Тому же, кто садовником родился,
негоже устрицы в вине вкушать на ужин.
Но по его вине вожатый не сгодился,
где на медведя мог ходить он - безоружен.
Пускай вотще чудит царевич малохольный,
пускай в нощи чадит лучина у портного -
но коли с хрустом, как огурчик малосольный,
ломает век мозольный хрящ хребта спинного -
негоже жрать сырую водку без закуски,
шалить негоже, а тем паче - вдрызг сердиться
на злых попутчиков на развеселом спуске
с хребтов великим ледяных - в подол царице.
Всё надоест, но всё - не досыта. Всё - кроме
тропы, припудренной заутренней порошей...
... Царевич спит. Портной мечтает о короне.
Сапожник обнимается с хорошей
веселой бабой.
Я садовником родился.
Душа не жалилась: кружилася и пела.
А за златым крыльцом - кольцом - рассвет дымился.
И тлели угли. И зола шипела.
И сиротели вдрызг обглоданные ветки.
К чужим заутреням родную присоседя,
накинул на плечи украдкой от соседки
тулупчик заячий.
И вышел на медведя.