В поздний час отошел скорый поезд из Санкт-Петрограда,
И я еду в плацкарте туда, где, наверное, ждут.
На семь метров нас пятеро. Есть хоть такая отрада:
Посмотрю на людей и второго в душе разбужу.
Юнец первым, бросая рюкзак, разместился на койке,
Вставил в уши наушники, следуя в бешеный сон.
Алокровый закат вышивает все небо багряной иголкой,
И не в силах направить коней молодой Фаэтон.
Входит девушка с сумкой, садится на боковую,
Просит юношу наверх забросить тяжелый багаж.
Почему мне казалось, несет она душу чужую?
В небесах разгорался сине-багряный коллаж.
Парень входит, целуя глотками пивную бутылку.
Он впервые на поезде едет незнамо куда;
Часом позже он прямо на койку расстелет простынку.
В глазах девушки смех: "Ну не парень, а просто беда".
И вот едут они по дороге Столица-Столица.
Парень глуп, но пытается с девушкой скромно шутить.
Юнец в музыке видит какие-то странные лица,
Вспоминает о том, что девица хотела бы просто забыть.
Она слушает парня с какой-то смущенной усмешкой,
Давно знает, что жизнь развернулась с ней как-то не так.
Словно Боже пожертвует лихо ненужною пешкой,
Чтоб ферзем оступился однажды проклятый чертак.
В небесах незаметно погасло лиловое пламя.
Пассажиры без спешки себе расстилают кровать,
И все трое ложатся, все трое как будто не знают,
Что назавтра придется, наверно, проснуться опять.
Почему мне казалось, что знал я такую же тройку:
И девицу, и парня, а может быть даже юнца.
Но смеркается быстро, и ждет меня верхняя койка,
А наутро, наверно, дрянная помятость лица.