Когда весною почка каждой ветки
В глаза сквозит, как остриё копья,
И можно сдать себя соседке Светке,
Не получив за это ни копья,
И воцарился королём крестовым
Живой Ваал над всем своим скотом -
Я пред Твоим загадочным престолом
Как помесь сфинкса с мартовским котом...
* * *
(Наивное весеннее)
На припёке на пригорке
Возле крепкого дубка
Отворил подснежник створки
Ноготочного цветка.
Смотрит дуб весёлым глазом
На бессмысленный глазок:
Ничего, что сплыло разом... Пусть ещё хотя б разок...
* * *
(Чумазые ангелы)
На отекающих заборах,
На ржавых крышах гаражей
В разбойных игрищах и спорах,
В огне пылающих ушей -
Галдят стремительные стайки
Чумазых местных пацанов,
Благовещая без утайки,
Что мир как прежде - чист и нов,
Хоть в ученической тетради
Странички чистой не сыскать,
Не подаяньем Христа ради -
Всё б воробьями им скакать...
* * *
Все синицы просят пить.
Все девицы нынче в мини.
В общем - некуда ступить
Промеж лобстеров и мидий.
Подняли переполох
И сороки, и вороны...
Только я, как старый лох,
Во пиру сём - посторонний,
И средь этой кутерьмы
(вдаль - осинник, вдоволь - ельник)
Норку каверзной зимы
Стерегу как рак-отшельник.
* * *
(Жестокий романс)
Забрав гитару и обогреватель,
С балкона спрыгнул - со второго этажа.
А женщина осталась на кровати,
Сжимая лезвие кухонного ножа...
Прошло сто лет. Нелепо повстречались -
Едва узнав. Но лишь нацелился зрачок
В зрачок -
и вот уже под потолком качались,
попав на общий люстерный крючок...
* * *
Благородный бархат мха
оторачивает корни,
уходящие в верха
терры - сферы антигорней,
уходящие вовнутрь -
с точки зренья анти-Мира,
чтоб из глубины вернуть
дуновение эфира,
чтобы, вперясь в глубину
внеположенного неба,
обрести голубизну
сквозь шальные кудри Феба
и поверить, уходя,
что продует нам сифоны
свежесть вешнего дождя
и дыханье Персефоны...
P.S. * * *
(Скромный вклад в литературоведение)
... жена литературоведа,
Сама литературовед...
Язык поэзии (театра и скульптуры) давно исчерпан. Фотография с натуры
нас учит правду жизни отражать,
но мы не можем неизображать,
и коли нет для этого предмета,
у нас выходит не стихи, а смета
своих долгов. Лохмотья теребя,
мы так изображаем
в них - себя.