Жозе Мариа де Эредиа Вечер битвы
(Вольный перевод с французского)
Soir de bataille
Jose Maria de Heredia
Был беспощадный бой. Весь славный римский стан
сколачивает вновь когорты в легионы.
Равняя каждый ряд, кричат центурионы.
Накал ещё силён, и запах бойни прян.
Над павшими взгрустнул суровый ветеран,
и пот стекает с лиц у всех солдат колонны.
Вдали - как вниз летят, опавши, листья клёна -
верхом, стремясь напасть, кружат стрелки парфян.
Вот тут-то и возник покрытый жёсткой щёткой
вонзённых в панцырь стрел, и длинных, и коротких,
под музыку фанфар, гремящую звеня,
сам - в пурпуре до пят, на мрачном небосклоне,
весь кровью обагрён, прекрасный Марк-Антоний,
смиряя под собой взбешённого коня.
Soir de bataille
Le choc avait ete tres rude. Les tribuns
Et les centurions, ralliant les cohortes,
Humaient encor dans l'air ou vibraient leurs voix fortes
La chaleur du carnage et ses acres parfums.
D'un oeil morne, comptant leurs compagnons defunts,
Les soldats regardaient, comme des feuilles mortes,
Au loin, tourbillonner les archers de Phraortes ;
Et la sueur coulait de leurs visages bruns.
C'est alors qu'apparut, tout herisse de fleches,
Rouge du flux vermeil de ses blessures fraiches,
Sous la pourpre flottante et l'airain rutilant,
Au fracas des buccins qui sonnaient leur fanfare,
Superbe, maitrisant son cheval qui s'effare,
Sur le ciel enflamme, l'Imperator sanglant.
Антоний и Клеопатра
Жозе-Мариа де Эредиа
(Перевод с французского)
Antoine et Cleopatre
Jose-Maria de Heredia
В вечерней духоте из блещущей палаты
они смотрели в даль над мощною Рекой.
А Нил сквозь Дельту тёк заиленной водой,
в Бубастис и Саис, мерцая в час заката.
И римлянин-гордец, солдат, носивший латы,
как раб, лелеял сон смуглянки молодой,
восторженно обняв могучею рукой
её горячий стан, точёный из агата.
Рассыпанных волос каштановый каскад
струил вокруг себя победный аромат.
А нежный рот был ал. А страсть была без меры.
И император в ней увидел весь свой клад.
Нашёл в её глазах, где звёздочки горят,
всю ширь и даль морей и все свои галеры.
Les Trophees, 1893
Antoine et Cleopatre
Tous deux ils regardaient, de la haute terrasse,
L'Egipte s'endormir sous le ciel etouffant
Et le Fleuve, a travers le Delta qu'il fend,
Vers Bubaste ou Sais rouler son onde grasse.
Et le Romain sentait sous la lourde cuirasse,
Soldat captif bercant le sommeil d'un enfant,
Ployer et defaillir sur son coeur triomphant
Le corps voluptueux que son etreinte embrasse.
Tournant sa tete pale entre ses cheveux bruns
Vers celui qu'enivraient d'invincibles parfums,
Elle tendit sa bouche et ses prunelles claires;
Et, sur elle courbe, l'ardent Imperator
Vit dans ses larges yeux etoiles de points d'or
Toute une mer immense ou fuyaient des galeres
Жозе-Мариа де Эредиа Обет
(Перевод с французского)
Le voeu
Jose-Marma de Heredia
Раскрасивший лицо абориген с Гаронны,
ибер - черней чернил, рыжеволосый галл -
любой, кто тут бывал, алтарь свой посвящал
у животворных вод своим божкам исконным.
При цезарях в Венаск явились легионы
и понастроил терм здесь местный принципал.
Обычай почитать богов не увядал.
Вервену с грудой мальв несли им в дар матроны.
Искитт и Иликсон - туземные божки -
смотрелись, как и я, в святые ручейки,
чьей серой я дышу, чьему журчанью внемлю.
И я б хотел создать - как Феста и Хунну,
воздвигли здесь у вод в седую старину -
мой собственный алтарь богам, поящим землю.
ILIXONI
DEO
FAB.FESTA
V.S.L.M.
(Богу Иликсону - Фабия Феста - добровольно и заслуженно исполнила обет)
ISCITTO DEO
HUNNU
VLOHOXIS FIL.
V.S.L.M.
(Богу Искитту - Хунну, сын Улохокса - добровольно и заслуженно исполнил обет)
Le voeu
Jadis l'Ibere noir et le Gall au poil fauve
Et le Garumne brun peint d'ocre et de carmin,
Sur le marbre votif entaille par leur main,
Ont dit l'eau bienfaisante et sa vertu qui sauve.
Puis les Imperators, sous le Venasque chauve,
Batirent la piscine et le therme romain,
Et Fabia Festa, par ce meme chemin,
A cueilli pour les Dieux la verveine ou la mauve.
Aujourd'hui, comme aux jours d'Iscitt et d'Ilixon,
Les sources m'ont chante leur divine chanson ;
Le soufre fume encore a l'air pur des moraines.
C'est pourquoi, dans ces vers, accomplissant les voeux,
Tel qu'autrefois Hunnu, fils d'Ulohox, je veux
Dresser l'autel barbare aux Nymphes Souterraines.
Жозе-Мариа де Эредиа Ключ
(Перевод с французского
La source
Jose- Maria de Heredia
NYMPHIS AVG. SACRVM*
Гляди! Покров травы поверх алтарных плит,
над ними звонкий ключ, пробивший в плитах ложе
В источнике капель на капли слёз похожа,
как будто Нимфа здесь укрылась и грустит.
В зеркальности воды красуется зенит,
ничем чужих очей напрасно не тревожа.
Там нет ничьих седин, и нет морщин на коже -
то месяц выглянет, то голубь пролетит.
Отсюда пил пастух - с ладони - вспомнив детство
(Вот так, наверняка, и предки пили встарь),
а то, что недопил, он вылил на алтарь -
простой привычный жест - как дедово наследство.
Кто б мог ему сказать: "Взгляни в укромный ларь!
Там жертвенный сосуд оставлен по соседству"?
La source
L"autel git sous la ronce et l"herbe enseveli;
Et la source sans nom qui goutte a goutte tombe
D'un son plaintif emplit la solitaire combe.
C'est la Nymphe qui pleure un eternel oubli.
L'inutile miroir que ne ride aucun pli
A peine est effleure par un vol de colombe
Et la lune, parfois, qui du ciel noir surplombe,
Seule, y reflete encore un visage pali.
De loin en loin, un patre errant s'y desaltere.
Il boit, et sur la dalle antique du chemin
Verse un peu d'eau reste dans le creux de sa main.
Il a fait, malgre lui, le geste hereditaire,
Et ses yeux n'ont pas vu sur le cippe romain
Le vase libatoire aupres de la patere.
*Посвящено божественным нимфам.
Жозе-Мариа де Эредиа
Божество Бук
Fago Deo*
(Перевод с французского)
Le dieu hetre
Jose-Maria de Heredia
Гарумн соорудил уединённый дом
под буком со стволом невероятной силы.
В нём соковая сласть, как божья кровь, бродила,
и белая кора вздувалась пузырём.
Орехов был завал и дров полно кругом.
В охоту он вложил всю мощь ума и пыла.
И зайца бил стрелой, и птицу сеть ловила.
Он с мясом был всегда и в платье меховом.
Здесь славно он прожил без горя и докуки
и видел каждый день лишь друга в старом буке.
Казалось, с ним всегда здоровается бук.
Он знал: когда придёт конец его приволью,
тогда и гроб ему построит добрый внук,
взяв средний плотный пласт от главного пристволья.
Le dieu hetre
Fago Deo*
Le Garumne a bati sa rustique maison
Sous un grand hetre au tronc musculeux comme un torse
Dont la seve d'un Dieu gonfle la blanche ecorce.
La foret maternelle est tout son horizon.
Car l'homme libre y trouve, au gre de la saison,
Les faines, le bois, l'ombre et les betes qu'il force
Avec l'arc ou l'epieu, le filet ou l'amorce,
Pour en manger la chair et vetir leur toison.
Longtemps il a vecu riche, heureux et sans maitre,
Et le soir, lorsqu'il rentre au logis, le vieux Hetre
De ses bras familiers semble lui faire accueil ;
Et quand la Mort viendra courber sa tete franche,
Ses petits-fils auront pour tailler son cercueil
L'incorruptible coeur de la maitresse branche.
Fago Deo - богу буку (Латынь)
Жозе-Мариа де Эредиа
Божественным горам
(Перевод с французского)
Jose-Maria de Heredia
Aux montagnes divines
GEMINV SERVVS
ET PRO SVIS CONSERVIS*
Сплошные ледники, гранит и диабаз
от Бегла** до Нету***; долины с валунами,
откуда суховей несётся, будто пламя;
леса - гнездовье птиц и дикий ряд террас;
пещеры в недрах гор, скрывавшие до нас
волков, медведей, серн да лисов с кабанами -
всех тех, кто не желал на свете жить рабами;
ущелья и ручьи - благословляю вас!
Сбежавши из тюрьмы, от грозных слуг закона,
я, Гемин-раб, воздвиг алтарь-полуколонну
в честь гор, где я укрыт, к которым я приник.
И пусть вершины их, немые век за веком,
и весь святой простор, куда бросаю крик,
рокочут эхом вслед за вольным человеком.
Aux montagnes divines
GEMINV SERVVS
ET PRO SVIS CONSERVIS.*
Glaciers bleus, pics de marbre et d'ardoise, granits,
Moraines dont le vent, du Nethou*** jusqu'a Begle**,
Arrache, brule et tord le froment et le seigle,
Cols abrupts, lacs, forets pleines d'ombre et de nids !
Antres sourds, noirs vallons que les anciens bannis,
Plutot que de ployer sous la servile regle,
Hanterent avec l'ours, le loup, l'isard et l'aigle,
Precipices, torrents, gouffres, soyez benis !
Ayant fui l'ergastule et le dur municipe,
L'esclave Geminus a dedie ce cippe
Aux Monts, gardiens sacres de l'apre liberte ;
Et sur ces sommets clairs ou le silence vibre,
Dans l'air inviolable, immense et pur, jete,
Je crois entendre encor le cri d'un homme libre !
*Раб Гемин (за себя) и за своих товарищей по рабству (Латынь)
**Бегл - городок и пещера возле Бордо.
***Нету (Ането) - горный пик 3404 м в Восточных Пиренеях (Испания).
Жозе-Мариа де Эредиа
Изгнанница
(Перевод с французского)
Jose-Maria de Heredia
L"exilee
MONTIBUS...
GARRI DEO...
SABINULA*
V.S.L.M.**
Дорогой в Ардиеж в тиши у мшистых скал
стоишь ты каждый день, склонив твои седины.
Сам цезарь повелел - и в дикую долину
тебя на долгий срок в изгнание сослал.
Тебе не позабыть твой дом и Квиринал,
кортежи белых тог, багрец одежд Фламина...
Сабинула*** ! Забудь те прежние картины.
Ищи на небесах себе иной причал.
Сюда, на семь вершин, где Гар****даёт им роздых,
слетаются орлы, соскучившись о гнёздах,
неся твою мечту о новом алтаре.
Расставшись навсегда с надеждами пустыми,
свой жертвенник поставь на ласковой Горе,
и лучше погаси свою тоску о Риме!
L"exilee
Dans ce vallon sauvage ou Cesar t'exila,
Sur la roche moussue, au chemin d'Ardiege,
Penchant ton front qu'argente une precoce neige,
Chaque soir, a pas lents, tu viens t'accouder la.
Tu revois ta jeunesse et ta chere villa
Et le Flamine rouge avec son blanc cortege ;
Et pour que le regret du sol Latin s'allege,
Tu regardes le ciel, triste Sabinula.***
Vers le Gar eclatant aux sept pointes calcaires,
Les aigles attardes qui regagnent leurs aires
Emportent en leur vol tes reves familiers ;
Et seule, sans desirs, n'esperant rien de l'homme,
Tu dresses des autels aux Monts hospitaliers
Dont les Dieux plus prochains te consolent de Rome
*Посвящение: ГОРАМ... БОГУ ГАРУ... САБИНУЛА (латынь)
**V.S.L.M. - Votum solvit (laetus) libens merito (латынь) -
Исполнила завет (с удовольствием) охотно и по достоинству.
***То же имя (Сабина - Сабиночка) поэт Серебряного Века
В.А.Комаровский (1881-1914) присвоил главной героине своего
рассказа из жизни Древнего Рима "Sabinula".
**** Гар - древнее название горы в истоках Луары. Это,
предположительно, гора Gerbier de Jonc, в департаменте Ардеш, во Франции.
Жозе Мариа де Эредиа Витраж
(Перевод с французского)
Vitrail
Jose Maria de Heredia
Витраж пленял собой десятки важных лиц,
но блеск самих господ был краше ярких окон.
Плюмажи гордых шляп, как будто споря с роком,
склонялись лишь под взмах властительных десниц.
Звучали зовы труб и пение цевниц.
Дворяне при мечах - гроза всему Востоку.
А если на руке был кречет или сокол,
так, значит, шли в поход на цапель и лисиц.
Но тяжко господам дались крутые горки.
При загнутых носках уж нет борзых на сворке.
Прах рыцарей лежит под плитами церквей.
Не слышат ничего, не открывают веки
ни бронзовых своих, ни каменных очей.
А розы витражей не выцветут вовеки.
Vitrail
Cette verriere a vu dames et hauts barons
Etincelants d'azur, d'or, de flamme et de nacre,
Incliner, sous la dextre auguste qui consacre,
L'orgueil de leurs cimiers et de leurs chaperons ;
Lorsqu'ils allaient, au bruit du cor ou des clairons,
Ayant le glaive au poing, le gerfaut ou le sacre,
Vers la plaine ou le bois, Byzance ou Saint-Jean d'Acre,
Partir pour la croisade ou le vol des herons.
Aujourd'hui, les seigneurs aupres des chatelaines,
Avec le levrier a leurs longues poulaines,
S'allongent aux carreaux de marbre blanc et noir ;
Ils gisent la sans voix, sans geste et sans ouie,
Et de leurs yeux de pierre ils regardent sans voir
La rose du vitrail toujours epanouie.
Жозе-Мариа де Эредиа
Эпифания*
(Перевод с французского)
Jose-Maria de Heredia
Epiphanie*
Верблюжий караван идёт путём преданий.
С ним вместе Балтазар, Гаспар и Мельхиор.
Как их на образах рисуют с давних пор -
три мага, три царя и шесть простёртых дланей.
А сзади чёрный паж нёс шлейфы одеяний.
Звезда вела царей с восточных нив и гор,
затем, чтоб увидеть священный светлый взор
Спасителя людей от их земных страданий.
Иосифом Святым привечен их поклон.
Они заходят в хлев, без пышущих корон.
Спасителя - дивят: приход не ждан, не гадан.
В век Августа пришли, вручили смирну в дар,
и золото несли и благовонный ладан -
три мага: Мельхиор, Гаспар и Бальтазар.
Epiphanie*
Donc Balthazar, Melchior et Gaspar, les Rois Mages,
Charges de nefs d'argent, de vermeil et d'emaux
Et suivis d'un tres long cortege de chameaux,
S'avancent, tels qu'ils sont dans les vieilles images.
De l'Orient lointain, ils portent leurs hommages
Aux pieds du fils de Dieu ne pour guerir les maux
Que souffrent ici-bas l'homme et les animaux ;
Un page noir soutient leurs robes a ramages.
Sur le seuil de l'etable ou veille Saint Joseph,
Ils otent humblement la couronne du chef
Pour saluer l'Enfant qui rit et les admire.
C'est ainsi qu'autrefois, sous Augustus Cesar,
Sont venus, presentant l'or, l'encens et la myrrhe,
Les Rois Mages Gaspar, Melchior et Balthazar.
*Эпифания - Благовещение
Жозе-Мариа де Эредиа Плотник из Назарета
(Перевод с французского)
Le huchier de Nazareth
Jose-Maria de Heredia
Старик-мастеровой, задумав поставец,
согбен за верстаком почти что непрестанно.
Рубанок - вжик да вжик - снимает все изъяны.
Сменяются в руках гладилка и резец.
А на закате дня восторженный отец
взглянул в густую тень огромного платана.
Мария там сидит, при ней святая Анна,
а рядом Иисус, пока ещё малец.
Кругом стоит жара, ни шороха, ни всплеска.
Святой Иосиф встал и выронил стамеску,
передником, сняв пот, прошёлся по лицу.
Но отдых ни к чему и ни к чему подушки
небесному его помощнику-мальцу:
он трудится опять и всюду вьются стружки.
Le huchier de Nazareth
Le bon maitre huchier, pour finir un dressoir,
Courbe sur l'etabli depuis l'aurore ahane,
Maniant tour a tour le rabot, la bedane
Et la rape grincante et le dur polissoir.
Aussi, non sans plaisir, a-t-il vu, vers le soir,
S'allonger jusqu'au seuil l'ombre du grand platane
Ou madame la Vierge et sa mere sainte Anne
Et Monseigneur Jesus pres de lui vont s'asseoir.
L'air est brulant et pas une feuille ne bouge;
Et saint Joseph, tres las, a laisse choir la gouge
En s'essuyant le front au coin du tablier;
Mais l'Apprenti divin qu'une gloire enveloppe
Fais toujours, dans le fond obscur de l'atelier,
Voler les copeau d'or au fil de sa varlope.
"Les Trophees", 1893
Жозе Мариа де Эредиа Ронсар
(Перевод с французского).
Jose Maria de Heredia
Sur le Livre des Amours
de Pierre de Ronsard
В Бургейле там и сям, в былые времена,
пестрели на стволах в саду инициалы.
Носительницы их, заполнив в Лувре залы,
улыбками цвели из каждого окна.
Так что ж? Их больше нет, они за гранью сна.
Тех ветренниц давно как вовсе не бывало.
Дубовые гробы и склепы, как подвалы,
навеки скрыли прах, и меркнут имена.
Всему предел! Мари, Кассандра и Елена!
Нам лилий, как и роз, не упасти от тлена.
Никто бы не смущал ваш благостный покой,
когда б не Пьер Ронсар, певец родной державы,
не сплёл для вас своей бессмертною рукой
нежнейший мирт Любви с зелёным лавром Славы.
Sur le livre des Amours
de Pierre de Ronsard
Jadis plus qu'un amant, aux jardins de Bourgueil,
A grave plus d'un nom dans l'ecorce qu'il ouvre,
Et plus qu'un coeur, sous l'or de hauts plafonds de Louvre,
A l'eclair d'un sourire a tressailli d'orgueil.
Qu'importe? Rien n'a dit leur ivresse ou leur deuil.
Ils gisent tout entiers entre quatre ais de rouvre
Et nul n'a dispute, sous l'herbe qui les couvre,
Leur inerte poussiere a l'oubli de cercueil.
Tout meurt. Marie, Helene et toi, Cassandre,
Vos beaux corps ne seraient qu'une insensible cendre -
- Les roses et lys n'ont pas de lendemain -
Si Ronsard, sur Seine ou sur blonde Loire,
N'eut tresse pour vos fronts, d'une immortelle main,
Aux myrtes de l'Amour le laurier de la Gloire.
Les Trophees, 1893
Жозе-Мариа де Эредиа
Прекрасная Виола
(Перевод с французского)
Jose-Maria de Heredia
La belle viole
"Вам ревностным стаям,
поющим летая -
и здесь, и в дали..."
Жоашен дю Белле
С балкона виден ей постылый стык дорог
с Луары, ей родной, в ломбардские пределы.
Олива всей листвой ей вновь прошелестела:
"Фиалка расцвела - назавтра цвет поблёк".
Хотелось ей, запев, отвлечься от тревог.
Виола так звучна, и руки знают дело.
Мечта, однако, в Рим за другом полетела,
туда, где древний прах ему под ноги лёг.
Но струны всё звенят, привычно, без заминки.
В них нежная душа печальной Анжевинки*,
томлением любви и ревности полна,
вверяет свой напев ветрам неутомимым,
тот самый, что любим забывчивым любимым -
ту песню, что он спел за веяньем зерна.
La belle viole
A vous troupe legere
Qui d'aile passagere
Par le monde volez...
JOACHIM DU BELLAY.
Accoudee au balcon d'ou l'on voit le chemin
Qui va des bords de Loire aux rives d'Italie,
Sous un pale rameau d'olive son front plie.
La violette en fleur se fanera demain.
La viole que frole encor sa frele main
Charme sa solitude et sa melancolie,
Et son reve s'envole a celui qui l'oublie
En foulant la poussiere ou git l'orgueil Romain.
De celle qu'il nommait sa douceur Angevine*,
Sur la corde vibrante erre l'ame divine
Quand l'angoisse d'amour etreint son cour trouble;
Et sa voix livre aux vents qui l'emportent loin d'elle,
Et le caresseront peut-etre, l'infidele,
Cette chanson qu'il fit pour un vanneur de ble
.
*Сонет посвящён Виоле,возлюбленной французского поэта дю Белле (1525 - 1560), оставшейся в своей родной провинции Анжу после его отъезда в Италию.
Жозе Мариа де Эредиа Вослед Петрарке
(Перевод с французского)
Suivant Petrarque
Jose Maria de Heredia
Когда Вы, не скупясь, изящною рукой
раздали горсть монет у старого собора
для нищих бедолаг в неяркости притвора
небесная краса блеснула добротой.
Мой радостный привет был скромный и простой,
а сам хотел я быть приятнее для взора,
но отвернулись Вы досадливо и скоро,
прикрыв свои глаза под сеткой кружевной.
Знаток любых сердец, и мягких, и построже,
мнгя лишь бог Амур взбодрил - и обнадёжил,
шепнув, что не чужда и милость красоте.
Я зорко углядел: спуская край вуали,
помедлила рука... Как ветви в темноте,
ресницы звёздный свет, сияя, источали.
Suivant Petrarque
Vous sortiez de l'eglise et, d'un geste pieux,
Vos nobles mains faisaient l'aumone au populaire,
Et sous le porche obscur votre beaute si claire
Aux pauvres eblouis montrait tout l'or des cieux.
Et je vous saluai d'un salut gracieux,
Tres humble, comme il sied a qui ne veut deplaire,
Quand, tirant votre mante et d'un air de colere
Vous detournant de moi, vous couvrites vos yeux.
Mais Amour qui commande au coeur le plus rebelle
Ne voulut pas souffrir que, moins tendre que belle,
La source de pitie me refusat merci ;
Et vous futes si lente a ramener le voile,
Que vos cils ombrageux palpiterent ainsi
Qu'un noir feuillage ou filtre un long rayon d'etoile.
Жозе-Мариа де Эредиа
Эсток*
(Перевод с французского)
Jose-Maria de Heredia
L"estoc.
На яблоке меча - "Калликст**" и титул - "Папа".
Рельефный герб: ключи, тиара лодка, сеть.
Заметно мастерство. Забавно рассмотреть.
На гарде - в плен плюща, как в ласковые лапы,
попал смешливый бог, похожий на Приапа.
Эмаль, металл, коралл, тут есть чему блестеть.
и золото и сталь. А золото - не медь!
Но блеск - не для рубак, и меч - не для растяпы.
Знак рода Борджа - бык - изображён вверху.
Лас Сальяс*** этот род постиг, как на духу,
Верней, чем Ариост, и раньше Саннадзаро.
Кузнец не зря ковал свой вычурный эсток.
И папа Александр**, и принц Чезаре** - пара,
которой был под стать тот Борджиев клинок.
L"estoc*
Au pommeau de l'epee on lit : Calixte** Pape.
La tiare, les clefs, la barque et le tramail
Blasonnent, en reliefs d'un somptueux travail,
Le Boeuf hereditaire armoye sur la chappe.
A la fusee, un Dieu paien, Faune ou Priape,
Rit, engaine d'un lierre a graines de corail ;
Et l'eclat du metal s'exalte sous l'email
Si clair, que l'estoc brille encor plus qu'il ne frappe.
Maitre Antonio Perez de Las Cellas*** forgea
Ce beton pastoral pour le premier Borja,
Comme s'il pressentait sa fameuse lignee ;
Et ce glaive dit mieux qu'Arioste ou Sannazar,
Par l'acier de sa lame et l'or de sa poignee,
Le pontife Alexandre** et le prince Cesar**
*Эсток - гранёный меч, колющее оружие XIV - XVI века.
В сонете описывается музейный экземпляр, когда-то подаренный папой
Каликстом III испанскому королю Энрике IV.
**Папа Каликст III, папа Александр VI, принц Чезаре - представители рода Борджа, в своё время дискредитировавшие папскую власть различными злоупотреблениями и преступлениями.
***Мастер Антонио Перес де Лас Сельяс (1474-1533) - известный в своё время
искусный оружейник.
Жозе-Мариа де Эредиа Медаль
(Перевод с французского).
Medaille
Jose-Maria de Heredia
Властитель Римини, викарий, кондотьер.
Орлиное лицо на бронзовой медали.
Таким вождям, как он, все трепетно внимали.
Такого и отлил Маттео-медальер.
Сей Сиджисмондо был - не худший изувер,
хоть в самодурстве и попрании морали
его и Сфорца и Висконти вдохновляли,
но Малатеста был галантный кавалер.
Не Эццелино, не Кан Гранде: он - добрее.
Пусть кровью обгрил Романью и Морею,
но храм жене поднёс как истинный поэт.
Изотта - хоть властна, как княжеские жёны,
но глянешь на медаль - улыбчивый портрет.
И слон гербовый там... Он топчет анемоны.
Medaille
Seigneur de Rimini, Vicaire et Podesta.
Son profil d'epervier vit, s'accuse ou recule
A la lueur d'airain d'un fauve crepuscule,
Dans l'orbe ou Matteo de' Pastis l'incrusta.
Or, de tous les tyrans qu'un peuple detesta,
Nul, comte, marquis, duc, prince ou principicule,
Qu'il ait nom Ezzelin, Can, Galeas, Hercule,
Ne fut maitre si fier que le Malatesta.
Celui-ci, le meilleur, ce Sigismond Pandolphe,
Mit a sang la Romagne et la Marche et le Golfe,
Batit un temple, fit l'amour et le chanta ;
Et leurs femmes aussi sont rudes et severes,
Car sur le meme bronze ou sourit Isotta,
L'lephant triomphal foule des primeveres.