Аннотация: Я не злопамятный, просто потому что не злой и у меня не цепкая память...
ЛЮБИМЫЙ КУЗЕН
Лето 1951 (Вова 1944 г/рожд и Виталик 1947 г/рожд)
История первая
На моей памяти первый "подвиг" кузена-Вовки относится к 1954 году, когда ему было 10 лет отроду.
Наш глинобитный дом, построенный дедом Ефимом в начале XX-го века и разделённый в 1946 году между братьями, Владимиром и Иваном, стоял метрах в 50-ти от угла Борщаговской и 3-го Андреевского переулка (ныне улица Гетмана), на месте нынешнего торгового комплекса "Аркадия".
Мостовые ближайших улиц, в том числе переулка, на который выходил фасад дома и калитки забора были вымощены булыжником и окаймлены тротуаром шириной метра два.
У обеих семей был свой выход и своя калитка.
На противоположной стороне переулка располагалась большая усадьба двух сестёр Маковецких. Они сдавали часть большого дома двум семьям. В одной из этих семей жил сверстник Вовки, Валька. Они дружили. В один из "прекрасных" зимних вечеров они нашли стальной метровый пруток диаметром около сантиметра, заострённый с одной стороны. Ну, тут само провидение нашёптывало куда-то этот пруток всобачить. Как многие мальчишки беззаботного возраста, они были смышлёные, изобретательные на всякие каверзы, и, как следствие, их осенило по-серьёзному. Ничтоже сумняшеся, они вдолбили этот пруток между булыжниками посередине мостовой как раз напротив калитки семьи дяди Вани. Затем невдалеке спустились в долину притока Лыбиди (местные называли её канавой, протекавшей со стороны Гарматной через частный сектор и впадавшей в Лыбидь метрах в двухстах от железнодорожной станции "Караваевы дачи"), где и затихарились в ожидании автомашины.
Нужно сказать, что в те времена я мог на "лисапеде", "высунув язык", домчаться от дома до начала Борщаговской и не встретить ни одной машины. И если по Борщаговской ещё ходил автобус No9 до центра города, то по нашему переулку скорее могла проехать лошадиная повозка, нежели грузовик, не говоря уже о легковушках, которые в частном секторе были большой редкостью. И зимой, выходя кататься на коньках по обледеневшим и тротуарам и мостовым, пацаны нередко брали с собой металлический крюк, которым цеплялись за край подводы, чтобы прокатиться на халяву. Это было рискованно, здесь важно было не расслабляться, т.к. в какой-то момент эта забава заканчивалась внезапным метким хлёстким ударом батога до поры невозмутимого, но коварного ездового.
Стало смеркаться, и устав от ожидания, мальцы разошлись по домам.
Но вот ранним утром водила грузовика, доехав до торчащего штыря, притормозил, будучи несколько озадаченным, вышел из машины и, естественно зайдя в ближайшую калитку и пройдя к дому, поколотил в двери половины дома ещё спящей семьи дяди Вани и просто полюбопытствовал у вышедшего в сени сонного главы дома, имеют ли жильцы какое-то отношение к установке вышеописанного удивительного по своей цели препятствия автомобильному движению.
Когда я проснулся от шума и громких криков за стеной, то в окне сначала увидел уходившего шофёра, а затем Вовку в одних трусах и в валянках. Он вприпрыжку бежал во дворе по полуметровому снегу, а за ним дядя Ваня, стараясь попадать след в след. В правице дядя Ваня держал широкий солдатский ремень. В те послевоенные времена это был неизменный атрибут двойного назначения во многих семьях. На нём мужчины по утрам заправляли лезвие перед бритьём, а в остальное время, подвешенный за бляху, он был постоянным зримым напоминанием сорванцам о проверенном веками самом доходчивом воспитательном приёме.
История вторая
Для наведения мостов между семьями братьев, Владимира и Ивана, после 10-летней размолвки, в 1957 году тётя Шура (жена дяди Вани) повезла своих детей, Вову и Таню, а также меня в Одесский пионерлагерь. Лагерь располагался на южной окраине Одессы, в Черноморке. Чтобы дети были под неусыпным присмотром, тётя Шура сняла комнатку в домике сторожа-вахтёра у ворот лагеря. В этом оздоровительном лагере я дважды был на волосок от смерти, о чём тётя Шура и не подозревала. С виду скромный и послушный, я по факту участвовал во многих вылазках в самоволку. Выросший в частном доме, я в свои 10 лет легко преодолевал лагерную ограду, и был таков. В лагере некоторые мальчишки скрытно показывали красивые желтоватые кристаллы величиной с грецкий орех и рассказывали, где их можно найти. И однажды мы с Вовкой отправились на поиски этих экзотических "сокровищ". Для чего они нам, мы не знали - здесь главное было рисковость их добычи. Кристаллы были вкраплены под почвой, на уровне первых горных пород в скалистом обрыве морского побережья, находившемся в километре от лагеря. Высота обрыва была метров 20. В верхней части обрыва была горизонтальная тропка, ведущая к манящей цели. Тропка была настолько узкая, что продвигаться по ней можно было только боком, т.е. лицом к скале, а в одном месте она прерывалась, и нужно было прыгнуть вправо, оставаясь всё также лицом к скале. Вовка был старше меня на три года, к тому же рослым, и там, где он легко переступил, мне потребовалась определённая решимость для прыжка, и немного поколебавшись, я это сделал. Добравшись до лакуны, места разработки "сокровищ", вероятно, не одним поколением "старателей", мы припасённой железкой выбили из породы несколько "драгоценных" кристаллов, после чего двинулись в обратный путь, дойдя до разрыва тропки. И вот тут оказалось, что прыгнуть с правой ноги на левую я не могу, по той простой причине, что при моём скромном росте вопрос какая нога толчковая стал для меня в данном конкретном случае критичным. Несмотря на насмешки, я стоял памятником перед прервавшейся тропкой до тех тор, пока мне не нанесли неслыханное для мальчишки оскорбление, обвинив в трусости. Вот этого я стерпеть уже не мог, и закрыв глаза, сиганул в никуда. Когда я ощутил под левой ногой твёрдую почву, душа сладко заныла, ведь я это смог, а главное восстановил репутацию. И по-настоящему понять всё это могут только такие же шалопаи, какими были мы тогда.
Вскоре судьбе было угодно испытать мою удачу ещё раз.
Тётя Шура под свою ответственность, получив добро от вожатых, повела нас на пляж Черноморки. Вовка умел плавать всеми стилями, т.к. к тому времени уже три года ходил на тренировки в бассейн КВО.
А для меня вода была чужеродной стихией, и я уверенно "освоил" только один стиль, называемый "плавание топориком".
Вовка твёрдо знал, что человек легче воды, и если не умеющего плавать столкнуть на глубину, он быстро в этом убедится. И когда я медленно и боязливо зашёл в воду, этот гад, подкравшись сзади, приподнял меня под мышки и швырнул в море. Хватило двух таких бросков, чтобы я ушёл под воду - склон дна был довольно крут. Время, когда я был под водой, показалось мне вечностью. Всплыть я не мог - этому мешали мои беспорядочные телодвижения. От страха я не мог открыть глаза. Помню только глухой шум моря. Так что дорогие мои потенциальные утопленники, не рискуйте, не верьте разным знатокам и биолухам, с умным видом рассуждающим об инстинктах самоспасения, дескать главное не паникуйте - и вы поплывёте. Ага. Человек может даже не всплыть. Так бы я и не вынырнул, если бы Вовка не вытянул меня рывками за плечо. Обессиленный я вылез на сухой песок и, оставаясь на четвереньках, долго откашливался. Осознавая, что моя жизнь зависела от каких-то секунд, я с обидой спросил Вовку:
- Чего ж ты меня так долго не вытаскивал?
- Да ты так быстро и хаотично дрыгал ногами и руками, что я не знал, как тебя ухватить, - возмущённо ответил Вовка, прекрасно понимавший, что вцепившись в него, я мог его притопить.
А тётя Шура, уютно устроившись в тени большого зонта в 20-и метрах от воды, сладко дремала. А когда мы подошли, открыла глаза и, увидев наши мокрые тела, заботливо спросила:
- Как вода? Не холодная?
- Не-а, всё отлично, - бодро ответил Вовка.
Я вспоминаю об этом происшествии со смешанными чувствами. Конечно, Вовка - паршивец, эгоистично рисковавший моей жизнью. А с другой стороны, он же меня спас, и благодаря ему я понимаю, что удачлив, что родился в рубашке...
Истории третья, четвёртая и пятая
Вовка рос в семье обывателей-эгоистов, где эмпатия никак не культивировалась. И с детства он был находчив на всякие проказы, шалости, нанесение разных мелких неприятностей окружающим. В частном доме мало было развлечений - их надо было придумывать.
Гуляя по частному сектору, он высматривал и подзывал доверчивого кота, приносил в свой двор, привязывал к его хвосту пустую консервную банку и, хлестанув кота прутиком, всласть "ржал" от увиденного и услышанного. Кот, ошалевший от грохота "преследующей" его консервной банки, стремглав мчался домой от участка к участку, легко преодолевая заборы. И где-то вдалеке тарахтящий шум постепенно стихал.
Дом Вовки, в который семья переехала в 1955 году, стоял на улице Зои Космодемьянской. Это в квартале по Краснозвёздной (ныне Лобановского) от Севастопольской площади. Как то на улицу заехала подвода, ведомая парой лошадей. Ездовой остановил лошадей возле дома напротив через улицу, набросил поводья на столб калитки и, зайдя на территорию усадьбы, скрылся из виду. Вовка тут же составил план действий и провёл со мной инструктаж.
Мы подошли к лошадям, сняли веточкой поводья с высокого столба и стали бросать в круп лошадей мелкие камешки. Лошади медленно пошли. Когда лошади дошли до перекрёстка, мы направили их на пересекающую улицу. После чего быстро вернулись во двор, присели за забором и, глядя в щели, замерли в ожидании явления хозяина лошадей. Выйдя на улицу и не найдя лошадей, ездовой как наскипидаренный метался в разные стороны улицы, даже не подозревая, что в семи метрах от калитки через улицу за забором засели два оболтуса и, едва сдерживаясь от смеха, смотрят бесплатное комединое кино, потешаясь над его бедой.
К моему 16-летию родители дали мне деньги на фотоаппарат.
Отправившись за покупкой, на свою беду в автобусе я встретил Володьку, который ехал на свидание, назначенное на Басейной.
- Зачем тебе тратиться на новьё? - спросил Володька, - На Басейной есть комиссионка, где можно взять аппарат за пол цены.
Купив фотоаппарат и плёнку и встретив Володькину пассию, мы сфоткали друг друга, и осуществили главную задумку Володьки - я сделал снимок "жениха и невесты". Когда Володька с подругой ушли, я пошёл к склонам Днепра запечатлеть на плёнку их красоты. Однако, мне удалось "отщёлкать" кадров 15, и плёнка застряла. В силу своей неопытности, полагая, что плёнка перематывается из одной закрытой кассеты в другую, я открыл крышку аппарата, чтобы выяснить причину неполадки. Как вы понимаете, почти вся отснятая часть плёнки засветилась.
По договорённости с Володькой в конце дня я приехал к нему для проявки плёнки. Когда я рассказал о том, что произошло с фотоаппаратом, дядя Ваня не стал втолковывать Володьке, что он должен был в магазине проверить перемотку всех 36-ти кадров аппарата на тестовой плёнке, а коль он это не сделал, то теперь следует вернуть фотоаппарат в комиссионку. Вместо этого он накинулся на меня на повышенных тонах с обвинениями в удивительной неразумности моих действий. Надо сказать, дядя Ваня умел отстаивать позицию и интересы своей семьи.
Так как полная плёнка и впредь не перематывалась (перфорации на 15-20-ом кадре начинали соскакивать с ведущих шестерён), мне приходилось каждый раз разрезать новую плёнку на две половины. Таким образом, пока не появились свободные деньги на новый фотоаппарат, я много лет морочился с этим "чудом", часто вспоминая Бассейную, Володьку и тот автобус, где я имел "счастье" его встретить.
История шестая
В начале 1985 года я обратился в Володе, как к профессиональному водителю, с просьбой посодействовать в приобретении автомашины.
И вскоре он откликнулся. Он приехал на Москвиче, предлагаемом для продажи, машине своего кореша, как я потом понял собутыльника, и убеждал меня, что он всё проверил - машина в отличном состоянии, трёхгодичка и цена вполне приемлемая. Володя, говорил так убедительно, что не доверять ему не было никаких оснований. Особо располагало к Володе сам факт родства и теплота отношения к брату, с которым было много связано в детстве и юности. Не откладывая хорошее дело в долгий ящик, я приобрёл предлагаемую машину, Москвич-2140.
Когда мы с приятелем, Фимой, имевшим права, ехали на приобретённом авто домой, выяснилось, что спидометр неисправен и безбожно врёт, а при подъезде к дому сзади что-то затарахтело и заискрило. Остановившись мы увидели, что подвязанная тонкой проволокой к проушине задняя часть глушителя оторвалась и волочилась по асфальту.
На следующий день мы заехали на эстакаду и увидели, что и глушитель и штаны прогнили, и это было первое, что мне пришлось заменить.
Дальше больше. При следующем выезде, при разгоне до какой-то скорости, слева в районе переднего колеса что-то начинало глухо стучать. Оказалось, что наварной слой покрышки стал отставать и лоскутом бить по крылу, и пришлось месяцами рыскать по всем СТО города в поисках дефицита, и затем заменить с учётом запаски все пять наварных колёс.
Когда машина простояла без использования пару недель, то завести её можно было только методом "прикуривания". Аккумулятор, бывший тогда как и многое другое в дефиците, был на последнем издыхании, и я приобрёл сначала зарядник, а потом уже по случаю и аккумулятор.
Далее так - по мелочам. То ли в коробке передач, то ли в сцеплении слегка шумел какой-то подшипник. В СТО не могли найти причину и, чтобы пройти техосмотр, нужно было выжимать сцепление, что не всегда "прокатывало", и приходилось в какой-то другой день повторно заходить на техосмотр.
Немного досаждал уровень топлива в стекле карбюратора, Спорадически он показывал перелив и мотор неожиданно глох как на зло в самый неподходящий момент, например в центре перекрёстка при левом повороте. Под охотку я перебрал карбюратор дважды и ничего не нашёл. И только через два года обнаружил, что в корпусе насоса сдвинуто ситечко, и поэтому соринки с бака попадали в карбюратор.
Через пол года сломалась передняя подвеска. И как удачно, что это случилось не на большой скорости, а во дворе на подъезде к дому,
Ручник правда продержался около года, и здесь мне опять-таки несказанно повезло, что когда треснул трос ручника, а машина стояла на подъёме, я ещё не вышел из неё и успел нажать на педаль тормоза.
Часто отказывала электропроводка, но благодарение богу, только в тёмное время суток.
А вот что так и не удалось выяснить за четыре года владения авто, так это в каком месте через резиновые уплотнители во время дождя в салон проникает вода, и набирается "под завязку".
Подозреваю, что у прежних хозяев вода в салоне стояла подолгу, т.к. уже к лету под потёкшим солидолом, которым были обильно смазаны многие элементы корпуса, проявились рыжие пятна и в этих местах краска стала слазить. С каждым годом рыжие пятна увеличивались в размерах и их становилось всё больше. И каждую весну перед техосмотром я тратил минимум месяц на зачистку, шпаклевание, грунтование и закрашивание пульверизатором этих пятен. Корпус был настолько гнилой, что через два года отвалились гнёзда для домкрата, под капотом появились дыры, а днище внутри салона проржавело до такой степени, что зачистить его уже не было никакой возможности, и перед продажей я выкрасил его битумной краской, скрывавшей все шероховатости ржавчины.
Продав машину, я возвращался домой в состоянии затяжной эйфории. Говорят - всё гениальное просто. И это действительно так. Это же какой гений придумал простой анекдот "купи козу - продай козу".
P.S.
За год до приобретения машины, в 1984 году, на поминках дяди Вани, я впервые увидел очередную подругу Володи, Наташу. На следующий день она звонит мне и говорит:
- Виталий, я обратила внимание, что вы единственный из всего семейства, кому ничего не нужно от Володи. Вы его любите просто так, за человеческие качества. Рассчитывая, что произвела на вас хорошее впечатление, я вас прошу поговорить с Володей и объяснить ему, что лучшей женщины ему не найти...
- Наташа, - недоумённо, сбитый с толку, пытаясь сходу осмыслить ситуацию, я по простоте душевной ответил открытым текстом, - Наташа, вы ставите меня в затруднительное положение. Мы общались с вами не больше часа. Простите меня, но мне нечем обосновывать перед Володей необходимость принятия решения в столь деликатном вопросе.
Бедная, как потом оказалось с неуравновешенной психикой Наташа, неистово желая в свои сорок лет не упустить шанс, встретив подходящего ей человека, не простила мне мой отказ в помощи.
Через год мы с Раей, взяв большой торт и хорошее вино, пришли в гости к Володе с Наташей, ставших к тому времени мужем и женой. Пришли хлопотать о месте на автостоянке, т.к. Володя ранее поделился со мной, что отец его друга курирует все автостоянки Киева. На вопрос Володи:
- Как машина?
Я ответил:
- Не знаю, как благодарить - не нарадуюсь.
Но как бы я не хитрил, карма шельму настигла. Наташа в течение всего времени нашего пребывания в гостях невротично повторяла на разный манер, что все пользуются добронравием Володи и бессовестно используют его как автоэксперта и как автослесаря в своих узкокорыстных целях без какой-либо благодарности. Я безуспешно старался перевести разговор в позитивное русло. В конце концов Володя не выдержал и сказал: "Наташа, тебя же принимают за хорошего человека". Но это не помогло, Наташа не могла остановиться. Когда мы уходили, Володя провожая нас сказал, что по вопросу стоянки позвонит нам в среду, но не уточнил в какую...
В 1989 году, как раз перед продажей моего злополучного авто, на улице я встретил Женю, зятя Володи, и в деталях, понятных ему как автомобилисту, в сердцах рассказал обо всех "хождениях по мукам", связанных с Москвичём, купленным по настоятельной рекомендации Володи. Естественно, Женя потом поделился с Володей.
Так что когда в 2003 году в автобусе-катафалке гроб с телом тёти Шуры везли из морга на Берковцы, и я сидел почти напротив Володи и Наташи, они оба упорно не поднимали глаз, очевидно, боясь моего какого-либо нелицеприятного выпада в свой адрес. Я поднял руку, якобы поправляя причёску, и когда Володя на меня посмотрел, улыбаясь произнёс фразу из чёрного юмора, чтобы растопить лёд и расслабить ребят: "Хорошие похороны - это прекрасный случай, когда собираются все дальние родственники, чтобы пересчитать друг друга".
А через два часа, на поминках, мы с Володей, одаривая друг друга душевной теплотой, вспоминали детство, юность и молодость, и я уже тогда задумал написать рассказ-воспоминания о тех прекрасных годах и о любимом кузене.
![[]](/img/k/kirikewich_w_w/14kirikevich-1/wowawitalik350x258.jpg)