Аннотация: Публикуются переводы стихотворений американского поэта Роберта Фроста, в основном из его книги "На вырубке"
Роберт Фрост Испытание жизнью
(С английского).
Герои лютой передряги,
погибшие в лихом бою,
найдут приют в стране отваги,
в дивящем взор земном раю.
Они меж вечных асфоделей,
оставшись без мечей и лат
дождутся воплощенья целей
и вожделеннейших наград.
Над дивом пастбищных нагорий
заблещет чистый белый свет
без пестроты фантасмагорий,
свет ясных зорь и цельный цвет.
Там ангелы, навеяв свежесть
и снег стеля среди полей,
у всех, кто там пребудет, нежась,
с улыбкой спросят: "Кто смелей ?"
И прогремит с высот воззванье,
чтоб все вершили, как могли,
подробнейшее испытанье
для помрачившейся Земли.
Вслед толпы мудрецов сберутся,
затеяв трудный разговор
для вынесенья резолюций
по всем делам, где будет спор.
Пока любуются бродяги,
как люди гибнут то и знай,
другие, думая о благе,
взамен готовы бросить рай.
Их вывод прост, итог извечен:
кто больше жертвует собой,
тот зорче Господом замечен,
и Бог следит за их судьбой.
Но видят знак благоволенья
немногие - кому везло, -
из тех, что гонят тень сомненья
и видят, где добро и зло,
кто чтит Господни сотворенья
и нежный тон Его мечты
без всяких пятен замутненья
и в высшем блеске красоты.
И сущность всякого геройства -
не только боевая стать:
необходимейшее свойство -
в любой борьбе не унывать.
Рассказ о бедствиях былого
гораздо меньше ранит слух,
как вставят шутку острослова
и песню, что подъемлет дух.
Бог молвил слово в завершенье:
"Когда сражаешься, держись !
Как скажет друг в пылу сраженья,
спасай, когда есть выбор, жизнь.
Но, как судьба ни героична,
не важно, что ты сам избрал,
твоя трагедия - вторична.
Всегда есть высший идеал".
Хоть можно выбирать и снова,
конечный выбор - навсегда.
Он - завершающее слово.
Иное стёрто без следа.
И, сотворяя знак смиренья,
Бог выбрал золотой цветок,
сломал искусное плетенье
и сделал крепкий узелок.
Суть жизни - вся в таком комочке -
одна сквозная пустота.
Мы помним всё до краткой строчки.
В итоге - праздная мечта.
От гордых дел, что мы избрали, -
обрывки старого рванья
и в возмещение печали -
лишь прах и вороха вранья.
Robert Frost The Trial by Existence
Even the bravest that are slain
Shall not dissemble their surprise
On waking to find valor reign,
Even as on earth, in paradise;
And where they sought without the sword
Wide fields of asphodel fore'er,
To find that the utmost reward
Of daring should be still to dare.
The light of heaven falls whole and white
And is not shattered into dyes,
The light forever is morning light;
The hills are verdured pasture-wise;
The angle hosts with freshness go,
And seek with laughter what to brave;--
And binding all is the hushed snow
Of the far-distant breaking wave.
And from a cliff-top is proclaimed
The gathering of the souls for birth,
The trial by existence named,
The obscuration upon earth.
And the slant spirits trooping by
In streams and cross- and counter-streams
Can but give ear to that sweet cry
For its suggestion of what dreams!
And the more loitering are turned
To view once more the sacrifice
Of those who for some good discerned
Will gladly give up paradise.
And a white shimmering concourse rolls
Toward the throne to witness there
The speeding of devoted souls
Which God makes his especial care.
And none are taken but who will,
Having first heard the life read out
That opens earthward, good and ill,
Beyond the shadow of a doubt;
And very beautifully God limns,
And tenderly, life's little dream,
But naught extenuates or dims,
Setting the thing that is supreme.
Nor is there wanting in the press
Some spirit to stand simply forth,
Heroic in it nakedness,
Against the uttermost of earth.
The tale of earth's unhonored things
Sounds nobler there than 'neath the sun;
And the mind whirls and the heart sings,
And a shout greets the daring one.
But always God speaks at the end:
'One thought in agony of strife
The bravest would have by for friend,
The memory that he chose the life;
But the pure fate to which you go
Admits no memory of choice,
Or the woe were not earthly woe
To which you give the assenting voice.'
And so the choice must be again,
But the last choice is still the same;
And the awe passes wonder then,
And a hush falls for all acclaim.
And God has taken a flower of gold
And broken it, and used therefrom
The mystic link to bind and hold
Spirit to matter till death come.
'Tis of the essence of life here,
Though we choose greatly, still to lack
The lasting memory at all clear,
That life has for us on the wrack
Nothing but what we somehow chose;
Thus are we wholly stipped of pride
In the pain that has but one close,
Bearing it crushed and mystified.
1913 "A Boy's Will".
Примечания.
При поисках в Интернете отыскался один полный перевод
стихотворения The Trial by Existence на русский язык (на сайте Stihi.Ru) и ещё перевод второй и третьей октав.
Роберт Фрост Цветочный островок
(С английского).
Косарь с утра косил лесной лужок.
Я вышел ворошить спустя часок.
Коса была жадна и весела.
Трава сдалась и сразу полегла.
Но и роса с утра была едка.
Мне слышалось жужжанье оселка.
Но всё ж я не увидел косаря.
Поглядывал вперёд - и всё зазря.
"Не странно ли, - подумал - как сошлось:
работаем вдвоём, а всё же врозь".
Едва подумал, в тот же самый миг
вдруг мотылёк тихонечко возник.
Он, видимо, разыскивал с утра
сплошной цветник, что стлался здесь вчера.
Летит - глядит, в тоске от перемен -
в траве лишь только вялый мёртвый тлен.
Немного полетает в стороне,
и снова возвращается ко мне.
А я был занят сушкою травы.
Для дум не доставало головы.
Я разрешал вопросы бытия,
а мотылёк взметнулся у ручья.
Там уцелел цветочный островок.
Коса минула малый уголок.
Косарь его оставил не для нас:
там было восхищение для глаз,
сиянье ярче искорок в костре.
Он там увидел чудо на заре.
Обрадовались я и мотылёк -
и нам сверкнул тот утренний часок.
Тут я услышал пенье птиц вокруг.
Вдали коса докашивала луг.
Я ощутил, что рядом - здесь со мной -
есть славный друг, по духу мне родной.
Он был мне в помощь в этот жаркий день.
Устав, хотел бы разделить с ним тень.
Догнать ? Мне не хватало куражу.
Всё думалось, о чём ему скажу:
"Мы порознь или вместе - всё равно:
работаем вдвоём и заодно !
Robert Frost The Tuft of Flowers
I went to turn the grass once after one
Who mowed it in the dew before the sun.
The dew was gone that made his blade so keen
Before I came to view the leveled scene.
I looked for him behind an isle of trees;
I listened for his whetstone on the breeze.
But he had gone his way, the grass all mown,
And I must be, as he had been-alone,
"As all must be," I said within my heart,
"Whether they work together or apart."
But as I said it, swift there passed me by
On noiseless wing a bewildered butterfly,
Seeking with memories grown dim o"er night
Some resting flower of yesterday"s delight.
And once I marked his flight go round and round,
As where some flower lay withering on the ground.
And then he flew as far as eye could see,
And then on tremulous wing came back to me.
I thought of questions that have no reply,
And would have turned to toss the grass to dry;
But he turned first, and led my eye to look
At a tall tuft of flowers beside a brook,
A leaping tongue of bloom the scythe had spared
Beside a reedy brook the scythe had bared.
The mower in the dew had loved them thus,
By leaving them to flourish, not for us,
Nor yet to draw one though of ours to him,
But from sheer morning gladness at the brim.
The butterfly and I had lit upon,
Nevertheless, a message from the dawn,
That made me hear the wakening birds around,
And hear his long scythe whispering to the ground,
And feel a spirit kindred to my own;
So that henceforth I worked no more alone;
But glad with him, I worked as with his aid,
And weary, sought at noon with him the shade;
And dreaming, as it were, held brotherly speech
With one whose thought I had not hoped to reach.
"Men work together," I told him from the heart,
"Whether they work together or apart."
1913 "A Boy's Will"
Примечание.
Стихотворение "A Tuft of Flowers" - одно из ранних у Роберта Фроста. Оно
очень популярно в Америке. На русском языке есть в нескольких переводах:
Василия Бетаки, Максима Егорова, Михаила Зенкевича, Б.Хлебникова.
Роберт Фрост Ожидание
Вдали, в сумерках
(С английского).
Мне вдруг привиделся какой-то призрак,
мелькнувший меж стеснившихся стогов,
когда я шёл там по жнивью один,
и где уж смолкли голоса трудяг.
Там в антифонии послесвеченья
явилась полная луна - и усадила
меня на светлой стороне под первый стог.
Я затерялся в множестве копён
и задремал там под лучистым лунным светом
до той поры, пока его не скроют тени.
Мне снились ястребы в ночном полёте.
Они кружились в небе с тусклым криком,
потом пикировали яростно вдали.
А наяву летали только мыши.
Они следили, где я укрываюсь.
Сыскав, теряли место в пируэтах,
чтоб вновь найти в своей незрячей спешке.
Неслись сквозь прорву запахов стрижами -
то с хрипом, то шурша неподалёку.
Найдя меня, притихнут, чуть помедлят,
затем скорей концерт заводят снова.
Раз, два и три проверят, где я есть...
Я взял с собою сборник старых песен,
но не для чтения - чтоб освежить
в сухой и сладкой здешней атмосфере.
А в памяти моей всё больше Та,
что ценит эти золотые строчки.
Robert Frost Waiting
Afield at dusk
What things for dream there are when specter-like,
Moving amond tall haycocks lightly piled,
I enter alone upon the stubbled filed,
From which the laborers' voices late have died,
And in the antiphony of afterglow
And rising full moon, sit me down
Upon the full moon's side of the first haycock
And lose myself amid so many alike.
I dream upon the opposing lights of the hour,
Preventing shadow until the moon prevail;
I dream upon the nighthawks peopling heaven,
Or plunging headlong with fierce twang afar;
And on the bat's mute antics, who would seem
Dimly to have made out my secret place,
Only to lose it when he pirouettes,
On the last swallow's sweep; and on the rasp
In the abyss of odor and rustle at my back,
That, silenced by my advent, finds once more,
After an interval, his instrument,
And tries once--twice--and thrice if I be there;
And on the worn book of old-golden song
I brought not here to read, it seems, but hold
And freshen in this air of withering sweetness;
But on the memor of one absent, most,
For whom these lines when they shall greet her eye.
1913 "A Boy's Will"
Примечание.
В Интернете можно найти стихотворение Waiting в переводах на русский язык Вадима Белякова и Вячеслава Толстова.
Роберт Фрост Моя бабочка
(С английского).
Твои любимые цветы погибли
и глупо атакующее солнце,
мучитель твой, ушло или мертво.
Не будь меня
(Не грустно ли тебе ?)
не будь меня,
здесь некому в полях тебя оплакать.
Ещё не выпал снег, трава сера.
Не запорошены два берега реки,
но это уж не тёплая пора,
не летние деньки.
Тогда любою ясной ранью
всех приводило в обаянье
твоё игривое порханье.
Тебя несли порыв и страсть,
и ты кружилась и взметалась,
ты мчалась, не страшась упасть,
в волшебном танце, в дивном одеянье.
Тогда я часто унывал в заботе,
почти весь мир жалея и любя,
но увидав, что ты опять в полёте,
был рад и за тебя и за себя.
Летя неровно, ярко полыхая,
ты и не думала, что создана
судьбою ветру на забаву, для игры.
И я не думал - нынче знаю.
Веселье - до поры.
Бог на тебя не надевал оковы,
но справиться с тобою нелегко.
Тебя тянул слижком далеко -
и он тебя схватил покрепче и сурово.
Своё припомню:
был комплот - лишали жизни.
Ещё недолго - быть бы тризне.
Расстройство; тщетные мечты;
трава, грозившая мигренью;
трёх разных запахов смешенье
и символичные цветы.
Я был в безумном ослепленье.
Я совершенно онемел.
И кто-то в щёку мне влетел:
её как резким ветром обожгло
твоё цветной пыльцой покрытое крыло...
Я нынче отыскал его лоскут.
"Ты умерла !" - проговорил.
"Мертва !" - сказал сорокопут.
Кусок крыло нашёлся под карнизом -
наверно, занесён был бризом.
Robert Frost My Butterfly
Thine emulous fond flowers are dead, too,
And the daft sun-assaulter, he
That frighted thee so oft, is fled or dead:
Save only me
(Nor is it sad to thee!)
Save only me
There is none left to mourn thee in the fields.
The gray grass is not dappled with the snow;
Its two banks have not shut upon the river;
But it is long ago -
It seems forever -
Since first I saw thee glance,
With all the dazzling other ones,
In airy dalliance,
Precipitate in love,
Tossed, tangled, whirled and whirled above,
Like a limp rose-wreath in a fairy dance.
When that was, the soft mist
Of my regret hung not on all the land,
And I was glad for thee,
And glad for me, I wist.
Thou didst not know, who tottered, wandering on high,
That fate had made thee for the pleasure of the wind,
With those great careless wings,
Nor yet did I.
And there were other things:
It seemed God let thee flutter from his gentle clasp:
Then fearful he had let thee win
Too far beyond him to be gathered in,
Snatched thee, o'er eager, with ungentle grasp.
Ah! I remember me
How once conspiracy was rife
Against my life -
The languor of it and the dreaming fond;
Surging, the grasses dizzied me of thought,
The breeze three odors brought,
And a gem-flower waved in a wand!
Then when I was distraught
And could not speak,
Sidelong, full on my cheek,
What should that reckless zephyr fling
But the wild touch of thy dye-dusty wing!
I found that wing broken to-day!
For thou are dead, I said,
And the strange birds say.
I found it with the withered leaves
Under the eaves.
(1894) 1913 "A Boy's Will"
Примечание.
В Интернете можно найти переводы стихотворения My Butterfly на русский язык, сделанные Вадимом Беляковым и Вячеславом Толстовым.
Роберт Фрост Звезда на волокуше
(С английского)
Посвящено Линкольну MacVeagh*
Не говори мне, что никто не брал
для строек неземной материал,
который к нам, бывало, прилетал.
Какой-то пахарь камень здесь нашёл.
Тот был почти как золото тяжёл.
Уже остывший, чёрен был и гол.
Бесформенный объёмистый предмет,
безжизненый, без пямятных примет.
В нём был непроницаемый секрет.
Крестьянин к звёздам с неба не привык,
и разумом - ни где тот гость возник,
ни что с ним делать - сразу не постиг.
Я сам не видел ночью, как во мгле
тот камень придавил мурашек на земле.
Не видел, на каком летел крыле.
Хвост был, должно быть, как у Райской птицы.
(Пускай тот для полётов не годится -
про пышность сочиняют небылицы).
Но пахарю то было знать не впрок.
Он камень с места просто уволок -
а тот успел: там всё, что смог, прожёг.
Хлеба сгорели, выжили цветы,
а после разрослись бе суеты.
Дождь, расщедрясь, поил их с высоты.
Крестьянин взял канат и гибкий прут,
оплёл звезду узлом железных пут
и резво впрягся в свой нелёгкий труд.
Пегаса предпочли б иные души,
но двигать тяжеленный груз по суше
практичней на нехитрой волокуше.
Пришлось потеть и не жалеть силёнки.
Езда по борозде да по щебёнке -
конечно, не космические гонки.
Простак сыскал для камня примененье.
Хоть то ошибка, даже преступленье,
тот весь пошёл на стройку огражденья.
Как нужно было б поступить по чести ?
Не знаю сам. Обдумывал раз двести:
не трогал бы. Оставил бы на месте.
Теперь, близ стен, я не свожу с них глаз.
Лишь если звёздный дождь летит на нас,
так на небо смотрю в вечерний час.
Другие сами знают, что искать.
В церквах и школах ищут благодать.
Мне ж в той стене важна любая пядь.
Не со Звезды Судьбы упал, пыля,
тот камень в наши местные поля,
но почему ж его влекла Земля ?
Не со Звезды же он Греха и Смерти ?
Он, как весь мир, вращался в круговерти,
и вот теперь в стене он, как в конверте.
Боюсь коснуться камня-недотроги
и пальцы убираю прочь в итоге.
Так рыбы резбегаются в тревоге.
Тот пришлый камень - не простой огарок.
Он - вещь из мира, что велик и ярок.
Мне хочется потрогать тот подарок.
Кто ж я, глупец или мудрец ?
Robert Frost A Star in a Stoneboat
For Lincoln MacVeagh*
Never tell me that not one star of all
That slip from heaven at night and softly fall
Has been picked up with stones to build a wall.
Some laborer found one faded and stone-cold,
And saving that its weight suggested gold
And tugged it from his first too certain hold,
He noticed nothing in it to remark.
He was not used to handling stars thrown dark
And lifeless from an interrupted arc.
He did not recognize in that smooth coal
The one thing palpable besides the soul
To penetrate the air in which we roll.
He did not see how like a flying thing
It brooded ant eggs, and bad one large wing,
One not so large for flying in a ring,
And a long Bird of Paradise's tail
(Though these when not in use to fly and trail
It drew back in its body like a snail);
Nor know that be might move it from the spot -
The harm was done: from having been star-shot
The very nature of the soil was hot
And burning to yield flowers instead of grain,
Flowers fanned and not put out by all the rain
Poured on them by his prayers prayed in vain.
He moved it roughly with an iron bar,
He loaded an old stoneboat with the star
And not, as you might think, a flying car,
Such as even poets would admit perforce
More practical than Pegasus the horse
If it could put a star back in its course.
He dragged it through the plowed ground at a pace
But faintly reminiscent of the race
Of jostling rock in interstellar space.
It went for building stone, and I, as though
Commanded in a dream, forever go
To right the wrong that this should have been so.
Yet ask where else it could have gone as well,
I do not know-I cannot stop to tell:
He might have left it lying where it fell.
From following walls I never lift my eye,
Except at night to places in the sky
Where showers of charted meteors let fly.
Some may know what they seek in school and church,
And why they seek it there; for what I search
I must go measuring stone walls, perch on perch;
Sure that though not a star of death and birth,
So not to be compared, perhaps, in worth
To such resorts of life as Mars and Earth -
Though not, I say, a star of death and sin,
It yet has poles, and only needs a spin
To show its worldly nature and begin
To chafe and shuffle in my calloused palm
And run off in strange tangents with my arm,
As fish do with the line in first alarm.
Such as it is, it promises the prize
Of the one world complete in any size
That I am like to compass, fool or wise.
1923 "New Hempshire"
Примечание.
*Lincoln MacVeagh (1890-1872) - видный американский дипломат, бизнесмен,
археолог. Учился в Гарварде и Сорбонне. Принял участие в Первой Мировой войне, воевал во Франции, дослужился до майора. Был американским послом
в Греции, Исландии, Южной Африке, Португалии, Испании. Один из разработчиков
"Доктрины Трумэна".
Стихотворение A Star in Stoneboat известно в переводе на русский язык,
сделанном Л.Ситником.
Роберт Фрост Во время ливня
(С английского).
Лей, ливень ! Поливай, как надо !
Хоть есть и вред от этой жижи,
когда смывает почву сада
со склона вниз да к морю ближе.
Буйна и своевольна влага,
верна лишь собственной манере:
сегодня от неё лишь благо,
а в близком будущем - потери.
Но, может быть, жалеть не стоит.
Ведь всё, что с пользой перегнило,
шальной поток в долину смоет
уже без плодородной силы.
Стихии, чувствуя свободу,
меняют лик планеты в споре:
то горы погружают в воду,
то осушают бездны моря.
Мне нужно просто по уклонцам
искать участки понадёжней
и без ошибки стать под солнцем
с моею пашнею и пожней.
Мне снова надобно умело
воткнуть мою соху в землицу.
В ней дерево закаменело,
но в борозде она сгодится.
Я не боюсь начать сначала.
Я не бегу от обязательств.
Не злюсь, и сердце не устало
под гнётом скверных обстоятельств.
Robert Frost In Time of Cloudburst
Let the downpour roil and toil!
The worst it can do to me
Is carry some garden soil
A little nearer the sea.
"Tis the world old way of the rain
When it comes to a mountain farm
To exact for a present gain
A little of future harm.
And the harm is none too sure.
For when all that was rotted rich
Shall be in the end scoured poor,
When my garden has gone down ditch,
Some force has but to apply,
And summits shall be immersed,
The bottom of seas raised dry,
The slope of the earth reversed.
Then all I need do is run
To the other end of the slope
And on tracts laid new to the sun
Begin all over to hope.
Some worn old tool of my own
Will be turned up by the plow,
The wood of it changed to stone,
But as ready to wield as now.
May my application so close
To the endless repetition
Never make me tired and morose
And resentful of man"s condition.
1936 "A Further Range"
Примечание.
Стихотворение In Time of Cloudburst известно в блестящем переводе на русский язык Николая Михайловича Голя.
Роберт Фрост Не наступи !
(С английского).
Мотыга, выбрав грядку,
вздремнула сладко.
Тут я ей стал на пятку.
Та, вспрыгнув в знак протеста,
ударила меня в сопатку -
нашла чувствительное место !
Я опрометчиво ступил,
но, рассердясь, её честил,
как будто пострадал
от злого, как кинжал,
задуманного жеста.
Мой крик был неумён,
но есть такой закон,
что всякий меч в орало
быть должен обращён,
а тут иначе стало:
оралу вздумалось прилечь -
как превратилось в меч.
Robert Frost The Objection To Being Stepped On
At the end of the row
I stepped on the toe
Of an unemployed hoe.
It rose in offense
And struck me a blow
In the seat of my sense.
It wasn"t to blame
But I called it a name.
And I must say it dealt
Me a blow that I felt
Like a malice prepense.
You may call me a fool,
But was there a rule
The weapon should be
Turned into a tool?
And what do we see?
The first tool I step on
Turned into a weapon.
1962 "In The Clearing"
Роберт Фрост Учись всему...*
(С английского).
Штудии:
Учись всему, что нужно, час за часом,
и привыкай к моим досужим выкрутасам.
Мне удалось пройти немало школ,
где множество чудачеств приобрёл.
Ты должен выработать навык
не злить меня среди моих забавок.
Тебе не повредит искусство
терпеть мой гнев и безрассудство.
Пусть станет для тебя девизом -
не возражать моим капризам.
Учись в учебных учрежденьях,
как помогать мне в развлеченьях.
Блюди как воинский устав -
терпи и уважай мой нрав.
Robert Frost It takes all sorts...*
It takes all sorts of in- and outdoor schooling
To get adopted to my kind of fooling.
1962 "In the Clearing".
Примечание.
*Расшифровать две приведённые строчки сложно.
Приводятся разные разгадки - на выбор.
Роберт Фрост Мечи и орала - из железа*.
(С английского).
Посвящено Ахмеду С.Бокхари**.
Штудии:
Кругом различные когорты и мундиры,
чтоб их понять нужны ориентиры.
В реальности так много группировок -
и преизбыток пушек и винтовок.
Реальность до того разделена,
что не ясна любая сторона.
Объекты могут так сгруппироваться,
что в спешке в них не разобраться.
Намерения могут разделиться -
рецепт - в согласовании позиций.
Действительность склонна к дробленью,
и очень сложно принимать решенья.
Robert Frost From Iron Tools and Weapons*
To Ahmed S. Bokhari**
Nature within her inmost self divides
To trouble men with having to take sides.
1962 "In the Clearing"
Примечания.
*Авторитет и известность Роберта Фроста были настолько велики, что многие влиятельные лица стремились заручиться с ним дружбой и получить его моральную
поддержку: и Джон Кеннеди, и Никита Хрущёв, и, в данном случае, пакистанский
идеолог и дипломат. Р.Фрост умел сохранить независимую ни от кого принципиальную
позицию. Встретившись в Сочи с Н.Хрущёвым он заявил ему, что считает Б.Пастернака
одним из самых значительных русских поэтов. Н.Хрущёв смолчал и ушёл от этого
разговора. А в беседе с пакистанцем сдержанность проявил сам Р.Фрост. Для дипломата
был крайне важен сам факт состоявшегося знакомства.
**Ахмед С.Бокхари, иначе Патрас - (1898-1958). Родился в Пешаваре, умер в Нью-Йорке. Филолог, философ, публицист, профессор, затем руководитель Лахорского Правительственного колледжа. С 1939 г. по 1947 г. руководил индийским радио в
Дели. В 1951-1954 гг. - представитель Пакистана в ООН. В 1954-1958 гг. заместитель генерального секретаря ООН. Как литератор и учёный был последователем Алламы Икбала (1877-1938), поэта, философа, общественного деятеля, провозвестника независимости Пакистана.
Роберт Фрост В четыре комнатки весь дом...
(С английского).
В четыре комнатки весь дом,
зато с большущею антенной -
затем, чтоб принимались в нём
видения из всей Вселенной,
всё то, что позвучней и краше.
Что Вы купили - то и Ваше.
Надеюсь, результат отменный.
(Вы овладели Ипокреной).
Robert Frost Foor-Room Shack...
Four-room shack aspiring high
With an arm of scrawny mast
For the visions in the sky
That go blindly pouring past.
In the ear and in the eye
What you get is what to buy.
Hope you"re satisfied to last.
1962 "In the Clearing"
Роберт Фрост Среди зимы...
(С английского).
Среди зимы, вооружён,
я в одиночку в лес сходил.
Облюбовал хороший клён
и сам его срубил.
В четыре опустил топор -
он даже не остыл.
Мой след выписывал узор
в снегу и без чернил.
Ущерб природе - небольшой:
один лишь ствол сгубил.
Иду с весёлою душой
и не растратив пыл.
Robert Frost In Winter in the Woods Alone
In winter in the woods alone
Against the trees I go.
I mark a maple for my own
And lay the maple low.
At four o'clock I shoulder axe
And in the afterglow
I link a line of shadowy tracks
Across the tinted snow.
I see for Nature no defeat
In one tree's overthrow
Or for myself in my retreat
For yet another blow.
1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост Будучи избран поэтом Вермонта...
(С английского).
Вновь дышит бард, не бросивший отчизны,
когда его стихов не понимали.
А нынче - почесть, вместо укоризны
и в целом штате, и в своём квартале.
Robert Frost On Being Chosen Poet of Vermont
Breathes there a bard who isn"t moved
When he finds his verse is understood
And not entirely disapproved
By his country and his neighborhood?
1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост Мы зря воюем...
(С английского).
Мы зря воюем с упованьем,
которым нужно дорожить,
при встрече с роковым страданьем
той вере и самой не жить.
Robert Frost We Vainly Wrestle...
We vainly wrestle with the blind belief
That aught we cherish
Can ever quite pass out of utter grief
And wholly perish.
1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост В стакане сидра
(С английского).
Мне показалось, будто я жучок.
Меня процесс брожения завлёк.
Я ухватился за воздушный пузырёк.
Он вверх меня понёс, пока был цел.
Как лопнул - я на дно слетел.
Беды при том не претерпел.
Мог, подождав, вцепиться во второй.
При том во мне был радостный настрой.
Robert Frost In a Glass of Cider
It seemed I was a mite of sediment
That waited for the bottom to ferment
So I could catch a bubble in ascent.
I rode up on one till the bubble burst,
And when that left me to sink back reversed
I was no worse off than I was at first.
I'd catch another bubble if I waited.
The thing was to get now and then elated.
1962 "In the Clearing"
Роберт Фрост Рефлекс
(С английского).
Смешной контекст:
в одном из мест
воткнули шест -
то был научный тест.
Оттуда вдруг клешня.
Наука роет грунт -
оттуда бунт.
Хватают за прибор.
Кричат: "Qui vive ?
Дошли до наших нор.
Реальность, а не миф !
Там жизнь, а не брехня".
Robert Frost A Reflex
Hear my rigmarole.
Science stuck a pole
Down a likely hole
And he got it bit.
Science gave a stab
And he got a grab
That was what he got.
"Ah," he said, "Qui vive,
Who goes there, and what
ARE we to believe?
That there is an It?"
1962 "In the Clearing"
Роберт Фрост Недоразумение*
(С английского).
Я не грущу, не веселюсь,
но этим вовсе не горжусь.
Для разных чувств нужна причина:
и для веселья и кручины.
Контраст между добром и злом
мы все в сравненье познаём.
Чтоб не было недоуменья,
необходимо размышленье.
Нам нужно твёрже знать, как быть,
что ненавидеть, что любить:
вслед за оракулом Дельфийским
пылать душою чувством к близким,
равно - то искренне любя,
то ненавидя, как себя.
С тех пор, как Ева согрешила,
ничто мозгов не заменило !...
"А тимус ?" - заявляешь ты.
Народ сидит, разинув рты.
Ты хочешь, чтобы я признался,
что совершенно помешался
и спутал тимус и мозги
под смех неумной мелюзги.
Хохочут повар и мясник
с горою кулинарных книг.
Так я ж на кухне сам, бывало,
слыл вроде интеллектуала !**
Robert Frost Quandary*
Never have I been glad or sad
That there was such a thing as bad.
There had to be, I understood,
For there to have been any good.
It was by having been contrasted
That good and bad so long had lasted.
That's why discrimination reigns.
That's why we need a lot of brains
If only to discriminate
'Twixt what to love and what to hate.
To quote the oracle at Delphi,
Love thy neighbor as thyself, aye,
And hate him as thyself thou hatest.
There quandary is at its greatest.
We learned from the forbidden fruit
For brains there is no substitute.
'Unless it's sweetbreads, ' you suggest
With innuendo I detest.
You drive me to confess in ink:
Once I was fool enough to think
That brains and sweetbreads were the same,
Till I was caught and put to shame,
First by a butcher, then a cook,
Then by a scientific book.
But ' twas by making sweetbreads do
I passed with such a high I.Q.**
1962 "In the Clearing"
Примечание.
*Стихотворение Quandary привлекло внимание нескольких переводчиков. В Интернете помещены переводы этого стихотворения на русский язык Вадима
Белякова, Галины Девяткиной и Романа Дубровкина.
**Юмор этой шутки в стихах заключается в том, что некто превозносит мыслительные способности человеческого мозга, а повар и мясник и иже с ними
хвалят и сравнивают гастрономическую ценность телячьих мозгов и телячьей поджелудочной железы (тимуса) - именуемых в поварееных книгах телячьими молоками и сладким мясом. (Впрочем, мозги и железы могут быть и ягнячьими и
другими).
Роберт Фрост Немного научной фантастики.
(С английского).
Уже никак не скрыть
что я утратил удалую прыть
и в скорости передвиженья
давно отстал от поколенья,
и многие решат
что я как ретроград
лишь только трачу порох
в досужих разговорах.
Всё чаще слышу только смех,
когда я в гонках сзади всех,
и упрекнёт иной забавник:
"Не староват ли ты, наставник ?"
Теперь яви им всем подряд
изрядный ядерный заряд.
Все фанатично - книги в руки -
глядят в евангелья науки.
Мой бег на дальность и вокруг
намного медленней, чем звук,
а им подайте скорость света.
Не еретично ли всё это ?
Вот-вот, как думается мне,
откроют лагерь на Луне,
потом сошлют без промедленья
меня туда для исправленья.
Спокойно выберут момент
и проведут эксперимент:
законсервируют мне воздух
и вышлют танцевать при звёздах.
Сперва отправят как шута
обжить проклятые места.
Посмотрят на мои мытарства
и оснуют там государство.
Послание Хайду* - жителю спасительного
Вороньего острова.
Шлю поздравленье к Рождеству
на остров твой за перешейком
и свежий опус к торжеству:
к речам, напиткам и индейкам.
Robert Frost Some Science Fiction
The chance is the remotest
Of its going much longer unnoticed
That I'm not keeping pace
With the headlong human race.
And some of them may mind
My staying back behind
To take life at a walk
In philosophic talk;
Though as yet they only smile
At how slow I do a mile,
With tolerant reproach
For me as an Old Slow Coach.
But I know them what they are:
As they get more nuclear
And more bigoted in reliance
On the gospel of mode science.
For them my loitering around
At less than the speed of sound
Or even the speed of light
Won"t seem unheretical quite.
They may end by banishing me
To the penal colony
They are thinking of pretty soon
Establishing on the moon.
With a can of condensed air
I could go almost anywhere,
Or rather submit to be sent
As a noble experiment.
They should try one wastrel first
On a landscape so accursed
To see how long they should wait
Before they make it a state.
* * *
Envoi to Hyde* the castaway
of Crow Island
I made this you to beguile
With some optimism for Christmas
On your isle that would be an isle
But isn"t because of an isthmus.
1962 "In the Clearing".
Примечание.
*Стихотворение посвящено другу Роберта Фроста Эдуарду Хайду Коксу (Edward
Hyde Cox), одному из его издателей. Хайд жил на Вороньем острове (Crow Island) - острове на реке Ассабет, расположенном в двух десятках миль к западу от Бостона. Фрост с юмором отмечает тот факт, что остров - не остров,
так как связан с ближайшими дорогами широким перешейком.
Роберт Фрост Млечный Путь - коровья тропа.
(С английского).
Нам не взлететь в азарте
без крыльев за спиной.
Взамен следим по карте
за трассой неземной.
В мечтах о дальних звёздах,
как дети, хоть сейчас,
мы б рады прянуть в воздух
со всем, что есть у нас.
Не просто ротозеи -
сквозь тучи, сквозь туман,
готовы мчаться, сея
там взрывчатый уран.
Потом, когда всё дрызнет,
придётся нам вздохнуть.
Каким примером жизни
служил нам Млечный Путь !
Супруга вставит слово,
когда прильнёт к окну,
мол, это след коровы,
что шла через Луну.
Парабола маршрута,
где той пришлось шагать,
сворачивает круто
и не приводит вспять.
Та нянька, что старалась
поить людей Земли,
навечно потерялась
в космической пыли.
Корова тащит ноги,
поход отнюдь не прост.
Теряет нить дороги
и кормится меж звёзд.
Там яркий луг отменный,
и травы там цветут,
но на краю Вселенной
их бритвою стригут.
Пойдёшь жевать в охотку -
в опастность попадёшь.
Вот-вот вопьётся в глотку
неумолимый нож.
Я был всегда при стаде
беспечен, как на зло.
При этаком догляде
скотине не везло.
Robert Frost The Milky Way Is a Cowpath
On wings too stiff to flap
We started to exult
In having left the map
On journey the penult.
But since we got nowhere,
Like small boys we got mad
And let go at the air
With everything we had.
Incorrigible Quidnuncs,
We would see what would come
Of pelting heaven with chunks
Of crude uranium.
At last in self collapse
We owned up to our wife
The Milky Way perhaps
Was woman"s way of life.
Our un-outwitted spouse
Replied she had as soon
Believe it was the cow"s
That overshot the moon.
The parabolic curve
Of her celestial track,
As any might observe,
Might never bring her back.
The famous foster nurse
Of man and womankind
Had for the universe
Left trivia behind.
And gone right on astray
Through let-down pasture bars
Along the Milky Way
A-foraging on stars.
Perennial as flowers,
To where some allege
This universe of ours
Has got a razor edge.
And if she don"t take care
She"ll get her gullet cut,
But that is no affair
Of anybody"s but -
The author of these words
Whose lifelong unconcern
Has been with flocks and herds
For what they didn"t earn.
1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост Строки, написанные в унынии, накануне большого успеха.
(С английского).
Моя корова вдруг взбрыкнула до небес.
Сказать, что до Луны, - так мало.
Заколобродила, как лунатичный бес.
Как будто клевера не стало.
Мы у Гусыни, крестной матери моей,
перепились и были нездоровы:
набрались всякой минералки до бровей
и не смогли догнать коровы.
Постскриптум.
А будь я трезв и так же сильно раздражён,
беглянку бы призвал к порядку,
бьюсь об заклад, она б сменила тон.
Скрутил бы хвост и сунул ногу в кадку.
Позорней этакой у нас обиды нет.
Раз, было, дояра корова доканала.
Батрак отбросил свой доильный табурет,
вскричал и выдал ей урок вокала.
В сердцах за вилы ухватиться он не мог.
Не помогла бы хворостина или розга.
Он быстро вспрыгнув ей на волосатый бок,
куснул зубами до спинного мозга.
Когда б у них тогда зашёл об этом торг,
корова предпочла бы вилы.
Ужасный вой услышал весь Нью-Йорк.
Об этом пресса громогласно возвестила.
Батрак спросил её: "Зачинщица не ты ли ?
Чего ещё ждала ты от войны ?"
Так вечно спрашивают те, что победили,
и кто бы ни смотрел со стороны.
Robert Frost Line Written in Dejection on the Eve of Great Success.
I once had a cow that jumped over the moon,
Not onto the moon but over.
I don't know what made her so loonar a loon;
All she'd been having was clover.
That was back in the day of my godmother Goose.
But though we are goosier now,
And all tanked up with mineral juice
We haven't caught up with my cow.
Postscript.
But if over the moon I had wanted to go
And had caught my cow by the tail,
I'll bet she'd have a melodious low
and put her foot in the pail;
Than which there is no indignity worse,
A cow did that once to a fellow
Who rose from the milking stool with a curse
And cried, "I'll larn you to bellow".
He couldn't lay hands on a pitchfork to hit her
Or give her a stab of the tine,
So he leapt on her hairy back and bit her
Clear into her marrow spine.
No doubt she would have preferred the fork
She let out a howl of rage
That was heard as far away as New York
And made the papers' front page.
He answered her back, "Well, who begun it ?"
That's what at the end of a war
We always say - not who won it,
Or what it was faughten for.
1962 "In the Clearing"
Роберт Фрост Гибель после расцвета.
(С английского).
Скажи, Сивилла, дивная огресса,
какие мне пути прогресса
полезней выбрать для опоры,
ведя о том переговоры ?
Та мне в ответ: "Вернись-ка в Рим.
Скажи напарникам своим,
что всё равно, какие мненья
берутся для распространенья -
нарядов, взгядов и интриг.
По смыслу всех волшебных книг
что либерал, что консерватор
глядят в один иллюминатор.
Как требует суровый рок,
цветам дарован краткий срок.
Одни до осени завянут,
другие в одночасье канут.
Robern Frost Our Doom to Bloom
Cumaean Sibyl, charming Ogress,
What are the simple facts of Progress
That I may trade on with reliance
In consultation with my clients?
The Sibyl said, "Go back to Rome
And tell your clientele at home
That if it"s not a mere illusion
All there is to it is diffusion-
Of coats, oats, votes, to all mankind.
In the Surviving Book we find
That liberal, or conservative,
The state"s one function is to give.
The bud must bloom till blowsy blown
Its petals loosen and are strown;
And that"s a fate it can"t evade
Unless "twould rather wilt than fade."
1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост Вопрошающие лица
(С английского).
Сова вдруг, на лету, свернула тяжело -
спаслась, чуть не разбив оконное стекло.
А крылья напряглись и стали розоваты:
окрасились в цвета предзимнего заката.
И пух и всё перо явила ребятне,
увидевшей, страшась, ту невидаль в окне.
Robert Frost Questioning Faces
The winter owl banked just in time to pass
And save herself from breaking window glass.
And her wings straining suddenly aspread
Caught color from the last of evening red
In a display of underdown and quill
To glassed-in children at the window sill.
1962 "In the Clearing".
Примечание.
Стихотворение Questioning Faces было неоднократно переведено на русский язык.
В Интернете можно найти переводы Вадима Белякова, Романа Дубровкина, Максима Егорова-Советова (два варианта), Бориса Старосельского и др.
Роберт Фрост Опасная надежда.
(С английского).
Взбодрит надежда,
да невпопад.
Всё смотрят вежды:
каков твой сад ?
Весною праздник.
Там всё в цветах -
в сплошных да разных -
а в сердце страх.
Капризный климат
взыграть готов -
вдруг всё отнимет
в лихую ночь.
Robert Frost Peril of Hope
It is right in there
Betwixt and between
The orchard bare
And the orchard green,
When the boughs are right
In a flowery burst
Of pink and white,
That we fear the worst.
For there's not a clime
But at any cost
Will take that time
For a night of frost.
1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост Тягловая лошадь
(С английского).
Мы в нашу хрупкую коляску
впрягли громадного коня
и вдоль бескрайней чащи тряско
катили ночью без огня.
Вдруг вышел из лесу детина,
схватил поводья, придержал
и так коня ударил в спину,
что тот сражён был наповал.
Как будто что-то в ней сломалось,
вся туша повалилась вмиг.
И ночь над сценой рисовалась
как дикий мрачный черновик.
Мы были парой бессловесной
и не способною к борьбе,
однако тот разбой бесчестный
не ставили в упрёк судьбе.
Должно быть, тот злодей с дороги
был подчинён кому-нибудь,
и тот хотел, чтоб мы в итоге
пешком закончили свой путь.
Robert Frost The Draft Horse
With a lantern that wouldn"t burn
In too frail a buggy we drove
Behind too heavy a horse
Through a pitch-dark limitless grove.
And a man came out of the trees
And took our horse by the head
And reaching back to his ribs
Deliberately stabbed him dead.
The ponderous beast went down
With a crack of a broken shaft.
And the night drew through the trees
In one long invidious draft.
The most unquestioning pair
That ever accepted fate
And the least disposed to ascribe
Any more than we had to to hate,
We assumed that the man himself
Or someone he had to obey
Wanted us to get down
And walk the rest of the way.
1962 "In the Clearing"
Примечание.
Пользуется широкой известностью перевод стихотворения The Draft Horse,
сделанный Романом Дубровкиным.
Роберт Фрост Финал
(С английского).
Громкие речи при ярких свечах.
Много различных бредней
в память о прежних, первых ночах.
Нынче дошло до последней.
Мало ли что говорил он всегда,
если в душе накипело,
лишь не о том, что не так молода
или уже надоела.
Многие, прочно забыв, смолчат
и о перчёном и кислом.
Кто-то заврётся во всём подряд.
Кто-нибудь скажет со смыслом.
Robert Frost Ends
Loud talk in the overlighted house
That made us stumble past.
Oh, there had once been night the first,
But this was night the last.
Of all the things he might have said,
Sincere or insincere,
He never said she wasn't young,
And hadn't been his dear.
Oh, some as soon would throw it all
As throw a part away.
And some will say all sorts of things
But some mean what they say.
(1963) "In the Clearing"
Роберт Фрост Ауспик
(С английского).
Однажды в Калифорнии, в горах,
я атакован был огромной птицей,
но был мальцом невыгодных кондиций,
и взмыл орёл, нагнав лишь только страх.
Царь птиц плохой добычей пренебрёг.
Отец потом сказал мне за обедом,
что мне не суждено стать Ганимедом,
и от пустых надежд предостерёг.
Не ставши виночерпием богов,
с тех пор я постоянно негодую,
как только обо мне вдруг скажут всуе,
что где-то не гожусь и не казов.
Robert Frost Auspex
Once in a California Sierra
I was swooped down upon when I was small,
And measured, but not taken after all,
By a great eagle bird in all its terror.
Such auspices are very hard to read.
My parents when I ran to them averred
I was rejected by the royal bird
As one who would not make a Ganymede.
Not find a barkeep unto Jove in me?
I have remained resentful to this day
When any but myself presumed to say
That there was anything I couldn't be.
1962 "In the Clearing"
Примечание.
Стихотворение Auspex известно в переводе на русский язык, сделанном Романом
Дубровкиным.
Роберт Фрост Прости, о Господи...
(Фантазии на тему фростовского афоризма).
Прости мне, Господи, ехидные стишки.
Невинные грешки, а кары так жутки !
Прости мне, Господи, весёлые забавки,
как я терплю твои калёные булавки.
Прости мне, Господи, фривольные уколы,
среди жестокого и злого произвола.
Прости мне, Господи, трагичные улыбки,
когда меня терзают по ошибке.
Прости мне, Господи, мой горький смех,
при виде всех твоих космических потех.
Прости мне, Господи, невольные сарказмы,
когда кругом зловещие миазмы.
Robert Frost Forgive, O Lord...
Forgive, O Lord, my little jokes on Thee
And I'll forgive Thy great big one on me.
1962 "In the Clearing".
Примечания.
Афоризм Роберта Фроста "Forgive, O Lord..." перевели на русский язык многие
поэты, в том числе Валерий Савин, Максим Егоров (Советов), Антон Ротов.
Афоризм Роберта Фроста перекликается с высказываеием Роберта Сервиса:
God's greatest joke is man - и с другой лаконичной английской фразой:
Human being is just God's joke.
Роберт Фрост Концепция самозачатия.
(С английского).
Нам всем внушают модные понятия
и даже детям их твердит учительство.
Толкуется процесс самозачатия,
хоть это старое и доброе язычество.
Вернулись к самой древней мифологии.
Мол, ни к чему ни споры, ни волнения.
Мол, будем славить Бога в апологии,
чтоб молодёжь не мучали сомнения.
Robert Frost A Concept Self-Conceved
The latest creed that has to be believed
And entered in our childish catechism
Is that the All"s a concept self-conceived,
Which is no more than good old Pantheism.
Great is the reassurance of recall.
Why go on further with confusing voice
To say that God"s either All or over all?
The rule is, never give a child a choice.
1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост Проницательность
(С английского).
Сыскался лучник,
выдалась минута,
и выпустил он стрелы
в Новом Направленье.
Тогда он здорово смеялся.
Комедия была.
Стрелял нацелясь,
но мечтал о мираже
(таком же, как платоновский меон) -
о Фениксе,
но в возрасте цыплят.
И стрелы разлетелись
в напрасном кураже,
не натолкнувшись на заслон,
как разрывные пули,
как брызнувший томат.
Зато и мысли в голове блеснули.
Robert Frost Version
Once there was an Archer,
And there was a minute
When He shot a shaft
On a New Departure.
Then He must have laughed:
Comedy was in it.
For the game He hunted
Was the non-existence
Of the Phoenix pullet
(The Meon of Plato),
And the shaft got blunted
On her non-resistance,
Like a dum-dum bullet
Did in fact get splattered
Like a ripe tomato.
That's how matter mattered.
1962 "In the Clearing"
Примечание.
Роберт Фрост отталкивается в этом стихотворении от лонгфелловской строки
"I shot an arrow in air". Послать стрелу в воздух наудачу - это риск.
Неизвестно, каков будет результат. Комментаторы стихотворения Роберта Фроста
"Version" считают, что это отзыв на эксперимент Резерфорда с бомбардировкой
тонкой золотой фольги пучком направленных заряженных ядер. Проверялись две
модели строения атома (the plum pudding model и планетарная модель). Большинство ядер в опыте Резерфорда проходили сквозь "тело" атома, не отклоняясь, как через пустоту, отдельные ядра отклонялись под резким углом,
как бы наскакивая на твёрдое препятствие. Тем самым модель с плотной заполненностью атома отклонялась, подтверждалась планетарная модель и вместе с тем новое направление (New Departure) в физике.
Однако смысл стихотворения настолько завуалирован и непрозрачен, что о
содержании высказываются и другие мнения. В стрелке узнают то Аполлона, то кентавра Хирона. Содержание стихотворения связывают со взглядами Платона на строение материии.
Роберт Фрост Песня о том, что извечно не нуль
(С английского).
Где мысль и чувство,
там не пусто.
И тишь, и тьму взмутив,
раздался взрыв
с огнём да громом
в весьма весомом
заряженном ядре,
вдруг лопнувшем в игре.
Среди эфира
возникла вещность мира.
Означился расклад -
где столкновения, где лад.
Начало мирозданья
тянулось в ожиданье:
смирился водород -
размножился народ,
и дерево возникло,
связавшее все циклы.
В нём корень, сучья и листва
модель и образ естества,
блестящая структура -
не глянешь без прищура,
чтоб не слепила глаз,
вводя людей в экстаз.
Была космическая пыль,
а вырос Иггдрасиль.
В себе Идею затая,
мир вышел из небытия.
Пусть где-то внешне пусто,
но в зеркале искусства
мы видим мысль и чувство.
Robert Frost A Never Naught Song
There was never naught,
There was always thought.
But when noticed first
It was fairly burst
Into having weight.
It was in a state
Of atomic One.
Matter was begun-
And in fact complete,
One and yet discreet
To conflict and pair.
Everything was there,
Every single thing
Waiting was to bring,
Clear from hydrogen
All the way to men.
It is all the tree
It will ever be,
Bole and Branch and root
Cunningly minute.
And this gist of all
Is so infra-small
As to blind our eyes
To its every guise
And so render nil
The whole Yggdrasill.
Out of coming-in
Into having been!
So the picture"s caught
Almost next to naught
But the force of thought.
1962 "In the Clearing"
Примечание.
В стихотворении A Never Naught Song Роберт Фрост связывает научные гипотезы о большом космическом взрыве в начале возникновения Вселенной с древним скандинавским мифом, где рассказывается об исполинском мировом дереве (ясене или тисе) Иггдрасиле. Это дерево, согласно старинным сагам, представляет собой фантастический образ всей необъятной Вселенной.
Роберт Фрост Вечный искатель
(С английского).
Он - вовсе не беглец, боящийся погони,
кто, спотыкаясь, в страхе смотрит вспять.
Весь страх его не позади, а рядом,
по обе стороны, и направляет бег,
не важно, будет курс кривым, не то прямым.
Он смотрит лишь вперёд, и сам искатель -
преследует того, кто гонится за ним.
Но тот, другой, пока потерян вдалеке.
Такие бегуны - в погоне друг за другом.
У них вся жизнь - извечная погоня,
и только в будущем им видится презент
за непрерывной цепью гонок и тоски.
Robert Frost Escapist - Never
He is no fugitive - escaped, escaping,
No one has seen him stumble looking back,
His fear is not behind him but beside him
On either hand to make his course perhaps
A crooked straightness yet no less a straightness.
He runs face forward. He is a pursuer,
He seeks a seeker who in his turn seeks
Another still, lost far into the distance.
Any who seek him seek in him the seeker.
His life is a pursuit of a pursuit forever.
It is the future that creates his present.
He is an interminable chain of longing.
1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост Скверный остров Пасхи.
(Может быть, он так назван потому, что однажды может возродиться).
(С английского).
Кем сделана, бог весть,
дизайн настолько плох,
как будто рублена в азарте,
по голове легко прочесть
о горестях былых эпох,
как по больничной карте.
Лик был изображён
с усмешкой на губах,
подстать царям,
а камнень привезён
на кораблях
по нескольким морям.
Материал был раскроён,
его рубили и таскали,
использовали тали.
Придали идолу оскал
под принятый шаблон,
и возвели на пьедестал -
на скальный трон.
А что ж оскал тот означал ?
Презренье.
Уж не себя ли презирал
весь здешний люд уже с рожденья ?
Народ тех пакостных времён
умаслен был и укрощён,
а здравый разум был утрачен.
Пока его увеселяли,
он стал циничною толпой,
освобождённой от морали.
Вожди твердили о свободе
и даровали нечто вроде,
но рад был разве что слепой.
Так жили, численно росли
под властью, что несла им вздор,
мошенничала и давила,
но лишь до некоторых пор,
покуда не изнемогли
и не потратили все силы,
все нервы, все свои леса,
ресурсы всех полей и гор.
В какой-то год
решили сделать смету,
что есть, чего не достаёт.
за оглушительный отчёт
призвали счётчиков к ответу.
Звучали голоса,
а где ж исход.
Верховный круг был сам не рад -
пошла дурная полоса.
Чуть-чуть поправили законы.
Произвели немало звона,
но не добрели небеса.
Ища целебную микстуру,
официальную культуру
выстраивали на парад.
Альтрурия* вмешалась сдуру,
но не свершились чудеса:
не прожила и года даже.
Чего-то ждали. Уж не чуда ль ?
Со всех амвонов и эстрад
поддерживали дело веры -
и множили свои аферы.
Цинично продолжали кражи,
в чём демонстрировали удаль.
Robert Frost The Bad Island-Easter
(Perhaps so called because it may have risen once).
That primitive head
So ambitiously vast
Yet so rude to its art,
Is as easily read
For the woes of the past
As a clinical chart.
For one thing alone,
The success of the lip
So scornfully curled,
Has that tonnage of stone
Been brought in a ship
Halfway round the world.
They were days on that stone.
They gave it the wedge
Till it flaked from the ledge.
Then they gave it a face.
Then with tackle unknown
They stood it in place
On a cliff for a throne.
They gave it a face
Of what was it? Scorn
Of themselves as a race
For having been born?
And then having first
Been cajoled and coerced
Into being beruled?
By what stratagem
Was their cynical throng
So cozened and fooled
And jollied along?
Were they told they were free
And persuaded to see
Something in it for them?
Well they flourished and waxed
By executive guile,
By fraud and by force,
Or so for a while;
Until overtaxed
In nerve and resource
They started to wane.
They emptied the aisle
Except for a few
That can but be described
As a vile residue,
And a garrulous too.
They were punished and bribed.
All was in vain,
Nothing would do
Some mistake had been made
No book can explain,
Some change in the law
That nobody saw
Except as a gain.
But one thing is sure,
Whatever kultur
They were made to parade,
What heights of altrur -
ian thought to attain,
Not a trace of it"s left
But the gospel of sharing.
And that has decayed
Into a belief
In being a thief
And persisting in theft
With cynical daring.
1962 "In the Clearing"
Примечание.
*Альтрурия - коммуна христианско-социалистического типа, организованная в
Калифорнии в 1894 г. и вскоре распавшаяся, не выдержав экономической конкуренции и по другим причинам, - одна из нескольких подобных.
Повидимому Роберт Фрост описал в этой сатире не только и не столько остров
Пасхи, а имел в виду всё современное ему буржуазное (и не только буржуазное)
общество - с расхищением природных ресурсов, деспотией, коррупцией, лицемерием, с порабощением, ограблнием и моральным развращением народных масс.
Роберт Фрост Краткий визит
(С английского).
Отвёл свой взгляд от книг, пошёл к дверям,
чтоб посмотреть, кто бродит по ночам,
и убедиться в сумрачном пейзаже
что, как всегда, там Сириус на страже
нацелил глаз вверху над головой
в точь так, как зоркий пёс сторожевой.
Но только стал у двери на пороге,
как тотчас мне метнулся там под ноги
но не мифический небесный пёс,
а наш земной измученный барбос.
Он был, должно быть, ездовой породы,
но явно потерявший резвость хода.
Понадобились пища и приют,
и он ко мне направил свой маршрут.
Он только выл да взвизгивал от злости.
Как в кожаном мешке, болтались кости.
В клубок свернулся, голова к хвосту,
и клял весь свет и всю его тщету.
Я дал ему воды, принёс и корма.
Он стал спокойней, возвращаясь в норму.
Хоть, думаю, приличия он знал,
но всё же даже морды не поднял.
Он лишь хвостом стучал в изнеможенье,
как бы прося: "Не требуй объясненья.
Не торопи. Хотя бы погоди".
Должно быть ждал несчастий впереди.
И я тогда, назвав его Трезором,
пообещал не мучать разговором
и, вообще, не заниматься вздором.
Мол, не пристану, душу теребя,
и ты, дружок, не удручай себя.
Послушайся хорошего совета:
не лучше ль подождать рассвета ?
Ты у меня нисколько не в долгу.
Я требовать признаний не могу.
Я говорил. Пёс слушал, не мудруя.
Беседа шла, наверное впустую,
и непонятно, с кем был разговор.
Он был лишь только для меня Трезор -
Далматский пёс, Трезор, Дружище.
Я собирался дать ему жилище,
планировал избавить от невзгод
и брать его с собой в любой поход.
Но утром пёс томился у дверей
и рвался вон из дома поскорей,
как будто заявляя: "Мы в расчёте.
Хоть я сейчас не рад твоей заботе,
могу вернуться волею небес".
Я дверь открыл, и мой Трезор исчез.
Тут я чуть-чуть расстроился сердечно,
что дружба с псом была недолговечна.
Я с разными поверьями знаком.
Пёс мог бы быть и призраком и сном,
но стук хвоста была сама реальность
и отвергал безумную ментальность.
Случившимся я был весьма смущён.
Я мог бы даже молвить без препон,
что Сириус слетел ко мне с дозором.
Я ж, Боже мой ! - назвал его Трезором !
Не чудо ль ? Величайшая звезда,
преобразившись, ринулась сюда,
как некое живое воплощенье,
затем, чтоб упрекнуть без возмущенья,
что милостью её я жив и цел,
а гимна в честь и славу не пропел.
То было символическим сигналом,
намёком, излученьем небывалым.
Мне нужно было вникнуть и понять,
а, зная суть, я б мог и промолчать.
Robert Frost One More Brevity
(never published but privately printed in 1953
and included on the 1957 Caedmon recording of Mr. Frost reading his poetry).
I opened the door so my last look
Should be taken outside a house and book.
Before I gave up seeing and slept,
I said I would see how Sirius kept
His watchdog eye on what remained
To be gone into, if not explained.
But scarcely was my door ajar,
When, past the leg I thrust for bar,
Slipped in to be my problem guest,
Not a heavenly dog made manifest,
But an earthly dog of the carriage breed,
Who, having failed of the modern speed,
Now asked asylum, and I was stirred
To be the one so dog-preferred.
He dumped himself like a bag of bones.
He sighed himself a couple of groans,
And, head to tail, then firmly curled,
Like swearing off on the traffic world.
I set him water. I set him food.
He rolled an eye with gratitude,
Or merely manners, it may have been,
But never so much as lifted chin.
His hard tail loudly smacked the floor,
As if beseeching me, "Please, no more;
I can"t explain, tonight at least."
His brow was perceptibly trouble-creased.
So I spoke in terms of adoption, thus:
"Gusty, old boy, Dalmatian Gus,
You"re right, there"s nothing to discuss.
Don"t try to tell me what"s on your mind,
The sorrow of having been left behind
Or the sorrow of having run away.
All that can wait for the light of day.
Meanwhile feel obligation-free;
Nobody has to confide in me."
"Twas too one-sided a dialogue,
And I wasn"t sure I was talking Dog.
I broke off, baffled, but all the same,
In fancy, I ratified his name;
Gusty, Dalmatian Gus, that is,
And started shaping my life to his,
Finding him in his right supplies
And sharing his miles of exercise.
Next morning the minute I was about,
He was at the door to be let out.
As much as to say, "I have paid my call.
You mustn"t feel hurt if now I"m all
For getting back somewhere, or further on."
I opened the door, and he was gone.
I was to taste in little the grief
That comes of dogs" lives being so brief.
Only fraction of ours, at most,
He might have been the dream of a ghost,
In spite of the way his tail had smacked
My floor, so hard and matter-of-fact.
And things have been going so strangely since,
I wouldn"t be too hard to convince,
I might even claim he was Sirius.
Think of presuming to call him Gus!
The star itself, heaven"s greatest star,
Not a meteorite but an avatar,
Who had made this overnight descent
To show by deeds he didn"t resent
My having depended on him so long,
And yet done nothing about it in song.
A symbol was all he could hope to convey,
An intimation, a shot of ray,
A meaning I was supposed to seek,
And finding, not necessary speak.
(1953) 1962 "In the Clearing".
Роберт Фрост Замкнутый ради добра.
(С английского).
За всё, чем я владею,
я должен многим старшим,
за чувства, за идеи,
за лирику и марши.
Мои года летят,
а долг растёт стократ.
Те, старшие, с упрёком
не мчат на колесницах,
хоть с мне c их славным скоком,
пожалуй, не сравниться.
Мне нужно на другом плацу
показывать рысцу.
Придя на их кочевья,
я странствую без шума,
и слышат лишь деревья
мои мечты и думы...
"Твой след заметен лишь едва.
На нём ковром лежит листва.
Без солнца может скрыться
в снегу дорога эта.
Пусть ляжет половицей
насыщенного света.
Дождись, чтоб зимняя метла
дорогу замела"...
В походах против прозы
я сам свой шаг умерю,
когда придут морозы -
Пусть маленькие звери -
лисички и хорьки -
кладут на снег стежки.
Я помню, кто оставил
мне поприще и лиру,
кто в почести и в славе
достойно явлен миру.
За всё, что смог пропеть,
я должен им и впредь.
Robert Frost Closed For Good
Much as I own I owe
The passers of the past
Because their to and fro
Has cut this road to last,
I owe them more today
Because they've gone away
And not come back with steed
And chariot to chide
My slowness with their speed
And scare me to one side.
They have found other scenes
For haste and other means.
They leave the road to me
To walk in saying naught
Perhaps but to a tree
Inaudibly in thought,
"From you the road receives
A priming coat of leaves.
"And soon for lack of sun
The prospects are in white
It will be further done,
But with a coat so light
The shape of leaves will show
Beneath the brush of snow."
And so on into winter
Till even I have ceased
To come as a foot printer,
And only some slight beast
So mousy or so foxy
Shall print there as my proxy.
How often is the case
I thus pay men a debt
For having left a place
And still do not forget
To pay them some sweet share
For having once been there.
(1948) 1962 "In the Clearing".
Примечание.
В стихотворении Closed for Good Роберт Фрост пытается разъяснить своим читателям некоторые особенности своего творчества. Стихотворение на протяжении многих лет неоднократно переделывалось, удлинялось и сокращалось.
Предложенный русский текст - не столько перевод, сколько одна из возможных интерпретаций.
Роберт Фрост Доброе пожелание*
(С английского).
Поэт**, велевший жить в любви,
сказал: "Незлобивым слыви,
к тому ж ещё имей в придачу
и то, дающее удачу,
чего - увы ! - на свете нет.
О ! Как тогда мне б мил стал свет !"
Цитирую всё слово в слово.
Хоть жизнь была к нему сурова,
но я б хотел не забывать,
всё то, что мог он преподать.
Он научил меня такому,
что мне, плохому астроному,
дотоле было не знакомо.
Хоть не глубок мой интерес,
но мне мила краса небес.
Я - обожатель жарких плясок
фосфоресцирующих красок.
Мне б лун побольше для игры -
как в цирке, где, надув шары,
фурора ждут в воскресной прессе.
Но речь о большем интересе
притом доступном без затрат.
Я помню, как был в детстве рад,
когда планеты по четыре
парадом строились в эфире.
Вид многих лун подъемлет дух,
а мне хватило бы и двух.
Я б мог сказать, повелевая:
"Хочу - могу; могу - желаю.
Да явится Луна вторая !"
Душа тоскует и болит,
но где ж взять новый сателлит ?
Когда иной разумник спросит,
откуда аист мне приносит
стихи, мне это не восторг.
В сердцах киваю на Нью-Йорк
и говорю, что аист вроде
берёт их в старом дымоходе.
Хоть верь аркадцам, хоть не верь,
всё это было не теперь.
Когда, от боли сатанея,
страдала в первых родах Гея
(Как Китс - быть может Мильтон ? - пел.),
отец, огромный Каф***, узрел
раздел Земли на половины:
слились в один поток пучины,
где плещет Тихий океан, -
весь воздух ринулся в проран.
Хоть верь, не то не верь аркадцам,
им всем тогда пришлось спасаться,
вцепившись в прочный сильфион****,
что крепко был укоренён.
Он был утыкан, как флажками,
застрявшими везде телами,
там вроде крыльев и хвостов
торчали ноги из кустов.
Хоть перечень погибших скромен,
но был разительный феномен:
иной, легко разжав кулак,
ветвей не мог порвать никак.
Те, что не справились с силками,
навек остались костяками.
Учёные изумлены,
как были те оплетены.
В Антиохии есть музеи,
где в ужас входят ротозеи.
У океанов свой статут.
Их норов виден там и тут.
У Тихого он зол и лют,
и у Атлантики он крут.
В большом и в малом океане
бурление не как в стакане.
Где б ни был человечий род,
везде угроза предстаёт.
Создатель, нас трепля по холке,
готовит чистки и прополки.
Как часто нас пугает смерть,
колебля под ногами твердь !
Но я воскликну с убежденьм,
что зря грозят нам истребленьем.
В нас есть надежда и азарт
и воля выйти вновь на старт !
Как много тысяч лет назад,
мы вновь найдём свой Арарат,
и, чем бы ни был век чреват,
за сыном сын, за братом брат
построят новый вертоград.
Robert Frost A-Wishing Well
A poet would a-wishing go
And he wished love were thus and so.
"But if it were," he said, said he,
"And one thing more that may not be,
This world were good enough for me."
I quote him respect verbatim.
Some quaint dissatisfaction ate him.
I would give anything to learn
The one thing more of his concern.
But listen to me register
The one thing more I wish there were.
As a confirmed astronomer
I"m always for a better sky.
(I don"t care how the world gets by.)
I"m tempted to let go restraint,
Like splashing phosphorescent paint,
And fill the sky as full of moons
As circus day of toy balloons.
That ought to make the Sunday Press.
But that"s not like me. On much less
And much, much easier to get,
From childhood has my heart been set.
Some planets, the unblinking four,
Are seen to juggle moons galore.
A lot would be a lot of fun.
But all I ask"s an extra one.
Let"s get my incantation right:
"I wish I may, I wish I might"
Give earth another satellite.
Where would we get another? Come,
Don"t you know where new moons are from?
When clever people ask me where
I get a poem, I despair.
I"m apt to tell them in New York
I think I get it via stork
From some extinct old chimney pot.
Believe the Arcadians or not,
They claim they recollect the morn
When unto Earth her first was born.
It cost the Earth as fierce a pang
As Keats (or was it Milton?) sang
It cost her for Enormous Caf.
It came near splitting her in half.
"Twas torn form her Pacific side.
All the sea water in one tide
And all the air rushed to the spot.
Believe the Arcadians or not,
They saved themselves by hanging on
To a plant called the silphion,
Which has for its great attribute
It can"t be pulled up by the root.
Men"s legs and bodies in the gale
Streamed out like pennants swallow-tail.
Most of them let go and were gone.
But there was this phenomenon:
Some of them gave way at the wrist
Before they gave way at the fist.
In branches of the siliphon
Is sometimes found a skeleton
Of desperately clutching hand
Science has failed to understand.
One has been lately all the talk
In the museum of Antioch.
That"s how it was from the Pacific.
It needn"t be quite so terrific
To get another from the Atlantic.
It needn"t be quite so gigantic
As coming from a lesser ocean.
Good liberals will object my notion
Is too hard on the human race.
There"s something I"m prepared to face.
It merely would entail the purge
That the just-pausing Demiurge
Asks of himself once in so often
So the firm firmament won"t soften.
I am assured at any rate
Man"s practically inexterminate.
Someday I must go into that.
There"s always been an Ararat
Where someone someone else begat
To start the world all over at.
(1959) 1962 "In the Clearing".
Примечания.
*Стихотворение A-Wishing Well было написано к Рождеству. В нём Роберт Фрост
говорит о своём праздничном пожелании, но здесь оно не банально, а довольно
экстравагантно и расцвечено фантастикой.
**Комментаторы указывают, что Р.Фрост, ссылаясь на другого поэта, имел в виду Эдуарда Роулэнда Силла (Edward Rowland Sill, 1841-1887), американского поэта и прозаика, профессора-филолога и журналиста, чьими стихами зачитывался в детстве. Этот поэт рано умер и оставил небольшое литературное наследство, но стихи его отличались высоким совершенством. Самые известные его стихи "Opportunity", "The Venus of Milo", "The Fool's Prayer". Последнее неоднократно переведено на русский язык.
***Огромный Каф - вымышленный персонаж, придуманный Джоном Китсом и названный
отцом Азии в незаконченной поэме Китса "Гиперион". (Есть русский перевод этой
поэмы, сделанный Сергеем Александровским). Кроме Роберта Фроста, имя этого
Кафа упоминали многие авторы: Герман Мелвилл, Эдвин Арнольд, Редьярд Киплинг, Назым Хикмет и другие.
****Сильфион (сильфий, лазер) - исчезшее ещё в античные времена из-за хищнического потребления дикорастущее зонтичное растение (родственное укропу), основной экспортный товар Кирены. Сильфион использовался как пряность, лекарственное средство, контрацептив. Ценился на вес серебра.
Роберт Фрост использует дошедшие сведения об этом растении по-своему, в
фантастическом преломлении.
Роберт Фрост Чуткому читателю
(С английского).
Вблизи Скалистых гор я знаю графство,
где местной школой не могу налюбоваться.
Мне очень нравится её расположенье.
До большей высоты могло б добраться
лишь редкостное учрежденье:
не менее двух тысяч футов выше моря !
Два входа, смешанное обученье,
но за дверьми там тщательный надзор
и наблюдается всё остекленье,
чтоб дьявол не проник туда на горе
и не обрёк ту школу на позор,
и лишь благочестивый путник мог
присесть вблизи у милосердных ног
и тихо погрузиться в размышленье.
Robert Frost To the Right Person
In the one state of ours that is a shire,
There is a District Schoolhouse I admire
As much as anything for situation.
There are few institutions standing higher
This side the Rockies in my estimation-
Two thousand feet above the ocean level.
It has two entries for coeducation.
But there"s a tight-shut look to either door
And to the windows of its fenestration,
As if to say mere learning was the devil
And this school wasn"t keeping anymore,
Unless for penitents who took their seat
Upon its doorsteps as at mercy"s feet
To make up for a lack of meditation.
1947 "Steeple Bush"
Примечание.
Со стихотворением To the Right Person русские читатели могут познакомиться
также по переводу Александра Кушнера.
Роберт Фрост Америку постичь не просто
(С английского).
Колумб задумал ловкий финт,
ища короткий путь на Инд.
Представил Землю в форме шара,
обосновал свой тезис яро
и смог, войдя в ажиотаж
добиться денег на вояж.
При неудаче королева
была бы вне себя от гнева.
Он вздумал ехать на закат
и, не свернув, прибыть назад.
Прошло ли дело без конфуза ?
Он так и не сыскал Ормуза,
и, где б ни вёл он корабли,
был странен вид любой земли.
Все рты кривились от зевоты -
не те широты и долготы.
Он курс прокладывал, а зря:
не те края, не те моря.
И тем грустней казалась драма,
когда другой моряк да Гама,
свершив на Индию наезд,
вернулся из заветных мест
с добычей, не тая от мира,
что он сумел достичь Офира.
Притом Колумб осознавал,
что сам изрядно блефовал,
а золото да Гамы - звонкий
призыв к ожесточённой гонке,
что несомненно завлечёт
включиться не один народ.
Юнцом я сам, влюбившись в румбы,
пел славу подвигам Колумба.
Он свёл с ума Вальядолид.
Он был велик и знаменит.
Я посчитал его затею
важней Исхода Моисея.
Но он на самом деле смог
поняв, чем угрожает рок,
расширить узкие пределы,
где человечество терпело
трагическую тесноту,
разброд, вражду и нищету.
Он славен важными делами,
но познакомился с цепями.
Сыскали, что вменить в вину.
Лишь после город и страну
да праздник в честь его назвали,
а умирал почти в опале.
Твердят про призрак коробля,
который, до сих пор руля,
ведёт Колумб с заходом в устья
и тычется о скалы с грустью
вдоль атлантических широт,
но где б ни бился - не пройдёт.
Надежда связана с Панамой.
Пусть призрачный корабль упрямый
там по каналу проведёт
наш доблестный военный флот.
Пусть смотрят, выходя на шканцы,
на что годны американцы !
Америка ясна не всем:
и что к чему, и что зачем.
Со стороны не много видно,
а промолчать всегда обидно.
Читаю книжицы, кляня:
там часто только болтовня.
Колумб не вникнет, без сомненья,
в новейшие изобретенья.
Не пресс заметит, не мотор,
а тот же прежний - свой - задор;
увидит всплески экстремизма
и внутренние катаклизмы.
Преследуя большую цель,
колосс не тянет канитель.
Стремясь добраться до Катая,
он ломит, всё с пути сметая,
и всем, не надобным ему,
покажет гордую корму.
Наметив в Азии державу,
он тут же обоснует право
войти с грабительской войной,
круша там и закон, и строй.
Но азиаты в нашем веке
дерутся крепче, чем ацтеки.
Robert Frost America is Hard to See
Columbus may have worked the wind
A new and better way to Ind
And also proved the world a ball,
But how about the wherewithall?
Not just for scientific news
Had the Queen backed him to a cruise.
Remember he had made the test
Finding the East by sailing West.
But had he found it? Here he was
Without one trinket from Ormuz
To save the Queen from family censure
For her investment in his venture.
There had been something strangely wrong
With every coast he tried along.
He could imagine nothing barrener.
The trouble was with him the mariner.
He wasn't off a mere degree;
His reckoning was off a sea.
And to intensify the drama
Another mariner Da Gama,
Came just then sailing into port
From the same general resort,
And with the gold in hand to show for
His claim it was another Ophir.
Had but Columbus known enough
He might have boldly made the bluff
That better than Da Gama's gold
He had been given to behold
The race's future trial place,
A fresh start for the human race.
He might have fooled Valladolid.
I was deceived by what he did.
If I had had my chance when young
I should have had Columbus sung
As a god who had given us
A more than Moses' exodus.
But all he did was spread the room
Of our enacting out the doom
Of being in each other's way,
And so put off the weary day
When we would have to put our mind
On how to crowd and still be kind.
For these none-too-apparent gains
He got no more than dungeon chains
And such posthumous renown
(A country named for him, a town,
A holiday) as, where he is,
He may not recognize for his.
They say his flagship's unlaid ghost
Still probes and dents our rocky coast
With animus approaching hate,
And for not turning out a strait,
He has cursed every river mouth
From fifty North to fifty South.
Someday our navy, I predict,
Will take in tow this derelict
And lock him through Culebra Cut,
His eyes as good (or bad) as shut
To all the modern works of man
And all we call American.
America is hard to see.
Less partial witnesses than he
In book on book have testified
They could not see it from outside -
Or inside either for that matter.
We know the literary chatter.
Columbus, as I say, will miss
All he owes to the artifice
Of tractor-plow and motor-drill.
To naught but his own force of will,
Or at most some Andean quake,
Will he ascribe this lucky break.
High purpose makes the hero rude;
He will not stop for gratitude.
But let him show his haughty stern
To what was never his concern
Except as it denied him way
To fortune hunting in Cathay.
He will be starting pretty late.
He'll find that Asiatic state
Is about tired of being looted
While having its beliefs disputed.
His can be no such easy raid
As Cortez on the Aztecs made.
(1951) 1962 "In the Clearing"
Примечание.
Год написания стихов "America is Hard to See" (1951-й) не случаен, это время корейской войны и открытого противостояния США с Китаем, время обострения отношений с советским блоком.