На ветке сосны сидела кукушка.
Под нею Яга, молодая девчушка,
Смотрела Ивана на торс мускулистый
И голос ее лился чистый-пречистый:
"Что-то сюда зачастил ты, Иван,
Можешь готовить себе ты саван,
Ходишь и ходишь, мелькаешь как муха.
Грозился Кощей уже дать тебе в ухо!"
Гордо расправил Иван свою грудь:
Мечом я махну - враги мои мруть.
Кощей мне нестрашен - у меня кладенец.
Его завещал мне царь наш - отец".
"Ну, сам смотри: я не при чем,
А магу-Кощею все ни по чем.
Тебе я давала хороший совет.
Ты видно спешишь уже на тот свет".
Иван, царский сын, нахмурил тут брови:
"Я за тебя буду драться до крови!
Ты в нашем царстве светишь, как солнце.
Я наблюдал за тобой под оконцем".
Яга молодая покраснела стыдливо:
"Раньше, Иван, я была не болтлива.
Свидетелем будет уставший мне путник.
Ты, царский сын, бесстыдный распутник!
Пойми одной фразы важную суть:
Замужем я, продолжи свой путь.
В царском саду благоухает мелисса.
Там ждет тебя жена Василиса!"
В гневе Иван лесную пнул шишку
И увидал яркую вспышку.
Нету на ветке больше кукушки -
Грозный Кощей стоит на опушке:
"Царские дети - хитрые лисы.
Ты не достоин и Василисы!
Нет, не дождешься, Иван, ты короны.
Быстрее настанут твои похороны.
Давно я заметил: повадился кто-то
Любимой жене моей делать заботы.
О беспутстве твоем узнает отец.
И не поможет тебе кладенец".
Со страху Иван машет мечом,
Но мужу Яги все нипочем:
"Зря натоптал ты, Иван, тут дорожку
К самому дома Кощея порожку.
Не будет тебе с Ягой больше встреч".
В Кощея руке огненный меч.
Упал на колени Иван, как бревно:
"Не убивай, мне не все равно.
Чужую жену забуду навечно.
Кощей, поступи хоть раз человечно!"
Тут пожалел Кощей дурака,
С мечом опустилась Кощея рука.
Яга равнодушно махнула платком -
Иван полетел в свое царство клубком.
Стало в лесу потом тихо-претихо.
Не будет Иван будить больше лиха.