Россыпь фонарей углями тлеет...
Дразнит взгляд и сердце манит, душу гложет.
Как же тут клошар не околеет,
Коль он из сугроба встать не может?
Прибираются зимою мизерабли.
Ходит девица с серебряной косою.
Наступает на всё те же грабли
Той же ледяной ступнёй босою.
Новые стихи
Новизною здесь дышит лишь леший, сквозящий за ворот,
меж лопаток щекочущий, будто впервые в гостях...
Старый парк. И зима здесь стара. Новостройки, и город
тоже стар на отбеленных временем чёрных костях.
Только леший трагичного чудно-дремучего леса,
уцелевший, когда испарились и лев, и кабан,
точит когти свои деревянные об из железа
мой хребет - как дремучий, карманный, ручной Калибан.
(Youarewelcome! Пиеса готова: "Шекспир после бури". Барбароссы, аншлюсы, блицкриги... сиречь SchturmundDrang. Ибо пьём и читаем мы только для запаху - дури Нам хватает своей, - это гордо признал кавтаранг
Из осужденнных на десять лет переписки без права Передачи. - И это в веках сохранит протокол. И иные из братьев кричали ему, типа, браво! А другие цедили сквозь фиксы - мол, падла, козёл...)
Этот остров, о, этот клочок невозделанной суши,
где клочки на ветвях - разноцветные на ветерке,
где паэльо, лозанья, люля, чахохбили и суши
безмятежно готовились на продувном костерке,
где текилу, абсент и сакэ нам вполне заменяли
то болговский святой самогон, то господский "Агдам" -
это место проиграно хитрому, типа, меняле...
вот он - важно приветствует - мол, за прекрасных... ах - дам!...
(Размещайтесь согласно прикупленным кассой билетам. Начинается с вешалки то, что преходит в антракт. (вот запрошлым, теперь уж, Бог знает, - несчитанным летом, вспоминаю, - я вышел па этот, на кака бишь, - а! - тракт... - было сумрачно - к ночи - и чёрное солнце садилось, и за чёрным лесочком никто меня не подобрал...) Стал быть - истинно: всё, что не сбылось, то истинно сбылось!.. А уж кто там швейцаром - швейцарец? капрал? генерал?...)
...Или архистратиг - он по ту как бы сторону света:
не от нас охраняет - а нас охраняет от них,
он нам служит - как плотник Иосиф, буфетчеца Света,
управдом Абдуллаев, во брачных чертогах - жених...
Продувной соловей вновь заводит нам песнь ариэлью,
ибо главная наша работа - мечтать и мечтать.
И читать Мицубиси, Басё и Паулу Коэлью,
и Шекспира, Дантона - иль вовсе совсем не читать!..
(Этот театр проигран в подмётки и перезаложен Вам, почтенная публика. - Но удосужтесь прочесть: Это - вы, только - вы на три четверти жизни моложе, Это ваш хитрый ум, злая совесть, дворянская честь!..
Здесь подмостки скрипят, словно доски обшивки, и карбас Неуклюже кренит поворотом руля Карабас Барабас - но огромный, пузатый, белеющий парус Сводит тенор снастей на октаву и ставит на бас...)
Этот остров зелёный, пленительно новозеландский,
голливудовский - в смысле простом и прямом - HollyWood-
этот остров, где слово Полянский и слово Полански суть синонимы и означают одно - ундервуд,
этот остров - друидный, дриадный - сиречь, древовидный,
не родной кокаколе и кольту - как арий и кельт,
погружается в пасть языкастой брюхатой ехидны -
лет пять-шесть - кто и вспомнит о нём, пробурчит: Underwelt...
(Потому этот жанр - типа плач о братке Гильгамеше - Тяготеет к театру, трагедии и "пошол на ...!" <В этой славной депеше колёр православно намешан: На миру, где тоска зелена - смерть, известно - красна...>
Остаётся - по жовто-бловкитным пескам Пiднебеснo? Старопраменски-йокнапатофским спесивым козлом Про оранжевый шар петь оранжево-шмарные песни, Поминая Шекспира, Бабура и Авессалом...)..................
... погружается шар в безобразную определённость.
Погружается остров в вечерние воды. И мглой
обретается образность - облачность и удалённость:
первоцветьем Блаженным, ужаленным жалкой иглой
Петропавловской крепости... Гулко пробухает пушка.
И сомнут. И сомкнутся гранитные их берега...
И проснётся в Лицее, и сигнет в окно юный Пушкин: В Царскосельских садах и ища - и не найдя греха... * * *
( Э п и л о г. Умудрённость)
О, вы - души моей царицы!.. -
Я помню, как благоговейно
Гвоздок гвоздики, пыль корицы
Включали вы во мрак глинтвейна
Тягуче-бархатный... И стужа
За окнами плела проклятья...
Я помню, знаю (стар, простужен) -
её петля гораздо туже,
чем ваши нежные обьятья...