Вот так подкрадется и прыгнет на плечи.
Вот так от хандры желтоглазой излечит.
Вот так не найдешь, что ответить на фразу
ну как ты?.. - Вот так...
но, конечно, не сразу...
Конечно, не сразу: сначала словами
ты будешь пытаться, мусоля губами
мундштук папиросы, соломинку, спичку,
простой карандаш, наконец, (на привычку
дурную жена невзначай попеняет,
в ответ лишь плечами пожмешь - извиняет
тебя машинально отсутствие позы).
Сначала ты будешь пытаться из прозы
составить подобье веселых картинок,
но не зашнурованный странно ботинок
споткнется и выдаст тебя с потрохами...
Тогда ты попробуешь это стихами,
попробуешь звеньями тонких цепочек
из звонких тире и загадочных точек,
готовых строчить и строчить беспричинно,
но - как в шестеренке застрянет брючина -
(так в детстве срываются с велосипеда) -
и это уже, безусловно, победа:
расквашенный рот рукавом вытирая,
уже ты познал ощущение края -
того, за которым свобода паденья,
и можно отметить второй день рожденья...
И можно мычать междометья невнятно,
чем дальше - тем больше, и вскоре понятно
становится то, о чем птицы скворчали.
Во многия мудрости много печали -
и будет мотив твой весьма заунывен
(и, как у птенца, односложно-наивен),
и все назовется младенческой блажью.
Но, чувствуя силу чужую и вражью
за левым плечом, про себя ты заметишь:
"О, солнце - ты всем одинаково светишь."
И как-то нечаянно, будто случайно,
в какой-то кофейне, а, может быть, в чайной,
а, может быть, вовсе в пивной забубенной,
тебя вдруг окликнет несчастный ребенок,
а, может быть - да - и грустнее, и проще:
ты выйдешь в поля за Березовой Рощей,
шагнешь - и, подкошенный - рухнешь с размаху,
а ветер весенний пустую рубаху
рванет и - как парус - наполнит собою.
И это уже можно ........... судьбою