(На смерть Поэта) I Здесь закололся Митридат...
<...>
Что за фамилия чортова?!.
<...>
Поэта далеко заводит речь...
Чудна она, вишь, эта ваша, ей-богу, Таврида!..
Готовили фиш - получилась ну точно ставрида
в столовке в рабочий пивком озабоченный полдень...
а после второй - началось: "ну и хто ж этот Болдин?!."
пошло и поехало, выдохлись только за чаем;
"эк занесло!..." - озираемся, курим, скучаем.
Крестимся, в мёд золотистый макаем пампушки:
"Вечная осень вам, Осип Иванович Пушкин..."
II
Всех и дел тут - на полразговорца:
не болтлив ни хазар, ни сармат...
И дорожка от Цны до Икорца -
ей-же-ей - не романный формат.
Мимо церкви, поодаль базара
пылью уличной съеден был полк.
Так за час до степного пожара
уходил за волчицею волк.
Этот путь до тебя был озвучен -
и не к ночи его поминать -
ей-же-ей - если ты не обучен
с полуслова его понимать.
III (Серо-сине-сиреневый туман)
Трудно поверить, что в этом бесплотном бесплодном тумане -
город с мостами, вокзалами, почтой, большими домами;
что в получасе ходьбы обнаружил бы дивные дивы:
скверы, бульвары, проспекты, огни перспективы;
в то, что рукою подать от ворон, их дурного фасона,
до ресторанов, витрин, лимузинов, блатного шансона...
Кто тут поверит, что этот туман - только зримая влага,
и что ошиблись вороны, слетаясь - и жив бедолага.