Аннотация: Развеивание утвердившихся мифов о гестапо в контексте истории Великой отечественной войны
Мифы о гестапо
Слово 'гестапо', стало одним из ключевых слов - символов Второй мировой и Великой Отечественной войны, словом - символом всей системы карательных органов немецкого оккупационного режима как на Восточном фронте, так и в Европе.
А между тем само гестапо по своей объективной роли в годы Второй мировой войны менее всего могло бы претендовать на подобного рода всемирную известность.
Гестапо или 'гехайм штаатс полицай' - 'тайная государственная полиция', было создано в 1933 - 1934 годах, вскоре после прихода нацистов к власти в Германии путем объединения во всегерманскую структуру подразделений политической полиции министерств внутренних дел германских земель. Первым руководителем гестапо был Герман Геринг, и именно в этом качестве он являлся одним из основных участников процесса над Димитровым в Лейпциге.
В 1939 - 1945 годах гестапо являлось IV управлением Главного управления имперской безопасности (RSHA) Министерства внутренних дел Германской империи.
С момента своего создания и до своего исчезновения вместе с другими государственными институтами нацистской Германии в мае 1945, гестапо никогда не действовало вне собственно германской территории и никогда не имело своих подразделений на оккупированных Германией территориях, как в Европе, так и в СССР.
Местные органы гестапо создавались только на тех территориях европейских стран, которые включались непосредственно в состав Германии, как - то: Австрия, Люксембург, часть территории Франции, Чехии, Польши. На остальных оккупированных территориях, как в Европе, так и в СССР действовала весьма сложная, запутанная, но одновременно с этим и стандартизированная система репрессивных органов. Основу этой системы составляли органы военной разведки и контрразведки германских вооруженных сил, которые практически безраздельно действовали на обширной территории так называемой 'прифронтовой полосы'.
На Восточном фронте размеры этой полосы определялись территориями, расположенными вдоль линии фронта и далее вглубь от нее на расстояние до 500 километров. На этой полосе вся власть принадлежала армейским оккупационным властям и действовали исключительно военные репрессивные органы, которые включали в себя следующие структурные подразделения: отделы разведки и контрразведки штабов дивизий, корпусов, армий, групп армий (так называемые отделы '1С' (1Ц)), розыскные отделы местных военных комендатур (ортскомендатур) и приданные им взводы полевой жандармерии (военной полиции).
Те же команды полевой полиции, находившиеся в составе дивизий германской армии, осуществляли контроль над населением совместно с отделами 1С в местах дислокации дивизий в прифронтовой полосе. Другими органами военной контрразведки были подвижные подразделения ('абвер - команды') Управления военной разведки и контрразведки Верховного командования вермахта ('Абвер'). Это управление состояло из четырёх отделов: 1 - й (разведка), 2 - й (диверсии, террор), 3 - й (контрразведка), 4 - й ('Абвер - Заграница') занимался аналитикой и руководил деятельностью военных атташе в германских посольствах в зарубежных странах.
Абверкоманды распределялись по отделам и имели соответствующую нумерацию. Приданные 1 отделу от 100 до 199, 2 отделу от 200 до 299, 3 отделу от 300 до 399. Абверкоманды 3 - го отдела вели контрразведку, а так же борьбу с подпольем и партизанами.
Промежуточное положение между военными и политическими спецслужбами занимала 'Гехайм фельдполицай' (ГФП) - 'Тайная полевая полиция'. Подразделения этой спецслужбы действовали в прифронтовой зоне, подчинялись командованию армий. Их сотрудники служили ранее в СД, гестапо, криминальной полиции (аналог советского угрозыска), но находясь в составе этих подразделений, они получали звание 'военный чиновник' ('зондерфюрер') того или иного ранга.
При этом сотрудники СД и гестапо составляли незначительное меньшинство команд ГФП, занимая высшие командные должности; большинство рядовых сотрудников и средний командный состав составляли чиновники криминальной полиции (KRIPO), которая также входила в RSHA в качестве V управления.
Помимо собственных розыскных структур при местных военных комендатурах немецкое командование на территории прифронтовой зоны из числа местных жителей создавало управления и отделы так называемой 'вспомогательной полиции'.
Вначале эти подразделения несли патрульно - постовую службу, занимались паспортизацией населения, затем с весны - лета 1942, в их составе стали создавать розыскные отделы и отделения, занимавшиеся оперативно - розыскной деятельностью. Аналогичные структуры создавались и за пределами прифронтовой полосы при 'Управлениях СД и полиции безопасности'
За пределами прифронтовой полосы, то есть далее 500 километров от линии фронта, оккупационная власть принадлежала немецким гражданским оккупационным органам. Репрессивные функции на этой территории осуществляли 'Управления СД и полиции безопасности'.
СД (SD - 'зихайндинст' - 'служба безопасности') - орган разведки, контрразведки и политического сыска как на территории Германии, так и на оккупированных территориях Европы и СССР. С 1925 по 1939 год СД - служба безопасности нацистской партии. В 1939 - 1945 годах, СД существовала в виде III (контрразведка) и VI (разведка) управлений RSHA).
Полиция безопасности ('SIPO' - 'зихайнполицай') - подразделения криминальной полиции и общей полиции ('шуцполицай' - 'охранная полиция'), придаваемые для повседневной помощи СД и гестапо как в Германии, так и на оккупированных территориях.
Наименование 'Управление СД и полиции безопасности' указывает на то, что и в данном розыскном органе большинство составляли не кадровые офицеры СД и гестапо, а чиновники криминальной и общей полиции.
Это говорит о том, что Германия не подготовилась к крупномасштабным боевым действиям Второй мировой войны не только в военно - экономическом плане (выпуск вооружений), но и в плане контрразведывательного обеспечения. Это и заставляло германские власти прибегать к массовому использованию в контрразведывательных целях сотрудников общеуголовной полиции. Ни в одной из стран антигитлеровской коалиции не было ничего подобного.
Это был довольно порочный, хотя и вынужденный путь. Как сказал по такому поводу М.Е. Салтыков - Щедрин: 'Обыватель полагает, что ежели человек может неприметным образом вытащить у ближнего из кармана кошелек, то он искусный политик, дипломат и сердцевед. Но это ошибка. Это доказывает только, что он искусный вор. Ибо сфера деятельности у политика и вора различна. Политик улавливает людей, в то время как вор - принадлежащие им кошельки'. Поэтому, несмотря на первый взгляд, что политическая и уголовная полиция одинаково занимаются розыском, разница в их деятельности та же, что между политиком и вором'.
Единственное, что спасало германские репрессивно - розыскные органы от полного провала на советской оккупированной территории, был бездарно - бюрократический, а если говорить просто, то в подавляющем большинстве случаев откровенно тупой способ формирования советских подпольных структур на оккупированных немцами советских территориях.
Эти подпольные структуры формировали партийные органы и госбезопасность. Партийные органы по опыту Гражданской войны создавали подпольные горкомы и райкомы. Но при этом им и в том числе генеральному секретарю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину в голову не пришла мысль, что в Гражданскую войну большинство коммунистов - подпольщиков имели опыт предыдущей дореволюционной подпольной деятельности, а те, которых оставляли для работы в немецком тылу в 1941 - 1942 годах, подобного опыта не имели и перед оставлением их в подполье ни малейшей специальной подготовки не проходили. В результате, как правило, они становились жертвами ГФП и полевой полиции немецких военных комендатур в первые две - три недели после начала немецкой оккупации.
Еще более провальными в период июля - декабря 1941 года, были результаты по линии НКВД, как это не покажется странным. Но дело в том, что госбезопасность в этот период подошла к делу формирования подпольных структур еще тупее, чем партия. Вместо того, чтобы областным управлениям НКВД формировать свои будущие подпольные структуры из сотрудников госбезопасности и милиции, ранее не проживавших в данном городе или районном центре и поэтому там никому неизвестных, они, не мудрствуя лукаво, готовили подпольные организации в районных центрах и областном городе из своей действующей там агентуры, сформированной еще в мирное время.
Поскольку такая метода явно была не местной импровизацией хотя бы по своему размаху, то логично предположить, что она либо проводилась по инициативе наркома внутренних дел Л. П. Берия, либо он был в курсе. Почему же столь 'блестящему интеллектуалу', каким Берия выглядит сейчас в глазах некоторых моих современников, не пришла в голову простая мысль, что осведомительная агентура мирного времени формируется из людей в большинстве своем политически враждебных к существующей власти и работающих на госбезопасность либо из страха, либо за деньги, и потому формировать из них подпольные структуры для работы в крайне сложных условиях вражеской оккупации, было бы чистым безумием.
В результате подпольные организации, сформированные территориальными управлениями и отделами НКВД в первый года войны, как правило, исчезали на вторые - третьи сутки после прихода немецких войск. Половина их членов, которые поглупее, добровольно являлась в местные органы оккупационной власти. Их дальнейшая судьба была печальна: большинство немцы на всякий случай расстреливали, других - направляли в концлагеря. Те же, кто поумнее, сдаваться к немцам не приходили, а, прихватив оставленные им для подпольной работы деньги, драгоценности, запасы продовольствия и промтоваров, перебирались в другие районы и города области, где их никто не знал и, легализировавшись с помощью взятки в местной вспомогательной полиции легализовывались и начинали заниматься мелким предпринимательством.
Так что вместе с развееванием мифа о гестапо на советской оккупированной территории проясняются кое - какие аспекты, связанные с начальным периодом деятельности советского подполья.
Данная работа была написана 22 июня 2001 года. Впервые была опубликована в московской газете 'Дуэль' 2001 - ? 41 - с. 6. Затем была опубликована в севастопольской газете 'Колесо' 2007 - ? 51 - с. 10 - 11.