И вдруг пенсионер, похожий на отца,
идёт из-за угла и словно крестит лоб -
Как будто паутинку никак смахнуть с лица
не может. Потому его не слышно слов.
А ветер, что уже как будто присмирел,
срывается опять с трамвайных проводов
И рвёт газетный лист, дурён и озверел,
с вестями про пожар, про взрыв и про потоп.
И рябь по безднам луж озябшая бежит.
И брюки парусят, топорщится пиджак.
И некому сказать, что жили не по лжи.
И снова все стобы друг с другом на ножах.
А ветви пятернёй срывают клочья туч,
желая обнажить на стыд и срам начхав
То, что лежит как блик, то - что живёт как луч
На проволочкой скрученных провидческих очках.