Тяжеловоз взбирается на насыпь... -
и здесь заметно, как дрожит земля,
и как дрожит осинник голенастый,
как дрожью пробирает тополя,
и даже дуб плечами передёрнул,
нутром почуяв переплёты тяг,
и лишь шиповник с обречённым тёрном
легко на этих стелется путях...
(2)
Упав на дно большого глаза,
дивишься: внове, как с иголочки -
столбы светящегося газа,
деревья - палочки и колбочки...
И столько в этом точек зрения
и величин, к нулю стремящихся -
и этих, мнимых без зазрения,
и настоящих, настоявшихся...
(3)
В морозном воздухе тягуче
поют далёкие гудки -
сон этих жалостных созвучий
на алые на лоскутки
рвёт сердце, душу гложет, мучит,
вгоняет память в закутки
исповедально-заповедных
доисторических времён,
что гонгами закатов медных
венчали шествие племён
в тартарары... А барабанщик -
он вот он - рядом, на стволе!..
Когда б я был подлец, обманщик,
а не чудак навеселе -
н а в е р н о е б, совсем иное
вам заповедал мой петит...
Но без закуски прямо к Ною
наш паровоз вперёд летит!..
(4)
Какая горечь в этих сквозняках...
Потусторонний мир - он здесь таков:
Со вкусом меди детских пятаков
На кипячёных голубых висках.
Какой оскоминой до дрожи в дугах скул
Зев наполняет утренний зевок!..
Холодный пот струится по виску,
Насквозь пропитывая ветренный песок...
(5)
От чего оттолкнуться?.. от узкой и хрусткой лыжни,
от ветвистых тропинок, от выставленного рожна...
За леском на буграх пионерские кличи слышны,
но слышнее твоя монархическая тишина... -
В ней гуденье и шелесты высоковольтной дуги,
переклички дрезин и пульсация крови в ушах...
Я всё медлю - и не потому, что не слышно ни зги -
потому что смертелен здесь каждый единственный шаг.