Темнота за окном живёт собственной жизнью, далёкой от нужды
того, кто, вперясь в неё, сидит на стуле в собственной съёмной кухне.
Её (темноты за окном) обольщенья ему (сидящему в кухне) абсолютно чужды,
как чужды шалости злого Сашуры печальному Кюхле.
Время от времени за спиною сам собой рычит холодильник.
И хотя мороз за стеклом не шутя намекает на происхожденье из вечной камеры
тех казематов, в которые только Имперский Светильник
только и может проникнуть X-rays, ибо стены - глухи и каменны,
он (холодильник) за честь не почтёт соотнесение с Вечностью,
тем паче - с январскими звёздами и городскими огнями.
Он - как почтовый ящик, что полон письмами - и все отвечены...
как избушка - от ставенок и до конька в свежей изморози - меж дремучими пнями...
как короб - в который Машенька сможет втиснуться
с румяными щёчками своими - меж пирожками,
наливками, графинчиками, страничками, на которых - амуры, виселицы,
и ножки, и профиль, и фас - и флажки со штыками...
Ему, как медведю - чужды искушения обезьяньих дебрей,
тигрового глаза, клико, осетрины, омаров, лангустов...
Пожалуй, на лысых боках его ещё различимы царапки свирепых вепрей,
но главное - что в нутре он просто сгусток
живого (точней - свежезамёрзшего, точно морошка) прошлого -
вечного спутника ссылок, забвений, изгнаний.
И потому его домашним ворчаньем, как мягким снежком, припорошена
неизбежность последних (в т.ч. - иего) роковых содроганий.
От них (содроганий) звякает колба стеклом о прожжённую глину
крынки, и, ежели не оборачиваться в темноте, то кажется: кто-то
то ль постукивает строгим карандашом по пустому графину,
то ль предлагает по полной поднять во здравье кого-то...
(скорее - во светлую память, ибо светлая память - это как раз и есть залог окончательного здоровья, к которому - кто ж неволит...) ... А что ж тут упомнишь, когда - кругом темнота, огни, змеиная заметь...
и пар клубами - морозный, драконий, дремучий - из прорубей - над Невою...
Лучше б спросонок своих сослал Император всех в родовую вотчину
под надзор к батюшке, как бы строгому... вроде как лучше бы...
Ан, где же и впрямь внимать нам в утробном урчании Ворчанью Отчему,
как не в сочельник, в вертепе - в избе, в этой крайней излучине...