О ЖЕНЩИНАХ И ФЕЯХ Когда себя смогу я уберечь От грусти встреч и боли расставаний, Коснется ночь загадочности плеч, И будет время жизни и лобзаний. Когда смогу забыться и забыть, И в эту ночь смотреться сквозь туманы, Я буду вновь безмолвие любить И врачевать от расставаний раны. И розы падают на камень по одной, Вуаль несут два ангела по снегу, И будет время белой пеленой, И буду вспоминать я эту негу. И не смогу себя я уберечь От неизбежных встреч и расставаний, Смогу во сне касаться этих плеч И воспевать несбыточность желаний. А ночь ведет, влечёт меня во тьму, Все чаще ангелы встречаются в аллеях, В конце аллеи розы подниму, Читая стих о женщинах и феях. И грусть поднимет руки надо мной И отделит меня вуалью снега, И всё покрыто снега глубиной, И в каждой мысли только боль и нега...
ВСЁ БЛИЖЕ БОГ... Всё ближе бог, всё больше тишины, Всё больше звёзд горит в полночном небе, Всё ярче белый-белый диск луны, И всё светлей и всё прекрасней сны. Всё ближе бог, всё ближе день весны , Горит звезда, искрит в полночном небе, Всё ниже катится холодный диск луны, И жаждет всё небесной глубины. Всё ближе бог, всё оживает вмиг, Трава звучит, как арфа, под ногами, И лунный луч посеребрил ледник И в море пал вдали за отравами...
ЧАС РОКОВОЙ ЖЕНЩИНЫ Шел первый час ночи с папиросой в зубах, Не звали... Париж стал ловушкой, Загадкой тьмы С женщиной ночи, У которой в руках остался мой день, Моя ночь и моя любовь. Вино без неё казалось теплым, Ненужным И странным, Между столами ходила Продавщица цветов, Несла фиалки сквозь храм суеты, Словно кто-то несёт кадило, А к утру наступит дуэль на росу, И секунданты будут нервно и долго курить. Париж стал ловушкой Этой загадочной дамы, За столом пахнет вином, Кто-то пишет письмо на столе, Но его уже не будут читать, Брат решил умереть на дуэли, Чтобы не жить до конца, Чтобы не умереть в постели, Он всё знал о себе, Папироса сминалась в окно, Но за окном была пустота среди улиц, Кафе поили хорошеньких дам вином, Кавалеры дарили себе надежду, Даря им цветы. Мосты Парижа Звучали сквозь гул кабаков, А еловый венок в магазине готов, И его завтра купят, Витрина жизни уже готова Для рекламы всех драм. А дама хотела, Чтобы эта страсть умерла на дуэли, А не в постели, И в этот вечер даму в мехах раздевала мгла, Которую она так страстно ждала, И мгла не писала писем, А жадно лизала соски, Урча и куражась. А брат поднимал лицо в парижское небо От вселенской тоски, И казалось, Что поезд несся из ниоткуда, Как тогда, И мужики крестились Говоря о нечистой силе, Но поезд жизни прошел сквозь лес, И ему из окна платком махал Всё тот же насмешливый бес, Он жадно соски лизал До утра, А когда ты сказал пора И пошел по траве к смерти своей, Бес подал бокал вина Разомлевшей от ласк даме, И сказал: Пей! Он пришел к границе своей, Он умрет на дуэли, А не в постели... И от выстрела птицы долго летели, Сопровождая душу его, И в солнце восхода далекие ели Темнели, Благоухали И багровели...
НАЧАЛО ДНЯ Облако падает вниз на меня, Знаменуя рождение дня, В прозрачном воздухе тишина, Скользит луна вниз по руке, Подобно капле воды, И вновь мосты и мечты, Белый цветок в руке, Мотыльки на белом Уже не видны, Всюду знаки луны, А облако падает вниз на меня, Знаменуя рождение дня, Звёзды в бокале, Зеркало в опустевшем зале, Вода течёт по рукаву На мрамор плит, На траву, Скользит луна по руке, Белых цветов букет благоухает в черной вазе, Лепестки белой розы в руках, Слова на устах, Облако падает вниз на меня, Знаменуя начало дня...
СЛЕЗНОЕ ЗЕРНО Из мира слов приходят голоса, Нет ничего, и горько плачет лира, Но это лишь печали полоса, И лишь зерно в небесной ниве мира. Из мира слов приходят голоса, Звучат во тьме в глубинах этой ночи, И в зеркалах горят мои глаза, И тьма крадется ближе и хохочет. Из мира слов, из мира горьких дел, Несутся призраки и ветер завывает, И будет лист мой в полнолунье бел, И пусть мой ангел бдит, не засыпает. Из мира слов, из мира суеты Несутся тучи, крася пальцы черным, И выползают из земли кроты, И мнится сердце домом обреченным. Из мира слов, где бремя до конца, Где боли жгут, пока не стихнет лира, Я жаждал страстно высшего венца И был зерном в небесной ниве мира. Еще аккорд, еще один глоток, Родник дарит мне благостные струи, И вновь распустится лазоревый цветок, И вновь в закат благоухают туи. Горит рука и волосы горят, Горят слова и пепелят тетради, Но ангелы спокойно говорят, Идя домой вдвоём по водной глади. Из мира слов приходят голоса, Звучит во мне и горько плачет лира, Но это лишь забытая слеза И лишь зерно в небесной ниве мира...
ЦВЕТНЫЕ И ЧЕРНЫЕ ОБРАЗЫ КИНО РОЗЫ ОТ ВРЕМЕНИ ЧЕРНЫМИ СТАЛИ, ТИШИНА ОКИНУЛА ВЗГЛЯДОМ ПРОШЛОЕ, А ПОТОМ БЫЛО НЕМОЕ КИНО В ОБРАЗАХ НОЧИ, МНЕ НУЖЕН ГОД ОСЛЕПИТЕЛЬНО СНЕЖНОЙ ЗИМЫ, А ГНОМЫ ЖГЛИ КОЛЕСА МАШИН И БЫЛИ КАМНЯМИ КВАДРАТЫ ВИТРИН, И Я ОСТАВАЛСЯ ОДИН, ОЖИДАЯ ПРИХОДА ЗИМЫ, МОРОЗНОЙ НОЧИ И ТЬМЫ, ОЖИДАЯ ПРИХОДА СЛОВ, КОГДА ПАЛЬЦЫ СКРЕБУТ НА МОРОЗНОМ СТЕКЛЕ СТИХИ О ЛЮБВИ, О МОРОЗЕ О ЗЛЕ НА ЭТОЙ ЗЕМЛЕ. РОЗЫ ОТ ВРЕМЕНИ БЕЛЫМИ СТАЛИ, ТИШИНА ОКИНУЛА ВЗГЛЯДОМ ПРОШЛОЕ, И НЕМОЕ КИНО В ОБРАЗЕ НОЧИ НЕСЛО В РУКАХ ОБНАЖЕННОЙ ДЕВЫ ЦВЕТОВ ЛЕПЕСТКИ И СИНИЕ ОЧИ...
КРЫЛАТЫЕ ТЕНИ Сквозь ветви солнце кажется гарью, Мысли в мае отпущены были, Псы по ночам кружились и выли, Воробьи купались в рыжей пыли, А я ходил по телу кем-то убитой земли, Дороги пахли, благоухали, Ландыши прятались и угасали, А солнце сквозь ветви казалось гарью, Мысли в мае отпущены были, Покой разливался в алых закатах, И мысли мои уходили куда-то, Звёзды калёные в небе вращались, Мысли бродили, не возвращались, Мысли за полночь дышали на руки, Ночь превращалась в запахи, звуки, Ночь становилась цветом сирени, Ангелов видел крылатые тени...
ДЕНЬ РАСКАЛЕННЫХ ОБРАЗОВ Молчали музеи за пределами окон, Кто-то просил говорить с богом, Но было над нами годами снежно-белое небо, И всё куда-то текло, Словно расплавленное стекло, А потом над горами Медленно солнце взошло, И цвело раскаленным и страшным, Не обещая новый день никому, Ни всем им отныне Ни мне одному. И было всё до предела страшно, Восторженно, И красиво вдвойне, И я снова был на войне, Узнавая видимость этого мира во всём, Фотографии старых альбомов с утра обретали свой призрачный цвет, Букет купленный в прошлом веке благоухал и поныне, И поныне голова лежала в старой корзине, На стене горел золотой крест, И над пустыней здешних мест Плавно летали вороны, И по звуку небесной струны Начинались адские мысли И разноцветные сны...
БЕЛОЕ ГОРЕ И неба крик, и кто-то за окном, Молю тебя вернуть или вернуться, Всё стало этим снежно-белым сном, И я во сне хотел от сна проснуться. Метели белые рассыплют по рукам Снежинки белые и унесут навеки, И будет снег подобен мотылькам, И будет всё отныне и вовеки. И я стою в снегу, не ухожу, Ищу себя но след потерян в белом, И пот течёт, и я в снегу дрожу, И стану страшным и заледенелым. Метели белые, корабль ломает льды, Матросы чаек мертвых собирают, Ему с утра несут стакан воды, А он живет во льду, не умирает. Метели белые слепят, бросают в глаз Колючий снег и с ним колючий ветер, Но я дожил, чтоб дописать рассказ, И я пока живу на этом свете. Метели белые, белее голосов И городов под снегом погребенных, В сугробах слышу громкий бой часов, Зубовный скрежет мыслей воспаленных. Метели белые, мой след уже исчез, Дорога белая сравнялась с белым полем, И разом вспыхнул снежно-белый лес И часть души сроднилась с белым горем...
КРЫЛАТЫЕ И МЯТЕЖНЫЕ МЫ БЫЛИ КРЫЛАТЫЕ И МЯТЕЖНЫЕ, БОГОМ ЗАБЫТЫЕ ПОСРЕДИ СНЕЖНОГО ГОДА, В КОТОРОМ ЖИЛИ ГОРЬКИЕ МЫСЛИ, КРЫЛАТЫЕ И МЯТЕЖНЫЕ, ВСЕМИ ЗАБЫТЫЕ, И ОСТАВАЛОСЬ МАЛО ЛЮБВИ, МЫСЛЕЙ, ВСЕГО, А ИНОГДА НЕ ОСТАВАЛОСЬ У НАС НИЧЕГО...
ВРЕМЯ МОЁ Наступает время моё, Когда пишу уже не я, А кто-то, Старая улица стекает витками вниз, И в каждом витке всё та же церковь видна, Словно спирали вечного сна, И пишет со мной уже не я, а кто-то. И этот кто-то вытирает белым платком Капли кровавого пота. Пустота подворотен Катит Ничейный мяч и детский крик Сквозь рамы дверные, Дрожит чешуя зеленой краски на раме окна, Лестница эта уносит шаги до дна, У стены мебели старой куски, И эхо носит ничейные крики, И трет нетающим снегом виски, Звучит рояля старого нота, И наступает время моё, Когда пишу уже не я, А кто-то...
САМОДЕЛЬНАЯ ВОЙНА В ЗВУКИ ПУСТОТ МАГАЗИНОВ ВТОРГАЕТСЯ МУЗЫКА, А СВЕТ ЛУНЫ СКОБЛИТ НЕРОВНЫЕ И НЕРВНЫЕ СНЫ, И СНОВА ПУСТО, КАК НА ВОЙНЕ, И СНОВА ПУСТО, СЛОВНО ВО СНЕ. ОКНА БЕСЫ СКОБЛЯТ КОГТЯМИ, СКРЕБУТ ДВЕРИ, ПРЕВРАЩАЯСЬ В КОТОВ, РАССТРЕЛ АНГЕЛА НА ПЕРЕКРЕСТКЕ, И ОН ГОТОВ, ПАЛЬТО В ИЗВЕСТКЕ, ВСЕ СТОЯТ В ЭТОЙ ДРАМЕ БЕЗ СЛОВ, СТУЛЬЯ ГОРЯТ НА УЛИЦЕ НЕРВНЫХ СНОВ, И ГРАБЯТ МУЗЕЙ, СЖИГАЯ КАРТИНЫ, И РАМЫ КРАДУТ ДЛЯ ДРУЗЕЙ, И ИСКРИТСЯ, ПЫЛАЕТ МУЗЕЙ НИ ДЛЯ КОГО, НИ ДЛЯ ДРУЗЕЙ, НИ ДЛЯ СЕБЯ, НИ ДЛЯ ВРАГОВ, А АНГЕЛ К РАССТРЕЛУ ГОТОВ, ОН СЛОЖИЛ ПАЛЬТО В ИЗВЕСТКЕ НА ПЕРЕКРЕСТКЕ И КОТЫ БЕЗЗВУЧНО ИДУТ ВДОЛЬ ДОМОВ И В ДВЕРИ СКРЕБУТСЯ, ОНИ СКОРО НА ПЕРЕКРЕСТКЕ КРОВИ НАПЬЮТСЯ И ПРЕВРАТЯТСЯ В БЕСОВ, И БУДУТ ГРЕТЬСЯ В ПОСЛЕДНИХ ЛУЧАХ ЛУНЫ, В НОЧЬ ЭТОЙ СОЗДАННОЙ КЕМ-ТО ВОЙНЫ...
КАМЕНЬ ДНА Они зовут, наступит тишина На мину первую разутыми ногами, И станет всё белее полотна, И станут дни забытыми веками, И станет жизнь последним камнем дна. Они зовут, нет смысла не идти, Но впереди на поле только мины, И всё во мне уже давно в пути, А впереди горящие картины, И все кошмары только впереди...
ЖЕНЩИНЫ ДОЖДЯ В ночь спускается дождь по мокрой лестнице, лисицы чучело за окном, и бусы в глаза вставляет гном, автобус собрал мокрые сны на разомлевших руках, мы в тисках этой страшной и сладкой жизни, а поутру расцвели крокусы желтым и бархатно синим, за окном по мокрым деревьям спускается дождь, я бросил книгу в окно, ночи дно кропило книгу мою словами, женщины под дождем танцевали только руками и раздевались, и струи трогали их тела, и с ними плясала мгла. Лисицы чучело за окном становилось кошмарным сном, и в желтых глазах отражался вчерашний пожар, у жизни сегодня закатный бред и жар, книга набухла под частым дождём, женщины ночи плачут в мгле, и призраки ночи за ними вьются и скачут, в ночь спустился дождь по мокрой лестнице, и мою книгу забрал, он одежды танцующих женщин собрал и унёс, и за ним побежал в эту странную ночь ослепительно белый пёс...
ЧАС ПРИМИРЕНИЯ Я вышел на песок под неумолчный шум Холодного до боли океана И так стоял, объятый сонмом дум, И так стоял до снежного бурана. И виделась мне жизнь и снился снег, И был я белой птицей океана, И волны с шумом замедляли бег, И камни поднималась из тумана. И был я частью этой глубины, И был я синим в глубине купели, Мне снились рыбы сказочной страны И виделись задумчивые ели. И стал писать я пальцем на песке, Вода смывала, лобызала слово, Рыдали чайки где-то вдалеке, И стих прибрежный начинался снова. Законы вечности, законы глубины, Туман, хранящий наши души, крики, И явь моя, в которой жили сны, И неба крик, и солнечные блики. Не мне объять, не мне понять до дна, Смывают волны все следы и строки, И нет вины в волшебном мире сна, Где наши боли малы и глубоки...
УЛЫБКА ДЕМОНА Ветер красит ночь, словно забор, Смертники мы, В путь отправляется поезд Со стуком и свистом, Медленно, Никто не спешит, Прощание растянутся должно под звуки дождя, И уже опускают окно, Чтобы поставить себя в центр паутины из проводов, И лай деревенских псов Доносится сквозь эту душную ночь, И ветер красит её, И мнёт, И раздевает ночь на поляне, Где нет никого, Тело моет поспешный дождь, И искажает окно, Но всё прошло стороной В час расставания, Ночь бремя в ночь унесёт И будет плестись до самой зимы, Смертники мы, В путь отправляется поезд с гулкимстуком и свистом, Белым батистом летит платок из окна О страна Обессилевших за лето грёз! Желтую розу нельзя целовать до утра в уста, И вянет, Меркнет, Ароматов ночных красота. Пусть будет лишь простота движения, Верста, Еще верста, И изгибается поезд, И извивается, Где не я один, И господин нашей жизни поезд ведёт Будет сгоревший мост впереди, Обрыв, И кто-то, устав, Оставит этот зеленый состав, Покрытый бурой пылью, И напишет имя своё на стекле, И я читать его буду наоборот, Идя по движению Только вперёд, Вагон-ресторан Принимает устало, Поднимая руки женщины в белом Вяло, Под абажурами Сигареты дымят, Женщины играют с корзиной Пятнистых котят, Но не хотят расставаться Со временем, С бременем Поезда, А паровоз бросил в окно дым И застонал басом, Сизым, Густым. И ветер красит ночь, Словно забор, И обаятельный вор в белом костюме В узком проходе идёт, Цепи из золота в жгут плетёт И выйти желает, Но не ведает и не знает, Что поезд Уже не едет, А просто несёт К судьбе, И ангел смерти ласкает девочки рот Влажной и желтой розой, И на ладони её выступает душистый Пот, И превращается в кровь, Которой пишет она на шторах и на стекле Стих свой о жизни, О смерти, О мгле вечной ночи И о тепле этой минуты. А ветер красит ночь, словно забор, И в дверь вагона бросается вор В белом костюме, И летит в пропасть, Словно белый тюльпан, Словно газетный лист, Словно сор, Чтобы не быть никогда с тех самых пор... В ресторане котята Греют женщинам руки и вдыхают духи, по коридорам ангел смерти уже разносит тревожные слухи и чай, и многим видится ад в кипении смол, и немногим видится похожий на поезд рай...
ОТСУТСТВИЕ ПОВТОРЕНИЙ НЕ ВЕРЮ В ТО, ЧТО БУДЕТ ПАМЯТЬ ЖИТЬ, ЗАБВЕНИЕ... ДРУГОГО НЕ ЗАМЕЧУ, И НЕ СМОГУ НИ ВЗЯТЬ, НИ ИЗМЕНИТЬ, И ПРОШЛОЕ В ПУТИ УЖЕ НЕ ВСТРЕЧУ...
ЧЕРНЫЕ МОТЫЛЬКИ В зале пусто, Музыканты расстались, Чтобы уже никогда не играть, И тени их отправились вспять, А голуби всё летали под потолком. Под столом карлик сидел, В ствол пистолета глядел, В зале пусто, Музыканты давно расстались, Сигареты окурками стали в старой тарелке, А к ночи в тумане взошла луна, Сны начинались повсюду И шли отовсюду, И на воду черной реки садились Черные, Черные, Черные мотыльки...
ВОЗВРАЩЕНИЕ СУДОВ Сквозь окно твоё всё провалилось в вертикальном падении, И на кусты упало тело моё, Самолёт взлетел, Чтобы я ничего не хотел. И бусы сорваны были, И бусы рассыпались в городе света, Муть переулков, Закат провалился в ночь, И за углом уже ожидали ангелы, Рассыпали монеты, Сквозь окно твоё всё провалилось, Разбилось и расслоилось. Сон был в руку, А вокруг зомби ходили по кругу, И листал страницы судьбы муравей, Переползая к новой границе своей, И вновь шелест ветвей над головой, Цветы распускаться стали медленно, И небо сегодня зелено, Бутылка летит в окно, Горит мой рукав и поднимается дым, Сон в руку, Мертвые люди ходят по кругу, И сползает ледник за воротник, Вода течёт и считает рука Белые-белые облака, На тишину вечера опустились голуби, Красные лапки скребут песок, Слово моё мы разделим вдвоём, Заметим издалека, Споём, Подгадаем, Человек на перекрёстке курит и выпускает из легких зелёный дым, И стало время дымом пустым, В моей истории тишина, Я пишу, Чтобы уже не родиться другим, Чтобы не насладиться этим днем пустоты, И я смотрел, Как страшно и странно горели мосты И как суда ни с чем приходили в порты...
ЗАЛ ВЕЧНЫХ ВОПРОСОВ В зал вошёл, Посмотрев вертикально вверх, Мой век путешествий, Страданий, Любви, Заблуждений. Кто я? Безумец Перед зеркалом жизни Или отмеченный роком гений. Я в зал вошёл, Нашел себя и других, Подобных себе, И нет им места на этой земле. А пока расцветает весна И украшает мой день Обрывками сна. Я в зал вошел, Украшенный зеркалами, Что будет со мной? С нами? Нас никто не найдёт, В храм этот никто не приведёт, Мой век путешествий, Страданий, Любви, Заблуждений, Кто я? Безумец Перед зеркалом жизни, Или отмеченный роком гений...
ГОРЯЩИЙ СТУЛ Ветер вплетает звуки В крики моей души, Икон мрачные лики исчезли, Когда ветер лампады задул, В пустой и холодной комнате Вспыхнул стул...
МЕРТВАЯ ТЕЛЕФОННАЯ ТРУБКА А коты скребли, скребли, скребли по венам опущенных рук, А потом позвонил друг, Страницы летели над городом, И опускались на руки мои, Сегодня трубку никто не берёт И громко-громко время идёт В гостиных часах...
ИЗБРАННЫЙ Побелело лицо перед бурей, Снег на руки упал, и устал путник, Он был в пути тысячи лет, проходя, Словно призрак, Сквозь тысячи боен и бед, Не открывая лица, Не скрывая лицо До конца. Снежная буря, Буран, На границе двух стран, В горах падал мокрый снег, Избран был за то, Что любил, Изгнан был За то, Что любил, А снег томил его И ветер нещадно бил, А потом снег на руки упал, Он посмотрел в глубину небес, И лес покачнулся вокруг, Замыкая пути и круг путей его, Сюда допустила судьба только его одного...
СОЗЕРЦАНИЕ ЛУНЫ Сквозь воду и облака Я смотрю на тебя, Сквозь музыку первых цветов, Которым долго не быть, И печаль перерезала нить луны осколком стекла, Я скорблю о цветах, Которым долго не быть, И вновь, и вновь, И вновь перерезана кем-то лунная нить, Она упала на дно, И стало пусто в звездном небе, И стало вдвойне темно...
ЖЕЛТЫЙ НАРЦИСС Режет вены город, В котором каждый год время шумно празднует путь В никуда, Идут поезда и застывают на запасных путях, Умирают... Идут дожди И застывают в отражающих небо лужах, Идут снега И застывают на крышах домов, И воздух утром пахнет Тающим снегом и молотым кофе, Режет вены город, Толкает в спину, Качает деревья при каждом удачном ветре, Если верится. Сжато и сдавленно По утрам звучит радио и проникает волной в птиц заоконный гам, Нищий на перекрестке стоит, Его только солнце поит, И он смотрит вверх над собой, На мир уже совершенно другой, Балерина спешит дотанцевать в зале пустом, Оседает медленно пыль, Рояль замирает всё чаще, Жаль, Что закончился этот час В каждом из нас, Балерина идёт к окну, Подчиняясь этому сну, Сон повелевает и вновь на Рояле играет, Вода в стакане дрожит с каждым аккордом, На черном желтый нарцисс лежит...
ПРИХОД ЖЕЛТОГЛАЗЫХ КОЗ В черном и белом, словно оса, Солдат пытался подняться, Чтобы увидеть следы на снегу, Чтобы увидеть плоды на дереве синем И белом. А в небе алом Вороны горели живьем, Пунцовые губы женщины в Баре прилипли к стакану, Чтобы уже не любить никогда, Сады искусственных снов Распускались Зловонным тюльпаном, Венец на невесте сиял Предвещая мира конец, Яблоко прострелили, Зарыли книги и написали другие, Россия когда-то была, Чтобы снова быть, Но уже дорогой ценой, И за мной летело низкое солнце, Испепеляя В магазине сияет прозрачный глаз, Стоят Татьяна, Алёна, Ирина, Живая витрина готовит место для мертвых, Живых. Солдата слеза стала рубином, Он в белом и черном, Словно оса, И паруса корабля словно бумага горят, Озарят в момент слепоты, Одарят в момент нищеты, И бес Был с Россией на ты, Продавая только для мертвых цветы, Тишина страшней и белей после долгого сна, Монах без ног До храма дополз, И за ним шли по мостовым стада Желтоглазых коз, Он нес свой крест, Но не донес, И по телу его в храм вошел бес, А бесом взращенный лес Давал урожаи ос, А они на глазах превращались В стада желтоглазых коз И заполняли тогда Кладбища, Небо, И города...
НОСТАЛЬГИЯ Они в поезда садились Изучать вчерашние дни, Но закрыл дверь проводник, И станции навсегда отпускали всех, И перроны пустели, Экскурсоводы Плели рассказы о чудесах чудес, Здесь родился святой и бес, Памятник в камне запечатлел Того, Кто умер, Но не истлел. Из подворотен пустых в проёмы другие Уходили тени нагих, И изменялся век нищих, Убогих, Оставленных всеми, И их вела ностальгия по городам, По базарам смятых и красных лиц, Где каждый грош был на счету, И пес ловил на лету Монету, Муху, Либо мечту. В сумасшедших домах Страх прорастал в пациентах зеленой травой, И они жались к углам Закрывая шапкой себя, И отгоняя грязной рукой вороний гам. Ностальгия Прикроет рукой След муравья весной, У ручья темнеет бутылка допитая в школе, А боли приносят в жертву себя В кровавые даты календаря, Год лошади уже наступил, Волк завыл, Чуя поживу, И по живому добычу грызёт, А лошадь кровью хрипит, и к смерти себя несет, ползёт и воротит глаз на волчий смрад, начинался хрип, агония, ад...
МЕЛОВОЕ ЛИЦО ТЕЛЕФОН ПЕРЕДАЕТ ЧЕЙ-ТО ГОЛОС В ОТРЫВКАХ ПРИКАЗОВ, УКАЗОВ, ПЕРЕПИЛИЛА ПРОВОД РУКА, ПЕРЕКУСИЛИ ЗУБЫ НИТЬ ТЕЛЕФОНА, УЖЕ НЕ НАПОМНИТЬ О ТОМ, ЧТО ОНИ УСПЕЛИ ЗАБЫТЬ. ЖЕЛТАЯ НИТЬ ТЕЛЕФОНА СТАЛА ПОСЛЕДНЕЙ ВЕНОЙ, И ТЕЛЕФОН ИСХОДИТ ПЕНОЙ, РАСКАТ, УДАР В СТЕНУ, САД РАЗЛЕТЕЛСЯ В ЩЕПУ, РАЗРЫВАЯ НА ЧАСТИ ЧЬЮ-ТО СУДЬБУ, И ЛЯЗГАЕТ ЛЮСТРА ЗУБАМИ ОТ СТРАХА, ЖЕНЩИНА СМОТРИТ ОДНА ИЗ ОКНА, КАК ПРОХОДИТ ПО ГОРЛУ ВОЙНА, У НЕЁ НА ПАЛЬЦЕ КОЛЬЦО И МЕЛОВОЕ ЛИЦО. ОНА СОБИРАЕТ ОСКОЛКИ СТЕКЛА У СВОЕГО СТОЛА, И ПИШЕТ ПИСЬМА ЕМУ, И ЖДЁТ УБИТОГО ПОЧТАЛЬОНА, И ТРОГАЕТ ЭБОНИТ ЭТОГО СТАРОГО ТЕЛЕФОНА, НО ТЕЛЕФОН ОТНЫНЕ СПИТ, И НИКОГДА НЕ ЗВОНИТ, САД ПРЕВРАТИЛСЯ В ЩЕПУ, ОНА ЖЕЛАЛА САДУ ДРУГУЮ СУДЬБУ, СЫГРАЮТ СВАДЬБУ, НАДЕНУТ КОЛЬЦО И МЕЛОМ, И МЕЛОМ ОТБЕЛЯТ ЛИЦО...
СУДЬБА ЗА КАРТОЧНЫМ СТОЛОМ Ветер, ветер картину сорвал И понёс над городом слёз, Яблоня не уронила за осень и зиму красные яблоки, Над нами разлуки простирают вверх обожженные руки, Судьба, У неё свих фотографий колода, И она играет с каждым На зелёном сукне, Судьба говорит, Ты умрешь на войне, Прислонившись спиною к стене, И продолжает играть, Нас было семеро, Пять, Двое, Один, Прядь седин упала на этот зеленый стол, Судьба протянула ствол, Ты проиграл, Сказала судьба, Ты проиграл игру в слова, А из ствола смотрел на игрока Безразличный латунный глаз. Эта судьба посетила нас и не раз, Художник картину годами писал, А ветер картину сорвал, И она превратилась в бумажного змея, Я делаю, что умею, Сказала судьба, Я играю в судьбу, И играю в слова, А если и проиграю, Я приму судьбу свою, Я снегом весенним растаю, Я сама по себе И другого не знаю, не знаю... ВОСХОЖДЕНИЕ ЛЕТ Я буду думать о цветах И о загадочных рассветах, Всплывут поэмы на листах И вновь придут туманы лета. И будет тишина парить Над безымянными местами, И буду я тот мир любить И воспевать его устами. Я буду думать о тебе И буду думать далёком, Доверив жизнь свою судьбе, И буду вечно одиноким. И в тишине пройдут года Со мной и без меня к вершине, И будет лучшее всегда, И будет лето на картине. Я буду исчезать в цветах, Парить в загадочных рассветах, Писать поэмы на листах, И быть собой в туманах лета...
ПЕРИСКОП Буду писать в день перископа, В глубине окопа книга раскрыта, Лежит, Собирает песок, Смотрит отвесно вверх, Алый закат превращает облако в демона, Пишет закат красным и черным Нам, Обреченным. И из облака появляется дева, Ветер сдувает деву, Меняет формы заката, И жизнь уже не утрата, А просто трава, И голова моя кружится, Кружится, Пахнет смертью и мятой в день перископа, Я между пальцами тебя перетру, И не умру сегодня, Завтра, Когда-то, Или умру когда-то в эти же дни, И ночью блуждают огни по параболам скорби, Высекая искры и звезды из этого неба, И я шепчу эти слова, И я среди звёзд лечу, В тишине пьяной, Благой, Беспробудной...
ГОД БЕЛОЙ ЛОШАДИ Весна вне времени - наступит и пройдёт, Я видел тени в глубине аллеи, Весна вне времени забудет и найдет Все сны мои любовь и орхидеи. И зацветет по-прежнему сполна Моя весна под небом откровений, И будет вновь вести в глубины сна, И радовать в минуты вдохновений. Весна вне времени, вне чаяний и сил, Весна во всем открытом и сокрытом, А ночь ведёт парад своих светил, И лошадь белая стучит, звучит копытом...
ФОТОГРАФИЯ КЛОУНОВ В далёком прошлом катится шар, Но клоуны устроят пожар в настоящем И сядут на белый ящик. Они дарят улыбок бессмысленных сонм, Но всё это сон, Сон, И я уже в другом городе и другом измерении, И над всем проплывала луна, Подтверждая Бессмысленность сна, В котором ходили клоуны по арене нелепого цирка, Собак учили плясать и петь, Белая смерть в последнем ряду, Ловила чью-то мысль и чью-то жизнь на лету, В прошлом катится шар. Дар предсказания Стал Творческим даром, Пожар в настоящем устроили клоуны, И мы слышали их Безумные крики И нелепые стоны. А билетер не спит, Он убит выстрелом в спину, Я не покину этот кошмарный сон, Пока не сгину, И облита бензином лиса, И горит, А город Спит, Позабыв о цирке, А в пахнущей прошлым квартирке Женщина на кровати сидит, Не спит И смотрит на телефон, Который звонит, Звонит И звонит...
ПОСЛЕДНИЙ ПОЦЕЛУЙ Последний поцелуй остался под дождём, Любовь ушла оставив лепестки, А мы надеемся и безнадёжно ждем, Молчим всегда и нервно трём виски. Последний поцелуй растаял на стекле, И нет меня уже во мге ночной, И тень моя идёт навеселе, И каждый день похож на льды и зной. Последний поцелуй искрится и горит, Горит дотла, становится золой, Душа молчит и до утра не спит, И всё во мне отныне лёд и зной. Последний поцелуй и терпкий вкус вина, И привкус крови и тоски во всём, Ползёт змеёй по телу тишина А мы надеемся и безнадежно ждём...
ЛУННАЯ ТРОПА Из тишины, упавшей на песок, Я взял слова и стал навек собой, И пил луны пьянящий томный сок, И шёл по водам лунною тропой. Вини себя, если пошёл ко дну, Луна не даст упасть и поскользнуться, Я знаю только неба глубину, Мечтая к звёздам ночи прикоснуться. И буду я по серебру идти, И будет время лунною тропой, И будут волны помогать в пути, И буду я перед луной собой...
ВЕСЕННЯЯ PIETA Исстрадалась весна на излёте, Нет другого в весенней пыли, Облака на задумчивой ноте Мои мысли к тебе унесли. Исстрадалась весна, настрадалась, Вереницей желтеющий ив, Мне последняя песня досталась И свирели знакомый мотив. Прошивает крестами, лучами, Красит синим и алым в закат, Плачут птицы о чем-то ночами, Ожидая церковный набат. Исстрадалась весна, истомилась, Воду пьёт из прозрачных озёр, В них твоё и моё отразилось, Среди звёзд отразился костер. И потом облака отразились В синеве пролетающих птиц, И березы, согнувшись, забылись Среди красок берёзовых лиц. Истомилась весна, изменилась, На поля опускалась травой, И о камень ручьями разбилась, И поникала в тоске головой...
КРАСНЫЙ СНЕГ На белый снег упали облака, На белый век спустились с неба птицы, И словно вена синяя рука, И из руки пьют кровь мою синицы. На белый снег спускается душа, Не оставляет след на снежном одеяле, И я с душой ступаю не дыша, И с ней иду в заоблачные дали. На белый снег, на белый снег души Упали капли алые кармина, И ангел тихо крыльями шуршит, И таем красным старая калина. И ягоды её лежат в снегу, И белый век бесследно исчезает, А я стою один на берегу И снег в руках уже краснеет, тает...
ДЕНЬ ПЕВЦА Не мы, Мы немы в этом мире, И нет меня, Не будет до конца, И тень моя в заброшенной квартире, Звучат слова забытого певца, Он шел с тобой до самого конца. Не мы, Мы немы в этой ночи, И нет уж слов, Не будет до конца, Он каждый день не пишет, а пророчит, И ждёт минуту горького венца, И ждёт весны и с нею ждёт творца. Не мы, Мы немы в этом поле, И нет минут не будет до конца, Мы немы в день Его верховной воли И в день последний страстного певца, Который был собою до конца...
ПОСЛЕДНИЙ СНЕГОПАД Монах задул последнюю лампаду, Настала ночь и опустилась тьма, И так угодно было снегопаду, И так жила нездешняя зима. Монах стоял во тьме и оглянулся На мир в снегу, забытый и простой, Год ждал весну, но снегопад вернулся, И падал снег пушистый и густой. Монах задул последнюю лампаду, Запахло храмом, тишиной и сном, И так угодно было снегопаду, Чтоб стало всё внезапно белым дном. И было белым всё до этих пальцев, И серебрилось в серебре волос, Зима вела в приют своих скитальцев И семенил за ними белый пёс. Монах задул последнюю лампаду, Нить дыма синего прошила тишину, И так угодно было снегопаду, И белый снег парчой встречал весну...