I Дай, Боже, отдышаться после жара
Рывка в такую круть, что не дай Боже...
И на висках - снега Килиманжаро.
И синяки озёр на потной роже.
И в челюстях - набитый, сжатый воздух,
Как у форели, вышедшей на берег -
Что даже если перейду на прозу,
То не заметишь, или - не поверишь...
II Под яблоней на молодой крапиве
Раскинем скатерть, или - покрывало...
И воздадим in-vitro и in-vivo:
Холст, масло, некий автор, "На привале"...
Работа явно архаичной школы,
Когда когорты важных живописцев,
Зашлифовав все трещины и сколы,
Шли от обедни в кабачки упиться...
III Как будто где-то скрыпочка... - кузнечик?... -
И в зазенитном зное тон волынки.
Истец - Сальери, кто же здесь ответчик?...
Кто не преломит высохшей былинки?
Одной любви музыка уступает -
Без боя!.. Ноют гибеллины, гвельфы,
И реют оводы, и разум засыпает,
И василиски порскают как эльфы...
IV Когда, забыв, что значили те сольдо,
Солдаты помнят Отче наш и службу,
В шатре, раскинутом Тристаном и Изольдой,
Они поют бои и пьют за дружбу.
И об отлучке нету здесь и речи,
Когда Отечество всё шире, поднебесней...
И свист щеглов - как эхо той картечи,
Навстреч которой лучше - если с песней...
V И яблоко - большое, налитое -
И как живое - катится под ноги...
А я хотел бы лечь не под плитою,
Под холмиком, просёлочной дороги
Подле... и под большой и важной липой,
Что твёрдо знает каждою весною,
Что вот - пора работ пчелиных... либо Воскреснуть вновь в болоте под Невою...
VI ... Всё круче каменистая тропинка,
Всё выше солнце памятного Крыма...
Когда нечаянно случается запинка,
Не спрашивай: далече ли до Рима?..
Ведь будет сыр, когда прокисли сливки.
Вино - не уксус. Што ж пугаться ада,
Когда и там, и там шумят оливки
И яблони неприбранного сада...