![[]](/img/k/kondratxew_k_s/cplodprim/skanirowanie0008.jpg)
САТИР И ПСИХЕЯ
Страшны оклики ночные,
страшны облики земные...
Кто ничем не приукрашен -
непременно будет страшен.
Будет каждую ворсину
в неприятеля топорщить,
выпив шкалик керосину -
зубы скалить, морду морщить.
Непременно в нем проступят
отвратительные складки,
неприступные уступы,
непристойные остатки.
Кто ничем не окультурен,
не расчёсан, не прилизан -
раздражает, словно дурень,
неприятен - будто слизень.
И - как мина часовая -
оживая в толще праха -
ничего не вызывает
у души помимо страха.
Потому душа ночами
так вот мечется на ощупь:
жаркими трясёт плечами,
птичьим крылышком полощет,
шкуркой беличьей в растворе
горькой щелочи дубеет,
в задушевном разговоре
цокает, мяучит, блеет,
плавит блики в лунном тигле,
пялит зенки, как бинокли -
в миг, когда ее застигнет
часового строгий оклик.
* * *
Над готикой старого Goethe
откуда-то с чёрного хода
плывет ледяная пехота
зимы сорок первого года.
Над ворохом свеч и созвучий
на жарких рождественских елях
ползут молчаливые тучи
в расхристанных русских шинелях.
И в тысячелетии новом
среди всё того ж карнавала
гостей пробирает ознобом
от их ледяного оскала.
Но Гёте по кружкам им плещет
наркомовский спирт, и по ходу
им Моцарт с подружками свищет
на лунно-льняную погоду.
* * *
(Зима в <ботаническом> саду)
Руины театра. Белка на снегу.
Осинник, уходящий по окопам,
В которые, наперекор врагу,
Нас сбросили - и там забили скопом.
Пугливей белки мысль... Я не могу
Уйти вослед деревьям: ветром скован -
Стою руиной стужи - и такого
Не пожелал бы лютому врагу.
Скользит на каблуках маркиз де Сартр.
За ворот прячет косу провокатор -
Он изучает - он сквозит в театр
Военных действий... Но пергамент карт
Протёрт на сгибах. - И из яви в сад -
В снега, в сугробы - рухнет весь театр.
29.12.03
_________________________________________________
Воронежский парк "Динамо" в 30-е годы называли (городским) ботаническим садом,
дальним своим краем он смыкается с Ботсадом ВГУ. Бугры вокруг парка со времён
войны изрезанны старыми окопами. На одном из крутых склонов лощины, в которой
расположен парк, сохранились развалины "Зелёного театра" - площадки под открытым
небом с амфитеатром скамеек по склону...
ТРОЯЩИЙСЯ ТРИПТИХ
(<Охотники на снегу>)
I Деревья падают, скользят, сбегают в лог.
Их гонят - (кто их гонит?) - скопом, стадом -
Их сбродным строем, их дремучим садом -
Куда их гонят? чей чертополох
На их штандартах? - И - чьим палисадом,
Чьим палисандром их встречает лох?
Чьего бессмертья в этом есть залог?...
II Деревья падают, скользят, сбегают в лог,
Их гонят сквозь шпицрутены - их адом,
Их бесноватым строем, диким садом -
Их бурым буром -
(Куда их гонят?) - чей чертополох
На их штандартах? - и чьим палисадом,
Чьим палисандром их встречает лох?
Чьего бессилья в этом есть залог? -
Чьим утром хмурым?
Хворым чьим фасадом?..
III Деревья падают, скользят, сбегают в лог.
И на снегу густые пятна крови.
И Питер Брейгель Старший хмурит брови:
Чьим палиндромом содран этот слог?
Но кто они? Куда их гонят? - Лох -
Он не охотник - он пастух коровий.
Во всей цветистой пламенной Кордове,
Где смерть быкам - для них не хватит слов.
2002
ПОЛУНОЧНЫЙ ВЫГУЛ СОБАК
<В БУЛОНСКОМ ЛЕСУ>
"...а вот когда мы энтого напьёмся,
мы наконец-то энтого добьёмся:
не похмеляться в очумелом пире,
а тока эдак зыркать... по-шекспирьи!.."
(из частного письма)
"Не бойся, дщерь Сионова! се,
Царь твой грядёт, сидя на молодом
осле..."
(Иоанн, 12:15)
I
Труби в рога, мой грозный Оберон!
Пусть легионы мусорных ворон
Срывает звук с насиженных дерев
И рушит на плечи того, кто, озверев,
Крадётся непролазною тропой
В глухой шалман на поздний водопой.
II
Пусть содрогнётся лес, когда разряд
Высоковольтный из-за дальних гряд
Углы оврагов мельком озарит
И гнёзда тьмы мгновенно разорит,
И врассыпную сонмища теней
Промчатся глуше, чем табун коней.
III
Пускай сожмётся чёрное нутро,
Когда с обрыва ржавое ведро
Покатится, и, жестью дребезжа,
Уткнётся в жало ржавого ножа,
Торчащего сквозь лиственную прель
Здесь с оных дней, когда апрель свирель
IV
Свою налаживал и весело пищал
И жареным барашком угощал
Такой беспечный, молодой народ,
Который нынче, но - наоборот -
Сам стать готов и жертвенным козлом,
И новобранцем в битве с вечным злом...
V
... А на обратном горестном пути
что здесь останется? - щетину поскрести
щеки - своей пока что пятернёй,
помаяться похмельем и фигнёй,
и обнаружить не любовь, а снов
покров и кровь - Основою основ...
К НЕМЕЦКОЙ МУЗЫКЕ
Иль вырви мне язык - он мне не нужен...
( О.М.)
Честный рыжий Фриц иль Ганс -
Что ж усы твои пшеничны?..
Не удержит декаданс
Нас на койке на больничной.
Птичку-польку станцевать -
И жениться. Хоть то полька
Или чешка: и - в кровать!..
Лето. Праздничная Голька.
Старый честный Иоганн,
Сколь чело твое огромно!..
Семиярусный орган
Всё поглотит, будто домна.
Из-под стрельчатых высот
Вынесут вперед ногами.
И заклеят в воске сот
Над рекою в птичьем гаме.
Рыжий маленький Адольф -
Как уста твои медовы...
Цепью брякает вервольф
За калиткой за садовой.
Снова август. Полдень. Зной.
Ах, мой милый, молви слово...
И гармонике губной
Вторит дудка крысолова.
* * *
(Белка)
Весёлый вохровский стрелок,
ну что ты щуришься на белку?..
Давно сквозняк меж этих ног
гуляет, и сломали целку
ещё по тоишней весне -
там, за соседским огородом,
где в забубённой бузине
гуляют всем честным народом...
Теперь её прельстил твой ус,
и - льстя улыбкой белозубой -
(клянусь!) - возьмёт, войдя во вкус,
на язычок не только губы,
махрой прожжённые - но сам
твой сокровенный первообраз...
Погладь её по волосам,
когда - пружинясь, словно кобра,
она откинется навзрыд
с устами в тёплом липком млеке...
А там, как знать, Господь простит
твой грех убогому калеке...
А там - (мы здесь не на века) -
глядь - и прожжёт, как жгучим перцем,
дробинка черного зрачка
твое малиновое сердце.
* * *
(Отчий дом)
Тёплый свет на окошке,
и яичко в лукошке,
и собаке и кошке -
и мышке - по плошке...
Поклонись Ему в ножки,
покажи Ему рожки -
да по ранней дорожке
застучат твои дрожки...
Ах, вертлявые блошки
да слепящие мошки!.. -
протяни свои ножки,
коль найдутся одежки -
Ну а нет - под рогожкой
и собакой, и кошкой,
и мышкой, и вошкой,
и Сашкой, и сошкой...
* * *
Non ricordare, non sperare...
( Francesco Petrarca)
Ах, мое бедное сердце!
Лаура и Беатриче...
Вдребезги хрупкое скерцо.
Вдрызг роковое каприччо.
Ах, между Дантом и адом,
Между тоской и Тосканой -
Драли маркизом десадом
И за волосья таскали.
Грубая полая мышца
Над головою медузы.
И растекашутся мышью
Немцы, гишпанцы, французы...
* * *
Так было в дни перед потопом...
Звенят цикады.
И тянет топотом и хлопом
от эстакады.
Занудно дребезжит косилка.
И эта яма
воспринимается как ссылка
на Мандельштама.
И злаков вздыбленный растратой
шпиль топознака
топорщится прямой цитатой
из Пастернака.
Межи перемежая пылью,
крутой, как хлебы,
всё - как мешки - набьется былью -
и прямо в небыль.
Тын золотом и киноварью
маляр марает смело.
А небо маревом и хмарью
округло млело...
БАЛЛАДА О БЕЗВЕСТИ ПРОПАВШЕМ
Константину Александровичу Кондратьеву,
дяде
Когда вы были молодыми
и розы красные цвели...
а что ещё?.. - Москва, ИФЛИ...
и впору ль думать тут о дыме
сырых торфяников?.. - но вот,
пороховой натянет гарью,
наступит сорок первый год,
Ванюша поцелует Марью...
А что же Гегель?.. - он грядёт!.. -
и Кант, накрасив киноварью
свой узкогубый алчный рот,
с небес нацелится над тварью,
но встретит остья и народ,
и, ноя песенку комарью,
Вас в стоге сена не найдёт...
ОДА К <НЕМЕЦКОЙ> РАДОСТИ
(или "Что русскому хорошо...")
Бетховен и Воронеж - или
Один или другой - злодей...
(Мандельштам)
Вокруг светло от снега. Небо мглисто.
На фоне млека - узловатых линий
Пучки: немые пальцы Франца Листа,
Скупые пальцы Николаса Паганини.
На фоне неба - верная октава.
И - как главнокомандующий - верховен
Утробный гул порожнего состава
Глухой ночи - такой же, как Бетховен.
РАВНОДЕНСТВИЕ
Михаилу Болгову
Крест-накрест: по небу, по снегу,
по белому свету - два взгляда:
из Альфы - вонзаясь в Омегу,
и в Рай - перекрестно - из Ада...
Два взгляда, две молнии, двое
поверженных ангелов: Света
и Тьмы, презирая живое
и мёртвое, словно бы это
и вправду не больше, чем глина,
размятая в старческих пальцах;
две молнии, два властелина
в оковах; два вечных скитальца
по белому свету: от края -
мгновенно - до края, от брега -
пустого - к пустому... ни рая
не видя, ни пункта омега.
Два Ангела: тёмный и светлый,
продольный и поперечный...
Смеркается. Старые ветлы
в тиши над заснеженной речкой
прислушиваются, как хлада
слабеет звено в дрожи венок,
и к запаху дыма и стада
примешивается оттенок
едва уловимый - движенья:
снегов - в толщу почвы, волною -
воды подо льдом, в напряженьи
темнеющем над глубиною...
Смеркается. Топятся печки
и звякают вёдра. Без злости
собак перебрёх. Тишь - на речке,
на улице и на погосте...
Затеплилась свечка в оконце
в домишке, что на повороте...
И низко над крышею - Солнце
с холодной Луною напротив.
Архангельская губ.
Весна.
Конец 80-х.
* * *
(На холмах...)
Отчего ж в эти выпуклости, впадины
Моё зрение как будто впаяно?..
Глаз не оторвать от поверхности.
Верность местности - пуще верности
Роду, семье, женщине -
Ибо суть её - суть уменьшенной
Копии верности Тому,
Кто - в земле, в небесах,
в дому...
ВОСЬМИСТРОЧИЯ
- Нет, не мигрень...
1
Головная боль не зависит от количества мыслей,
Их изощренности, глубины... Напротив -
Это мысли на ветках боли слезми повисли,
Пескарями в траве близ воды кривят свой ротик.
От количества птиц, их качеств - зависит ли небо?
В их ли сети оно попало? в глазах застыло?..
В пыль дорожную падая ниц - за краюшкой хлеба,
Замечаешь краешком глаза - открыт затылок...
2
Он там - ты здесь: чем дальше - тем непреодолимее.
Линии рельсов, линии проводов, линия горизонта.
Возвратясь из рейса - с каждым разом все меньше охота с утра
выходить на линию.
Все больше охота кормить себя - как того бизона
С радиатора МАЗа: лужками, полянками, влажной муравкой поймы,
Чтоб когда-нибудь предпочесть мышиной возне между коркой хлеба
И канистрой солярки - сожжённый мост, пустоту обоймы -
И заречные дали бескрайне большого неба.
3
Та мне нравилась больше, но она так порхала по краю
Поля близ рельсов, одиноких в резне разнотравья,
Что её принадлежность к ихнему мусульманскому раю
Была очевиднее замасленных шпал, костылей и гравия.
Что ж - сиди с сигареткой погасшей на краешке тёплого рельса -
Смотри, нет?.. - так слушай, хоть просто вдыхай, узнавая
Щетиной щеки тишину между солнцем и облаком... - Грейся,
Одинокий бродяга - дождешься ж и ты, наконец, ледяного трамвая.
4
У летучих мышей такие детские лапки.
Как же не пожалеть её - залетевшую в прореху
Между рамой и мамой. Даром что ль клали заплатки
Наши бабки на раны что хромому варягу, что греку.
Разве эти крылья - это же разве ж крылья?
Разве ж небо дворов - это и вправду небо? -
Эх, веселие на Руси - это степь ковылья,
Гул копыт, орда... А уж крови у нас - что хлеба.
5
В заповедных волнах мирового ночного эфира
Плывет синий кит, проглотивший солнце, плавниками едва шевелит.
И который век всё забрасывает свой невод хромой Князь Мира.
А Старуха его всё одно: всё пилит да мелет.
-- Кабы выбрал ты в жёны, -- бранится, -- великую, стал быть, Блудницу -
Возлежал на печи б на широкой... А коль ты дурак - в том разе
Запрягай поутру, старый хрыч, кобылицу в свою колесницу -
Да паши облака - ить князей-то у нас - что грязи...
6
Зло не самостоятельно - это жест нетерпенья, которым
Добрая женщина рвёт нитку запутанных бус.
Зло не самодостаточно - избыток добра, к заторам
И пробкам ведущий на трассе, где мчится ваш автобус
В Рай. Зло - это мнимость. Мнительность слишком педанта,
Живо себе представляющего забытый на кухне утюг.
Зло - это конечность. Этому учит Веданта.
Да разве ж об этом упомнишь в пути на Великий Устюг?..
7
Увидеть свет на березе ли, на вороне,
На зданиях дальних - заречных - почти что Небесный Кремль
На тверди реки... Свет - он односторонний,
И было бы жаль всё свести здесь к нему: как крем -
Он слишком сладок. Видно, "счастливое детство" -
Это всего лишь страничка тетрадки со школьным Дано:...
А по реке - как по небу - плывет золотое наследство:
Закономерных последствий брюхатое жизнью говно.
8
Мелкой плотвички коту на забаву поутру наудит -
Жена удивиться успеет - да все на бегу, а дочурке - дума.
На берегу было так... ну а после махнул рукавом:
будь что будет.
Проморгался, вдохнул напоследок цветастого дыма - и вот: дома.
Под открытым балконом звенят и звенят - и грохочут трамваи:
Жизнь мешает понять, как ходить по воде -
чтоб не выйти в злодеи -
Чтоб не стало - что выгорела до бесплотного тла вся трава и
Не осталось в округе ни эллина, ни иудея.
9
Меж полем ржаным, тем что справа, и полем пшеничным - что слева -
Проселок - до СХИ, до Лестеха и дальше - до церкви Бориса и Глеба.
И пива в бутылке на пару глотков - и бычок на затяжку.
И стайки студенток в коротких юбчонках и брючках в обтяжку.
И дом в получасе ходьбы... "Прикурить - огоньку... Извините..."
И тучи с востока с заречных степей. И зной жаворонка в зените.
И жар в сердцевине - и пламя! - насквозь...
Златым колесом текут реки -
(боль свинцом - в пыль лицом):
-- Ось! - завиваются - эти в Варяги,
те - в Греки...
10
Настрочили солдатам сорочек, намылили строчек,
Сорочат наплодили - а впрочем, как Ты хочешь...
В прочем - воля Твоя. Нам хватает своих заморочек.
А кого уж в невесты Ты нам, в женихи прочишь -
эта воля - Твоя!
Знать, не царское то дело -
коль, покинув поля
головная боль по небу летела...
11
Небу, наверное, все-таки грустно без птиц.
Истории - без полководцев и их колесниц.
Грустно на свете живётся вдовцу без жены.
Грустно жене, если муж не вернулся с войны.
Грусть! - как помыслишь, что Небу настанет конец.
И разбредутся, бездомные - Лев, Скорпион и Телец -
-- И опустеет конца не имеющий Путь -
И человек - долгий век и короткое: -- Пусть...
Конец мая - начало июня 2002 г.
Берёзовая Роща
* * *
(Птичий закут)
В наших дольних мирах вельми дивного много.
Есть и сады камней, и сады осьминогов...
Есть поля сонных маков, кружевные делянки,
Грибные места, земляничны полянки...
Есть висячие кущи меж землёю и небом.
Есть лощины, набиты нетающим снегом.
Есть провалы вовнутрь - что ни пропасть, то диво...
Жаль, семейство людское весьма нерадиво.
Как кто ввысь воспарит, али в бездну кто канет -
Тут же вящий испуг растрясёт-устаканит:
То ли вусмерть упьётся, то ль вовсе зашьётся -
Вот душе и не можется - и не поётся...
...а у братии птичьей - иные раскладки,
Хоть не скажешь, что чем-то крупицы их сладки,
И не скажешь, что их закуток им не тесен,
Ан - что вверх им, что вниз им - всё повод для песен.
И когда из силков их пускаем на волю -
Они равно щебечут и чёрному полю,
И льняным небесам, и горючему миру,
И утробе живой - и пустому кумиру...
(В лесу...)
* * *
(Землянка)
Верстах в пяти, а, может, и поближе в лесу в логу есть заповедный схрон.
Там волк мне руку дружелюбно лижет и жадно рад кастрюльке макарон.
Там мы с косым, точнее - с длинноухим, бывает, выпьем грамм по пятьдесят,
А там - ещё по сто - и чешем брюхи чересполосных диких поросят.
А иногда - комически напыщен - к нам прилетает пафосный снегирь за сухарём...
- Но врёшь! - Не ради пищи мы здесь сошлись вдали державных гирь.
* * *
Искать кота в заснеженном лесу.
Да, бело-чёрного домашнего кота
искать. Спугнуть там рыжую лису,
Нет, чёрно-бурую... А больше ни черта
там не сыскать.
Промёрзнуть до костей.
Корявой спичкой чиркать наугад.
И думать: где-то ж он, подлец, гостей
пушистой лапкой намывает, гад...
И думать: где-то ж - пламя камелька,
а где-то дым насупленных эскадр...
И всё стоять с цигаркой у виска.
И всё мелькать, как чёрно-белый кадр...
(В контексте...)
* * *
(... политическом)
Как тянет гарью!.. - мусорки горят.
Их три недели как не убирали -
С тех пор, как выпал снег, и октябрят
Благословлял "отец" в "святом граале".
Он окропил их сладеньким винцом,
А после долго в зеркало гляделся
На псину с узким выжженным лицом.
А пёс смердящий у помойки грелся...
* * *
(... культурном)
Я гуляю в контексте культуры
Налегке: что сорвахъ, то сорвахъ...
И кривые штыри арматуры
Стерегут меня в ямах и рвах.
Я гуляю в вольготном контексте:
Ни ментов, ни гэбэ - земляки
Рассуждают о сексе и Сексте,
От общественности далеки...
Я гуляю по этому краю,
Попирая немытой пятой
Василисков, дерьмо, тётю Раю,
Слой обёрток культурно-густой.
Аватары и презервативы,
Храбрецы и пустые шприцы -
Всё твердит нам о том, что мы живы -
И гораздо живей, чем отцы.
Я гуляю по этой помойке,
Отродясь - ни друзей, ни врагов.
Сам попробуй - а ну-ка, умой-ка!.. -
Враз получишь звезду меж рогов...
Я глотаю глухую микстуру -
Мол, зане - вроде горло болит...
А напротив всю нашу культуру
Костылём шевелит инвалид.
* * *
(... социальном)
Огнями блещущий, пылящий крутизною,
Щеглами свищущий в верхах -
Охранный вал
Земного Града - между Господом и мною
Всегда так неожиданно вставал.
По вечерам, не разбирая тропок,
Я был готов дойти до тла, до дна...
Но как же ров в его подножье топок,
Как жирная верхушка - не нужна...
ПОЧТАМТ,
или Три эпиграфа
* * *
И сладок нам лишь узнаванья миг...
Узнавай же скорее меня в этой мгле редколесья,
В этой мгле редкозимья, в фонарных разводах окраин...
Как же звали тебя в прошлой жизни?.. - Оксана? Олеся?..
Что же видела ты в этой жизни за нашим за раем?
Узнавай же меня в этой жизни, к которой подмешан
Я таинственным ядом, коль помнишь ты Гребенщикова.
Не на стогнах и торжищах - здесь, на задворках посмешищ
Из желтка я проклюнут, ощипан и в лёд оцинкован.
Узнавай же меня - оцифрованного киноварью,
С шестисотых прогонов прошедшего первые пробы...
И дрожи - как над ним, как над всем - как над каждою тварью,
Мёдом пущенной в совестный дёготь из млечной утробы.
* * *
(Post-прощальное)
Как дрожала губ малина...
Сбоку чёрточка дрожала -
Будто ртутный стебелёк...
На рассветный фитилёк
Через сумрак провожала.
В час, когда соседи спят
И не скрипнет половица,
Только звёздочка и птица
В платьях с крыльями до пят -
Соглядатаи твои.
Только им твой слышен шёпот.
Только им твой чуден опыт
И автобус на Ваи*...
Будто градусник разбить.
Будто жить в житейской ссоре,
А ночами видеть море...
Будто шёлковую нить
Через пальцы захлестнуть.
Распровадить постояльца.
А потом настроить пяльцы,
Затвориться и уснуть...
Я не знаю, как дела... -
Только чудная картина:
Как поила чаем сына,
Чаяла, дала, ждала...
______________________
* Ваи - окраинный микрорайон Воронежа.
* * *
(На низах*)
...под хруст сторублёвый...
Разномастная вширь слобода.
С четырёх вьюжит ветер сторон
И наматывает провода
На катушки носатых ворон.
Брызжет снежная каша в очках,
И разбужено фыркает ёж...
- Зря рискуешь: зевнёшь - пропадёшь!
Глянь, какие ерши в тупичках...
Здесь однажды гулял Мандельштам -
Вот и повод!.. А вот - телеграф...
- Ну куда тебя?!.. где же ты там?.. -
Наст хрустит...
Он хрустящ, словно крафт.
_________________________
* "Низы" - старый, в основном "частносекторный" центр города на буграх
и в балках высокого и крутого правобережья.
* * *
К вечеру, когда кончилась служба, и свет
Ложится на мартовские сугробы, даруя тени,
Сиреневые меж их волнами, и горя нет
Во всём хитросплетенье земных растений -
Только в душе, в глубинном её закоулке, тень
Иная - тёмная, знобящая: ну же, ну же...
Вот и пойми тут: то ли здесь ясный весенний день,
То ли агония чёрной и жаркой стужи...
* * *
(Плоды Примаверы)
Что-то падает с веток, должно быть, пласты залежалого снега -
Неликвидный, худой, позапрошлосезонный товар.
Мерзкий ор воронья: имитация наглого смеха.
На загаженном насте нагая и наглая тварь.
- Это я? - Это ты. Это лысый Сократ, Аристотель, Сенека...
Это некий Адам. Это дар. Это плод во сто крат.
Это - райское место, где даром - халва прошлогоднего снега
И где ангелы сорят сосульками в сотни карат.
Это место, исполненное наобум старичком Торричелли.
Это фуга, прелюд на мотив чьи вы, чьи вы? - не чьи!..
С боку на бок в сугробах ворочается Ботичелли.
И журчат, и журчат, и журчат - разливаясь, ручьи...
* * *
(Маленький человек-не-остров)
Высоко утвердил свой престол Всевышний.
Широко раскинулась чаща.
Всякой человек в человечестве - лишний.
Каждая тварь дрожаща.
И в пиру, и в миру, и на добрых людях
всякий, как поскрести щетину -
розовея в потёмках, будто хрен на блюде,
содрогается ощутимо...
Глубока причина всемирной скорби.
И зарыта, что та собачка.
Так что каждый сидит над могилкой, сгорбясь,
как Роден над своей задачкой.
И идут столетья... А в это время
умирают волны за молом.
...Тебе нет числа. Ты и дар - и бремя.
И народ без тебя не полон.
![[]](/img/k/kondratxew_k_s/cplodprim/s.114.jpg)
1