А в это же время Велко обстоятельно осматривал с головы до пят отца Варнаву. Удовлетворившись обзором и с одобрением хмыкнув, широко повел рукою в степенном поклоне:
- Ну, стало быть, здравия и долголетия тебе, батюшко! Ты тут, я так разумею, самый нáбольший будешь, что ли?
- Да пожалуй, что так. Игумен Варнава, настоятель Преображенского ставропигиального монастыря. Отец Власий, а ты куда?
- Туда да обратно. Велко, отца игумена вопросами не изводить. Будет с тебя и меня одного. Хе-хе... Обещаешь?
Не дожидаясь ответа, архимандрит проворно скрылся за дверью.
- Вестимо дело, обещаю, - с солидностью проговорил Велко ему вослед и тут же спросил: - А что такое "старвопи..." Не, "став... ро... пиги... альный"?
- Сие означает, говоря попросту, что подвластен монастырь наш только самому Патриарху Дороградскому и всея Славены. А больше никому иному. Великим Князем Александром дарованы подобным обителям права и обязанности по надзору за жизнью церковной и духовенством. Дабы соответствовали Заповедям Христовым. Разумеешь?
- Ага, разумею, батюшко: а то видывал я иной раз ваших попов - ну сущие клопы-кровопивцы... Охти, батюшко игумен! - спохватился он. - Наверное, не можно при тебе такого говорить, хоть и правда это.
- Успели мне поведать, что ты смышлен изрядно. Расскажешь потом подробно, где именно видывал таковых. Добро?
- Ага. Ты только не забудь напомнить, когда неспехом да особно о том послушать пожелаешь, окажи милость. А коли уж тебе обо мне поведали, то я сразу вот что скажу: ты меня не боись, я с тобою каверзы свои проделывать не стану. И не оттого, что батюшка Власий строго-настрого воспретил - и брови-то при том хмурил, и ногами топал, и посохом своим едва не тюкал. Я и сам не буду - не хочу. А батюшка Власий, хоть и сильно желает строгим казаться, глянулся мне крепко. А теперь вот и ты глянулся, батюшко настоятель отец игумен, и монастырь твой став... ро... Ну, ты и сам знаешь, какой он там у тебя.
Отец Варнава склонил голову, пряча улыбку:
- Спаси Господи, отроче, за добрые слова.
Велко кивнул в ответ, великодушно взмахнул рукой:
- Да ладно, чо уж там. Нешто мне трудно добрые слова произнесть, коли ты их стóишь. Да вправду стоишь, чего ж тут отнекиваться-то! Слышь, батюшко игумен, а вот ежели я покрещусь да к вам, православным, и перейду - что скажешь на это?
- Скажу, что желание сие - благое. Если оно, к тому же, ближним часом не исчезнет.
- Да уж не исчезнет, - покровительственно усмехнулся Велко. - Тут смело положись на меня: коли я чего в крепкий сурьёз пожелаю, завсегда по-моему выходит. Так-то, батюшко игумен!
Вспомнив о чем-то, без перехода спросил с большим любопытством и надеждой:
- А еще вот чего: истинно имя мне тоже дадут? Ну, когда покрещусь? Батюшка Власий сказывал, что в таких разах кажинному беспременно дают (отец Варнава опоздал с ответом: спроворился всего лишь открыть рот да кивнуть). А еще, слыхал я, истинно имя такоже тайным зовется. Только какое же оно тайное, ежели всяк его очень даже запросто прознать может?
Отец Варнава небольшой паузой проверил, действительно ли он успеет ответить в этот раз:
- Хм... Во-первых, правильнее не тайное, а таинное, Велко.
- Да какая ж разница-то, батюшко игумен?
- Огромная. Есть тайны, людьми созданные и ими же друг от друга скрываемые. А есть в мире и иные. Таины. Положи на ладонь букашку малую да рассмотри хорошенько - вот она, вся пред тобою. Ничего не сокрыто. Да только многое ли ты понял в ее устроении? Стало быть, для тебя она по-прежнему остается непостижимою, таинною. То же и с христианским именем таинным, по-иному - истинным. А зовется оно таковым не потому, что, дескать, всамделишное, а оттого, что принявший его отныне приобщен к Истине. Истинные же таины не головою разумеются, а познаются сердцем. Непонятно говорю? Это ничего, пока тáк прими. Не ты первый вопрошаешь подобное, не ты - последний. Ответ со временем сам собою изнутри тебя прорастет - просто поверь да подожди.
Непривычные для размышления категории изрядно впечатлили Велко. Даже хоть малость освоиться с ними не помогли ни старательно наморщенный лоб, ни усердное шевеление губами и носом.
- А еще я вот чего спросить хотел, батюшко игумен, - сказал он, решительно отложив до лучших времен разрешение основополагающих вопросов мироздания. - А почему это у новоримлян да греков все поголовно крестики на себе носют: и попы, и простой люд, а у нас во Славене - ну окромя попов - лишь малая толика простых людей, мирян, как батюшка Власий их прозывает?
- А где ж ты на новоримлян да греков насмотреться-то успел? - удивился отец Варнава.
- Эка невидаль! Так ить во Сурожске нашем их, заезжих, - хоть пруд пруди! Особливо людей торговых. Тятенька покойный со многими и дела свои обделывал, и ручкался даже очень запросто. Во как.
- Понятно. У нас во Славене, Велко, честь зваться "носящим крест" заслужить надо.
- Да кто же прав на самом деле-то - мы или новоримляне со греками?
- Да тот, кто верно служит правде своей.
Велко опять подвигал всеми частями лица (на этот раз недолго), основательно втянул в себя носом в знак одобрения:
- Это ты знатно завернул, батюшко настоятель! Молодец!
Отец Варнава опять благодарно склонил голову. Велко с видимым удовольствием воспроизвел его движение. Продолжил чинно:
- А еще ты мне вот чего скажи...
Он вдруг насторожился и радостно перебил сам себя:
- Во! Слышу, как посох стучит, сюда движется. Это уж мой дорогой батюшка Власий возвертается.
Маленький архимандрит просунул голову в келью, быстро оценил происходящее:
- Ну, что: еще не уморил отца настоятеля? Хе-хе...
- Не-е-е, - заверил его Велко, расплываясь в блаженной щербатой улыбке.
- Нет, батюшко Власий, - смиренно подтвердил отец Варнава.
- Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов! - заметил отец архимандрит, поочередно показав обоим назидательно воздетый палец и довольно хрюкнув. - Велко! Там, за дверью, брат Илия поджидает, он же и препроводит прямо к постельке - спать-то пора давным-давно, не забыл о том? А мы тебя сменим - теперь наш черед пришел отца игумена донимать. Собирайся, отроче. Давай, давай.
Мастер Георгий вошел последним. Бестрепетной рукой ухватил Велко за рукав кожушка, который мальчишка надевал с весьма благопристойной неспешностью, постреливая вокруг себя зоркими глазами, - и аккуратно выставил за дверь.
- Так ты говоришь, что он уже здесь? - спросил Димитрий, одновременно кривя лицо, потирая ногу и тяжело опускаясь на лавку.
- Да, - подтвердил отец Варнава, хоть и не говорил ничего подобного. - Остановился на постоялом дворе у Дальних Порогов.
- Отчего ж не у Шульги? - удивился отец Власий. - Нешто у него пиво пожиже, колбаски из тухлятины, а тюфяки с клопами? Да и к нам было бы чуть ли не втрое ближе. Страсть до чего любопытно, кто таков из себя: карась икряной или мелка плотвичка германска - так сказать, айне кляйне пльотце. Хе-хе...
- Отчего именно там - не знаю да и не вижу никакого смысла голову этим занимать. А рыба, если уж пользоваться твоими словами, он действительно крупная. К тому же роду и древнего, и весьма влиятельного.
- Крупная и родовитая рыба, значит. Хе-хе. Даже не верится.
- А я вот как-то привык верить на слово мастеру Зенону, - кротко заметил отец Варнава.
- Да это я так, от некоторого изумления приятственного, - разумеешь ведь. Хе-хе... Надо полагать, от сей крупной рыбины германской и помощи крупной такоже ожидаешь?
- В будущем это было бы ох как желательно, отец архимандрит. Пока же - если разговор пойдет так, как я надеюсь, - наоборот, стану просить его воздержаться от таковой.
- Это правильно, - одобрительно кивнул Димитрий при последних словах. - На ближайшее время лучшая помощь от них - не мешать. Но давайте к насущному перейдем. Говори, Белый Отче.
- Ты, Димитрие, оказался прав, когда предложил проверить интерес княжьих надзирателей к нижнему подземелью, а ты, Вирий, верно угадал направление. Его вели именно туда, пока я не остановил.
- Да здесь и угадывать-то было нечего, - отозвался отец Варнава. - Всё оно просто-таки само собою напрашивалось. Не хотелось только, чтобы наши добры молодцы в этом нижнем подземелье носы свои ненароком сунули во что-нибудь опасное.
Ворон покачал головой:
- Ничего опасного там не осталось. Стародавние хозяева, когда уходили, добро свое прибрали, двери заперли, а ключи с собою унесли.
- Прости, выразился неточно. По-настоящему опасного действительно не осталось, а вот странностей всякого рода - преизрядно. Взять хотя бы эти тамошние диковины с ходом времени. Ведь напугали-то они ребят основательно.
- Напугали... - отец Власий фыркнул. - Ты головушку перетрудил, что ли, батюшко игумен? Даже я в детстве в чужие сады забирался не так за яблоками, как за страхом. Чать, именно от того они и делались вдвое слаще да вкуснее тех, что на подворье родительском росли. Давай, соври, что ты не таков был. Хе-хе...
- Ладно, ладно. Для меня в их возрасте это также было бы славным приключением. К тому же мне хорошо ведомо, как Ворон умеет стоять на страже. Да, Белый Отче: ты продолжай, яви милость.
- Те, кто направлял князя, явно спешат. Пора и нам ответные шаги делать.
- Не то что пора, ажник перепорило уж! - сварливо ввернул отец Власий.
- Я знаю, отец Варнава, что перед вечерней тебя Ратибор посетил, - подал голос Димитрий. - Что он говорит?
- Ручается, что все будет так, как задумано. Верю. Но сказать по правде, на душе все равно неспокойно.
- Да у меня у самого сердце не на месте! - опять поддакнул отец Власий. - Расшатаем витязя нашего сверх меры - потом хлопот на свою голову не оберемся вместо пользы делу. Это всё твои идеи, Белый Отче, - стало быть, тебе и успокаивать да утешать нас с батюшкой игуменом. Что скажешь, а?
- Не расшатывать князя Ягдара, а начинать пробуждение прочих даров его - я так говорил, - отозвался Ворон. - Шаг за шагом. И от сказанного не отрекусь. А сейчас приступать к тому - самое время.
- Значит, приступаем, - согласился отец Варнава.
***
Ростепель держалась почти неделю, словно далекой весне вдруг ревниво вздумалось напомнить, что все равно ведь придет когда-то. К ночи ударил легкий морозец, и теперь в посеребрённом предутреннем сумраке гулко разносился окрест копытный стук сапожков по мерзлой земле. Светлое пятно спины Ратибора мелькало впереди, временами исчезая среди огромных валунов, и тогда Кирилл покрикивал:
- Наддай, други! Наддай!
- И сам наддай, и тому, кто впереди мешкает, хорошенько наподдай! - всякий раз молодцевато откликался Держан в хвосте топочущей и сопящей многоножки. Многоножка в ответ то судорожно сокращалась, прибавляя ходу, то вновь растягивалась и принималась бубнить на разные голоса.
- Ништо... - бормотал кто-то позади Кирилла. - Всего-то поменее получаса осталось до Деверь-отрога. А там уж и рукой подать.
- Славно-то как, други! - радовался чей-то голос.
- Чего славно-то? - отзывался другой.
- Так ведь сегодня воскресенье, а завтра - Понежин День. Забыли, что ль? Стало быть, два дни подряд в обед мясцо и заедки сладкие, а после обеда - сон праздничный. Сплошное тебе благолепие грядет да утробе утешение!
- Матушка моя всегда говорила, что сон полуденный весьма полезен для здравия телесного и душевного. Дивно мне, братие.
- И чего ж тут дивного?
- А то дивно, что мастер-наставник Аксак любит повторять: "Пользы чересчур много не бывает", сам же время для сна полуденного отмеряет ровно скупой меняла иудейский. Отчего так?
- А ты спроси его.
- Ага... Спроси...
- Ну, коли ты робеешь, я заместо тебя смело скажу: "Мастер-наставник! Тут юнак Пахом любопытствует, отчего это..."
- Да ну тебя.
- Стой.
Возглас Ратибора был, как всегда, негромок, однако хорошо слышим всеми. Многоножка, сминаясь и наступая на пятки себе самой, остановилась.
- Глядите, братие, торопится к нам кто-то.
- Кажись, это Хотко, десятник "неусыпающих".
- Ей-ей, что-то неладное случилось.
Ратибор, не оглядываясь, сделал ладонью отсекающий знак, двинулся навстречу. Еще на подходе Хотко быстро и неслышно заговорил. Руки его то поочередно выбрасывались в стороны, словно указывая некие направления, то помогали одна другой загибать пальцы, будто подсчитывая что-то. Ратибор же за этими движениями почти не следил - он бесстрастно посматривал куда-то вбок, изредка и едва приметно кивая.
- Любопытно, о чем это они? - прошептал из-за спины подкравшийся Держан. - Может, попробуешь, княже?
Кирилл дернул плечами, закрыл глаза.
Смин и Вигарь тут же расстроенно забормотали о праздничной трапезе, мясце и сластях, которые нынче уж точно не дождутся их, а прощально взмахнут крылами и отправятся в заоблачный ирий, откуда никому и ничему нет возврата. Держан нетерпеливо перетаптывался, сопел над ухом.
- Ничего не получается, - сказал Кирилл. - Что-то мешает.
Смущенно хмыкнув, Держан поспешил отстраниться. Шепотом напустился на Смина с Вигарем.
- Уймись, княжиче, - попросил Кирилл. - Не ты и не они тому виной, тут нечто другое. Или некто.
Хотко скрылся среди камней, а Ратибор быстро направился назад и распорядился:
- Юнаки - в полукольцо предо мной. Теперь всяк внимай. В дубраве чужие.
- Как это? - не сдержался кто-то, тут же назвавшись покаянно: - Юнак Даниил...
- В дубраве - чужие, - повторил Ратибор чуть тише и медленнее. Как всегда, у него это получилось так, будто он повысил голос. - Дальние дозоры прорваны сразу по нескольким направлениям. Ближние тоже.
Три десятка глоток разом издали такое же количество различных звуков. Ратибор предупреждающе поднял ладонь, продолжая:
- Те, кому удалось выскользнуть, доносят: Большой Дом в осаде. Хорея оцеплена, что-то ищут в домах и на подворьях. Ни следов борьбы, ни крови, ни жертв не отмечено. Кто такие, отчего всё так странно и непонятно - пока неведомо.
- Юнак Даниил, - опять не выдержал назвавшийся. - А что же "неусыпающие"?
- Я тебе потом непременно полный доклад сделаю, юнак. Слово даю, - ответил Ратибор мирно и дружелюбно. - Но только потом. Согласен?
Юнак Даниил вздрогнул от одновременных тычков справа и слева. Сдавленно крякнул, поспешно закивал.
- Разбиться на пятерки. Ваши полудесятники вам известны, им подчиняться неукоснительно. Рассеяться, схорониться, затаиться, исчезнуть. Ни в бой, ни в схватки не вступать. Особо скажу: ни в коем случае не пытаться убить кого-то. Пока среди дубравцев потерь нет, нам тоже начинать не стоит. Уж тем более вам. Что-то разъяснится и станете надобны - вас найдут. Это всё. Исполнять.
Ратибор тут же развернулся и беззвучно понесся прочь от каменной россыпи по направлению к Большому Дому. Через несколько летящих шагов по склону холма, на котором не росло ни деревца, ни кустика, он растворился в воздухе.
- Бросил нас... - прошептал все тот же юнак Даниил.
- А по шеям? - отходя в сторонку, откликнулся Кирилл через плечо. - Эй, полудесятники! Все ко мне.
Шесть голов сошлись в кружок, склонились друг к дружке.
- В одном направлении - такоже только один полудесяток. Никто никому не говорит, куда поведет своих людей - ясно, почему?
Пять голов молча закивали.
- Молодцы. Теперь расходимся, начинайте двигаться без промедления.
Пять молчаливых кивков повторились - и кружок распался. Маленькая площадка среди нагромождения валунов быстро обезлюдела. Держан проводил взглядом пятерку Болха, которая двинулась в направлении Хорева Урочища, спросил с недоумением:
- А к деревне-то они зачем удумали? Сказывал же Хотко, что Хорея окружена.
Остановившийся взор Кирилла был устремлен неведомо куда. Не дождавшись ответа, Держан помахал ладонью перед его лицом:
- Эй, княже! Давай просыпайся - нам тоже торопиться надо.
- Что? А... Нет, нам пока не надо, - будто очнувшись, отозвался Кирилл. - Мы пойдем к Ватажке.
- Верно! - обрадовался Вигарь. - Там в скалах печерок да закутков всяких полным-полно - будет где схорониться.
- Не только в этом дело. Свободный путь лишь в ту сторону остался. Пока что.
Держан внимательно заглянул другу в глаза, нахмурился, но ничего не сказал.
Кирилл поднял руку, привлекая всеобщее внимание:
- Следуйте за мной.
И мерной поступью двинулся вверх по склону Дивия Шелома. Держан пропустил вперед себя прочих, привычно занял свое излюбленное место замкового. На этот раз - в пятерке. Столь же привычно ткнул кулаком в поясницу сопящего и загребающего ногами Смина. Шикнул сердито.
- Шагов не скрадывайте, дыхания не таите, - откликнулся Кирилл. - Нас услышать не могут.
- Даже это откуда-то знаешь, княже, - пробормотал Держан. - Ну-ну.
С покатой, поросшей редким лесом вершины холма стало видно, что на горизонте между деревьями уже обозначилась розоватая с золотыми прожилками предрассветная полоска.
- Скоро солнце встанет - тогда просто как на ладони будем, - сказал Смин с тревогой.
Никто ему не ответил.
Кирилл замедлил шаг. Закрыв глаза, повел головою по сторонам. Уверенно махнул рукой:
- Теперь туда.
И первым неспешно затопал в указанном собою же новом направлении.
- Полудесятник Ягдар, - всё никак не унимался Смин, - а может, лучше было бы...
Держан сердито сжал кулак для более основательного тычка, но к действию так и не перешел.
- Нет, не лучше, - безучастно отозвался Кирилл. Выйдя к неглубокому покрытому льдом овражку, поманил за собою и начал осторожно спускаться по скользким камням. Прыгающее со склона на склон эхо донесло неизвестно откуда далекий крик.
- Кто это? - невольно спросил Смин.
- Да не всё ли равно? - ответил Кирилл своим вопросом, продолжая с прежней размеренностью двигаться вниз.
Овраг постепенно углубился и стал сужаться. Обледенелые стенки его придвинулись, временами нависая над головами. Держан отчего-то вспомнил глянцевые червоточины подземелья, поневоле передернулся. Вигарь с Максимом впереди переглянулись, зябко повели плечами.
"Тоже вспомнили..." - догадался он с каким-то муторным чувством. Холод разом прохватил его со всех сторон, даже Ратиборовы наставления перестали помогать.
Кирилл остановился, с неожиданной злобой глухо процедил сквозь зубы:
Он ударил кулаком по стенке оврага, ссадив до крови кожу о вмерзшие в лед камешки и не обратив на то никакого внимания. Круто развернувшись, проорал какое-то длинное германское ругательство прямо в лицо Смину, которого сейчас явно не видел перед собою. Смин попятился, выкатив глаза; принялся громко и часто икать, не в силах остановиться. Максим растерянно посоветовал задержать дыхание, попытался постучать по спине. Вигарь дернул его за рубаху, зашептал что-то на ухо. Держан отвернулся, твердо решив просто перетерпеть и переждать всё это.
Прооравшись, Кирилл сразу успокоился. Подвигал на разные лады лицом и как-то неуклюже, будто спросонок, потер кулаками глаза.
- Ладно, ладно, - проговорил он, обращаясь неизвестно к кому. - Так, други: к Ватажке путь уже отрезан. Все наверх из оврага. Эй, не на ту - на эту сторону! Смин, Максима подсади, а он пусть сверху руку подаст. Быстро! Еще быстрее! Держан, сейчас ты. Я вместо тебя замковым пойду.
И добавил не совсем понятно:
- Мне так виднее будет.
Подпрыгнув, ухватился за протянутые ладони, взлетел наверх:
- Теперь - вон в том направлении. Со всех ног. Мы должны успеть, други, должны.
- Скрадываясь, полудесятник Ягдар?
- Нет.
Смин гикнул, набычил голову и с треском проломился прямо сквозь ближайший кустарник. Кирилл изредка покрикивал сзади, направляя. Держан неожиданно осознал полною мерою, что значит нестись, не чуя под собою ног. Холод немедленно покинул его - не от бега, а от какого-то буйного да лихого задора, толчками бьющего изнутри. Задор этот будто пробежал по короткой цепочке и охватил всех.
По мере продвижения редколесье стало разрываться на лохмотья, у подножия холма постепенно перешло в сплошные прорехи полянок.
- Стой! - подал голос Кирилл. - Замерли.
Смин остановился настолько беспрекословно и резко, что бежавший следом за ним Вигарь сшиб его с ног. Оба с хрустом покатились в грязно-серые мертвые заросли осота. Ни Максим, ни Держан даже не улыбнулись.
- Ах вот вы как... - опять вкрадчиво заговорил Кирилл с кем-то невидимым. - Перехитрить вздумали, ну-ну. Дети вы малые. Максим! Ты у нас самый прыткий, самый юркий - ну-ка живо назад, на холм. Там пошумишь малость, попетляешь - да вьюном по восточному склону к старой каменоломне. И не бойся, тебя не схватят - веришь мне? Вот и хорошо. Давай, брате, давай.
Максим послушно рванул наверх и вскоре исчез среди кустов. Смин и Вигарь, которые, морщась и шипя, обирали себя от въедливых осотовых колючек, выжидательно уставились на Кирилла.
- А мы здесь подождем, - ответил он на незаданный вопрос. - Отдышимся, посидим, колючки повыковыриваем.
- Может, к орешнику отойдем, полудесятник Ягдар? - спросил с каким-то стеснением Смин.
- Нас и тут не увидят. Некому.
- Э... Да я не о том. Там, под кустами, белки с бурундуками авось не все орешки упавшие порастаскали, а?
Опять никто не улыбнулся.
- Иди.
Смин кивнул, но трогаться с места раздумал.
- Ну не иди, - пожал плечами Кирилл. - Тогда я вместо тебя - разохотил что-то.
Он направился к кустам. Присев под ними, неторопливо принялся собирать орешки в полу рубахи. Поворошил пальцем, выбросил несколько штук. Остальные, тщательно обтирая, стал поочередно закидывать в рот. Звучно разгрызал, аккуратно откатывая языком в сторонку ядрышко, шумно выдувал прочь осколки скорлупы и чавкал с совершенной безмятежностью. Смин с Вигарем посматривали на него украдкой, переглядывались и почему-то стыдливо опускали глаза.
Незаметно совсем рассвело. Ветер в очередной раз притих и словно затаился.
Держан вскинул лицо к низко нависшему небу:
- Снег вот-вот пойдет. Тогда наши следы...
- Мы успеем. А снегопад уже потом начнется, всё скроет, - Кирилл поднялся с корточек, утер губы, отряхнул рубаху: - Похоже, получилось как надо, други. Они теперь Максима принялись ловить, для нас путь свободен.
- А вдруг, не дай Бог, все-таки поймают?
- Я же говорил: нет. Смин, давай опять вперед. Вон туда. И пока что можно не спешить.
Вскоре под тонким слоем промерзшей земли начала угадываться глубоко врезанная в скальное дно лощины колея давным-давно заброшенной дороги. По сторонам ее появились огромные замшелые камни геометрически правильных форм. Один из них, почти расколотый надвое глубокой застарелой трещиной, размерами своими превосходил добрую избу.
- Вот это да! - мельком поразился Держан. - И как же они его двигали-то?
- Стоим. Ждем, - сказал Кирилл вместо ответа и задрал голову в сторону нависающего слева обрыва. Немного погодя, на краю его показался Максим. Примерился, осторожно спрыгнул на длинный язык каменной осыпи и с шуршанием съехал по ней вниз.
- Трое! - громким шепотом сообщил он еще на половине своего пути. - Одеты во всё серое, лица такими же серыми тряпками обмотаны. Я их отвел чуток в сторонку, дал подойти на две стрелы, потом...
- Я видел, как оно было, - не дослушав, подтвердил Кирилл. - А тех серых и сейчас вижу. Всё яснее и яснее. К ним теперь другие такие же с разных направлений подтягиваются. Все опять за мною. Прибавили ходу, хорошенько прибавили!
Чуть поодаль каменоломни по песчаному откосу, постепенно увеличиваясь в размерах, взбирались наверх сосны. Ветер снова поднялся, зашумел в их верхушках.
- Кажется, я догадываюсь, куда ты нас ведешь, - проговорил на бегу Держан.
- Ага, - согласился Кирилл. - Именно туда.
Прочие никак не проявили своего любопытства. Скорее всего, просто поосторожились на всякий случай.
Склон, который помаленьку набирал крутизну, неожиданно перегнулся горизонтально и превратился в широкую круглую поляну, окруженную высоченной колоннадой неохватных сосновых стволов. Кирилл подал знак остановиться и перевести дух. Смин, Вигарь и Максим недоуменно огляделись, сопровождаемые Держановой ухмылкой. Любопытный Смин, как всегда, не удержался первым:
- Полудесятник Ягдар, а зачем вы нас сюда привели? Что это за место такое?
- Ах да, я и забыл совсем... - Кирилл дернул лицом, на мгновение прикрыл глаза. - Теперь смотрите.
- Вот так-так!
- Ух ты! А как вы это сделали, полудесятник Ягдар?
- Да это... Да это же сам Синь-Камень, братцы, - прошептал Максим. - Синь-Камень! Выходит, правду говорили, что не всяк его увидеть может.
Почти благоговейно он обошел вокруг исполинской гранитной свечи, неуверенно протянул руку, но так и не решился прикоснуться к шершавой голубоватой поверхности без малейших следов мха и лишайника. Оглянулся на полуторасаженные каменные кругляши вокруг:
- А это, стало быть, Ученики, как их называют.
Его лицо прояснилось:
- Я понял! Никто ни Синь-Камня не увидит, ни нас самих.
- О последнем в точности не ведаю, - подумав, ответил Кирилл. - У Белого Ворона спросить так и не довелось, а Яр ответил невразумительно. Но мыслю, должно получиться что-то вроде того. Надеюсь.
- И я тоже понял, полудесятник Ягдар, - обрадовался Вигарь. - Ежели у тех столбов в подземелье Максим почти прозрачным сделался, то уж возле самого Синь-Камня мы...
- Мы просто попробуем, - завершил за него Кирилл. - Всё на этом.
- Да и выбора-то у нас уже нет, - добавил Держан. Кирилл согласно кивнул:
- По-моему, его и не было. Мне начинает казаться, что нас именно сюда загоняли. Причем, умненько так...
Смин нерешительно присел на краешек одного из камней, воскликнул с удивлением:
- Вот те на! А он, оказывается, теплый, братие.
И в подтверждение осторожно похлопал по нему ладонями.
- Я бы сесть не решился, - обронил Максим.
Смин тут же вскочил, в немалом испуге ощупывая себя пониже спины:
- Дядька Чомор, тетушка Тара, не прогневайтесь великодушно на дурака малолетнего! А что теперь случиться может?
- Да откуда же мне знать-то? Я просто о себе говорил. С меня, знаешь ли, еще в том зале подземном хватило.
Кирилл повертел головой, помрачнел:
- Зашевелились. Сюда движутся, в кольцо берут.
- Нам где быть, княже? - спросил Держан. - Смин, Вигарь, чего заметались-то?
- Все - к Синь-Камню. Становимся вокруг, спинами к нему - мне отчего-то думается, что так лучше будет. Да не суетитесь, они далеко еще.
Негромкий мерный шум, доносившийся с высоты сосновых крон, как-то незаметно совсем утих. В полном безветрии и тишине на поляну начал опускаться снег. Крупные хлопья несуетливо и чинно покрывали собою ржавчину жухлой травы, проплешины мерзлой земли и сероватую голубизну огромных гранитных кругляшей.
- Глядите, други, - прошептал Смин. - А на Учениках-то снег не тает.
- Ну да, не тает, - тоже шепотом подтвердил Максим. - И что тут невиданного?
- Так ведь они же теплые. Полудесятник Ягдар, а как такое может быть?
Кирилл не отозвался, прислонившись затылком к каменной поверхности и глядя куда-то перед собою.
- Это для нас - теплые, а для снега, выходит, - холодные, - рассудительно предположил Максим. - Верно мыслю, полудесятник Ягдар?
Держан облизнул внезапно пересохшие губы; пробуя голос, тоже спросил:
- А помнишь, княже, как дядька мой Василий с братом Иовом нас с тобою вон на том камушке...
- Все за руки возьмитесь, - сказал Кирилл как-то отчужденно. - Замерли - и ни звука. Сейчас уже здесь будут.
Максим судорожно всхлипнул, его замерзшие пальцы завозились, затряслись в правой ладони Держана. В левую ладонь княжича легла рука Кирилла - горячая, окостенелая.
Двое в сером неслышно и неожиданно появились из-за сосновой колоннады, скользнули по поляне быстрыми глазами в узких просветах обмотанных лиц. Переглянулись, обменялись короткими знаками. Перемещаясь в противоположных направлениях, дважды обошли вокруг Синь-Камня. На втором круге Держан не выдержал, зажмурился совсем по-детски. Тяжелая и неподвижная ладонь Кирилла в его руке наполнилась сухим жаром.
- Следы сюда вели, - донесся до них слегка приглушенный тканью голос.
- Верно, - отозвался другой.
- Они где-то здесь.
- И это верно.
Скрип снега под ногами сместился вбок и стал отдаляться. Держан решился осторожно разлепить веки - мало-помалу и одно за другим.
Двое в сером неслышно совещались на краю полянки.
Почему-то боясь повернуть голову, он скосил взгляд в сторону Кирилла, натолкнулся на совершенно белые немигающие глаза с огромными темными зрачками. Поневоле дернулся, окатился мгновенным ледяным потоком от затылка до поясницы и замер.
А люди в сером стали быстро прибывать одновременно отовсюду. Держан зачем-то принялся считать их; дошел до полутора десятков и бросил с неожиданным безразличием. Они же споро выстроились в двойное полукружье на краю поляны. Объявился еще один, обошел кружок Учеников по внешнему кольцу, остановился перед строем. Глядя под ноги, задумался о чем-то. Обратив к Синь-Камню лицо, в несколько рывков освободил его от серых обмоток и прокричал:
- Юнаки Ягдар, Держан, Смин, Вигарь и Максим! Объявитесь!
- Мастер-наставник Ратибор... - прошептал Держан.
Кирилл очнулся, похлопал глазами. Пальцы его будто нехотя разжались.
- А, так вот вы где. Значит, я не ошибся, - как-то обыденно проговорил Ратибор. - Ко мне, юнаки.
Двойное полукольцо за ним заметно оживилось.
- Полудесятник Ягдар, - сказал он, дождавшись построения настороженной, донельзя усталой и совершенно сбитой с толку пятерки. - Ты - един, кто сохранил своих людей. Честь тебе от всех "неусыпающих" и от меня особно!
Правая рука с негромким хлопком легла на грудь, а голова склонилась в поясном поклоне. Два десятка рук и голов за его спиной слаженно повторили это.
- А теперь возвращаемся.
- Куда, мастер-наставник? - как всегда не удержался любопытный Смин.
- Домой, вестимо, в Большой Дом, - удивился Ратибор, намереваясь двигаться дальше.
- Мастер-наставник, - остановил его Кирилл. - Выходит, что не было ни чужаков, ни нападения на дубраву.
- Да, не было, - подтвердил Ратибор. - Как только освоитесь с этим пониманием - начинайте следовать за нами. Теперь дозволяю не спешить.
Он подал знак "неусыпающим" и помчался впереди них вниз по склону.
- Братцы, так ведь тогда получается... - завёл Смин удивленно и как-то обиженно.
- Потом, - попросил Кирилл. - Пожалуйста, давай-ка всё потом. Дома.
- И после баньки, - с нескрываемым предвкушением заключил Держан.
- Не только. Еще и после обеда с мясцом да сластями - верно говорю, юнак Смин? За мной, други!
***
- Ты, Белый Отче, прав оказался. Как всегда, - сказал отец Варнава, с полупоклоном разводя руки в извинительном жесте. - Уж прости мои сомнения. И спасибо тебе.
Ворон покачал головой:
- Как всегда? Ты, Вирий, постарайся не забывать, что и Белый Полоз, и даже Белый Айя Великий ошибались не раз. К тому же духовный опыт и твоей, и моей веры говорит, что почти невозможно человеку слушать похвалы без ущерба для себя. На годы мои не смотри - меня сказанное по-прежнему касается.
- А здесь ты просто прав, Белый Отче. Ладно, оставим это. Хочу кое в чем удостовериться - для себя. Посему яви милость, припомни-ка вот что: делал ли когда-либо Синь-Камень людей невидимыми?
Ворон опять покачал головой:
- Нет. На памяти Блюстителей Порога - никогда. Здесь не Диева Котловина, здесь все возможности голубого гранита давным-давно закрыты на ключ.