- Поехали со мной, будешь ассистентом, - с порога сказал приятель, заходя ко мне домой. - Никаких вопросов, все увидишь сам. Ты будешь первым журналистом, который это увидит.
Приятель работал в каком-то ИЧП, но о специфике своей трудовой деятельности до сих пор помалкивал.
Заинтригованный, я сел в его машину. Приехали в один из микрорайонов города. Мурлыкая песенку из репертуара группы "Дюна", приятель достал из багажника саквояж, с подобным незабвенный Остап Ибрагимович работал гинекологом, и мы вошли в подъезд.
- Где? - тихо спросил приятель у открывшего дверь мужчины.
- Здесь, - так же тихо кивнул мужчина на дверь комнаты.
Приятель показал мужчине бумагу. Краем глаза я увидел, что это лицензия на право заниматься индивидуально-трудовой деятельностью. Приятель назвал сумму, мужчина согласно кивнул.
В комнате на столе со свечкой в скрещенных руках смиренно лежала старушка.
- Принесите мне, - деловито попросил мастер, - ведро, литровую банку и два целлофановых пакета. А это мой ассистент, - представил меня мастер мужчине, сыну усопшей старушки.
Требуемое было быстро доставлено, и хозяин оставил нас наедине с покойницей. Мастер достал из своего саквояжа мятый синий халат, какие носят грузчики в магазинах, длинный нож с отлично заточенным стальным лезвием, небольшую канистру, вылил ее содержимое в принесенную хозяином банку, а потом ловко натянул на руки тонкие резиновые перчатки.
Не успел я закрыть глаза, чувствуя, что сейчас будет нечто ужасное, как мастер, подготовив операционное поле, уверенно вонзил нож в живот старушки. Комната, несмотря на открытое окно, быстро наполнилась крепким гнилостным запахом. С трудом сдерживая подступающую рвоту, одной рукой зажимаю нос, другой прикрываю глаза, чтобы не видеть, как мастер чайной чашкой вычерпывает что-то из живота покойницы и выливает в ведро.
Черпая, мастер убеждал меня в острейшей необходимости его необычной профессии для нашего города:
- Бывает, что труп и через трое суток как малосольный огурчик, но чаще всего уже через три часа начинает портиться. Труп на труп не приходится, - философски изрек мастер, - поэтому и надо его бальзамировать, чтобы все родственники могли приехать и к похоронам приготовиться по-человечески.
Краем глаза вижу, как мастер по локоть запустил руку в живот покойницы.
- Вскрываю легкое, - комментировал он свои действия.
Содержимое банки, формалин, как я понял по запаху, было вылито старушке через разрез в брюшную полость. Жидкость долго булькала, занимая объем в опавшем животе.
- Ну вот, смотри, как она сразу похорошела! - с гордостью сказал мастер, оглядывая плоды своего труда. - И лицо даже порозовело!
- Господи, неужели тебе не страшно? - удивился я.
- А кого мне тут бояться? - искренне удивился мастер. - Покойник драться не полезет. За эти годы их через мои руки прошло тысяч восемь-десять, и ни одного случая не было, чтобы покойник очнулся и с кулаками полез. В Арзамасе, когда там взрыв был, я вообще несколько дней ходил в крови с головы до пят.
Он достал из саквояжа длинную иглу с загнутым кончиком, толстую нитку и аккуратно, даже любовно, зашил покойнице разрез на животе.
- Сейчас сделаем масочку на лицо, и будешь как живая, - с нежностью сказал мастер, доставая марлю из саквояжа.
Через минуту лицо усопшей было закрыто марлевой повязкой, пропитанной формалином.
- Ну, вот и все, - с удовлетворением сказал мастер, убирая инструменты.
Он тщательно вымыл руки. Хозяин квартиры принял "работу", расплатился.
- Поедем еще по одному вызову, - предложил приятель.
- Не-е-е-т!!! - непроизвольно вырвался вопль из моей груди.
...На дороге нас остановил инспектор ГИБДД. Друг долго доказывал, что правил движения он не нарушал, и наконец не вытерпел:
- Вот вы меня сейчас оштрафовали, но все равно рано или поздно вы окажетесь в моих руках.
Инспектор, заинтригованный, стал допытываться, кем же он работает:
- Вы врач, что ли?
Я невольно представил, как приятель любовно зашивает живот этому инспектору. Впрочем, его золотые руки способны любого покойника превратить в "огурчик".