Охотники выходят ночью, -
Распив тебя на брудершафт, -
Ты прячешь след укуса в шарф,
Но пальцы белые дрожат -
Ты не готов быть одиночкой:
Прошедшее изрезав в клочья,
Поставить крест и многоточье,
Питать остывшей кровью почву,
Жить в темных трубах водосточных.
Искать не имя, а источник, -
Твой срок истек, а мир просрочен,
Жизнь оказалась только строчкой, -
Ты не готов стать одиночкой.
Ты не готов, ты жмешься к стенам,
Твои молитвы вдохновенны,
В них нескончаемым рефреном
Бордовость крови в синих венах,
Но кто остался неизменным?
* * *
Суета, суета, суета...
К Дьяволу скуку!
Отправь меня в шестнадцатый век -
Мне нужно убить кронпринца;
Кого-нибудь,
У кого такая же холодная кровь.
Это наследственное, наверное, -
- Нервное,- быть убийцей.
Суета, суета, суета....
Дьявол скучает
Во фраке кроваво-алом
На обсидиановом троне;
Я пред тобой - с мечами,
В рваной футболке и джинсах.
В шестнадцатом веке прижиться -
Не легче, чем в двадцать первом. -
Нервы, это все нервы.
Охотники выходят ночью - главы сабаи*.
Охотники выходят ночью,
Распив тебя на брудершафт -
- Ты прячешь след укуса в шарф
Но что-то меньше, чем душа,
Тебя ведет на эту почву.
Я знаю, боже мой, я знаю -
Ты веровал в защиту стаи,
Ты верил в мудрую сабаю,
Которую я прочитаю.
Тебя тошнит от вида крови,
От быта жалкого мещанства, -
Я не попробую вмешаться,
Я разучилась зря смущаться
И ставить перечни условий.
Ты двигаешься как в угаре, -
Твои зрачки скользят по лицам,
Ты больше хищник, чем убийца,
Еще боишься ошибиться,
Но приближаешься к границе.
Охотники выходят ночью -
Я знаю, ты уже в дороге:
Блуждая в ядовитом смоге, -
Ты ищешь правду в некрологе,
В плену традиционных логик,-
Круг замкнут. Мысли как прологи.
Но знаю, боже мой, я знаю -
Ты оказался вновь у края
В холодном тамбуре трамвая,
Воспоминания листая,
Но книга памяти - пустая.
____________
*Сабая (фант.) - книга, содержащая все знания мира.
У каждого свой Переход
У каждого свой Переход:
Понимая однажды,
Ты чувствуешь жажду -
Но солнце безжалостно мчит
В золотом экипаже,
Но время безжалостно тычет
В лицо ухоженным пальцем, -
Ты мечешься в танце,
Ты падаешь в танце,
Ты станешь скитальцем,
Ты будешь стараться
Копировать жесты,
Наследовать старцам.
Звонок - рассмеяться,
Звонок - испугаться,
Смешаться с толпой
В королевстве паяцев.
Мастак притворяться,
Но твой Переход -
Путь на множество станций.
***
В мертвой квартире
Повешена кошка,
Твой быт - понарошку,
Твой демон - матрешка.
Ты думаешь, просто возьму все -
и брошу -
Прости, мой хороший.
Проспись, мой хороший.
В узкой картине
Танцует русалка
Опять - перепалка,
Ты ранен? - не жалко,
Кровавая ранка
В груди у болванки.
В алом ампире
Хрущевки-квартиры
Рыба в картине,
Жук в паутине -
На тающей льдине
К чужой половине.
У тех, кто не с ними
Никто не отнимет
Последнее имя.
Цапли болот. Маленькая картина акварелью.
Мы беремся за руки:
- Друг мой, ты ли устал? -
Пачка газет -
Однозначное "нет" -
Здесь есть Бог и Устав.
Мы, как цапли, кружимся,
В болото макая тонкие ноги -
Подожди, я с тобой -
Это маска и роль -
А закон - он не может быть строгим.
Не смотри на стрелков,
Не смотри, не смотри -
Это знак не счастливый, ты знаешь.
Под растянутым небом
Кровавой зари,
На натянутой кромке
Протухшей воды,
Кто - если не ты?
Мы касаемся крыльями -
Ты ли устал,
Притворяться одной из
Летающих птиц?
Я на пальцы смотрю,
Я не верю глазам -
Ты не мог быть одним из убийц.
Стать для бессмертных бесполезным
Свобода - когда ты никому не нужен.
Что для бессмертных бесполезно -
В свою иллюзию прогресса,
Ходы в реальности прорезав,
Мы тянем кости и обрезы,
Волокна ваты, лист железа,
Пьянящее тепло шартреза.
Мы только выбрались из леса,
Нас формовали дом, и пресса,
И эпидемии, и стрессы, -
Что для бессмертных бесполезны.
Литания - где шанс воскреснуть?
Не умирай во время мессы,
Во имя знаков поднебесных,
Изгоев, ангелов и бесов, -
Их много в приграничных безднах.
Твой путь остаться неизвестным -
За поднятым плечом Дантеса,
Размытым призраком у кресла -
Смешным, уродливым, гротескным, -
Став для бессмертных бесполезным.
Поля Всевышнего
Новая партия. Черные - первыми.
Я пытаюсь смущать судью.
Интрига затеяна в лагере белых,
Фигуры как чувствуют - взвинчены, нервные,
Попался, и все - адью!
Расцветку забыть своей территории,
Котеночком стал король -
Мне ставят шах - но разве я спорю?
У пешек скромнее роль.
Ставки не ниже мифической чести -
Черные! На абордаж!
И квартермейстер* в назначенном месте
Входит в безумный кураж.
Величество мается болью в желудке,
Слоны растоптали послов,
Военный советник в прострации сутки -
Кажется, нам повезло.
Пешки орут, время движется вспышками.
От штандартов рябит, а от страха - колотит.
Здесь начинается поле Всевышнего -
Самое чистое из всех полотен.
__________
*Квартермейстер - глава абордажной команды.
* * *
Но там, где играет свирель Крысолова -
Пан умер. Мы тянемся к сладкому горлу, -
Венками полыни и болиголова
Мы украшаем подножье престола.
В зеленом аду, под склонившимся дубом,
Вращаемся, кружимся в бешеном танце,
Мы Пана целуем черные губы,
Касаемся щек, и лодыжек, и пальцев.
Играй, о играй, обновленный владыка -
Здесь наше безумье, зажженное маем, -
Здесь наша Свобода останется дикой.
Пан умер. Да здравствует, здравствует
Тот, кто играет.
* * *
Война - информация,
Кровь - информация,
Что стало с последним защитник нации? -
Упился вином, надышался акации,
Кричит чепуху в атмосферу по рации -
Про дальние странствия,
Мертвую Францию,
Черные панцири,
Ритмы ротации,
Разбитые кубки и ломкие пальцы,
Всех тех, кто отравлен в день коронации.
Кто смеет смеяться?
Кто будет смеяться?
Чей флаг распростерт на окованных пяльцах?
Кто признает, что прошел трансформацию?
В каменном карцере,
В час операции,
Дергаясь, вместо того, чтобы драться?
Кружась, до потери сознанья на станции
В безумном, кровавом, убийственном танце.
Оскал? - Улыбаться.
Удар? - Улыбаться.
Последний живой - в боевой медитации.
* * *
Меня здесь нет - ищите тело:
Теплее, холодно, щекотно.
У Перехода, у предела -
Перевернись в кого угодно.
Но тишина, как мягкий кокон -
Политика для иноверцев -
Не подходи к проемам окон,
Надев футболку с кругом в сердце -
Не прикасайся к стенам в душе,
Не надевай очки от солнца,
И не молись - здесь могут слушать
Чьим именем твой Дом клянется.
Дорога в белую саванну -
Шоссе скользит, асфальт продавлен.
Ты, как паук, вдыхаешь прану,
Но воздух тишиной отравлен.
Головоломка, сбор мозаики:
Вот мозжечок, а вот ключица,
Кастет, ремень, помпон Незнайки, -
Что здесь могло вчера случиться?
Но я не верю в смелость смертных
И в безрассудство вечно юных.
Теплее, холодно, - безвредны
Все Переходы для безумных.
* * *
Говорят, что в наших жилах -
Кровь, а не ихор,
Что нас сделали чужими
Боль и ясный взор.
Что мы стали тем, кем стали -
Не по чертежам, -
Наши руки не из стали,
Нарисован шрам.
Говорят, что в наших душах -
Не война, а боль,
Что мы сделаны не лучше,
Чем любой другой.
Те же страхи, та же кожа
Те же вес и рост,
Каждый ген намного строже
Соблюдает ГОСТ,
Наши мысли ярче, четче,
Наши сны светлей,
И на нас корявый росчерк
Идола людей.
Говорят, что в наших жилах -
Кровь, а не ихор.
Что мы вовсе не служили -
Сеяли террор.
Доппельгангер*
Мы с тобой в закрытой комнате -
Я не верю в доппельгангера.
Ты смеешься, ты напомнил мне
Моего разбитного ангела.
С тем же прищуром,
С той же гордостью,
Голенища
Сапог на столешнице.
Я - не грешница:
Меньше нежности
В ожидании неизбежности.
Над моими попытками выспаться,
Над моими надеждами выбраться
Из колодца, где стены сыпятся,
Ты смеешься с брезгливостью принца.
Я не верю в доппельгангера -
Ты играешь черным локоном,
За расслабленной осанкой
Настороженности много.
Ты смеешься диким хохотом,
Твое имя уничтожено -
Запечатать тонкой кожей
Доппельгангера ты должен.
_____________________
*Доппельгангер (нем.) - двойник, встреча с которым предвещает смерть.
Долина идолов (стриптиз на обочине)
Снимая с перчатками кожу и ногти -
Второй декаданс на развалинах гетто,
В слюнявой молитве старухи с приветом,
В задымленном городе без минарета.
У мусорных баков, проеденных ржой,
Небрежно расстегивать кнопки манжеты
И с легкой улыбкой следить за большой,
Черной бульдожкой на крыше кареты.
Шнурками друг к другу и каменным бюстам,
Привязаны столбики книг-ложноножек,
Растягивать складки податливой кожи,
Выскальзывать из потребительской ложи.
Чудовища - после. Мотивы и цели.
Признаться (кому?) в очевиднейшей сути,
(По свалкам блуждают ничьи менестрели)
Стриптиз на обочине той параллели -
В которой мы будем.
* * *
Плывя на этом корабле,-
Ты для меня Великий Странник -
Падение тяжелых капель
В металл закованной руки
И острые касанья снега
Холодной чистоты лица, -
Пыльца оледеневших лилий.
Ты для меня Великий Странник -
Под гулкой темнотой морей -
Все холодней и холодней,
Все тише. Черными губами
В кривой улыбке - боль? - не смей
Так думать.
Плывя на этом корабле:
Под растянувшем кожу небом,
Под матовым зрачком луны,
На гребне выгнутом волны -
Бездонность в черном. Будто ты
Великий Странник.
* * *
Кто из вас настоящий -
Ты - или автор?
Выстреливая из пращи
Ребенка, что звался правдой.
Скрещивая подлежащие
Как спаривал числа Кантор
Вытаскивая из ящика
Изъеденную молью мантру
Кто из вас настоящий -
Ты - или автор?
Какая разница спящим,
Что будет завтра?
Какая разница мертвым -
Что будет после. -
Выбери себе сказку,
Пока не поздно.
* * *
Доктор Ватсон мечется в бреду,
Но одной иллюзии покорны
Мы меняем деньги на еду
И виденье сказочного трона.
Автор разрываемых страниц
Прописав себе от рака - пиво,
До луны остался лишь карниз,
До бессмертья - валидол и ксива.
Предпоследний выстрел - точно в цель.
Но герой сражен другой рукой,
С теплым одеялом - и в постель,
До границы вечного покоя.
Твой портрет забыт, и мебель жмет,
Не тобой натянутые струны.
Доктор Ватсон выйдя на пролет,
Затянувшись бросил папки в урну.