Над входом в таверну висело кованое изображение льва с чашей в лапах.
Человек в пыльном дорожном плаще толкнул тяжелую дверь и ступил в сизый полусумрак общего зала.
Вверх по лестнице простучали каблучки и девичий голос кокетливо пропел с галереи:
- Не скучайте без меня, мои дорогие-е-е!
Наверху хлопнула дверь и лязгнул засов.
- О Господи! - сказали с чувством за длинным столом в углу. Кто-то шумно и протяжно вздохнул. Из-за стойки проворно выкатился хозяин, окинул гостя быстрым взглядом и склонился в привычном поклоне:
- Гостеприимство таверны "Лев и чаша" - к услугам высокородного... - он сделал паузу и выжидательно поднял глаза.
Гость отстегнул фибулу и небрежно сбросил плащ ему на руки.
- Вина, обед, комнату, - коротко распорядился он, не удостоив простолюдина представлением себя, и равнодушно подумал: "Шпионишь на герцога или Консисторию? Служи, бедолага, служи..."
Человек во главе стола в углу привстал, прижал руку к груди и назвался учтиво:
- Родерик Конгулемский-младший просит оказать честь!
- Эйнор дан Роойт, с почтением и признательностью! - отозвался гость, ответно приложив открытую ладонь к геральдическим листьям на груди. Вертлявый хозяйский мальчишка ловко отодвинул для него тяжелый стул с высокой спинкой.
Сосед сэра Родерика, молодой эльф в темно-зеленом камзоле, поднял изящную руку с длинными пальцами:
- Аланор из клана Пришедших-с-Холмов!
- Бримли, последний в роду Хранителей Грора! - кряжистый гном с видимым усилием согнул короткую толстую шею и продемонстрировал глянцевую плешь в венчике рыжего пуха.
Статный крепкий старик огладил окладистую седую бороду:
- Магистр Седьмого Уровня Заррацельс, Посвященный!
- Лавроносный Иллио, служитель Гармонии! - миловидный юноша качнул кудрями и зарделся.
Тем временем хозяин поставил перед сэром Эйнором объемистый пузатый кувшин с узким горлом и оправленный в серебро стеклянный кубок. Пышная девица в белом чепце принялась сноровисто снимать с подноса блюдо с тушеными утиными грудками, жаркое в горшочке, запечатанном тестом, и рагу из овощей.
Рыцарь обвел взором хозяев стола:
- Что скажет почтенное сообщество о трапезе?
Сэр Родерик развел руками:
- Учтивый отказ лишь возвысит благородство предложившего. Милостью Господа, мы уже насыщены. Воздайте же и вы должное этому превосходному обеду.
- Хозяин! Тогда еще вина для моих добрых знакомых!
Присутствующие ответили вежливыми кивками.
- Вы путешествуете по долгу служения или в поисках благородных подвигов? - спросил сэр Родерик, глядя, как гость ловко расправляется с блюдами.
- Опрометчивый поединок, несколько слов, превратно истолкованных при дворе Аррадора - и вот я восполняю пробелы в знаниях о чужеземных странах.
- Понимаю... Мой благородный собрат - любитель пеших путешествий?
- Сегодня утром на Туманном перевале мой вороной оступился и сломал ногу. Этот городок - первое поселение на моем пути. Не думаю, что смогу подобрать себе что-либо приличное в здешних конюшнях, однако надеюсь на продолжение пути верхом. В замке герцога я слышал о правителе Шардара много добрых слов и желаю убедиться в справедливости их воочию. А вы, мой высокородный друг, сопровождаете в этом достойном обществе некую благородную особу, как я успел заметить?
На лице сэра Родерика появилось странное выражение. Его спутники потупились, а Бримли надул щеки и издал губами неприличный звук.
Эйнор медленно опустил кубок.
- Прошу простить мой невольный промах, однако...
- О нет, сэр рыцарь! - поспешно перебил его Родерик. - Это вы простите нас, ибо ваш вопрос был и природен, и приличен! Просто обстоятельства нашего пребывания в свите этой, как вы изволили выразиться, благородной особы...
- ...Чудовищны, воистину чудовищны! - закончил за него эльф и со вздохом покачал головой.
Магистр сдвинул кустистые седые брови так, что они совсем скрыли глаза, и засопел.
Эйнар налил себе вина из кувшина и снова принялся за обед.
- Управитель пишет мне, что поместье находится в полном упадке, - тяжело сказал Родерик, - половина крестьян разбежалась, оставшиеся же не платят податей. Сюзерен грозит судом Консистории, а гарда, которой я когда-то командовал, называет меня беглецом и трусом. Я же, вместо того, чтобы заниматься делами, разыгрываю роль романтического защитника от несуществующих врагов, сэр Эйнор.
Эльф опять тяжело вздохнул:
- А меня желают видеть при дворе моего отца. В Лихолесье неспокойно. Полукровки из Низин, говорят, заключили союз с гуиррами и сманивают к себе искусных оружейников.
- Мой Магнум опус, эпохальный труд, посвященный синтезу магии и науки, так и не будет достойно оценен потомками, ибо он не дописан и тщетно ждет меня в Бангадуре! - воскликнул магистр, потрясая руками. - Профессура Академии пожимает плечами и перешептывается, а студенты посвящают мне скабрезные эпиграммы!
- Гномы очень редко покидают родные пределы, а Хранители вообще никогда! У людей же, я заметил, входит в скверную привычку обзаводиться в качестве спутников гномами, а затем бесцельно слоняться с ними где ни попадя, сэр!
Бримли стукнул кубком о стол и громко отрыгнул с видом крайнего неодобрения.
- Мое пребывание здесь также лишено всякого смысла, дружище, - сказал Аланор, похлопав гнома по плечу, - но разве можно обойтись без эльфа?
Илио печально улыбнулся Эйнору:
- Мне прочили блестящее будущее. На состязании в Святилище Муз я трижды был увенчан лаврами за свои сонеты. Но сегодня вместо благородного клавердина я аккомпанирую себе на плебейской лютре. А что я сочиняю - это позор, позор!..
Рыцарь слушал со все возрастающим изумлением:
- Но почему же столько достойных мужей презрели себя ради места в свите этой особы - могу ли я спросить, кто она?
- Ведьма. Во всяком случае, искренне считает себя таковою!
- И что же - магические таланты ее столь велики?
На лице эльфа появилась презрительная усмешка, а магистр поморщился:
- К вопросу о чарах, которые овладели всеми нами, мы еще вернемся. Сама же она свято верует, что у мужчин нет других занятий в жизни, кроме как постоянно кружить вокруг восхищенным роем и слагать к ее ногам дары своей неординарности!
- Любопытно, - сказал задумчиво Эйнор, - а когда же мужчины смогут добиться чего-то великого, если все свое время они должны тратить на роли восхищенных хористов?
- Хористов? - с горечью переспросил Иллио. - О нет, сэр! Статистов! В ожидании, когда в ее пустую голову по оплошности залетит мысль или то, что она искренне считает остротою, мы должны затаив дыхание прятаться за ближайшим углом, дабы в нужный момент высыпать оттуда веселою и славословящею гурьбою! А сколько дрянных од я сложил, воспевая ее черные кудри, льющиеся волною, персиковую кожу и пушистые ресницы, бросающие тень на ее бездонные глаза! Я молю Господа, чтобы в Святилище Муз не узнали, что лавроносный Иллио пользуется столь избитым набором слов, достойных балаганного барда! А еще мне категорически предписано регулярно упоминать ее кожаные топы, бархатные береты, высокие сапоги и стринги со стразиками! Я получил хорошее воспитание и мне претит восторгаться ее нижним бельем!
Бримли фыркнул:
- А мне полагается заносчиво похваляться ратными подвигами, гоготать над собственными грубыми шутками и угрожающе хвататься за топор при каждом удобном случае!
- Но всего этого просто не может быть!
- Но все это просто есть!
- Вы упоминали о неких чарах, магистр. Ваша хозяйка обладает Артефактом Могущества?
- О да, обладает! - Заррацельс сморщился от смеха и затряс бородою. - Это во-о-от такая здоровенная стекляшка. Она либо купила ее у этих узкоглазых коробейников из страны Син, либо нашла на помойке. Однако наша госпожа убеждена, что именно эта дрянь дает ей власть над людьми!
- Но тогда в чем же причина?
- Известна ли вам теория, что множество существующих миров являются лишь отражениями некоего горнего Творческого Мира?.. Так вот, я вызвал Зерцало Истины и попросил показать первопричину всех наших невзгод. И я узрел молодую особу, бойко выстукивающую пальцами по странному приспособлению. Мне дано было узнать, что это и есть истинная повелительница. А наша, с позволения сказать, госпожа создана ею по своему подобию.
- Она так же хороша собой?
- Мой возраст не позволяет выносить справедливых суждений о достоинствах молодых особ, однако мне не показалось привлекательным обилие прыщей на глупом лице. Подобие же я имел в виду внутреннее - страстная жажда быть центром мироздания безо всяких к тому оснований.
- И что же в таком случае делать, магистр?
- Ничего, мой благородный друг. Только надеяться, что следующая сотворительница миров будет обладать мозгами.
Дверь таверны распахнулась и зал с шумом стали заполнять загадочные молодые особы с черными волосами, струящимися по их обнаженным плечам, крикливые девицы с зелеными глазами и рыжими кудряшками, хихикающие блондинки в облегающих одеждах и надменные брюнетки в бронелифчиках. Их окружали предупредительные молодые люди с влюбленными глазами, хмурые воины с огромными двуручными мечами, элегантные эльфы, причмокивающие вампиры и поминутно хватающиеся за топоры воинственные гномы. Слуги с кряхтеньем втаскивали здоровенные сундуки, набитые артефактами, Некрономиконами, волшебными палочками и метлами, алыми и черными плащами, шикарными декольтированными платьями, топиками, сапогами, туфлями, бельем и предметами гигиены в золоте и брильянтах.
- Бедный наш мир! - произнес вполголоса Эйнор.
- Да, сэр рыцарь, - печально отозвался магистр, - мы пропали!