Аннотация: Публикуются переводы избранных стихотворений талантливого, но рано умершего американского поэта Трамбелла Стикни (1874-1904).
Джозеф Трамбелл Стикни Гора Ликеон
(С английского).
Здесь в древности взирали на восток
два золотых орла, с ветрами споря.
И солнце, между ними сев в дозоре,
с Ликеона светило без тревог.
А та гора копила камни впрок
и дикий хаос обещала вскоре.
Вдали лежало синей гладью море.
К нему с горы сбегал речной поток.
Даль с древностью влекли мой интерес,
но я, поняв опасность камнепада,
взмолился Богу, чтоб сберёг от ада,
да вглядывался в призрачность небес.
Внезапный гром ударил, как из пушки, -
и стал неслышен звук в моей ракушке.
Joseph Trumbull Stickney Mt.Lykaion
Alone on Lykaion since man hath been
Stand on the height two columns, where at rest
Two eagles hewn of gold sit looking East
Forever; and the sun goes down between.
Far down the mountain's oval green
An order keeps the falling stones abreast.
Below within the chaos last and least
A river like a curl of light is seen.
Beyond the river lies the even sea,
Beyond the sea another ghost of sky,-
O God, support the sickness of my eye
Lest the far space and long antiquity
Suck out my heart, and on this awful ground
The great wind kill my little shell with sound.
Примечание.
Гора Ликеон - иначе Волчья гора. Место в Аркадии, связанное с древним языческим культом. Там приносились кровавые жертвы богам, справлялся праздник Ликеа, проводилсь Ликейские игры. Местные жители считали Волчью гору тем пунктом, где родился Зевс. Критяне считали, однако, что он родился у них на горе Ида. Древнегреческий поэт Каллимах в гимне Зевсу задаётся вопросом, где родина Зевса и называет критян лжецами. В настоящее время на этой горе и вокруг ведутся археологические раскопки.
Джозеф Трамбелл Стикни Раковины, найденные на суше.
(C английского)
Бывает, в них, внутри, заключено
и много лет не затухает пенье.
С их губ шумит бурливое боренье,
затихшее уже давным-давно.
Просохла глина, обнажилось дно.
Приливы и отливные теченья
с их ритмами ушли навек в забвенье,
а в раковинах живы всё равно.
Какие руки их вернут обратно
в стихию с дикой древней красотой,
в их славный век, ушедший безвозвратно ?
Мир раковин гудит, но не воскреснет.
Так сжалимся - раздавим их пятой.
И пыль поглотит ангельские песни.
Joseph Trumbull Stickney On some shells found inland
These are my murmur-laden shells that keep
A fresh voice tho' the years be very gray.
The wave that washed their lips and tuned their lay
Is gone, gone with the faded ocean sweep,
The royal tide, gray ebb and sunken neap
And purple midday,--gone! To this hot clay
Must sing my shells, where yet the primal day,
Its roar and rhythm and splendour will not sleep.
What hand shall join them to their proper sea
If all be gone? Shall they forever feel
Glories undone and world that cannot be?-
'Twere mercy to stamp out this aged wrong,
Dash them to earth and crunch them with the heel
And make a dust of their seraphic song.
Joseph Trumbull Stickney (1874-1904) - американский поэт.
Трамбелл Стикни Колумб со своими кораблями
(С английского).
Вы скажете, Колумб, ведя свой флот,
неустрашимо рвался к главной цели,
и как бы грозно штормы ни шумели,
всегда с триумфом завершал поход.
Заморский торг давал большой доход -
к тому ж грабёж на каждой параллели.
Вы скажете, хвала им, что сумели.
Не к этому ль стремится весь наш род ?
Но я б ответил, многих слов не тратя.
Для храбрецов с достойным реноме,
для мыслящих и верных благодати,
ловцы удачи - с вывихом в уме.
На них, на каждом - чёртовы печати.
Слова их - бред. Дела - под стать чуме.
Trumbull Stickney Columbus with his argosies
You say, Columbus with his argosies
Who rash and greedy took the screaming main
And vanished out before the hurricane
Into the sunset after merchandise,
Then under western palms with simple eyes
Trafficked and robbed and triumphed home again:
You say this is the glory of the brain
And human life no other use than this?
I then do answering say to you: The line
Of wizards and of saviours, keeping trust
In that which made them pensive and divine,
Passes before us like a cloud of dust.
What were they? Actors, ill and mad with wine,
And all their language babble and disgust.
Трамбелл Стикни Одиночество
(С английского).
Осенний сад переменяет цвет:
рыжеет, в бурое одет.
На всех кустах
раскинул оперенье усталый свет.
не стало певчих птах.
У нас с тобой душа с душой близки.
Разлука нас доводит до тоски.
И день за днём
мы врозь - рассудку вопреки.
Что ж станется потом ?
(Слова, что ты душой со мной едина,
зовут упорно - до кончины -
теперь вдвоём
бороться и ломать все карантины,
надеясь, что пройдём).
Я раньше здесь бродил в часы досуга.
Теперь дарю тебе листву, моя подруга.
Такое время !
Осыпанная листьями округа -
как в диадеме.
Над садом с приунывшими цветами
мчат стаи птиц, гонимые дождями.
Галдят, присев.
Всё это можно наблюдать часами,
уже под свой напев.
Trumbull Stickney Loneliness
These autumn gardens, russet, gray and brown,
The sward with shrivelled foliage strown,
The shrubs and trees
By weary wings of sunshine overflown
And timid silences,--
Since first you, darling, called my spirit yours,
Seem happy, and the gladness pours
From day to day,
And yester-year across this year endures
Unto next year away.
Now in these places where I used to rove
And give the dropping leaves my love
And weep to them,
They seem to fall divinely from above,
Like to a diadem
Closing in one with the disheartened flowers.
High up the migrant birds in showers
Shine in the sky,
And all the movement of the natural hours
Turns into melody.
Трамбелл Стикни Сонет
(С английского).
Печальный год закончился дождём:
издалека, сквозь яростные трубы,
за каплей капля - как им это любо -
летят в окошко, рвутся прямо в дом.
Весь этот стук выносится с трудом.
Страдает память. Нет досуга...
Моя невозвратимая подруга !
Все образы сбегают чередом.
В ряду с другими прожитыми днями,
один из летних вспомнился - как всплыл.
Пустырь в горах - весь в ранах от могил.
Увял Цветок - нежнейший меж цветами.
В том месте даже папоротник сгнил -
не сладил там с ужасными камнями.
Trumbull Stickney Sonnet
The melancholy year is dead with rain.
Drop after drop on every branch pursues.
From far away beyond the drizzled flues
A twilight saddens to the window pane.
And dimly thro' the chambers of the brain,
From place to place and gently touching, moves
My one and irrecoverable love's
Dear and lost shape one other time again.
So in the last of autumn for a day
Summer or summer's memory returns.
So in a mountain desolation burns
Some rich belated flower, and with the gray
Sick weather, in the world of rotting ferns
From out the dreadful stones it dies away.
Трамблл Стикни Сэр, хватит слов.
(С английского).
Сэр ! Хватит слов !
Мне представляется, как слышу,
зелёный хитрый взгляд кота
на ловле птичек моего рассудка.
Trumbull Stickney Sir, say no more.
Sir, say no more.
Within me't is as if
The green and climbing eyesight of a cat
Crawled near my mind's poor birds.
Трамбелл Стикни В шесть вечера
Темнеет, и на башне бой часов.
День кончился. Уже затихли доки.
Ползут людские серые потоки,
Ворота запирают на засов.
Истошный свист и гомон голосов.
Народ устал, в рванье, запали щёки.
Всё думаю: придут ли сроки
без жуткого засилья жадных сов ?
Дождёмся ль перемен в судьбе ?
Девицы вовсе без надежд на счастье
да юноши без сил и в худобе -
и полное бездушие во власти.
Ручаюсь, скоро в муках на столбе
закорчатся и авторы напасти.
Trumbull Stickney Six O'Clock
Now burst above the city's cold twilight
The piercing whistles and the tower-clocks:
For day is done. Along the frozen docks
The workmen set their ragged shirts aright.
Thro' factory doors a stream of dingy light
Follows the scrimmage as it quickly flocks
To hut and home among the snow's gray blocks. -
I love you, human labourers. Good-night!
Good-night to all the blackened arms that ache!
Good-night to every sick and sweated brow,
To the poor girl that strength and love forsake,
To the poor boy who can no more! I vow
The victim soon shall shudder at the stake
And fall in blood: we bring him even now.
Трамбелл Стикни Пришёл последний день...
(С английского).
Равно - как Человек и Божий сын -
он должен был предстать посланцем Бога.
С зарёю, у небесного порога...
В конце пришествия он был один.
И был пронзительный тяжёлый рёв,
когда Его не стало в каждой сфере:
на суше, на морях и в атмосфере.
А сверх всего - и горизонт багров.
От зверских рыков пухнет голова...
Он раздражён подчас, им внемля.
Стенания заполнили всю Землю,
как самая живучая трава.
Приняв за сущность только внешний вид,
противники в жестоком озверенье
Его терзали, как для насыщенья.
Как человек Он ими был убит.
Восславленный на всём земном просторе,
Он видел в смертный час, как Змей с копьём
возник из моря в небе голубом,
чтоб утопить Светило в Мёртвом море.
Trumbull Stickney
And, the last day being come, Man stood alone
Ere sunrise on the world's dismantled verge,
Awaiting how from everywhere should urge
The Coming of the Lord. And, behold, none
Did come, - but indistinct from every realm
Of earth and air and water, growing more
And louder, shriller, heavier, a roar
Up the dun atmosphere did overwhelm
His ears; and as he looked affrighted round
Every manner of beast innumerable
All thro' the shadows crying grew, until
The wailing was like grass upon the ground.
Asudden then within his human side
Their anguish, since the goad he wielded first,
And, since he gave them not to drink, their thirst,
Darted compressed and vital. - As he died,
Low in the East now lighting gorgeously
He saw the last sea-serpent iris-mailed
Which, with a spear transfixed, yet availed
To pluck the sun down into the dead sea.
Трамбелл Стикни Мнемозина
(С английского).
Там нынче осень. В той стране, как помню,
дул тёплый бриз, когда я был в пути.
В тени на склонах было мне укромно,
когда покой хотелось обрести.
Теперь я зябну - вне страны, что помню.
Над нивами там ласточки кружат,
и каждый взлёт - как всплеск восторга в гимне.
Внизу пасётся уйма пёстрых стад.
Со мной в стране, которую я помню,
везде была красавица-сестра:
черноволоса, одевалась скромно.
Мы часто с ней певали у костра.
У нас, в стране, которую я помню,
певал весь детский круг, покуда рос.
И уголь в очаге пылал, как в домне.
Тот блеск навек рассыпан в каплях слёз.
Но было многое в стране, что помню,
тревожившее чистую лазурь:
и скотобойни, и каменоломни,
и частые гулянья гневных бурь.
Но как забыть, что то - моя страна,
хотя там кое-что идёт грозя мне ?
И людям в ней, и мне она нужна.
И то, что там часты дожди, я помню.
Trumbull Stickney Mnemosyne
It 's autumn in the country I remember.
How warm a wind blew here about the ways!
And shadows on the hillside lay to slumber
During the long sun-sweetened summer-days.
It's cold abroad the country I remember.
The swallows veering skimmed the golden grain
At midday with a wing aslant and limber;
And yellow cattle browsed upon the plain.
It 's empty down the country I remember.
I had a sister lovely in my sight:
Her hair was dark, her eyes were very sombre;
We sang together in the woods at night.
It 's lonely in the country I remember.
The babble of our children fills my ears,
And on our hearth I stare the perished ember
To flames that show all starry thro' my tears.
It 's dark about the country I remember.
There are the mountains where I lived. The path
Is slushed with cattle-tracks and fallen timber,
The stumps are twisted by the tempests' wrath.
But that I knew these places are my own,
I 'd ask how came such wretchedness to cumber
The earth, and I to people it alone.
It rains across the country I remember.
Трамбелл Стикни Я привык полагать...
(С английского).
Я прежде думал,
что разум в теле - на первом месте,
но разуму не обойтись без тела.
Равно важны, - они неразделимы.
Так полагал при сочиненье песен.
Но нет и речи о простом сложенье...
Как сделать крест ? Не взять да сбить две части.
Задача: выловить в воде жердину,
приладить палисандровую доску.
Сначала притереть, потом прибить,
чтоб выступы и впадины сошлись.
Не устранишь зазоров - всё впустую.
От синеватой влаги всё сгниёт;
и в страхе перед морем станет тошно.
Trumbull Stickney I Used To Think
I used to think
The mind essential in the body, even
As stood the body essential in the mind:
Two inseparable things, by nature equal
And similar, and in creation's song
Halving the total scale: it is not so.
Unlike and cross like driftwood sticks they come
Churned in the giddy trough: a chunk of pine,
A slab of rosewood: mangled each on each
With knocks and friction, or in deadly pain
Sheathing each other's splinters: till at last
Without all stuff or shape they 're jetted up
Where in the bluish moisture rot whate'er
Was vomited in horror from the sea.
Трамбелл Стикни Служение
(С английского).
Я опять берусь за пенье.
Будь спокойна, дорогая,
не особенно ругая.
Я в каком-то детском рвенье.
Неизменные мотивы,
что подчас звучали глухо,
наконец, с подъёмом духа,
зазвенели вдруг на диво.
С чем уйдём и с чем воскреснем ?
Сердце бьётся учащённо.
(Что теперь поделать мне с ним ?)
Жизнь коленопреклонённо
посвящу служенью песням.
Тrumbull Stickney Service
Chide me not, darling, that I sing
Familiar thoughts and metres old:
Nay, do not scold
My spirit's childish uttering.
I know not why 't is that or this
I murmur to you thus or so:
Only I know
It throbs across my silences,
It blows over my heart,-a long
Infinite wind, again, again!
Again! and then
My life kneels down into a song.