Оставлю споры. Вновь до темноты
мне даже обернуться не успеть...
Откормленные начерно коты,
и - вечером - столь будничная - смерть:
знакомая - как баба на углу,
как лишнего хвативший пионер -
пардон, пенсионер... он поутру
проспится - и покажет нам пример.
И вот: как от забора до утра,
как от колдобин - до глубоких ям
с гашеной известью - нач-нается игра
с мерцающей змеею по краям.
И вдруг оторопевший пешеход,
невесть каким возникнувший путём,
к тебе самозабвенно пристаёт -
и вы бредете с ним уже вдвоём.
О, вам настолько в разные концы,
что и один теряет мысли шаг -
и вместо вас шатаются отцы
с землей и прелым веком на губах.
А над сухим колодезем двора
холодным ветром гнется Моисей:
всё та же - и еще древней - игра:
кормить волков - или дразнить гусей.
А может так - выгуливать собак
на сон грядущий - двух облезлых сук.
Подслеповато-глупый Исаак -
его и неотложки не спасут.
И вдруг взметает ветхую листву
суровый вихрь - и гонит по дворам -
как будто кончив первую главу,
как прерванную жертву - Авраам.
О, никуда не деться от отца.
И вот он месяц - тонкий, будто нож.
Ну что же - драться? иль ловить скворца
в куртинах жарко тлеющих... Ну что ж...