Аннотация: in octavo "...свободы сеятель пустынный..."
АВГУСТ
A(1/8)
* * *
Так - тяжелее и круглее -
как яблоки, как облака,
как молодые, по аллее
гуляющие, как река -
лоснящаяся рыбьим жиром,
как в голой морозилке лёд,
как с одиноким пассажиром
свой кокон ткущий самолёт,
как шебутная перепелка,
как в поле скошенном снопы,
как твердь разбитого проселка,
пружинящая свод стопы,
как бревна в инее и клее,
как на дворе в траве дрова -
так - тяжелее и круглее
уже становятся слова.
И выспренним чертополохом,
теряя сбившийся парик,
на склоне зрелом и пологом
пространство зрит чудной старик.
Пора задуматься о доме.
И запахом каких полей
прогоркнет сон в чужой соломе?..
И тяжелее, и круглей...
B(3/8)
* * *
Ветка хмеля над твоим плечом,
а напротив - царственный закат.
Не заманишь тёртым калачом
по тропинке времени назад.
На бревне у поля на краю,
глаз прищурив цвета медяка,
небеса парчовые крою
по лекалам сизого дымка.
Расчерчу прокуренным ногтём -
и ленивым свистом полосну...
Все проходит, детка. Все путём.
...И отходит прошлое ко сну.
Тень в полнеба. Темень в полземли.
Огоньки - лампадки ль? светлячки?..
И дома по плечи замели
старых клёнов ветхие клочки.
Износились, стало быть, до тла
десять пар железных башмаков.
И теперь по-прежнему светла
лишь полоска ниже облаков.
И в ее небесной бирюзе -
свет колечка, пальчик, ноготок...
А невеста - в кипельном шитье,
а невеста - в огненной парче...
C(5/8)
(Романс)
Подожди немного...
Дело к вечеру. По дворам,
как по гравию, тарарам
волн играючих прошуршал.
Кончен начерно... Начат бал.
Дворик - ямою. В нем - оркестр.
Было - драмою: роза, крест, стало полькою - чижик, пыж.
Сладко булькает твой крепыш
из бутылочки молочком.
Парень в маечке спит ничком:
пал под кустиком - словно под
Кенигсбергом ли (сладок плод),
Кандагаром ли (маета),
Гудермесом ли (без креста). Сладок сон его: спи, малыш.
Водка кончилась...
- Парень, слышь! -
Не найдется ли огонька?.. -
Не находится... - грусть-тоска.
Кто же правит там - наверху?..
Нож, запрятанный за стреху
рыжей кровушкой проржавел.
Очень быстро день дешевел...
Дело к вечеру. Вот и все.
Делать нечего. Бог спасен.
Море, листья ли - вечен сор.
Гений, истина... Вот он - хор.
D(8/8)
* * *
Глухонемой угрюмый жнец
с улыбкой дикой нагружает
возы. Но это - не конец -
а время сбора урожая.
Пылятся жаркие снопы
общелягушечьей пшеницы.
А вдоль утоптанной тропы
резвятся юркие синицы.
А вдоль глубокой колеи
издревле дикого проселка -
вороны, галки, воробьи,
грачи, сороки, перепелки...
- Guardate!.. Che bestiario... - Ich verstehe niht... - Бедлам камланий.
О, сколько их! откуда их
нагнали бестолку горланить?..
Настолько все здесь чересчур:
Моцарт? - скорее уж, Россини...
И Богучар, и Чевенгур -
Царёвы житницы России.
Благословенный чернозём
Самим народом унавожен... -
Вали, Господь - мы все свезём.
Мы все снесём и все стреножим.
И горести плакучих нив
Сведем в архивы вечной калькой.
И, сдуру - люльку уронив,
За ней вернемся, как за лялькой.
И не агония - о, нет! -
Преддверье горестных заметок,
И болдинский высокий бред
Уже зияет между веток...
Глухонемой угрюмый жнец -
Вот - жертва жреческих закланий.
О, скольких нас - в такой конец -
Свели - бессмысленно горланить!..