда-то взявшихся листьев.

     Ставка Грасса-Зелода на быструю победу не сработала, а Сил на новый удар у него уже не осталось. Так что когда он, наложив на себя Разгон и Быстрые ноги попробовал убежать, противопоставить ответной волшбе длинноухих ему оказалось нечего. И гигантский меч, в которое трансформировалось облако этих самых листьев, нанизал его на себя, точно шампур кусок мяса.

     Маг Грасс, названный первым Архимагом Нолда, не раз обманывавший своих боевых товарищей и пытавшийся обмануть саму смерть, наконец погиб. Впрочем он не был бы самим собой, если бы и здесь не попытался хотя бы краем затронуть ненавистного ему соперника.

     — Чтоб ты сдох, Птоломей!!! Надеюсь ты будешь следующим!!! — издал он истошный вопль, прежде чем окончательно потерять силы и замертво рухнуть на траву.

     И хотя это были не более чем слова, Птоломея они всё же зацепили. Слишком уж они резонировали с его собственными ожиданиями, чтобы счесть их пустыми надеждами побеждённого. Потому и по завершении просмотра кристалла памяти он не отправился праздновать в лучшую ресторацию Семи Башен — как-никак именно он подтолкнул Светорождённых к этой атаке, считай был главным убийцей Грасса-Зелода — а самым бессовестным образом надрался гномьим горлодёром в компании с офицерами из только-только сформированного отряда драконьих всадников.

     Ведь он действительно весьма вероятно что будет следующим. И это, несмотря ни на что, весьма его пугало…

     Впрочем таковы были переживания только у Птоломея, для всех прочих «злодейское убийство героя войны» стало чем-то вроде личной трагедии. По всему Нолду объявили национальный траур, а боевые чародеи из рядов как Наказующих, так и Охранителей, дружно поклялись отомстить подлым «закатникам». Кажется даже в королевстве, где Зелод воссел на трон, переживали из-за его гибели меньше, чем в стране Истинных магов… Хотя последнему имелось вполне понятное объяснение. Местные дворяне слишком увлеклись делёжкой опустевшего престола, чтобы отвлекаться на что-либо иное. Дошло до того, что в ситуацию был вынужден вмешаться сначала Птоломей, а затем и Ирэн, физически уничтожив самых одиозных лидеров политических фракций, чтобы всё утихло, и тамошние элиты смирились с кандидатурой нового правителя — сыном Зелода от одной из его любовниц.

     В общем Нолд открыто скорбел по очередному погибшему Наследнику вартагов и активно проклинал врагов. Что не могло не сказаться общем боевом духе — солдаты, вроде бы давно уже уставшие от этой бесконечной войны, воспылали праведной местью и усилили напор на всех фронтах. Так что в течение года после смерти Грасса-Зелода Объединённые Колонии сдали один за другим сразу три крупных города и потеряли одну из экспедиционных армий.

     Этому можно было только радоваться, но Архимаг Нолда и по совместительству супруга Птоломея так остро восприняла уход их общего коллеги как личную потерю, что на его фоне бледнели любые военные победы.

     — Он был такой же как мы, ровня нам. И теперь его больше нет! — с пылом выдала Ирэн в одной из бесед с Птоломеем, моментально напомнив те времена, когда аристократия Колоний обсуждала в модных салонах невозможность вручения «безродному выскочке» награды за помощь в закрытии Прорыва. Только там не ровней был он, а сейчас всё стало совсем наоборот.

     — И что? В мире случается всякое, в том числе гибнут и люди из нашего ближнего круга, — пожал плечами Птоломей. Ему очень хотелось добавить, что Зелод это не Грасс, знаков внимания Ирэн не оказывал, а значит и каких-то глубинных сердечных струн своим уходом к предкам затронуть не мог, но всё-таки сдержался и смолчал. Зачем ворошить прошлое?.. Тем более когда победа осталась за ним и несмотря на все его хитрости мерзкий соперник был дважды низвергнут в грязь, верно?

     От этой мысли Птоломей едва не расхохотался в голос, и чтобы как-то замаскировать вырвавшийся смешок, перевёл всё на тему принадлежавшего Зелоду Великого артефакта. Того самого Молота, который так жаждали заполучить эльфы и который они же бездарно потеряли.

     — Чем убиваться по нашему полубезумному товарищу, лучше порадуйся очередной неудаче Перворождённых. С их слов они так спешили ему на помощь, так спешили, а в итоге не только не помогли Зелоду, но и упустили его колотушку.

     — Это был великий артефакт!! — вскинулась Ирэн, мгновенно забыв об унынии. — Как можно относиться к нему столь неуважительно⁈

     — Да вот так! — развёл руками Птоломей, на мгновение даже пожалев, что твёрдо решил не делиться реальной картиной произошедшего с мечущейся между разными точками зрения супругой. — Нет, будь он моим, я бы был весьма рад, но ты же сама понимаешь, что абы к кому такая вещица в руки не пойдёт? И то, что мы все вместе ходили в Храм знаний, не делает из нас достойных кандидатов на роль владельцев Молота?

     — Ну и что с того? Хочешь сказать, ты бы спокойно воспринял, если бы он не просто «потерялся», а попал в арсеналы к Перворождённым⁈ — вскинула брови супруга. Даже не зная настоящей подноготной истории с покушением на Зелода и в общем-то симпатизируя эльфам Маллореана как представителям сил Света, она всё же смотрела на происходящее глазами лидера Нолда. И соответствующим образом реагировала на то, что считала потерей.

     — Не спокойно, но и чересчур сильно горевать бы не стал, — возразил Птоломей. — Если уж Молот не может быть на нашей стороне, то мне вполне достаточно того, чтобы он не усиливал кого-то другого.

     — Не знаю… — протянула Ирэн, поджав губы. И Птоломей, не выдержав, наклонился к ней ближе и тихо, с чувством, продолжил начатую мысль.

     — Зато подумай, как происходящее с артефактом воспримут на стороне Колоний? Когда до них дойдёт, что Молота больше нет ни у нас, ни у эльфов, ни у кого бы ни было ещё. Неужели ничего у них не шевельнётся, и тот же Кии’л’дорег не посчитает случившееся подарком судьбы и не вылезет на белый свет, а?

     Ирэн услышанное в голову раньше явно не приходило. Она вздрогнула, втянула носом воздух и ненадолго застыла, переваривая догадку мужа, чтобы, взвесив все за и против, резко выдать:

     — Но это же катастрофа! Он же теперь может в любой момент ударить либо по нам, либо по кому-то из Союза!! Их надо обязательно предупредить…

     — Вот и займись. А то нюни тут распустила, Зелода ей жалко, — усмехнулся Птоломей. — Архимаг ты или кто⁈ Забыла, что на тебя смотрит не только весь Нолд, но и все те, кто помогает нам биться с Колониями, кто поддерживает припасами и особенно кто охотится на Кии’л’дорега?

     — И займусь! — огрызнулась супруга, спешно покидая их общую спальню и оставляя мужа в одиночестве.

     И только поэтому она не видела, как Птоломей закинул руки за голову и, уставившись в потолок, нехорошо рассмеялся. Потому как сказанное про Кии’л’дорега было правдой только наполовину. Великий маг современности действительно не мог пройти мимо такого ослабления противника, тут он душой не покривил. Обман был в другом, в том, когда Птоломей считал возможным его возвращение на поле боя. То, что Ирэн сочла нехорошей перспективой на будущее, для её мужа уже стало реальностью. Ведь подчинённые верного Култора таки смогли подобрать ключики к астральной связи магов Колоний и «на блюдечке» принесли Птоломею название города, на который нацелился жаждущий мести Кии’л’дорег.

     — Уважаемый глава рода Шаа’б’сутэх. Ну кто вас просил так крепко дружить с эльфами и так холодно относиться к зятю в моём лице, а? — издевательски шепнул Птоломей и тут же сам ответил. — Правильно, никто. Вы сделали этот выбор сами. Вот теперь и расплачивайтесь за эту ошибку, а я подожду и посмотрю — надо вам помогать или нет. — Глава Академии, страшно довольный закручивающейся интригой, ещё раз фыркнул. — А то ишь, настолько мозги Ирэн запудрили, что она даже мне ваше нынешнее местоположение не сообщила. Пришлось самому искать… Не хорошо, уважаемый тесть, совсем не хорошо!

     Надо сказать, главу рода Шаа’б’сутэх и поддерживающих его магов в их астральной облаве на Дыхание Бездны Птоломею помогли найти вампиры. Они вообще оказались идеальными разведчиками — высокомобильные, скрытные, обладающие зачатками ментальной магии и способностями к телесным метаморфозам. Даже жаль, что он далеко не сразу разглядел эти их таланты и использовал в качестве элитных бойцов. Столько возможностей в итоге было упущено…

     Тем не менее ошибку он всё же исправил, и теперь разъехавшиеся по ключевым городам Грольда упыри стали его персональной шпионской сетью. Не слишком многочисленной — кровососов было не больше сотни, — но весьма эффективной. Во всяком случае именно они, а не люди Култора, Прогиуса или Саважа рассказали Птоломею о крепости Тир в полусотне вёрст от Фиора, и именно они представили доказательства присутствия в ней сильнейших магов Союза.

     Согласно докладам разведчиков колдуны жили за кольцом из стен во внутреннем городе и, соблюдая максимальную секретность, регулярно проводили тайные ритуалы в подземельях под ратушей. Причём судя по ряду косвенных признаков, далеко не вся их волшба была такой уж и праведной, угодной Свету, и для повышения эффективности чар в некоторых случаях использовались человеческие жертвы.

     Что ж, цель оправдывала средства! И если пролитая кровь могла хоть как-то ослабить Кии’л’дорега, на вкус Птоломея это была вполне допустимая плата. Осуждать за подобное своего тестя и его коллег он уж точно не будет. Но вот то, что отработанный ими механизм подавления могучего мага точно также мог быть применён в будущем против кого-нибудь ещё — например, против Наследника вартагов в его лице, — это он принять категорически отказывался. И если бы Дыхание Бездны проигнорировал подсказку о местоположении назойливых охотников, то Птоломей из кожи бы вылез, но подкинул бы её великому магу вновь.

     Просто ради собственного спокойствия.

     И тем приятнее, что бывший командир таки заглотнул наживку и никаких лишних телодвижений от него больше не требуется.

     Тем временем, переживающая за отца Ирэн — помимо того, что предупредила его о возможной атаке Кии’л’дорега — развила чрезвычайно бурную деятельность. Обсуждала с Магистрами Наказующих и Охранителей планы по спешной переброске войск на берег Запертого моря, вела переговоры с гномами и эльфами насчёт предоставлениями ими необходимой помощи и даже потребовала от Магистра Ищущих предоставить ей свежие разработки по созданию каменных големов.

     Птоломея такая активность даже несколько обеспокоила. Ну как Кии’л’дорег сочтёт овчинку не стоящей выделки? И ладно если вместо удара по своим давним противникам выберет новую цель — Птоломей уже достаточно крепко встал на ноги, чтобы в схватке с бывшим командиром если не победить, то хотя бы сыграть вничью — а что он будет делать, если Дыхание Бездны решит затаиться? Как его тогда выманивать?

     Птоломей даже собрался обсудить это с Ирэн, но очень скоро выяснилось, что он зря беспокоился. И вместо того, чтобы забивать голову страхами о возможном отказе Кии’л’дорега от драки, ему стоило подумать о том, как удержать супругу от участия в назревающей бойне.

     Потому как Дыхание Бездны всё-таки ударил по Тиру. Вот только сделал он это совсем не так, как это от него ждала Ирэн, соратники Шаа’б’сутэх и даже сам Птоломей. А жёстко, безжалостно и в тот идеальный момент, когда этого никто от него не ждал и когда силы его врагов находились в состоянии наибольшего хаоса. То есть именно в тот день, когда в Тир прибыли союзные силы во главе с Архимагом Нолда!

     Сам Птоломей в тот момент в компании с Гиркамом встречал отборную тысячу гномов в порту Фиора. Так что даже отсутствуй у него желание понаблюдать за схваткой Кии’л’дорега и тестя сотоварищи со стороны, он всё равно бы не успел прибыть к началу драки. Слишком много усилий потребовалось от переговорщиков Нолда, чтобы подтолкнуть упрямых бородачей к активным действиям, и испортить всю их работу спешным отъездом в Тир Птоломей попросту не мог — старейшины гномов были весьма щепетильны к уровню встречающих, а потому замену главы Академии и супруга Архимага на того же Гиркама восприняли бы как оскорбление. С соответствующими последствиями.

     В итоге пока Птоломей обменивался дежурными улыбками с гномьим тысячником да следил за выгрузкой подгорных воителей с кораблей — тут расстарались эльфы, которые помогли перебросить коротышек из их лагеря в Гулане на северное побережье Запертого моря, — его жена тем временем входила во главе нолдской делегации в Тир.

     Прогиус, Саваж, Грант, Дирас, Куан, В’арос, Эльвиас, Валореан — она собрала лучших из лучших, не слушая ни чьих возражений и оставив Нолд почти без прикрытия. Да, это было глупо, да, недальновидно, однако доверяющий своим шпионам Птоломей, особо с супругой всё же не спорил. Потому как главное было выманить Кии’л’дорега из его убежища. И если ради этого предстояло пожертвовать жизнями некоторых коллег — неважно, оставшихся дома или отправившихся в Тир, — на его взгляд тут не было ничего плохого или неправильного. Главное потом загнать Дыхание Бездны в угол и не дать сбежать, и тогда победа спишет любые потери.

     Вот только Птоломей всё же искренне считал, что некоторое время у него на подготовку всё же есть. И тем больше было его удивление, когда коварный враг вдруг сделал свой ход.

     Несмотря на отделяющее их от Тира расстояние — если по прямой, то никак не меньше четырёх десятков вёрст, — внезапное извержение Силы астрала над крепостью всё равно отравленными когтями прошлось по тонкому телу Птоломея. Пусть без серьёзных травм, но одарив такой болью, что он застонал. Гиркам по причине меньшей чувствительности пережил этот момент несколько проще, однако досталось и ему. Создатель уже ставшего легендарным Залога, так перекосил рожу, что было приятно смотреть, а уж когда он разразился чередой ругательств, то Птоломей и вовсе ощутил себя заметно лучше.

     И вот на фоне их страданий, гномы, в том числе гномьи Искусники, продолжили вести себя как ни в чём ни бывало. Будто и не было зверского выброса Астрала и взбаламученная Сила не хлестала по ментальным барьерам магов.

     — Чего это, разорви его мархуз, такое, а⁈ — процедил сквозь зубы Гиркам, смахивая выступивший на лбу пот. — Никогда с подобным не сталкивался.

     — Можно было бы и догадаться, — перебил его Птоломей, украдкой подавляя внезапно накатившую волну дрожи. — Наш славный командир наконец вышел из уединения и постучал в дверь к своим обидчикам. Причём сделал это в своей, если ты забыл, обычной безжалостной манере.

     — Хфургово семя, я дольше, чем ты под началом Кии’л’дорега служил, но что-то не припомню, чтобы он подобной волшбой разбрасывался! — нахмурился Гиркам, жестами показывая командирам гномов, всё же почуявшим неладное, продолжать выгрузку.

     — Так с той поры уже не один год прошёл, дружище. Любой бездарь за это время новые фокусы выучит, что уж говорить про нашего гения от магии и попутно старшего коллегу? — парировал Птоломей, активируя переговорный амулет и пытаясь связаться с Ирэн. Однако супруга не отвечала. И тут она либо не могла говорить по причине участия в начавшейся битве, либо из-за созданных недавней волшбой помех. Вот так сразу было не разобраться.

     — Молчит? — поинтересовался Гиркам, кивнув на зажатый в кулаке главы Академии железный кругляш.

     — Молчит, — кивнул Птоломей, досадуя на себя за вдруг возникшее внутри беспокойство. Вроде бы считал себя практически бесчувственным, такие планы строил, а тут раз, и за жену вдруг испугался. Как-то даже неловко за себя. — Поэтому ускоряемся и попробуем быстрым маршем добраться до крепости. В любом случае с наскока её не взять даже Дыханию Бездны, так что…

     Какой именно смысл Птоломей вкладывал в это самое «так что», он сказать не успел. Воздух чуть в стороне от них с Гиркамом вдруг пошёл рябью, и маги увидели фантом хорошо знакомого Наследнику вартагов князя-мага. Всё так же высокомерного, холодного и безукоризненно вежливого. Из привычного образа выбивалась только одежда — вместо идеально сидящего костюма от лучших эльфийских портных на длинноухом мешком висела какая-то обгорелая тряпка. Но этой единственной детали было достаточно, чтобы оценить масштабы случившейся в Тире катастрофы.

     — Льер Птоломей, хотелось бы сказать, что рад вас видеть, но… нет. Чем играть с вами в гляделки, предпочёл бы просто знать, что вы уже в Тире и с вами наши гномьи союзники! — с ходу сообщил Перворождённый, безуспешно пытаясь поправить оголившие плечо обрывки камзола.

     — Каким-таким образом⁈ — вскинулся Птоломей. — Хорошо если через полчаса выгрузку закончим, а там марш-бросок по здешним дрянным дорогам… Пусть даже под заклятьем ускорения и выносливости… Хорошо если к середине завтрашнего дня успеем!

     — Плохая новость, — с показной небрежностью бросил князь-маг, и одновременно с этими словами его на мгновение словно бы посветили мощным артефактным прожектором. Стало понятно, что на той стороне в этот миг во всю применяли мощные заклинания Огня и Воздуха. — Потому как Кии’л’дорег не только нашёл наше убежище… В чём нет ничего удивительного… Не только вернулся во всей полноте своей мощи… этого мы хоть и боялись, однако всё равно готовились… Но ещё и заявился в крайне неудачный момент, да в сопровождении весьма серьёзной армии.

     — Город пал? — перебил его Птоломей, тогда как Гиркам предпочитал отмалчиваться.

     — Ещё стоит, во всяком случае его центральная часть точно, но ворота разбиты и ваша супруга в компании с коллегами сейчас удерживает рвущихся через них ха’ора, — вздохнул эльф. — Рано или поздно ей придётся отступить, и тогда все мы окажемся заперты в кольце стен внутреннего города.

     — Так это ж хорошо! — вскинул брови Птоломей. — Вы же раньше столько сил тратили на то, чтобы своими методами добраться до Дыхания Бездны и нанести ему урон, так чем теперь недовольны? Вот он, у вас под стенами. Берите и бейте его до тех пор, пока не сдохнет. А я завтра подойду вместе с гномами и ударю ублюдка в тыл…

     — Ладно, словами видимо не объяснить, — поморщился князь-маг и, вытащив из сумки на поясе крохотную птичку, взмахом руки отправил её в воздух. Какое-то время он провожал её взглядом, после чего, снова поморщившись, принялся проецировать на стену рядом всё то, что видели глаза крылатого соглядатая.

     И, надо сказать, это действительно стоило того, чтобы увидеть.

     Тир располагался на холме — на вершине за внутренней стеной находилась центральная «богатая» часть, а ниже по склонам до окаймляющей подножие внешней стены спускались дома жителей победнее. Птица князя-мага сделала над крепостью большой круг, так что всё это Птоломей с Гиркамом смогли разглядеть во всех подробностях. Входов в подземелья, где отец Ирэн сотоварищи проводили магические обряды, они, правда, не увидели, но тут было достаточно знать, что те просто существуют и при должном старании их можно было обнаружить.

     Из рассказа эльфа было непонятно, что ворот в городе было двое — северные и южные. И сломаны коварным врагом были как раз вторые. Впрочем это уже детали, которые на общую картину происходящего почти не влияли. Гораздо больший интерес представляли штурмующие Тир силы, и вот здесь Птоломей пережил немалый шок.

     Потому как Кии’л’дорег притащил под стены крепости армию такой мощи, какая ещё ни разу не появлялась на полях сражений этой их странной войны.

     — Хфург ваш папа… Это откуда ж Дыхание Бездны всё это собрал? — присвистнул Птоломей, пробегая взглядом по рядам гигантских ящеров с установленными на спинах метателями, лагерю тяжёлой кавалерии и чему-то вроде походного зверинца, пока не остановился на толпе осаждающих ворота зеленошкурых варварах в явно человеческой работы доспехах. — Даже орков сюда притащил⁈

     — Не только орков… хотя и они благодаря новому оружию и броне доставляют нам немало хлопот… — скривился князь-маг, словно проглотив незрелый друл. — Проклятого Светом недоноска поддерживают ещё и наши Тёмные сородичи. И это в том числе именно та причина, по которой ваша супруга с коллегами до сих пор не обратила зелёных животных в прах!

     Однако длинноухий мог и не объяснять. Птоломей уже и сам увидел закутанных в плащи с капюшонами магов М’Ллеур, которые то здесь, то там мелькали среди беснующихся от ярости ха’ора. В рукопашную Тёмные не лезли, предпочитали держаться в стороне, но судя по энергичным взмахам хх’рагисами и последующими выбросам Тьмы в рядах защитников, без дела не стояли.

     Уже не раз упомянутая князем-магом супруга Птоломея обнаружилась на крыше здания городского арсенала, аккурат напротив пролома на месте ворот. Прогиус с Саважем держали для неё Щиты, а сама она, не жалея Силы, поливала нечто незримое в воздухе над головами сражающихся — органы чувств эльфийского шпиона не позволяли разобрать подробности. Всё выглядело так, словно струи огня вонзались в невидимую цель и попросту исчезали без особых для наблюдателей последствий. Что несколько обескураживало, потому как Птоломей хорошо представлял уровень используемой владелицей Скипетра Власти энергии.

     — Это что ж за тварь там летает, что она нашему Архимагу не по зубам оказалась⁈ — вздохнул рядом Гиркам. — Из каких дыры Кии’л’дорег эту гадину выдернул?

     — Ладно бы её одну. Смотри с кем Эльвиас с Валореаном столкнулись, — мрачно заметил Птоломей, указав на пару их не самых слабых коллег, которые с немалым трудом отбивались бичами из молний от двухголового орка со следами направленных магических мутаций. — Ради этой драки наш с тобой начальник явно самое лучшее из загашников вытащил, самое мерзкое и самое смертоносное…

     — Скорее редкое и экспериментальное, — парировал Гиркам, не отводя взгляда от развернувшейся перед ними картины кровопролитной битвы. — Всё-таки мы их не слабо за эти годы потрепали.

     — Может и так, — не стал спорить Птоломей вдруг остро пожалев, что в его собственных запасах нет таких же вот грозных сюрпризов. Одна какая-то скучная мелочёвка, непригодная для серьёзных сражений. Обидно. — Мне другое непонятно, где сам Дыхание Бездны?

     Хотя и казалось, что он спрашивает Гиркама, вопрос он всё же адресовал замершему истуканом эльфу. И тот, наконец, очнулся.

     — Мы не знаем, — объявил Перворождённый, некрасиво дёрнув плечом. — Он точно где-то под стенами Тира, но где именно — ни у кого нет ни малейшего представления.

     — То есть как это? — нахмурился Птоломей. — Я хоть течение Силы через вашего шпиона не вижу, но эти тучи, громовые раскаты, пространственные искажения, наконец, в небе над вами оценить могу. Хотите сказать они сами собой возникли?

     — В том-то и проблема, — скривился князь-маг, — своим первым астральным ударом Кии’л’дорег не только сжёг следящие артефакты, ранил кое-кого из соратников уважаемого Шаа’б’сутэх и отрезал нас от весомой части воздушных лей-линий, но ослепил специально подготовленных живых наблюдателей.

     — И теперь он готовит новый удар? — догадался Птоломей.

     — Разумеется. И мы понятия не имеем с какой стороны его ждать! — устало кивнул эльф, явно измотанный этим коротким противостоянием с сильнейшим магом Торна. — Теперь понимаете масштаб проблемы? Мы считали, что Дыхание Бездны до сих пор ранен и не имеет сил для нормального сражения, а он вернулся едва ли не на пике формы и громит нас на нашей же территории.

     Сказанное длинноухим прозвучало на редкость искренне, и Птоломей ощутил как внутри разливается тепло удовлетворения. Кали ему в тёщи, разве не об этом он думал, когда надеялся на триумфальное возвращение Кии’л’дорега⁈

     — Да уж, и вправду неприятно, — протянул он с деланным сочувствием, впрочем не забывая следить за фигуркой жены на экране. Которая именно в этот момент кажется подобрала какое-то изощрённое плетение и теперь не поливала незримого врага огнём, а душила его воздушной удавкой. — Но от меня-то вы чего хотите своей трансляцией? Помощи? Так я и без того собираюсь гнать союзников не жалея сил. Личного визита? Но в наших условиях одним магом больше, одним меньше — разницы никакой. Тут армия нужна…

     Птоломей настолько увлёкся, принижая собственные способности, что на какой-то миг даже и сам поверил в сказанное.

     Однако обмануть эльфа не получилось.

     — Ох уж эти ваши мархузовы слёзы, льер Птоломей, — презрительно фыркнул князь-маг, даже не пытаясь скрывать своё отношение к актёрской игре собеседника. Тем не менее, останавливаться на этом моменте не стал и сразу перешёл к делу: — Мне нужны от вас две вещи. Чтобы вы действительно ускорили магией марш-бросок наших подгорных союзников и… поделились заклинанием быстрой телепортации. Тем, которое не пригодно для использования живыми людьми, а может применяться лишь для пространственной переброски сложных плетений. Сможете?

     Слова произвели на Птоломея эффект как от взрыва Магматической бомбы. Ладно гномы — чары повышения выносливости и скорости большим секретом в Академии Общей магии никогда не считались. Да и сам он об этом недавно сказал. Однако заклинание для переброски активированных плетений через локальный прокол реальности он всегда считал тайной. Да, из-за крайней медлительности и энергоёмкости данных чар их практическое применение было весьма ограниченно, а потому никакого ущерба его интересам их разглашение бы не принесло.

     Но мархуз побери!!! Откуда длинноухие про них узнали-то? Про это плетение только он сам, Кулгор, да этот поклонник эльфийской моды Валореан знали…

     Проклятье! Поклонник эльфийской моды!!

     — Вы так просто сдали мне Валореана? — Птоломей растянул губы в холодной усмешке, отказавшись от игры в недомолвки и показного дружелюбия.

     И князь-маг, судя по вернувшейся на его лицо маске ледяного спокойствия, с готовностью подхватил предложенный им тон беседы.

     — Чего не сделаешь ради дружбы, — проронил эльф, не сводя с Наследника вартагов тяжёлого взгляда. — Так что, поможете?

     Птоломея так и подмывало ответить отказом, но… слишком уж непростыми были бы последствия этого его решения. И ладно бы присутствие Гиркама, ставшего бы свидетелем предательства «благородным бессеребреником Птолемеем» товарищей по Союзу. С этим он как-нибудь справился бы. Проблема была в Ирэн и её отце. Если вдруг из-за его невмешательства что-нибудь случится с тестем, то супруга — и по совместительству Архимаг Нолда, владеющий могущественным Скипетром Всех Стихий — этого ему никогда не простит. Мало того, зная её характер, Птоломей подозревал, что в глазах дочери главы рода Шаа’б’сутэх он вовсе станет врагом.

     А это в его положении противника Перворождённых обещало стать серьёзной проблемой.

     Так стоит ли удивляться, что вместо категорического нет, Птоломей снова улыбнулся и тут же молча принялся формировать демонстрационное плетение необходимых Светлому чар?

     Вот никто и не удивился. Разве что Гиркам вдруг спросил, как князь-маг собирается применять столь специфическую волшбу, если местоположение Кии’л’дорега до сих пор неизвестно, но услышал в ответ короткое «Найдём!» и в теме была поставлена жирная точка. Потому как секреты были не у одного только Птоломея…

     Получив желаемое, князь-маг не стал тратить время на пустую болтовню и прервал связь. Каждому предстояло заняться своим собственным делом. Эльфу и всем прочим — биться с Дыханием Бездны, а главе Академии Общей магии — гнать упрямых как шестилапы во время гона гномов им на подмогу.

     И Птоломей не был до конца уверен, что из этого тяжелее. Потому как подгорные воители мало того что не испытывали никакого желания становиться «жертвами мархуз знает какой магии», так ещё и сами по себе обладали некоторой устойчивостью перед всеми усиливающими организм чарами. От Птоломея с Гиркамом понадобились поистине нечеловеческие усилия, чтобы сначала убедить бородачей принять участие в спешно подготовленном ритуале, затем вложить нужные плетения одновременно почти в тысячу их воинов, а затем организовать подпитку постоянно пытающихся саморазрушиться заклинаний.

     Хотя касаемо последнего, тут Птоломей уже не участвовал. Всю энергетическую поддержку взял на себя Гиркам, и его некогда близкий друг, а ныне начальник был освобождён по крайней мере от этой заботы. Тем более что уже под утро, когда их уставшее после сумасшедшего ночного перехода войско находилось верстах в пяти от Тира, Птоломей ухитрился наложить ранее не дававшееся ему заклинание Ока Огня и почти целиком сосредоточился на наблюдении за крепостью. То есть занялся по его мнению именно тем, что точно было важнее любых тягот похода.

     И объяснение тому было очень простое. Битва, начало которой они увидели стараниями князя-мага, за ночь явно пошла совсем не по тому сценарию, который планировали защитники. И к моменту, когда Птоломей активировал Око, крепость уже практически пала.

     Нет, внутренний город ещё держался, и Ирэн с остальными Истинными упорно отбивала один штурм за другим, выкашивая ряды врага колдовской косой. От орков хорошо если осталась треть, уже далеко не так бросались в глаза Тёмные эльфы, а незримые твари больше не перехватывали удары Скипетра — потери врага были поистине чудовищны. Но и защитникам досталось немало!

     Ладно внешняя часть Тира, где половина домов была перемолота в щепки, а кровь кажется сочилась из-под каждого камня. В конце концов война жестока и без жертв не бывает. Проблема в том, что чародеи обороняющихся полностью оставили на откуп противнику астральное поле битвы. И сосредоточившись на сражении со вполне материальными воинами, они пропустили момент, когда Кии’л’дорег призвал в небе над Тиром свой любимый костяной вяз и тот, попутно воплотившись в реальности, с адским грохотом обрушился аккурат на здание ратуши.

     Птоломей застал как раз именно тот момент, когда демоническое дерево корнями размолотило в щебень несколько зданий в тылу нолдцев, разорвало в клочья несколько десятков смертных бойцов — из тех, кого набрали в королевстве Зелод, — и принялось стремительно окапываться. Не столько действительно пытаясь укорениться, сколько стараясь добраться до подземных казематов.

     А ведь, положа руку на сердце, Птоломей надеялся, что в Одоле он этого странного фамильяра своего бывшего командира если не убил, то хотя бы серьёзно ранил! Но нет. Тварь выглядела целёхонькой и полной сил, а уж когда запустила свои древесные щупальца под землю — и там видимо нашла несколько жертв себе по вкусу, — и вовсе начала ужасать.

     — Как же вы это допустили, хфурговы идиоты⁈ — простонал Птоломей, даже мысли не допускавший, что глава рода Шаа’б’сутэх с коллегами в прямой схватке с Дыханием Бездны окажутся настолько некомпетентными. — Столько разговоров было об «охоте на старого монстра», столько возни, а в итоге Кии’л’дорег залечил раны, собрал армию и теперь бьёт вас в хвост и в гриву!

     Впереди замаячила перспектива схватки с величайшим магом Торна один на один, и Птоломей едва не дал слабину, отдав приказ прекратить движение в сторону Тира. Но удержался, справился со страхами, и к собственному облегчению наконец стал свидетелем кардинального изменения обстановки на поле боя.

     Потому как в воздухе над Костяным вязом возник до того скрывавшийся Кии’л’дорег — то ли желая позлорадствовать над грядущим уничтожением давних врагов, то ли готовя добивающий удар — и именно это оказалось его фатальной ошибкой. Пожертвовавшие всем колдуны, наконец, выпустили на волю все те Силы, что они копили с начала осады, и сконцентрировали их на столь неудачно подставившемся противнике.

     Чего там только не было намешано, в какие только формы не облекались Стихии… Молнии, извивающиеся точно змеи потоки Воды, образованные из Крови и почему-то Земли живые руны, нечто похожее на оковы из Огня и Воздуха, загрязнённый Тьмой Астрал — старики применили всё, что только знали и чем владели. Родовые секреты, личные разработки, утаённые от инспекторов из Объединённых Колоний древние тайны. Но даже не это было самым страшным, самым пугающим. С помощью эльфийской магии вся накопленная мощь была перекована в гигантский клинок в форме листа меллорна… и посредством таких знакомых чар телепортации отправлена в цель.

     Шансов ускользнуть у Кии’л’дорега не было. Меч рассёк его от макушки до пояса, развалив на две части как материальное тело, так и его гораздо более тонкое отражение, что для любого однозначно бы закончилось мгновенной гибелью. Тут Птоломей не питал никаких иллюзий, и точно знал, что сам данного удара бы не пережил.

     Однако Дыхание Бездны не зря держал в страхе весь Торн. И то, что для всех прочих было концом пути, для него стало лишь пусть тяжелым, но всё же ранением. Половинки его рассечённого тела даже не успели долететь до земли, как аура Костяного вяза вдруг пошла волнами, Кии’л’дорег был подхвачен незримой силой и снова взмыл вверх. На лету возвращая на место выпавшие органы, затягивая нематериальные раны и обретая утерянный было контроль над Силой.

     Внешне всё выглядело так, словно никакого убийственного заклятья не было и Дыхание Бездны не умирал. Вот только у всего была цена, и платой за жизнь Кии’л’дорега стала не только вся накопленная Костяным вязом энергия, не только кровь его невезучих врагов, но и… и то незримое, что обеспечивало существование фамильяра.

     Немёртвое дерево вспыхнуло белым пламенем, и пока бушевал огонь, тут же безжалостно атаковало уже вскрытые подземелья. Подробностей было не разглядеть, но Птоломей от чего-то не сомневался — в развернувшемся над развалинами ратуши буйстве Силы способно уцелеть лишь единицы. И далеко не факт, что без тяжёлых для них последствий. Прощающийся со своей нежизнью Костяной вяз — это глава Академии также ощущал всем своим нутром — бил наверняка, и это… это было прекрасно!!

     — Главное, Кии’л’дорега добить! — хищно усмехнулся Птоломей, невольно обратив на себя внимание изнемогающего под тяжестью чар поддержки Гиркама. И который устал настолько, что даже не смог воспользоваться подобием Ока.

     — Что такое? — прохрипел создатель Залога. — Тир пал⁈

     — К мархузу Тир! К мархузу всё!! Наша новая цель — Кии’л’дорег собственной персоной!! — торжествующе прорычал Птоломей, азартно манипулируя потоками энергии и фиксируя все доступные ему следящие чары на фигуре Дыхания Бездны.

     Будь бывший командир в нормальной форме это бы не сработало, и великий маг спокойно бы скрылся от погони в своём убежище. Но сейчас… После таких травм, после потери главного своего помощника… О-оо, теперь у Птоломея были все шансы на то, что он не только сможет отследить могучего беглеца, но и дать ему в ближайшее время бой.

     И видимо Кии’л’дорег тоже здраво оценивал свои способности, потому как не стал даже пытаться уходить из разрушенного города в одиночку, а спикировал на спину одного из своих гигантских ящеров и скомандовал общее отступление. Интерес к битве — и прежде всего к уничтожению Истинных, спрятавшихся под десятком магических барьеров при поддержки всей мощи Скипетра — он очевидно потерял.

     — Теперь не уйдёшь, — хищно осклабился Птоломей, вкладывая уже работающее плетение в бронзовый компас и с удовлетворением наблюдая за смещением стрелки в направлении Дыхания Бездны. — Теперь точно не уйдёшь!

     Дальше гномье войско двигалось именно согласно указаниям этого сляпанного «на коленке» артефакта. Слишком уж много энергии вытягивало из мага активированное Око Огня, чтобы и дальше опираться на него для отслеживания врага. А вот как раз их-то глава Академии — в свете скорой битвы с травмированным Кии’л’дорегом — хотел бы и поберечь.

     Из минусов здесь было только одно — очевидные сложности с выбором пути. Ведь порой мало просто знать куда вести бородачей, бывает ещё надо и определиться с наиболее удобным для этого маршрутом. И пару раз едва не загнав солдат в болото, Птоломей был вынужден начать согласовывать дальнейшую дорогу с картой.

     Что не могло не сказаться на скорости движения.

     Впрочем помеха эта не оказалась чем-то фатальным, и уже примерно через полтора-два часа всем окончательно стало ясно — ведомые Наследником вартагов гномы наступают убегающей армии Колоний на пятки.

     Тут пора было бы задуматься о некотором неравенстве сил — чего жаждали бородачи с Гиркамом и от чего высокомерно отмахивался Птоломей, — но и здесь обстоятельства сложились для врагов Кии’л’дорега донельзя удачно. Уже преследуя величайшего мага Торна, глава Академии смог связаться с Ирэн и договорился о слиянии подчинённого ему отряда с выжившими в Тире войсками. И пусть на соединение с ним коллеги Истинные — сама Ирэн осталась в крепости, пытаясь добраться до погребённого в толще камня отца — привели всего сотен пять потрёпанных бойцов, тем не менее польза от этого была немалая. Особенно от чародеев, которые хоть и были вымотаны недавней битвой, попрежнему представляли собой весьма значительную силу.

     — Драться сможете? — первое, что спросил Птоломей у возглавляющего чародеев в отсутствии Архимага Прогиуса.

     — Зубами будем рвать, но не отступим, — мрачно пообещал первый лидер Наказующих Нолда, явно затаив против Дыхания Бездны зло. Что и немудрено. Никогда прежде нолдцы в боях с Объединёнными Колониями ещё не чувствовали себя столь беспомощными и бесполезными, как в ходе недавней осады. Истинные, только-только начавшие осознавать собственную значимость, были низведены едва ли не до рядовых бойцов, тогда как исход сражения решался на совсем ином и недоступном для них уровне. — Ублюдок ранен и ранен тяжело. За всё ответит.

     — Это всё, что я хотел услышать, — довольно кивнул Птоломей, обведя взглядом лица всех присутствующих чародеев.

     Прогиус, Саваж, Грант, Гиркам, Дирас, Куан, В’арос, Эльвиас, Валореан — здесь были все, кто так или иначе мог повлиять на результат грядущей драки. И пусть некоторых, вроде любителя эльфов Валореана, он бы с удовольствием заменил на кого-нибудь гораздо более верного, в общем и целом состав участников его устраивал. Особенно когда пришло понимание, что ни Прогиус, ни Саваж — глава Наказаующих и глава Охранителей — прекрасно осознают своё место в иерархии, и не собираются оспаривать его право отдавать приказы.

     К драке не на жизнь, а на смерть с величайшим из великих они были готовы. И даже отсутствие Ирэн как владелицы Скипетра никак не повлияло на их настрой. Маги хотели драки, жаждали реванша. Всё, что им оставалось, это дождаться нужного момента и…

     Впрочем, настал он гораздо раньше, чем им хотелось. Уже через час после объединения двух отрядов во время контрольной активации Ока Огня Птоломей обнаружил, что армия Дыхания Бездны прекратила движение на северо-восток и принялась разворачивать боевые порядки на подходящем для таких манёвров поле. Что могло означать только одно — Кии’л’дорег таки обнаружил погоню и решил дать ей бой.

     То есть сделать ровно то, чего все они так желали.

     — Что ж, коллеги, всё решится сегодня, не так ли? — объявил Наследник вартагов, когда ситуация окончательно прояснилось.

     И не было никого, кто после этих слов проявил бы слабину и захотел увильнуть от драки.

     Для самого Птоломея день, ставший апофеозом Войн Падения — как позже назвали историки череду сражений между Союзом и Объединёнными Колониями, — врезался в память какой-то поистине немыслимой глубиной и яркостью красок. Как только стало понятно, что враг больше не убегает и сражение неизбежно, окружающий мир начал восприниматься совершенно иначе. Сочно, броско, остро.

     Лучи Тасса теперь не просто грели, но будто ласкали кожу. Ветер не только гонял по небу облака или шевелил на голове волосы, а словно бы сдувал лишние в бою мысли и чувства. И лишь земля оставалась неизменной, так же как и прежде готовой для одних стать опорой, а для других — последним пристанищем.

     Если бы Птоломей был поэтом, то обязательно отразил бы пережитые эмоции в поэме или хотя бы стихах. Но он был суровым прагматиком, чуждым творческим порывам и требующим материального воплощения эмоциональным всплескам. И вкусив странности того дня, он уже через несколько ударов сердца вернулся в реальный мир и сосредоточился на главном — на расстановке войск, формировании цепочки командования и разработке стратегии магического противостояния. То есть заниматься всем тем, что ему было давно знакомо и что не требовало лишних усилий…

     Хотя с другой стороны, у него и войск-то было не так много, чтобы говорить о каких сложностях!

     Гномов он поставил в центр, благо в силу особенности характера и имеющегося вооружения, коротышки идеально подходили на роль главной опоры войска. Птоломей даже командование менять не стал — поставил их тысячнику задачу, да сунул в руки переговорный амулет, на чём и остановился. Эти костьми лягут, а будут держаться до последнего.

     Левый фланг отдал зелодской пехоте. До начала осады Тира их, правда, было значительно больше, но, как говорится, за неимением гербовой бумаги пишут на простой. И пять сотен латников с зачем-то изляпанными чёрной краской щитами заняли полагающееся им место. В армии Птоломея они были самыми шумными и ненадёжными, так что на место командира им пришлось назначить Валореана. С мысленным прицелом в случае любых нарушений дисциплины обвинить хаффова мерзавца в предательстве и разобраться с ним по законам военного времени.

     Что до правого фланга, то здесь позицию заняли каменные големы, которых в последний момент прислала Ирэн из Тира. Осознавая, что её отсутствие не лучшим образом скажется на боеспособности армии, супруга воспользовалась мощью Скипетра и полученными от Култора заклинательными формами, чтобы поднять из земных глубин две сотни каменных истуканов. Разработка была новая, поэтому особых надежд Птоломей на их счёт не питал, однако и отказываться от такого подарка тоже не стал. Перепоручил големов Эльвиасу, да и выкинул из головы. Даже не захотел выяснять, зачем тот сразу после назначения перекрасил своих бездушных подчинённых в красный цвет — отзеркалив действия приятеля с левого фланга.

     Сделал и сделал, всё равно бойцы в грядущем сражении вторичны. Всё решит магия и только магия…

     Однако противник его точку зрения видимо не разделял. Потому как построению войск уделил значительно больше внимания, чем он. Против гномов выставил тяжёлую кавалерию при поддержке последних выживших орков, на свой правый фланг вывел всех бронированных ящеров с метателями на спинах — чем сразу же привёл зелодских вояк в священный ужас! — а вот с толпой непонятных оборванцев определился далеко не сразу. Они то занимали позицию в центре, то бежали к ящерам и те отвечали им протестующим рёвом, а то возвращались на их левый фланг и замирали истуканами, словно бы копируя творения Ирэн.

     Последнее выглядело настолько странно, что Птоломей уже было собрался приказать Саважу организовать локальный астральный прилив — чтобы тот смыл с врага любые иллюзии, — но тут видимо какой-то Тёмный эльф из окружения Кии’л’дорега наколдовал завесу из Тьмы и Воды, прикрывшую их солдат от посторонних взглядов, и это стало бессмысленно. Заклинания подобного рода были весьма устойчивы к внешним воздействиям и простым привлечением энергии Астрала дело было не исправить.

     — У Кии’л’дорега, значит, есть длинноухие союзники. Пусть даже Тёмные. А у нас, получается, нет? — усмехнулся Птоломей, оставляя в стороне тот простой факт, что он сам, по сути, вершина усилий Светлых Перворождённых по свержению власти Объединённых Колоний. И что не получи он тот деревянный зуу’ль’тек, самой этой битвы никогда бы не случилось

     Впрочем слова его были адресованы окружающим его Истинным, а те — за исключением Гиркама — с реальной подоплёкой истории Войн Падения знакомы не были.

     — Сами справимся! — прогудел Саваж, наполняя ауру Стихией Огня и выписывая в воздухе перед собой заготовку для атакующего плетения.

     Остальные поддержали его одобрительным гудением, впрочем Птоломей на другое и не рассчитывал. Главное, что они обратили внимание на указанный им факт и тот отложился в их памяти. И когда наступит время обозначить длинноухих врагами Нолда, ему будет на что опереться.

     Пока же…

     — Не сомневаюсь, коллеги. Ни капли не сомневаюсь! — с чувством сказал он, всё же не забыв добавить: — Но и легко нам тоже не будет.

     И это тоже не вызвало у присутствующих никаких возражений.

     Тем временем войска завершили развёртывание, и сторонники Колоний первыми начали сближение. Под крики погонщиков набрали ход громадные ящеры — бронированные, защищённые магией, чудовища, одним своим присутствием способные переломить ход битвы. Так мало того, размещённые на их спинах метатели тоже не остались без дела и пусть пока без особой точности, но весьма бодро принялись обстреливать левый фланг нолдцев. Усиливая и без того гнетущее впечатление, которое звери оказывали на весьма нестойких к психологическому давлению зелодцев — свежесозданное государство ещё не успело привить своим солдатам должные воинские традиции, что неизбежно сказалось на их воинском духе.

     Вторыми двинулись те воины, что Птоломей про себя называл сбродом. Эти шли быстрым шагом, не столько стараясь достичь противостоящих им големов, сколько подстраиваясь под поступь ящеров.

     Будь у Птоломея кавалерия — хотя бы полусотня клинков, — он бы обязательно отправил их разогнать бродяг. Но ресурс был ограничен, и ему не оставалось иного выхода, кроме как довольствоваться несколько пассивной позицией: когда враг атакует, а он лишь ждёт удара. Эльвиас, правда, что-то там колдовал, однако пока без каких-то внешних последствий.

     — Попробую приподнять нас повыше, ни хфурга же не видно! — объявил Куас, собирая под ногами Истинных Стихию Земли и формируя платформу в две-три сажени высотой. Вроде ерунда, но естественным образом улучшившийся обзор уже не требовал от магов дополнительных чар и тем самым экономил силы.

     Враг, разумеется, попробовал их наказать за наглость и жахнул чем-то вроде сотканной из Тьмы секиры, но на стороне Птоломея было слишком уж много чародеев. Главе Академии даже вмешиваться не пришлось, как их наблюдательную площадку прикрыл Золотой Купол, а атакующие чары подверглись разъедающему воздействию астральной волшбы.

     — Количество решает, — усмехнулся Гиркам. — Перемудрили Колонии со своим ограничением знаний для не аристократов, сильно перемудрили. Против дикарей это работало, а как только противник выводит на поле боя достаточное количество подготовленных магов, то всё, уже никакого перевеса.

     — Погоди, — возразил кто-то из его коллег. Птоломею показалось, что В’арос. — Одно отбитой заклятье — это ещё не выигранная битва. И маги М’Ллеур ещё скажут своё слово, и Кии’л’дорег.

     Пока они препирались, поставленный на левый фланг Валореан, видимо не в силах справиться с нарастающей паникой среди солдат, сотворил единственное известное ученикам Академии ментальное заклинание площадного типа — Воодушевление. Волна освежающей волшбы прокатилась по рядам бойцов с чёрными щитами, вышибая из их голов страх пополам с рациональным мышлением. И те немедленно отреагировали яростным рёвом. Ящеры их больше не пугали.

     Не отставал от коллеги и Эльвиас. Он, наконец, закончил плести свои хитромудрые чары и обратил траву перед позициями каменных воинов в поле из острейших клинков — смертельно опасное для людей и безопасное для големов.

     — Разумно, однако что-то мне всё равно здесь не нравится, — вполголоса похвалил подчинённого Птоломей, сдвинув брови. Ну не выходили у него из головы виденный во время осады Тира зверинец, а теперь куда-то запропастившийся, и всё тут.

     — Что не так? — немедленно отозвались сразу несколько Истинных.

     — Всё! — отмахнулся Наследник вартагов. И, чуть помедлив, принялся плести перед собой саморазворачивающееся плетение Плаща Кали. Заготовки у него уже были готовы, оставалось лишь соединить всё в единую структуру, напитать Силой, да задать опорные точки для контролируемого расширения — работы не так много, но она требовала времени. И если вдруг что пойдёт не так, то можно не успеть. — Прогиус за главного! Мне нужно подготовиться…

     В итоге выключился Птоломей почти на пять минут. Вроде не особо много, но для сражений с участием магов, вполне достаточно, чтобы боевая обстановка успела серьёзно поменяться. Так что когда он, поместив в посох исходящий Тьмой сгусток чар, вернулся к реальности, враг смог ему преподнести несколько сюрпризов.

     Во-первых, по непонятной причине позицию големов почему-то заволокло зелёным, глушащим звуки, дымом, и теперь было не понятно что там происходит — а похожие на сброд воины уже явно добрались до подопечных Эльвиаса.

     Во-вторых, ящеры, потеряв от огненных чар Валореана и приданных ему полковых чародеев десяток тварей, также вломились в строй зелодских латников и теперь азартно топтали тяжеловооружённых латников. Те, правда, активно сопротивлялись, но пока без особых успехов.

     И в-третьих, навстречу гномам — отгородившихся щитами и ощетинившихся копьями — неторопливо двинулась кавалерия Колоний. То ли планируя попробовать коротышек на зубок, то ли собираясь в нужный момент свернуть и поддержать атаку союзных подразделений на любом из флангов.

     — Коллеги, дружно! Копья Огня по ящерам!! На раз, два, три, — скомандовал Прогиус, пока Птоломей определялся с обстановкой. И сразу четырнадцать продолговатых сгустков колдовского пламени устремились в сторону бронированных тварей. Треть увязла в возникших на их пути Щитах Воды, ещё треть бессильно разбилась о заговорённую броню, но оставшиеся… оставшиеся пронзили туши насквозь, одним махом отправив могучих животных в их звериный ад. — Отлично! Повторим…

     — Стоять! — рявкнул Птоломей, моментально вскипев из-за сделанной вроде бы опытным магом бестолковой оценки происходящего. — Не в зверях проблема!!! Подавят вояк и хфург с ними. На правый фланг смотрите…

     — Но там же големы! — попытался возразить, заметно помрачневший Прогиус. Который уже успел вкусить власти как глава Наказующих и теперь не особо хотел слушать, как кто-то тычет в его ошибки. Не важно, мнимые или нет.

     — Вот именно, там големы. И мы их не видим, — окончательно разозлился Птоломей и кивнул Гранту. — Развей туман.

     Весьма сведущий в Стихии Воды маг молча кивнул и принялся скороговоркой выкрикивать хорошо ему известное противозаклятье. Никакой суеты или глупых ошибок, только чёткие, выверенные движения Силы и проверенные формулы. Так что уже через пару минут на указанную зону обрушились порывы колдовского ветра, и перед наблюдателями открылась происходящая там бойня.

     — Не понял. А где големы⁈ — проскрипел Прогиус сквозь сжатые зубы, только сейчас осознав масштабы своей ошибки. Да и как иначе, если вместо двух сотен каменных воинов на ногах стояла хорошо если половина, и их численность постоянно сокращалась. И при этом никаких тебе завалов из трупов врагов! Наоборот, вокруг оживлённых магией исполинов свободно метались хищные тени, и не было похоже, что чужие атаки наносили им хоть какой-то урон. Выделиться смог только командир — Эльвиас, — который видимо поначалу ещё пытался бить врага и активно использовал свой любимый Голодный Плющ, но оказался бессилен перед численным перевесом и погряз в обороне.

     — Были големы и вот их уже, считай, нет, — ответил Птоломей, досадливо поморщившись. А ведь, как ни крути, они были сильнейшим подразделением его армии! — Если кто не понял, то Кии’л’дорег ухитрился незаметно для нас притащить сюда мархузов. И если мы с ними сейчас не разберёмся, то они как добьют правый фланг, возьмутся за центр. И мы останемся без армии.

     — Но их же там десятка три, если не четыре! — осторожно заметил Грант, почти не скрывая беспокойства. — И лично я не уверен, что справлюсь даже с тремя.

     — Вот поэтому и говорю — надо разобраться сейчас, пока они все собрались в одном месте. Потом будет поздно, — припечатал Птоломей и распорядился: — Передайте Эльвиасу, чтобы укрепил защиту. Будет жарко! — И уже для Прогиуса с Саважем бросил: — Помогайте мне…

     Ни капли не сомневаясь в их послушании, Птоломей немедленно взмахнул руками и, подвесив перед собой клубок заклинания, принялся добавлять последние штрихи. Где-то вливая недостающую Силу, а где-то высвобождая чересчур перегруженные узлы и передавая их на управление коллегам. Наконец, чары были готовы, и он мощным импульсом отправил их на правый фланг своего войска.

     Секунда, другая… и вот уже в небе над беснующимися мархузами из ничего соткалось полотнище мрака, которое, зависнув на мгновение, пролилось на землю тысячами языков тёмного огня. Спасения не было, и в воздухе повис многоголосый вой.

     — Что-то не так!!! — прокричал Саваж, смахивая с лица ручьи пота. — Мы не удержим заклятие долго. Ты слышишь, Птоломей⁈

     Наследник вартагов, на которого и пришёлся основной откат от подвергнувшегося влиянию чужой магии заклинания, зло кивнул. Кии’л’дорег таки сделал свой ход и вмешался в его волшбу, спасая сильнейших своих бойцов.

     Вот только Птоломей не хаффом делан!!

     — Ещё чуть-чуть, — прохрипел он, отправляя вслед уже распадающемуся плетению, извивающиеся точно змеи, цепочки рун. Корректируя, исправляя и преобразуя собственное творение.

     Работа требовала поистине ювелирной точности и максимального сосредоточения, так что через секунду обрушившийся на их наблюдательный пост поток золотого света, отбивал уже не сам Птоломей, а его подчинённые. Что было несколько рисково, но иного выхода всё равно не было. И глава Академии не прогадал. Коллеги Истинные всё-таки справились и пусть не без травм — а кровавый пот выступил даже у не задействованного в отражении удара Наследника вартагов, — но атаку отбили. Ну а там и сам Птоломей закончил свою внеплановую коррекцию уже выпущенного на свободу заклинания.

     Основная структура волшбы рухнула, и с раздирающим душу грохотом на правом фланге полыхнула вспышка адского огня. Причём взрыв получился такой мощи, что порождённая им волна повалила десяток-другой гномов и сбила с ног двух невезучих ящеров. Но главное было не это. Главное, что большая часть Силы обрушилась на мархузов. И пусть она заодно обратила в пыль почти всех големов — и, как стало известно позже, тяжело ранила Эльвиаса — с самыми страшными слугами падшей Империи Заката было покончено… По крайней мере именно так показалось вначале, и лишь когда пять метеоров звериной ярости вонзились в строй гномов, лишь тогда стало понятно — кто-то всё же уцелел. И этого кого-то было вполне достаточно, чтобы представлять угрозу даже для воинственных бородачей.

     — И это их только пятеро! А если бы до коротышек добрались все твари? — выдохнул сквозь сжатые зубы Гиркам, развеивая взмахом жезла возникшую над строем подгорных воителей Печать Страха. Уцелевшие мархузы и так оставляли после себя лишь переломанные и разорванные тела, пробуя на прочность стойкость бородачей, а тут ещё и попытка магического воздействовия на их психику. Враг явно действовал строго по плану, учитывая мельчайшие изменения обстановки.

     — Не добрались! — дёрнул щекой Птоломей, провожая взглядом брошенную Саважем Сеть. Глава Охранителей хоть и пострадал после недавнего отражения атаки, но навыки не растерял. И светящаяся золотом паутина с идеальной точностью накрыла одного из монстров, разом лишив подвижности. Ещё четыре заклинания, и прорыв будет локализован прежде, чем вражеская кавалерия доберётся до центра войска.

     Что было как минимум неплохо.

     — А вот на левом фланге всё как-то не очень! — кажется вслух сказал Птоломей, вернув взгляд на позицию зелодских вояк и проследив за тем, как из бронированных башенок на спинах ящеров работают по рядам солдат огнемёты. И как командующий всего этого крыла с бессмысленной методичностью бьёт молниями по одиночным целям, впустую растрачивая Силу. — Дирас хватай Гранта и отправляйся с ним к Валореану. Как бы этот болван окончательно всё не испортил… Я вам помогу!

     И пока маги спешили на подмогу коллеге, Птоломей скользнул сознанием в Астрал. Раздвинул своей волей многочисленные его слои, нашарил нужные потоки энергии и — пожертвовав последний запас своих заготовок — сформировал из них заклинание Ментального Удушения. Значительно переусложнённое, защищённое от чужих контрчар, имеющее несколько сотен векторов атаки и самонаводящееся по чётко обозначенным признакам — вершина его способностей в классической магии. Так что когда волшба была выпущена на свободу, то враг её не только не перехватил, но и не смог защитить ни одну из целей. И все могучие ящеры, до того доставившие столько хлопот армии Птоломея, практически одновременно рухнули на землю.

     «Как же легко колдовать, когда знаешь, что твой враг ранен и слаб, и что за свою наглость тебе не прилетит что-нибудь аналогичное в ответ!» — мысленно усмехнулся глава Академии, искренне сожалея, что подобного рода магия действенна только против безмозглых тварей. И астральные вибрации, испускаемые разумными созданиями, разрушат тонкую волшбу ещё до того, как та проникнет в их ауру. А так бы одним махом всё войско в ад отправить, вот бы славно было…

     Впрочем ситуация на поле боя и без того постепенно стабилизировалась. Зелодцы хоть больше и не представляли собой серьёзной угрозы — слишком велики потери, — но некоторое давление на врага всё же оказывали. Особенно после того как Дирас вправил мозги Валореану и тот начал использовать против появляющихся то здесь, то там воинов и магов М’Ллеур чары посложнее силовых разрядов.

     Мархузов также добили, и гномы даже почти не растеряли в ходе их уничтожения свою боеспособность. Во всяком случае добравшаяся до них кавалерия хоть и прорвала первый ряд щитов таранным ударом, однако дальше увязла в общей массе бойцов и организованная битва превратилась в кровавую свалку. Что на вкус Птоломея было уже неплохо — тут больше козырей было у подгорных воителей, чем у выкормышей Колоний.

     В общем качнувшаяся было чаша весов вернулась в прежнее положение и уже больше не требовала столь пристального как прежде внимания. Нолдцы получили короткую передышку. Прогиус даже успел на сей счёт выдать какую-то шутку — не особо смешную, но прекрасно разрядившую накопившееся напряжение — однако Птоломей его настроя не разделял. Для него ход сражения между простыми смертными был совершенно вторичен, убийство Кии’л’дорега — вот первейшая цель всего происходящего. И пока это не случится, он не успокоится!

     Наверное, Птоломей, будь у него на то время, обязательно бы озвучил свои мысли вслух — по крайней мере у него мелькнула такая идея, — однако как раз его-то у главы Академии и не оказалось. Потому что Кии’л’дорег также не собирался сложа руки наблюдать за взаимным уничтожением двух армий и, отказавшись от прежней тактики скрытых атак, ударил в открытую.

     Да ещё как!

     Подобно Птоломею Дыхание Бездны также обратился к силам Астрала, из-за чего его магия не только обрела совершенно иной масштаб, но и получила характерные для энергий тонкого мира разъедающие свойства. Хфург его знает, что за заклятье лежало в основе творения Кии’л’дорега, в итоге получилось нечто убийственное. Незримые чары, выпущенные из невзрачной крытой повозки в тылу армии Колоний, оставляя за собой след из пожухшей травы и растрескавшейся земли, молниеносно преодолели расстояние до позиций гномов и косой смерти прошлись по рядам стойких бородачей. Факт, что его волшба затронула также и всё ещё сражающихся кавалеристов, Кии’л’дорега явно не беспокоил. В условиях, когда он слаб, а враг силён, он просто пытался выжить. И плевать на сопутствующие жертвы.

     — Коллеги, всю Силу в новый Золотой Купол! — приказал Птоломей, когда стало очевидно, что волшба Дыхания Бездны не остановится на подгорных воителях и пойдёт дальше. К позиции Истинных. — Этот удар нам придётся принять лоб в лоб.

     Маги, уже измученные борьбой с предыдущими чарами, ответили дружной руганью. Однако выбора не было, и вместе с главой Академии принялись спешно воздвигать такой необходимый им сейчас Щит. Кое-кто, правда, предложил уйти с вектора атаки, но когда Птоломей его проигнорировал, настаивать на своей точке зрения не стал…

     И правильно сделал. Потому как у Наследника вартагов уже имелся план контратаки, и любую попытку вмешаться в его реализацию он бы воспринял как персональный вызов. С соответствующими последствиями для любителей лезть под руку к великим магам со своим драгоценным мнением.

     Тем не менее, они всё равно едва успели. И насосавшиеся чужой энергии чары добрались до них ровно через секунду после того как был развёрнут колдовской барьер.

     — А-аа! — сдавленно застонали на два голоса Прогиус с Саважем, удерживая от распада содрогающееся под напором чужой магии плетение. Всё равно не справились, отступили, после чего спешно уменьшили размер Купола и лишь тогда облегчённо выдохнули. Клин некротической энергии закончил-таки продвижение вперёд и тем самым уменьшил навалившуюся на них нагрузку.

     Вот только Кии’л’дорег не был бы по-настоящему великим, если бы даже будучи раненым разбрасывался столь простыми заклинаниями.

     Как только стало ясно, что грубый напор не работает, его волшба молниеносно трансформировалась в нечто новое и гораздо более тонкое. Причём на сей раз нацеленное не на всех сразу, а конкретно на одного человека, на Птоломея.

     — А вот это уже ошибка, — расплылся в хищной улыбке Наследник вартагов, заранее просчитавший действия Кии’л’дорега и успевший подготовить свой собственный ответ. Вероятно весьма для бывшего командира неожиданный.

     Так что когда Сила Астрала обрушилась на его дух, он не стал пытаться как-то отразить её адский напор, а попробовал «оседлать». Воспользоваться мощью дармового потока энергии, чтобы не только добраться ментальными щупами до великого мага, но и… выдернуть его вслед за собой за грань реальности.

     И ведь всё получилось!

     Человек… Или нечеловек, насчёт Кии’л’дорега тут уверенности ни у кого не было… Так вот, человек, на которого Птоломей практически всю жизнь равнялся на своём пути чародея, даже охнуть не успел, как чужая воля воспользовалась его увлечённостью атакой и отправила на новое поле боя. С залитых кровью лугов где-то под Фиором на скалистый остров, свободно парящий в пространстве Астрала.

     Туда, где у главы Академии уже всё было готово к встрече драгоценного гостя.

     — Гадёныш, да как ты посмел⁈ — прошипел Дыхание Бездны, появившись за гранью чуть позже Птоломея. Сейчас в своём драном плаще с накинутым капюшоном он столь сильно напоминал Жнеца, что его нынешнего противника и бывшего подчинённого передёрнуло. — Ты кем себя вообразил? Ровней мне⁈ Думаешь сможешь вот так, в одиночку, дать мне бой⁈ — Чем дальше, тем всё меньше голос аристократа напоминал человеческий. — После того как я собственноручно загнал под землю старика Шаа’б’сутэх?

     — Ну так я же не он. Со мной такой номер не пройдёт, — расплылся в улыбке Птоломей, вдруг осознав насколько гигантский путь он прошёл, чтобы вот так стоять перед Кии’л’дорегом и обмениваться ругательствами. И испытал прилив колоссального воодушевления. — Тем более что… — Тут он окинул взглядом противника сверху донизу и презрительно фыркнул: — Тем более когда вы столь вопиюще слабы.

     На этих словах Дыхание Бездны вздрогнул и, потеряв контроль над собственным обликом, позволил Птоломею узреть то, что скрывалось под иллюзией. И разрубленное надвое тонкое тело, и почти досуха опустошённые резервы, и пустоту на месте связи с фамильяром.

     Глава Академии увидел абсолютно всё и не смог удержаться от торжествующего смеха.

     — Как я и думал… Как я и думал.

     После чего резко осёкся, отбил тыльной частью ладони выстреливший прямо из разреза на груди Дыхания голубой клинок и с мстительным удовлетворением вогнал на его место истекающий магией яда собственный пульсар. Собрался добавить чем-нибудь вроде Астрального Кулака — в Книге было аж две вариации этого заклинания, — но этого не потребовалось. Кии’л’дорег завалился на спину, да так в таком положении и замер, страшно хрипя.

     — А сколько было пафоса, сколько угроз, — фыркнул Птоломей, тем не менее сохраняя бдительность и держа наготове чары. Он даже приближаться не стал — говорил с того места, где стоял с самого начала.

     Думал, что Кии’л’дорег так и сдохнет, молча, но тот смог его удивить. Потому как падший великий маг вдруг перестал задыхаться, зыркнул из-под капюшона багровым глазом и… мстительно захохотал.

     — Уважаемый, вы рехнулись? — вежливо уточнил Птоломей.

     — Я? О нет, я, несмотря ни на что, нахожусь в здравом уме и ясной памяти, — зло возразил Кии’л’дорег, прекратив смеяться, однако даже не пытаясь как-то пошевелиться. — А вот насчёт тебя не уверен.

     — Почему? — Глава Академии вопросительно изогнул бровь.

     — Так это ж не я по доброй воле стал марионеткой эльфов, рвущихся к власти над миром. Я был тем единственным, кто стоял у них на пути, вот они и создали орудие для моего устранения, — почти спокойно ответил Кии’л’дорег, лишь пару раз закашлявшись. Словно и не было пульсара, который с гарантией бы разорвал тонкое тело любого другого чародея.

     — А не слишком ли много чести для просто великого мага? — хмыкнул Птоломей, стараясь не показывать, что полностью разделяет точку зрения собеседника и его слова не более, чем форма подначки.

     — Просто мага⁈ Болван, я жаждал стать богом!!! — внезапно взревел Дыхание Бездны, на эмоциях даже привстав на мгновение. — Единственным богом нашей реальности, потому как только одного бога может выдержать Торн… И если бы раньше узнал про тех, кто таится в глубинах Бездны, у самых корней мира, то вполне бы преуспел!!!

     Вспышка эмоций была столь велика, что Птоломей невольно отшатнулся. И тем самым спасся от ещё одного таинственного клинка, снова вылетевшего из раны Дыхания Бездны. Приготовился ударить в ответ, но опять опоздал. Своей атакой Кии’л’дорег лишь пытался отвлечь его внимание. Сам он в этот момент срывал с себя ментальные путы и, к сожалению, в этом преуспел. Наследник вартагов руку с заклятием поднять не успел, как тело раненого великого мага взорвалось миллионом сияющих мошек и растворилось в пространстве.

     — Врёшь, хаффов сын! Не уйдёшь!!! — прорычал Птоломей, ругая себя за ротозейство и скользнул обратно в физический мир.

     Открыл глаза, мазнул взглядом по разрушенному и почти исчезнувшему куполу, по вповалку лежащих на поверхности растрескавшегося помоста Истинным, после чего зло выругался и, усилив себя магией Воздуха, одним гигантским прыжком перенёс себя через всё поле битвы. Туда, где как он теперь уже совершенно точно знал находилось тело Кии’л’дорега.

     — Сдохни, раб эльфов!!! — встретил его криком окончательно потерявший достоинство Дыхание Бездны и выставил заслон из десятка жгучих молний.

     Но это была уже агония. Птоломей грудью проломил примитивную магию, тяжело приземлился перед распахнутой настежь дверью кареты и метнул внутрь раскрученный ещё в полёте энергетический шар. Вот только вложил он в него на сей раз не просто Силу, а всю свою способность манипулировать пространством. И против этого у кажущегося неубиваемым Кии’л’дорега защиты уже не нашлось. Тело могучего чародея накрыла волна искажений, раздался отвратительный звук перемалываемых в пыль костей, полетели ошмётки плоти, какие-то щепки, тряпки и через считанные удары сердца не осталось ни самого Дыхания Бездны, ни его последнего убежища.

     Величайший из великих умер, погиб от руки Птоломея. И это было настолько удивительный для Наследника вартагов факт, что ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы не заорать в полнейшем восторге и не начать хохотать точно безумец.

     — С ума сойти! Я и Кии’л’дорег. Да раньше такое даже представить было сложно! — наконец выдохнул Птоломей, потом окинул взглядом поле битвы, где полегли тысячи воинов, и добавил, покачав головой: — Не знаю в каком виде это всё останется в истории. Кого исследователи запишут в участники или даже в победители, но это была, раздери меня мархуз, славная битва!

     Уже собрался двинуться обратно к своим — приводить коллег в чувство, а то и возвращать их к жизни, — как неожиданно заметил среди обломков кареты слабый проблеск колдовской ауры. Применил Незримую Руку и не без удивления извлёк на свет странного вида кость — то единственное, что осталось от тела Дыхания Бездны. Загадочная вещица не просто пережила воздействие пространственной магии, но и приобрела некие новые качества. Из-за которых от неё теперь воняло Кровью, а заклинание Руки постоянно подвергалось разъедающему воздействию некоей неизвестной Силы.

     — Богом, говоришь, собирался стать… — произнёс задумчиво Птоломей, изучая добытое всеми доступными способами и находя его всё более и более загадочным. — Что ж… попробуем разобраться.

     И с осторожностью убрал кость в поясной кошель, специально им заговорённый на случай таких вот находок. Экспериментами он займётся потом. Пока же… пока его ждали дела гораздо более скучные, но, возможно, ничуть не менее важные. Его ждала большая политика…

     Надо сказать, гибель Кии’л’дорега окончательной точкой в затянувшемся конфликте не стала. Да, он был той опорой, на которой держалась мощь Объединённых Колоний и без него наследникам Империи Заката не имело смысла даже мечтать о том, чтобы как-то переломить ход войны. Но и просто сдаться, отдать своё место в иерархии власти, аристократы тоже не могли. Для них это была не только потеря богатства с влиянием, а разграбление и физическое уничтожение кланов и родов.

     Мало того, смерть охотников на Дыхание Бездны при осаде Тира — а это были наиболее могущественные представители старого дворянства, вставшие на сторону Союза, — также свела к нулю и влияние сторонников переговоров с Колониями. Несмотря на то, что война длилась несколько десятилетий, в рядах возглавляемой Нолдом коалиции всё ещё звучали голоса тех, кто стремился не уничтожить врага, а лишь заставить поделиться частью могущества. И вот теперь они замолчали.

     Продолжай здравствовать тесть — тут Птоломей ни капли не сомневался — он бы подобного ни за что не допустил. В конце концов глава рода Шаа’б’сутэх затесался в ряды зачинателей конфликта лишь из желания встать вровень с теми, кто считал его ниже себя, но никак не ради слома всей мировой политической системы. Создание Нолда и без того выбивалось из его планов, что уж тут говорить об окончательном уничтожении Колоний.

     Однако этот вечный завистник могущества Кии’л’дорега прямого противостояния со своим врагом не пережил. Он даже в сознание не пришёл! Ирэн как достала его из-под завалов во внутреннем городе без малейших признаков активности разума, так до самого ухода в Серые пределы он в подобном состоянии и пролежал. И ни магия Архимага, ни Великий артефакт не помогли.

     В общем после уничтожения Кии’л’дорега война длилась ещё несколько лет. Безнадёжная, бессмысленная, но именно поэтому абсолютно бескомпромиссная и максимально безжалостная. Запретные ранее заклинания, массовые проклятия, колдовской мор — наследники Империи Заката, стремясь продлить агонию, не чурались никаких методов. Достали всё, что пылилось в клановых арсеналах и закрытых семейных библиотеках.

     И мир вздрогнул.

     Жертвы среди гражданского населения в какой-то момент стали исчисляться сотнями тысяч, а ткань реальности начала истончаться даже там, где не проходили масштабные битвы. Дошло до того, что от обезумевшей аристократии отвернулись даже их союзники. М’Ллеур заперлись в своих джунглях, орки растворились в степях, а гномы Порубежья принялись убивать эмиссаров любых сил, вздумавших только заикнуться о том, чтобы они вернулись на поля сражений.

     Впрочем не надо заблуждаться насчёт того, что злодеями здесь были именно сторонники Заката. Что Нолд, что его союзники тоже не брезговали пользоваться грязными методами. И далеко не ко всем выжженным дотла городам-факториям или выпущенным на свет демонам приложили руку «закатники». Где-то сорвалась тяжело переживавшая утрату Ирэн, где-то потрудились эльфы Маллореана, а где-то внёс свои пять гильтов в общую копилку Птоломей. Все поучаствовали, все замазались.

     Но историю пишут победители. Потому сразу после падения последнего оплота магов Колоний, во всех анналах, во всех летописях и официальных документах за Нолдом с партнёрами был окончательно закреплён статус сил Света, а за их противниками — Зла. Именно так и никак иначе. И именно с этой позиции было запущено тотальное преобразование Торна.

     В принципе основные принципы данной трансформации Птоломей закрепил во внутренних бумагах Совета магов Нолда уже давно. Нолд — защитник всемирного Добра и на вершине пирамиды власти. Его союзники — на ступеньке ниже и пусть пользуются благами своего положения, но только после государства Истинных. Разве что название для них — Объединённый Протекторат — Птоломей заранее не придумал, оно возникло значительно позже, но это были уже малозначительные детали.

     В неполноценные народы, склонные следовать за тиранами, записали все государства Сардуора. С соответствующими последствиями. А заодно и орков, которые и без того жили подобно дикарям, даже не претендуя конкурировать с высококультурными странами.

     Всех остальных посчитали мировой периферией, кому на роду написано подчиняться Свету. И пусть те же М’Ллеур или Тлантос могли с этим поспорить, явно никто против подобного разделения всё же не возражал. Так что полученная политическая структура очень быстро получила статус «единственно верного мирового порядка» и стала поддерживаться всеми участниками Большой игры.

     Что самое удивительное, затеянные прежде всего Нолдом трансформации Торна оказались молча приняты Маллореаном. Да, их отнесли к странам Объединённого Протектората, что позволяло претендовать на многое, но ведь их-то амбиции простирались значительно дальше отведённой им роли! Они-то видели себя первыми и единственными, а не теми, кто подбирает объедки за Нолдом!!

     Сперва Птоломей списывал такую покладистость на понесённые Светлыми в ходе войны потери. Магические эпидемии последних лет вкупе с прорывами демонических орд, судя по некоторым признакам, косой смерти прошлись по лесам Перворождённых. Чего уж там, однажды ситуация была настолько поганой, что длинноухие, наступив на горло своей гордыне, обратились за помощью к Птоломею и тот даже был вынужден им помогать. Но когда подобного рода вещи влияли на чьи-то желания, верно?

     Однако Светлые по крайней мере внешне с реальностью смирились, приняли как есть. И это не могло не настораживать. Просто потому, что если враг затаился — а в том, что Перворождённые именно враг, глава Академии Общей магии уяснил для себя давно — то это не означает мир и спокойствие. Нет, это означает окончательный переход противостояния из открытой фазы в фазу партизанской войны. Когда все друг другу улыбаются и желают здоровья, а сами посылают убийц и собственноручно сыплют в кубок мира яд.

     Касаемо же того, кто назначен на главную жертву грядущего конфликта внутри сил Добра, тут тоже всё было предельно ясно. Не зря же Птоломей столько лет отводил от себя внимание эльфов, выставляя на передний план другие влиятельные фигуры. Грасс, Гийом Диран, Зелод, в какой-то мере Ирэн — перечислять можно долго. Однако теперь игры закончились, и именно ему предстояло принять на себя всю силу гнева Перворождённых. Гнева не на что-то конкретное, а на один лишь факт обладания потенциалом помещать их народу вознестись на вершину власти над Торном…

     В таких условиях ниша теневого правителя государства Истинных Птоломея больше не устраивала. Отсутствие у него официального статуса окончательно развязывало руки его потенциальным убийцам, в ином случае вынужденных сохранять хотя бы видимость соблюдения норм и правил дипломатии. Чего он хотел бы избежать. Поэтому когда к нему вдруг пришла Ирэн с просьбой принять на себя обязанности Архимага, Птоломей ломаться не стал и покладисто принял отставку супруги.

     Правда, у него возникло ощущение, что причиной отказа Ирэн от регалий сильнейшего мага Нолда был никак не траур по отцу, а страх за свою жизнь… Причём без какого бы то ни было понимания, кого она боялась больше — Перворождённых с их высокими устремлениями или Птоломея с его обидчивостью и мрачной славой убийцы Кии’л’дорега… Но вдаваться в детали или выводить жену на разговор он не захотел. Решила и решила, зачем копать дальше. Лучше он организацией внеочередных выборов займётся…

     И ведь занялся! И, ожидаемо, победил большинством голосов! Когда же собрался как следует это отметить, встретил на пороге лучшего ресторана Семи Башен своего старого знакомого князя-мага. Где у них состоялся весьма примечательный разговор.

     — Наконец-то приняли свою реальность? — спросил Перворождённый, про которого Птоломей искренне думал, что тот либо погиб под Тиром, либо получил тяжёлые травмы. И уж точно не должен был явиться к нему вот так, с личным визитом. — А то всё в тенях прячетесь, да в тенях. С вашей-то кровью.

     Птоломей окинул эльфа внимательным взглядом. Отметил наличие модной в этом сезоне белой туники из паутинного шёлка поверх имитирующего доспех комбинезона из рыбьей кожи. Следы косметики на лице. И ни единого следа ран ни в ауре, ни на тонком теле.

     Мелькнула мысль попробовать расправиться с хфурговым ублюдком, пока тот находится на его территории, но… вечно это проклятое но. Птоломей сколь угодно долго мог рассуждать о разгорающейся тайной войне между Нолдом и Маллореаном, однако на поверхности-то лежали мир, дружба и духовное единение! Нападёшь на длинноухого, и вся тщательно выстроенная легенда о государстве Истинных, как цитадели Света, немедленно рухнет.

     Но это только одна сторона медали.

     На другой лежит тот факт, что убийство князя-мага в принципе не несёт никакого смысла. Ведь Птоломей своим существованием мешает не одному какому-то эльфу, он враг всего Маллореана. И избавление от одного высокопоставленного Перворождённого ничего кроме лишних проблем ему не принесёт.

     — Не только я тень люблю, уважаемый. Некоторые вроде бы хоть и живут в Свете, действовать любят всё равно в сумраке, — улыбнулся Птоломей, жестом приглашая Перворождённого в отдельный кабинет. Благо для него в этом ресторане всегда держали парочку свободных кабинок. — И кстати, что не так с моей кровью?

     Говорил Наследник вартагов подчёркнуто нейтрально, соблюдая все нормы этикета. И даже заклятье от прослушивания наложил на кабинет не сразу, а только поинтересовавшись на сей счёт мнением эльфа.

     — Хотите сказать, что вы ничего не знаете? — вернул улыбку князь-маг, усаживаясь за стол напротив Птоломея. Намёки на тягу своего народа к манипуляциям и интригам он с аристократической небрежностью проигнорировал.

     — Знаю что? — развёл руками глава Академии, мысленно пытаясь разобраться в том, как же ему вести себя дальше. После того как вдруг всплыла тема, которую он на протяжении всей сознательной жизни считал самым важным своим секретом. Запрятал так глубоко, что даже случайная мысль его не касалась.

     — До последнего будете упрямиться, да? — понимающе кивнул Перворождённый, закидывая ногу на ногу. — Что ж… сыграем по вашим правилам. — Дальше длинноухий подался вперёд и, со смешинкой в глазах, произнёс: — Льер Птоломей, вы же не будете утверждать, что забыли о своих корнях? Столько лет таились, хранили всё в себе… и вдруг забыли что вы единственный выживший потомок правящей династии Империи Заката. Как-то не верится.

     — Причём здесь это? — сдвинул брови Птоломей, всё-таки услышав то, что он всегда хотел утаить в самых глубоких схронах своего разума.

     — Ну как же… Терпящий унижения потомок императорского рода, вечная жажда реванша, скрытый бунт, который в итоге трансформируется в открытую войну с угнетателями и узурпаторами трона предков, — с тихим смешком принялся перечислять князь-маг. — Долго с таким прошлым в тени не просидишь. Природа неизбежно возьмёт своё и заставит-таки обрести публичную власть… Что в вашем случае сегодня и случилось!

     — Эк вы глубоко в причины и следствия закопались, — фыркнул Птоломей, откидываясь на спинку кресла и кладя руки на подлокотники. Специально, чтобы не скрещивать их на груди и не принимать защитную позу. Поднятую эльфом тему он всегда считал для себя опасной. — Сразу возникает вопрос зачем… Кстати, наводку на Храм знаний вартагов я именно по этой причине получил? Из-за близости предков к Древним, замешанной на упомянутой вами неудовлетворённости?

     Чем-то его ответ страшно понравился длинноухому. Тот аж зажмурился от удовольствия, от чего ещё меньше стал походить на человека.

     — Вот видите, мне даже объяснять ничего не пришлось. Сами обо всём догадались… — Эльф сделал паузу, потом продолжил. — Хотя насчёт Храма знаний я всё же поясню. Да, ваша кровь тогда мне действительно казалась ключом к Наследию вартагов, но судя по тому, что доступ к нему получили ещё и ваши коллеги, это было не важно. — Перворождённый взял со стола меню, некоторое время его просматривал, после чего с брезгливой гримасой на лице бросил обратно. — Возвращаясь же к началу нашего с вами разговора, льер Птоломей… я имею ввиду обретение титула Архимага… Так вот, данное событие в свете всего ранее сказанного мне видится чем-то вроде восстановления исторической справедливости. Где-то это даже красиво. Потомок павшей имперской династии и вдруг становится главой нового, свежесозданного, государства. Каково, а?

     — Если смотреть с этой точки зрения, то да, красиво, — не мог не согласиться Птоломей, лихорадочно перебирая причины того, зачем Перворождённый вообще начал данную беседу. Не ради поздравлений же, верно. Тогда зачем? Предупреждает, что в любой момент может предать огласке происхождение Птоломея? Что ж, пусть попробует. Однако вслух он сказал совсем иное. — Но вообще к крови или какой бы то ни было неудовлетворённости моё решение отношения не имеет. И объяснение здесь простое — все мои враги мертвы, а значит и таиться больше нет повода. Можно смело выступать с открытым забралом. Понимаете, к чему я веду?

     О, эльф конечно же всё понимал и видел все подтексты. От него не укрылся ни тон, каким озвучивал свои мысли Птоломей, ни ирония насчёт «все враги мертвы», ни обретение Наследником вартагов статуса, который в некоторых случаях должен защитить его лучше иной брони. Причём почти всегда, даже в случае раскрытия хитрыми Светлорождёнными тёмных тайн его происхождения.

     Поэтому князь-маг и не стал отвечать, ограничившись поистине змеиной улыбкой. Которую ему, впрочем, в ту же секунду вернул Птоломей. Ведь он тоже много чего теперь понимал и много чего подмечал. Как, например, тот факт, что Перворождённые хоть и распознали в нём носителя древней крови, главного всё же не увидели. Причём того, что сам Птоломей знал о себе едва ли не с рождения.

     Ведь он был тем, над кем не имела власти судьба и воля пророков. Стоял не рядом со всеми, а нависал над ними. И какие бы козни против него не строили враги, победа или поражение всегда зависели только от него самого и его усилий.

     Только так и никак иначе.

     И это был такой — до сих пор нереализованный! — потенциал, что он затмевал любые хитрости длинноухих.

     Да, именно что затмевал…

     Nota bene

     Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

     Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

     Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Великие Спящие. Эпилог – 2 (Безымянный раб – 10)