Я помню поздние сороковые. Ещё Победы не угасла эйфория. И жизнь была трудна и голодна. Но, главное, закончилась война. Все были дома, были вместе. На кухне бабушка месила тесто. И с братом мы бежали каждый вечер
отцу любимому навстречу. А он подруливал к порогу ловко и шёл широким и усталым шагом, а мы смотрели на него просящим взглядом - прокатит ли сегодня, хоть немного? И пахло от отца машиной и бензином, и трудною, и пыльною дорогой. И этот запах стал моим любимым на долгие мои ребячьи годы.
А с папой в дом входили песни, книги. И чёрный диск крутился в патефоне.
И постепенно заполняли полки кудесник Пушкин и волшебник Гоголь.
По вечерам вносила мама лампу. Не только хлеба нехватало, но и света.
И мы, устроившись уютно возле папы, взахлёб читали книги до рассвета.
А позже, погружаясь в сон счастливый, впускала я в своё полусознанье
Руслана, Черномора и Людмилу, и Млечный Путь пересекавшего Вавилу...
А в памяти моей, как в фотоплёнке, мои родители - такие молодые!
Голубоглазая, с косою русой, мама, и мой отец, в военной гимнастёрке...