"Звездец* подкрался незаметно..." Август - астры...
Sonette Ю l'automne
(l'Иpigraphe)Как в туз с шестнадцати шагов из пистолета, как в лист - на хлёстком мизере заход - убито лето - как в висок кастетом... Всё в масть - и на червях сыграет год.
(из неизданного)
I* * *
Ан мы того и не заметили,
как он прокрался под оконца к нам -
всё прихорашивались, медлили,
всё выгораживали солнце, а
потом моргали перед помпою
его - кротами-слепышами,
когда он - водородной бомбою -
вставал над теми камышами.
II* * * (Романс)
Ворованного винограда
Непоправимо кислый вкус...
И жаркой памяти укус
В сырой глуши чужого сада.
Я наконец-то сочинил, и в жанр жестокого романса - любви и крови мезальянса - добавил чуточку чернил.
И наконец-то этот год,
Как некогда - бедняга-Листьев -
Остался в луже душных листьев
Под мой медлительный уход.
III * * *
Шелест лёгкий, шелест вкрадчивый
По шатру листвы густому...
- Стал быть, паря, поворачивай
Да держись поближе к дому.
После лета вёрсты длинные
Зарядившего ненастья.
И откос крутой да с глиною.
И тропа червонной масти...
...Дождик шепчет осторожненько,
Косит лживыми глазами...
После кроит всю дороженьку
Клён бубновыми тузами.
IV* * * ("Докажи, что ты не верблюд...")
Рыскать. В вороха листвы Внюхиваться до потери Пульса... Уксус...гул молвы... - Кто вы, люди? Кто вы, звери?..
(из чернового)
Рыскать. В вороха листвы
внюхиваться до забвенья
(если само- , стал быть, вы -
всё одной цепочки звенья).
И вовек не разобрать:
в чём тут опыт?.. чей тут запах?
где листва, а где тетрадь?
Что кружит на мягких лапах?..
Но сжимаются круги... -
Озаряется опушка
золотой иглой из мги
и сквозит игольным ушком...
V * * * (Поэт и Жизнь)
И жизнь, и слёзы...
Ну вот мы опять с тобой.
И волны заводят речь.
И ходит сама собой
невнятица наших встреч.
Нелепица наших лет
уходит на третий план
туда, где оставил след
беззвучный аэроплан.
А нам остаётся плеск
и шелест...
Камыш. Лоза.
И солнечных бликов блеск.
И слёзы -
глаза в глаза.
VI * * * (Куриный бог)
Ртуть реки. И золото осинника.
Серебро трепещущей ольхи.
Интересно, верят ли в Алхимика Искорки пугливые - мальки?..
Непроглядна синь небесной колбы.
И дрожит хрусталик... и уже
Обкатали жизненные волны
Философский камушек в душе.
VII * * *
Наша скудная молодость тем же отмечена,
что горит на верхушках бестрепетных сосен
в этот час, когда страшная, будто неметчина,
на закатных лучах воздвигается осень.
- Чем же?.. чем же? - А той же больной быстротечностью,
той же призрачной, той же прозрачной печалью,
что сквозила в дымах всё того же Отечества,
проштампованных солнца сургучной печатью.
VIII * * *
На самом деле я прозрачнее, чем призрак - жилец туманный пустырей и подворотен. Я постоянен вечерами, будто признак дурной погоды. Я бесповоротен,
как наступление последних дней веселья с губами жадными и кислыми от сока, недобродившего ещё в хмельное зелье - уже пьянящего предчувствием порока...
Я безыскусен, как осиный сладкий танец, и, как укус осы - почти безвреден, и невесом - как потерявший глянец осины лист, что осенью изъеден.
Я - беспризорен... Я почти неподнадзорен. И солнечным лучом так точно схвачен, что, несомненно, был бы подзаборен, когда бы не был призрачно-прозрачен...
(вторая половина 80-х прошлого века)
IX * * * (Классическая поэзия)
Неразговорчивой порой
пустынны здешние тропинки,
и забираются личинки
поглубже в щёлки под корой;
и этот отзвук изнутри
и шорохи в листве опавшей -
Вот отклик Музе, накропавшей
Стишок на отблесках зари...
X * * * (Лес земной и лес небесный)
Значит надо шаг за шагом
вдоль опушки прошагать.
И осинке над оврагом
мерным сердцем не солгать.
Значит надо прежде слова
услыхать небесный такт,
Вдоль вышагивая снова
беспредметно и за так.
Значит надо, чтобы стопы
отрывались от земли -
Чтоб в воздушные пустоты
корни смысла проросли.
... и осинник над оврагом,
и берёзок стройный ряд -
машут сучьям, пням, корягам -
в чистом воздухе парят...
XI * * * ("Долой быт!.." -"Долой стыд!..!)
Я дал разъехаться домашним... <...> Ты так же сбрасываешь платье...
Ну, здравствуй, Природа! - эть, старая шельма... -
ну вот вам: обрушилась крыша листвы,
ан вместо дразнившей зрачок синевы -
навыкате осени мутные бельма.
И голые стены стволов и ветвей
ободраны вплоть до газет под обоями...
Ей в кайф изгаляться над нами обоими:
"А помните, как вам тут пел соловей?.."
XII * * *
И некому молвить...
Вот они - сумерки шалого духа:
Табором улиц - по табору леса...
Точат кору загрубевшего слуха
Черви из черни, жучки из железа.
И отзываются экие дали! -
Так что и вдох застревает, как дышло...
Вот и скажи тут кому - что видали,
Что здесь почём,
О чём слыхом неслышно...
XIII * * * (Купчины)
Сытно ели, сладко пили -
с княжьим быдлом наравне,
да рассказывали были
о заморской стороне:
там-де филины да совы,
вепрь свирепый, мудрый лось...
где в разгар охоты псовой
не пилось и не спалось.
...а попивши и поевши
повалились с лавок ниц -
приморил, как видно, леший
из родимых небылиц...
XIV * * * ("Не пей, Серый Волк, козлёночком станешь...")
Зима!.. Крестьянин, торжествуя... <...> Его лошадка, снег почуя...
Поражены гораздо глубже,
чем просто слухом, просто зреньем -
мы пьём из поднебесной лужи
отвар из листьев и кореньев.
Мы глушим слух грибным настоем
и прутьями сечём сетчатку.
И ничего уже не стоим -
зарывшись с головой в клетчатку.
Мы - потерпевшие по полной.
Верхи! оставьте нас в покое -
какой бюджетною строкою
вы воздух можете исполнить,
чтоб компенсировать такое?..
Каким, о Боже, нацпроектом
вы тужитесь исправить это:
вот - лающий plus quam perfectum
и в клочья порванное лето!..
Вот то, что нам родня, нам - ровня,
что внятно нашему рассудку...
Вот что угрюмо кинет в дровни
Мужик, плетясь по первопутку...