- Мужики губят себя ради женщин, - рассуждал Алекс. Они с Сергеем сидели на кухне, коньяка оставалось ещё полбутылки. На столе прямо в пакетах были разложены сыр, колбаса, разломанная кура гриль. Уже стемнело, но домой Сергею не хотелось. - Не зря у мусульман женщина считается воплощением злых сил. Мы бы занимались искусством, спортом, рыбалкой, наконец - многими полезными для мира и для себя вещами, если бы жены, - дочери, мамы, любовницы, - не гундели всё время под ухом "вынеси ведро", "забери Антона из садика", "нам нужно купить машину". Вот кого я уважаю - это немца Кьеркьегора. До смерти оставался девственником - и какую философию сочинил! Ещё по одной?
- Давай.
- Представляешь, Серега, сколько гениев не состоялось по вине прелестных глазок и коротких юбочек!
Выпили, закусили. Где-то вдалеке проворчал гром. Сергей снова переключился на больную тему. Он уже рассказал Алексу про назначение нового заведующего лабораторией, но никак не мог успокоиться.
- Алекс, вот ты знал, что наш Василий - вовсе не Василий, а Базилевс Джулич?
- Да я всегда знал, что наш Василиск - жулик. Не переживай, он же только и.о. Вот защитишься в декабре, и тебя назначат. Если, конечно, Никич к тому времени не выйдет на работу.
Раскаты грома стали громче.
- Защитишься, - проворчал Сергей, - Я же тебе говорю, что скелет, который я исследовал, оказался липой. Накрылась моя диссертация.
- Но у тебя столько собрано материалов!
- А! - махнул с досадой Сергей. - Всё теория - легенды, сказки, досужие вымыслы разных монахов и рыбаков. Где подтверждение, что эти твари действительно есть или были? Практическая часть, всё исследование свойств - псу под хвост.
- Или василиску, - попытался пошутить Алекс. Кухня осветилась мгновенной вспышкой; минуты через две загрохотало. - Слушай, маг, выше нос. Ты радуйся, что подлог раньше вскрылся, а не на защите. А то бы тебе вообще тему запретили защищать, или из института выгнали. Радуйся!
- Да я радуюсь...
- А я радуюсь, что твоих василисков всё-таки нет. Ты меня, Серега, извини душевно. Но представляешь - высидит у тебя под боком какая-нибудь жаба петушиное яичко, а ты и знать не будешь. И через пару лет раз - вместо леса - пустыня, вместо города - руины. Хуже ядерной войны эти твои василиски. Ну их.
Занавески поднялись, как приведения. Пахнуло мокрым асфальтом, пыльной геранью - и свежестью, донесенной с залива.
- Ну их, - эхом отозвался Сергей. - А гомункулуса я упустил. Теперь, без "Серого волка", её не найти, - не чокаясь, он опрокинул свою рюмку и поморщился.
- Серега, не расстраивайся! - Алексей протянул пакет с колбасой, - Ты бы видел, как девчонки за тебя болели! А Абрам Михайлович лекцию читал, про манки.
- Стой! - вскочил охотник, - Манок, говоришь? Это же мысль!
- Какой манок, Серега? Семечки гомункулусу будешь сыпать? Петушком манить? "Системы пищеварения и размножения отсутствуют", помнишь? Не хочется ей ни есть, ни размножаться.
На миг зажегся белый, и тут же взрыв грома сотряс дом.
- А чего же ей хочется?
- Я почем знаю! Летать, наверное.
Ливануло сразу, стеной, совсем по-летнему. Теплые струи всё одели серым маревом.
- Смотри, смотри! - подошел ближе к балкону Алексей.
Нечто черное пронеслось между высотками, взлохмаченная тень. Ворона? Нет, крупновато. Ещё раз!
Аркаша, заплывший кастрированный кот, сдвинул уши чуть не в острый угол к усам и вспрыгнул на сваленный у подоконника хлам. Он мелко тыкался, словно пробуя, в стекло, и так отрывисто, жалобно умолял: - Мя!-мя!-мя!
- Закрой ставню, - всполошился Алекс, - Ещё выпрыгнет!
Кот мотал хвостом-анакондой, громко, призывно мурлыкал, тянул пушистую мордочку к небу.
В разошедшейся буре страшным чем-то клацала ночь, и тень носилась от одной крыши до другой. Вот молния с грохотом перепахала валы дождя - фигура резко сворачивает, несется к свету, кувыркается, рвется к другому зигзагу - и мечется, и танцует между струями.
Порывы ветра доносят адский смех, его раскаты глотает гром.
- Да это же наша Вика! - изумился хозяин. - Ты глянь!
В тоне, красивых губах "доктора" - торжество и лукавство. Сергей смотрел, удивляясь, не веря: действительно, полностью обнаженная девушка на длинной и узкой жердочке (неужели - метла?!) ныряет среди сполохов, и дождь размывает изгибистые очертания.
- Вика! Эй, Викаа! - зачем-то крикнул в форточку Алексей.
Фигурка быстро развернулась, понеслась к ним - действительно, секретарша! Но агатовые змеи волос беспокойно облепили плечи и лоб, взгляд прожигает! Сергею жестко врезалось в память: вода струится по упругой коже, обтекая соски, и безумная ведьма с перекошенным ртом ближе, ближе - сейчас протаранит окно!
По ту сторону мокрая ладонь шмякнула в стекло, дом сотряс удар грома...
И всё исчезло. Да нет, вон она, низко, над кустами!
Ведьма металась между мгновенных столбов молний, мощные струи змеились, дьявольски отсверкивая на плечах, вдоль чувственного позвоночника.
- Бесятся бабы, - дал заключение Алексей, - Осень.