Любимые, жуть! - Когда любит Господь -
Он любит насквозь: и подол, и испод.
Он любит всего - и мундштук, и мундир.
И этот мотивчик, затертый до дыр -
Он любит. И лихо заломленный ус,
и пот, галифе пропитавший... О, вкус -
о, стиль! - о, изящество чистых платков!..
Он любит: Он здесь - и уже был таков.
Уже - будто в ящик засунул факир
изящную фигу... Он любит до дыр.
Он любит до дрожи, до слабых колен,
до босых ступней, до подошв... будто тлен,
как будто с подошв отрясаемый прах -
(как будто слоеный - как эхо в горах) -
так - словно бы впрямь: ничего и ничто -
жемчужная штучка работы Ватто
в глухой табакерке... (Как в таборе - так,
как в хитрой прорехе медовый пятак,
нож - за голенищем, кнут - за кушаком,
как заполночь - путник, бредущий пешком)
Так - словно бы оземь, как будто бы в ночь
с прохвостом сбежавшую младшую дочь
Он любит! - о, Господи! так неспроста
на белые простыни прямо с креста
босыми ступнями в кровавой пыли -
Он любит, когда нам сплошные нули
в очко выставляет слепой календарь.
Он любит взаправду, Он любит - как встарь,
как стыд потерявший безусый корнет
Он любит: Он здесь - и Его уже нет,
уже заунывно поет муэдзин
изящную фугу... (Как старый грузин,
никак не кончающий гамарджоба ,
как царь, посылавший к анчару раба,
как в злую овчарню попавшийся волк,
как заполночь все перепутавший волхв) -
Он любит... О, рухлядь! о, груда камней -
о, суть обнаженная - из-под корней
вдруг рухнувшей ивы - как ржавый кубарь,
набитый червонцами. Как золотарь
почивший - жемчужину в грязном платке
сховавший под рваным матрацем, в песке
у кромки воды затерявшийся ключ
от хитрой каморки... - как рухнувший луч
оттуда, где в тучах шалеет закат.
И капля на кончике - кровь с языка.