Давид прятался от гнева Саула в пустыне Фаран. И сбегались к нему все преступники и душегубы, и сделался он начальником над ними.
Жил в этих местах человек богатый, но честный - насколько это возможно в условиях тотального произвола, царившего в Израиле, и было у него три тысячи овец и тысяча козочек.
Звали этого человека Навал, а жену его - женщину умную и находчивую - Авигея.
И услышал Давид, что Навал стрижёт овец своих, и послал отроков к Навалу, и такие это были мордовороты, что смотреть на них было страшно, и потому люди опускали взоры долу.
Но прежде чем отправить за данью, произнёс напутственные слова.
- Значит так, - сказал Давид. - Отправляйтесь к Навалу и поприветствуйте его от моего имени. Скажите: мир тебе и твоим близким. Пастухи твои были с нами, и мы не обижали их, и ничего у них не пропало во всё время пребывания нашего в здешних местах. А если сомневаешься в этом, спроси у слуг своих - они подтвердят сказанное. В добрый день мы пришли к тебе и потому дай нам то, что сочтёшь нужным.
Ферштейн?
- Ферштейн, - ответил главный мордоворот. И по-военному заверил Давида: - Будет исполнено.
И во главе таких же, как он мордоворотов, направился в урочище, где обитал Навал.
Добрался...
Отозвал его в сторону:
- А поди-ка сюда, друг любезный.
- Чего надо? - насупившись, спросил Навал.
- Значит так, - сказал главный мордоворот. - Я лишнего говорить не стану, антимонии разводить и всё такое прочее...
- Что такое "антимонии"? - спросил Навал.
- Не важно, - ответил мордоворот. - Мы - твоя крыша и в этом причина, почему никто не смел даже взглянуть в твою сторону. Грубого слова сказать, плюнуть и высморкаться...
Ныне пришёл срок воздать нам должное, и потому...
Я тут списочек составил того, что нам полагается, но не буду возражать, если ты предложишь больше того, чем указано здесь.
Ну, а если откажешься, будешь иметь дело с самим Давидом. Ферштейн?
И потерял дар речи Навал, а когда очухался, закричал в негодовании:
- Да кто такой этот Давид? В первый раз о таком слышу!
- Это тот самый Давид, что убил Голиафа, - пояснил мордоворот.
- Какого такого Голиафа? - удивился Навал.
- Филистимлянина.
- Филистимлянина или финикийца?
- Филистимлянина, финикийца - какая разница? И был этот Голиаф выше шести локтей ростом - прикинь! А ещё медный шлем, чешуйчатая броня, вес брони - пять тысяч сиклей...
А у Давида - всего лишь посох, праща и гладкие камни из ручья.
Но Давид не испугался. "Кто этот необрезанный филистимлянин, что так поносит израильское воинство?" - вскричал он. Взял камень и раскроил ему череп.
- С первого раза? - не поверил Навал.
- Ну, - сказал мордоворот. - Раскрутил в праще и влепил прямо в лоб. Представляешь?
- Мало ли кто кого камнем угробил, - пробурчал Навал. - Тоже мне подвиг...
- А не скажи. Женщины и девушки из городов израильских выходили навстречу Давиду с тимпанами и кимвалами...
- С тимпанами? - удивился Навал.
- С тимпанами, - подтвердил главный мордоворот.
- И кимвалами?
- И кимвалами. На крыльях успеха Давид сватался к царской дочери Мелхоле. И сказал ему Саул: принеси сто краеобрезаний - вот я тебе дочь и отдам. А, может быть, и не отдам, но ты принеси - на всякий случай. А там посмотрим...
И ещё одно условие поставил царь: крайняя плоть должна быть филистимлянской. "А другую я не приму".
Прошло несколько дней...
И вот явился Давид к Мелхоле и принёс в корзине двести краеобрезаний, некоторые с удом - и такой величины были они, что захотелось ему поразить воображение невесты. Пусть, дескать, знает, какая буйная фантазия у царя небесного - как, кстати, его имя?
Высыпал ей в подол и говорит:
- Пересчитай.
- Ну зачем же... - пролепетала растерявшаяся Мелхола. - Я и так вижу, что много...
- Нет, нет, ты пересчитай, чтобы никаких претензий ко мне не было...
И главный мордоворот замолчал, не зная что ещё такого-эдакого рассказать про доблестного Давида.
- Сто обрезаний, двести обрезаний, - сказал Навал, пользуясь возникшей паузой. - Мой папаша членовредительство на поток поставил, состояние себе сделал. В его послужном списке не одна тысяча обрезаний. Нашёл чем хвастать твой бандюга!
И самое главное: много вас, кто бегает от господ своих и прячется в безводной пустыне. Почему я должен взять то, что предназначено моим людям, и отдать тем, кого не знаю? Да и кто такой - этот Давид и какого он рода-племени? Голь перекатная...
И потому прекратим никому ненужные речи. Ничего не дам я твоему супостату - не проси более.
- Это твоё последнее слово? - спросил мордоворот.
- Последнее, - ответил Навал.
- Ну-ну, - сказал мордоворот. - Ну-ну...
И вернулся вместе с отроками к своему предводителю, передав ему сказанное Навалом.
И рассвирепел Давид, велел приспешникам опоясаться мечами и во главе разбойного люда отправился в урочище, принадлежавшее Навалу.
Авигея во время разговора мужа с посланником Давида пряталась в загоне для овец, слушала и запоминала каждое слово.
"Редкостный человек Навал, - думала она, - и как супруг, и как мужчина. Рачительный хозяин, удачливый добытчик. Всем хорош, да только время его вышло. Ни в какое сравнение не идёт он с Давидом. Давид красавчик - и в том, что рассказывают о поединке его с чужеродным ухарем, и в истории с обрезанием крайней плоти. - Тут она ухмыльнулась. - Вот только зачем резать, если можно было просто отсечь вражеские уды, принести и высыпать в подол меланхолической Мелхолы".
Она представила эту картину и опять скривила губы.
"Две сотни окровавленных членов - это тебе не полевые цветы, это - незабываемый свадебный подарок. Такому презенту будут все подруги завидовать!"
Когда непрошенные гости покинули гостеприимный дом Навала, взяла Авигея список, оставленный главным мордоворотом, и, глядя в него, велела своим людям:
- Значит так, возьмите хлеб - сколько-сколько - сколько сможете унести, два меха с вином, пять освежёванных овец, пять мер сушёных зёрен, сто связок изюму, смокву - двести связок, навьючьте на ослов и следуйте за мною.
А мужу своему Навалу ничего не сказала.
И вот, когда она, сидя на осле, спускалась по извилинам одной из гор, смотрит - а навстречу ей идёт Давид и люди его. И, соскочив с осла, пала к ногам Давида и сказала:
- Я - Авигея, жена Навала. На мне грех его. Позволь объясниться.
Не обращай внимания на моего мужа: Навал - что с него возьмёшь? Навал - он везде Навал - и в Израиле, и в Египте. Если Навал, то это надолго, если не навсегда - уж я-то знаю.
А я... я - раба твоя, не видела слуг твоих, которых ты присылал. Занята была по хозяйству. А, узнав, поспешила тебе навстречу. Возьми дары, которые я привезла - тебе и твоим людям. А когда Господь облагодетельствует тебя, вспомни меня и окажи посильную милость.
И сказал Давид Авигее:
- Давненько не брал я грех на душу, только собрался - тут ты пожаловала...
Благословен Господь, пославший тебя навстречу мне. Благословенна ты, не допустившая кровопролития.
И принял Давид из рук её то, что она привезла, и, отведя в сторону, пошептался о чём-то и отпустил восвояси.
Вернулась Авигея к Навалу, и опять-таки не сказала ему ни слова - ни большого, ни малого.
А через несколько дней ушёл из жизни муж Авигеи. Сам ли отдал Богу душу или помог кто из ближних, сказать трудно - давно это было.
Узнал Давид, что умер Навал, и воскликнул: благословен Господь - тьфу! тьфу! тьфу! чтобы не сглазить - воздающий по заслугам!
И послал сказать Авигее, что берет её в жёны.
И пришли слуги Давидовы к ушлой женщине и сообщили ей приятную новость.
И сказала она, что готова быть не то, что женой - служанкой его.
Собралась поспешно, села на осла и поехала вслед за послами к Давиду.